Тени Эклипса / Shadows of Eclipse

“Не устраивайте без меня слишком много проблем! Или, вообще-то, устраивайте, но присылайте мне фотографии!” Найтмер с ухмылкой покачал головой. Его парни смеялись и беззаботно дурачились, произнося свои пожелания. Не прощания — никогда не прощания. Они улыбнулись и обнялись, пребывая в приподнятом настроении, даже когда Кросс повернулся, чтобы открыть им портал в нейтральную вселенную. Даже сейчас они едва могли оторваться друг от друга, наслаждаясь каждой секундой физического контакта перед расставанием. Даст отвернулся первым и с нежной улыбкой подошёл к Найтмеру, после чего легко обнял его за талию. Довольно хмыкнув, он положил руку ему на затылок, наслаждаясь моментом тёплой любви, возникшей между ними от этого простого жеста. Мгновение спустя руки Хоррора и Кросса сомкнулись вокруг него, окружив его единственным позитивом, который не вызывал у него отвращения или насмешек. Каждый из его возлюбленных занимал особое место в его гнилой душе. Он чувствовал себя цельным, когда они все были вместе, в безопасности от Мультивселенной, которая то требовала, то проявляла жестокость. Инстинктивно он обвивал их всех своими щупальцами, крепко сжимая в знак своей преданности, не требующей слов. Кросс, Хоррор и Даст уезжали на неделю. Несмотря на то, что время, проведённое ими вместе, было бесценным, они также старались уделять время друг другу в более тесном кругу. Хоррор заметил, что Эклипс уже несколько дней строит «сладкие глазки» в сторону Найтмера, и предложил им провести неделю наедине. “Берегите друг друга”, — прошептал он, отпуская их и наблюдая за тем, как они с ободряющими улыбками отходят от него и исчезают в портале. Эклипс подошёл к нему и взял за руку, и от этого внезапная тишина стала более терпимой. “С ними всё будет в порядке”, — сказал Эклипс, зная, что ему нужно услышать эти слова. Найтмер ничего не мог с собой поделать: с тех пор как они потеряли Киллера, искренне веря, что он погиб, он стал отчаянно ревнивым, легко впадал в беспокойство и боялся, что они уйдут от него. Им нужно было отдалиться от него, чтобы стать самими собой. Они заслужили право наслаждаться лучшими уголками Мультивселенной, не оглядываясь по сторонам из-за негативного внимания, которое привлекал он. “Я слышу, как ты думаешь о всяких глупостях”, — Эклипс многозначительно прищурился. — “Помни, они идут на свидание. Целую неделю они будут есть шоколад и заниматься сексом. Это будет просто отвратительно”. Найтмер усмехнулся: “Ну и образы у тебя, спасибо. Но да, я уверен, что они прекрасно проведут время”. Эклипс повернулся к нему лицом, взял его за другую руку и улыбнулся: “Мы с тобой можем сделать то же самое. Но с меньшим количеством шоколада и большим количеством тех непристойных книжек, которые ты прячешь в библиотеке”. Он уже заполнял тишину, отвлекая Найтмера, чтобы тот не скучал весь день, пока остальные будут в отъезде. Это заставило его улыбнуться. Так было и раньше, когда они были только вдвоём. “Почему ты так много болтаешь?” —Прорычал Найтмер, сверля Киллера взглядом. Монстр с пустыми глазами пожал плечами и, не переставая ухмыляться, ответил: “Тебе не нравится тишина. И мне тоже. Поэтому я говорю”. Это заставило Найтмера на мгновение забыть о себе. Это небрежное заявление застало его врасплох. Кто бы мог подумать, что он так хорошо знает его предпочтения и антипатии! Но он был прав и в этом. Тишина нервировала. Она давала ему слишком много времени, чтобы прислушаться к собственным мыслям, большинство из которых были неприятными напоминаниями о моментах, которые он предпочёл бы забыть. Из-за неё он чувствовал себя опустошённым и одиноким. Он отмахнулся от этой мысли, но в груди у него всё равно разлилось тепло. “Что ж, если тебе так хочется поболтать, то хотя бы говори потише”, — настаивал Найтмер. Киллер одобрительно показал ему большой палец и продолжил болтать.     “Хоррор оставил нам еды на неделю. Ты голоден?” — Спросил Эклипс, уже роясь в холодильнике. “Пообедать с тобой было бы чудесно”, — ответил Найтмер, наслаждаясь тем, как легко Эклипс отреагировал на его слова. Он с энтузиазмом начал хватать контейнеры, балансируя на одной ноге, и выкладывать на стол множество блюд. В одной из них было приготовлено большое фруктовое ассорти, которое Эклипс пронёс мимо Найтмера, пока тот готовил себе холодный гамбургер. Именно такие мелочи всегда его удивляли. “Ты не торопился”, — ухмыльнулся Найтмер, стоя у стола в доме, который они разграбили. На самом деле он был не против: этот мир дарил ему восхитительное количество негатива, почти не требуя от него усилий. Они решили воспользоваться ситуацией и перекусить, прежде чем вернуться в замок. — “Устал после последней битвы?” — Насмехался он, ведь та битва была жалким подобием настоящего сражения. Киллер, как всегда, был невозмутим и, ухмыляясь, поставил на стол пару пакетов с едой. “Хех, да, наверное, Босс. Но знаешь, ты всегда можешь присоединиться ко мне и вздремнуть после обеда”, — многозначительно подмигнул он. Найтмер закатил глаза, не удостоив его ответом на этот невинный флирт. Да он и не знал, как на это реагировать. Он посмотрел на промокший пакет с жирной едой из бара Гриллби и тихо выругался. Прежде чем он успел что-то сказать, ему в руки сунули ещё один контейнер. Найтмер моргнул, не узнавая упаковку. Он в замешательстве нахмурился, открыл крышку и увидел дымящееся овощное рагу. “Если ты будешь смотреть на него ещё пристальнее, он распадётся на части”, — сказал Киллер, откусывая большой кусок бургера. “Зачем ты мне это принёс?” — Спросил Найтмер. Они расстались у Гриллби, а потом встретились здесь. У него не было причин идти куда-то ещё до возвращения. “Э-э, потому что ты вегетарианец? И, может быть, я ошибаюсь, но ты не похож на любителя солёной картошки фри”, — ответил Киллер с набитым ртом. Найтмер сжал контейнер в руках: “Я тебе этого не говорил!” Другой пожал плечами: “Ты не говорил, я просто заметил”. “Но почему? Почему ты обращаешь внимание на такую нелепость!? В этом нет никакого смысла!” — Возмутился он. Он не мог объяснить, почему вдруг так расстроился. Он процветал в своём одиночестве, становясь таким сильным и могущественным, каким только мог быть. Ему не нужно было, чтобы кто-то делал бессмысленные вещи, как это делал Киллер! Приглушал свет, когда у него болела голова, накрывал его одеялом, когда он засыпал за столом, варил кофе без кофеина по вечерам!.. Киллер на мгновение замолчал, оторвавшись от еды, чтобы как-то странно на него посмотреть. Через мгновение он отвёл взгляд, словно внезапно смутившись. “Думаю, ты мне просто нравишься, Босс”. С шипением, похожим на кошачье, его порождение рефлекторно схватило обидчика и швырнуло его в гостиную вместе со стулом. Найтмер застыл в ожидании неизбежного: криков, споров, гнева… Но ничего не произошло. Из соседней комнаты доносилось лишь шуршание обертки и тихие звуки жевания. Что он должен был ответить на такое возмутительное заявление!? Его душа трепетала в груди, чего он не чувствовал уже целую вечность, и он вцепился в футболку в тщетной попытке успокоиться. Конечно, он слишком остро отреагировал. Или неправильно понял. Да, именно так. Это было недопонимание. Неприятная формулировка, которая для него означала совсем не то, что для современных монстров. Усмехнувшись, он покачал головой, глядя на себя со стороны, и наконец понял, что произошло. Это помогло его душе успокоиться, хотя тянущая боль не исчезала, пока он эмоционально отстранялся от своих мыслей. Она пройдёт, как и всегда. Взяв еду, он подошёл и сел у стены напротив гостиной, куда он посадил Киллера. От еды исходил божественный аромат, и у него потекли слюнки ещё до того, как он съел первую ложку. Он с трудом сдержал довольный стон, который так и рвался наружу. Конечно, это было преступление — никогда раньше не бывать в этом месте, и он мысленно пообещал себе вернуться сюда как можно скорее. “Это рагу просто восхитительно. Лучшее, что я ел за последние десятилетия”, — невозмутимо прокомментировал Найтмер, протягивая оливковую ветвь. “Я подумал, что тебе может понравиться. Я приглашу тебя туда на наше следующее свидание”, — сказал Киллер, и в его голосе явно слышалась ухмылка. Его лицо тут же побледнело, он ахнул и с грохотом уронил ложку на пол. “Ты покраснел. О чём ты думаешь, Лунный свет?” — Эклипс наклонился к нему, широко раскрыв глаза от волнения. Найтмер ухмыльнулся и отправил в рот чернику. Она была восхитительной, с лёгкой кислинкой, как он и любил. “Я думал о тебе”, — без колебаний признался он. “О, что-то хорошее? Я был голым?” — Эклипс ухмыльнулся, а Найтмер схватил его за футболку, притянул к себе и поцеловал.     Быть вместе было проще, чем всё, что он когда-либо делал. Им даже не нужно было ничего делать. Например, сейчас они лежали, свернувшись калачиком, на диване под одеялом и смотрели фильм. Если бы вы спросили его, он бы даже не смог сказать, какой фильм идёт. Он просто прижал Эклипса к груди, и его скверна обвилась вокруг него, как растения тянутся к солнцу. Он бы никогда не воспользовался таким моментом; ощущение того, что его пара в безопасности в его объятиях, тёплая и живая, было бесценным. Возможность проводить пальцами по затылку своего возлюбленного, чтобы услышать его нежное мурлыканье, было подарком, который он поначалу не знал, как принять. Киллер забрался к нему в постель. Всё было в порядке. Они даже ничего не делали. Не было никакой необходимости так переживать из-за совершенно невинного поступка. Это терзало его изнутри. Но почему? Только потому, что в последний раз кто-то спал так близко к нему... Был ещё до того, как он стал испорченным? Потому что он спал, свернувшись калачиком, рядом с братом под Древом? За всё это время он не испытывал ни потребности в физическом контакте, ни желания близости. Эти чувства он оставил позади после своего превращения, и от этого ему стало только лучше! Они даже не говорили об этом; не давали названия тому, что между ними происходило. И, честно говоря, он был этому рад. Киллер не возлагал на него каких-то невидимых ожиданий, которые он не знал, как оправдать. На самом деле, наблюдая за ним краем глаза, пока тот снова забирался под одеяло рядом с ним и устраивался поудобнее, Киллер, казалось, был более чем доволен тем, что просто... Находился рядом. Он сидел, уткнувшись в телефон, и молча смотрел видео с котиками. Никто не настаивал на разговоре или физической близости, несмотря на шутки на эту тему, которые время от времени звучали в его адрес. А когда наступала ночь, он уважительно ложился на свою сторону кровати и засыпал. Его сторона. Как будто это была кровать, которую они делили на двоих. “Если я отвлекаю тебя от книги, я могу уйти. Просто скажи, Найт”, — предложил Киллер, не отрываясь от видео. Найтмер возмущённо фыркнул: “С чего ты взял, что ты меня отвлекаешь?” “Ну, ты не переворачивал страницу почти пять минут...” “Я устал и иду спать!” — Заявил Найтмер, захлопнув книгу и отбросив её в сторону. Он протянул руку и выключил прикроватную лампу, погрузив комнату во тьму. Киллер не сказал ни слова, но свет его телефона внезапно погас, а матрас прогнулся, когда он лёг. Красный свет его Души окрасил комнату в зловещие тона, но, честно говоря, Найтмер не мог не находить это успокаивающим. “Тебе стоит повесить на потолок светящиеся в темноте звёзды”, — предложил Киллер. Найтмер фыркнул: “И зачем мне это делать?” Он издал неопределённый звук, а затем ответил: “Потому что звёзды прекрасны. Разве тебе не нравится просто лежать и смотреть на звёзды? Если мы повесим их туда, то сможем любоваться ими, не вставая с кровати”. “Я никогда не интересовался астрономией”. Киллер ахнул: “Это преступление, которое не останется безнаказанным! И как твой друг я настаиваю на том, чтобы этот вопрос был приоритетным. Нам нужно будет сходить в магазин завтра”. От этих слов у него в груди что-то сжалось, как от боли. Киллер без тени сомнения назвал его своим другом. Он никогда раньше такого не получал. Это вызвало у него неконтролируемую эмоциональную реакцию: на глаза навернулись слёзы, которых он не чувствовал уже много лет. Он сжал челюсти, пытаясь подавить нежелательные чувства, и не смог ничего ответить. Как Киллеру удалось так с ним поступить? Это чувство желания напомнило ему о другом времени, когда он был слаб и уязвим. О времени, которое он так яростно отвергал, что оно изменило его как личность. И одним простым словом монстр рядом с ним вернул всё это. “Прости, Найт”, — прошептал Киллер, возможно, почувствовав его состояние. —“ Я дам тебе поспать”. Как он мог рассказать ему обо всём, для чего у него не было слов? Он не хотел, чтобы Киллер закрылся в себе или оставил его в покое. Но он также не знал, как сблизиться с ним или выразить свои желания. Но чего он хотел? Знал ли он вообще? Медленно, нервно он вытащил руку из-под одеяла и коснулся ею руки Киллера. Если бы Киллер не ответил, он мог бы списать это на случайность. В конце концов, он занимал место в постели Найтмера! Вполне логично, что могли произойти ошибки. Пальцы, лежавшие на его собственных, внезапно пришли в движение, но вместо того, чтобы вежливо отстраниться, как он ожидал, они сплелись с его пальцами. Киллер нежно переплёл их руки, давая Найтмеру возможность в любой момент отдёрнуть свою. Он не сделал этого, даже когда его душа наполнилась паникой, а по щеке скатилась слеза. Он был беспомощно очарован ощущением того, как их пальцы нежно соприкасаются. Между ними разлилось простое тепло, как будто его впервые в жизни обняли. Впервые за…? Он не выдержал и быстро отвернулся, закрыв глаза и пытаясь заставить себя заснуть. Но он не отдёрнул руку, не в силах понять, как такой нежный жест мог держать его в плену. Когда он проснулся на следующее утро, их руки всё ещё были переплетены. Киллер по-прежнему лежал рядом с ним, на своей половине кровати, и спал с лёгкой улыбкой на лице. Он так долго держал себя в руках, что снова открыться миру оказалось утомительным и болезненным процессом. Теперь, когда он прижимал к себе Эклипса, их тела сплелись в полусне, и он жалел лишь о том, что не взял себя в руки раньше. Он не собирался упускать ни единого мгновения. Кросс и Хоррор были бы рады узнать, что Эклипс, даже без их присутствия, решил выполнить свою утреннюю зарядку. “Я не могу решить, стоит ли им говорить”, — признался Эклипс, потягиваясь. — “С одной стороны, они будут гордиться тем, что я вообще встал с постели, и, возможно, наградят меня чем-нибудь сексуальным. С другой стороны, я могу их немного разозлить, и тогда меня ждёт сексуальное наказание!” Он рассмеялся над собственной шуткой, пока Найтмер потягивал свой утренний кофе. Он достал телефон и одним щелчком сделал фотографию. “Вот. Я решил за тебя”. “Ты что, решил перейти на мою сторону?!” Найтмер усмехнулся, оценив импровизированное представление. Эклипс повязал куртку на пояс и приступил к тренировке с обнажёнными ножами. Он уже далеко продвинулся, его магия была полной и яркой, и он без труда продвигался вперёд. Это разительно отличалось от шрамов, покрывавших его руки, — напоминания о тёмных временах, которые всегда будут стоять у него перед глазами, напоминая о худших моментах его жизни. Он нахмурился и сосредоточил взгляд на них. Как Хранитель Негатива, он понимал эти знаки. Здесь — отвлечение, там — самобичевание, и внезапно оказалось, что боль стала прикрытием для всех проблем, которые было не так просто решить. Он думал, что поток негативных эмоций исходил от обитателей вселенной. И всё же, когда они вернулись в замок, поток не прекратился. Это был Киллер. Был в его жизни период, когда ему было всё равно; он просто высасывал из себя силы, пока монстр, прятавшийся в его комнате, не загнал его в могилу. Но в их отношениях произошли... Изменения. Киллер протянул ему руку в знак доброты и товарищества. Он не уклонился от когтей Найтмера, даже когда с трудом справлялся с такими незнакомыми чувствами внутри себя. Они стали... Ближе. Сейчас было бы неправильно оставлять Киллера страдать, когда, возможно, ещё что-то можно сделать. Он постучал в дверь спальни и сказал: “Киллер. Я вхожу”. В комнате было темно, если не считать знакомого красного свечения Души Киллера, которое из-за своей нестабильности хаотично отражалось от стен. Будучи порождением тьмы, он не тратил время на то, чтобы привыкнуть к свету, и увидел, как Киллер спрятал окровавленную руку под куртку. “О, привет, Босс. Тебе, э-э, нужно что-то ещё сегодня вечером?” — Спросил он неуверенным голосом. Найтмер подошёл и опустился на колени, чтобы осмотреть его. Его лицо было полно жидкой решимости, которая случилась из глаз и беспорядочно стекала по одежде. Он натянуто улыбался и избегал зрительного контакта. Найтмер уже видел, как кровь пропитывает его куртку. Он был в полном беспорядке. “Я пришёл помочь”, — мягко сказал Найтмер. Прошло очень, очень много времени с тех пор, как он в последний раз выступал в роли настоящего Хранителя. Помогать другим справляться со сложными негативными эмоциями может быть болезненно и утомительно, особенно если у человека такой же болезненный опыт, как у Киллера. Но он не мог оставить его здесь тонуть в отчаянии. “Я в порядке, просто немного устал. Ты же меня знаешь, я лентяй”, — усмехнулся он. “Позволь мне осмотреть раны”. Киллер ничего не ответил, и на мгновение Найтмер решил, что тот попытается отрицать наличие у себя чего-либо. Вместо этого он покачал головой и едва слышно прошептал: “Ты не обязан это делать…” “Я не оставлю тебя в таком состоянии. А теперь покажи свою руку”, — сказал он, протягивая руку. Киллер нерешительно вытащил руку из-под куртки и протянул её. Найтмер осторожно взял её и повернул так и этак, чтобы осмотреть повреждения. Из своего инвентаря он достал аптечку — новое приобретение, которое он сделал, когда они стали отправляться на задания вместе, ведь теперь у него был попутчик. Он достал антисептик и налил приличное количество на тряпку. Аккуратно начал промывать раны. “...ты так и будешь молчать?” — Усмехнулся Киллер. — “Или скажешь, какой я глупый?” Найтмер промурлыкал: “Я здесь не для того, чтобы судить тебя. Тебе больно, и я здесь, чтобы помочь”. “Но почему?” — Прошипел он, и его здоровая рука беспокойно дёрнулась, как будто он всё ещё держал в ней нож. “Наверное, ты мне просто нравишься”. Киллер ошеломлённо посмотрел на него, а затем грустно вздохнул и закрыл лицо руками. Они посидели в тишине несколько минут, пока Найтмер заканчивал промывать рану и накладывать повязку. “Я… Видел своего брата, пока мы были там. Я имею в виду, что это был не совсем мой брат. И это было глупо, потому что я видел его сотни раз. Но в этот раз он просто… Посмотрел на меня. И улыбнулся. И… Я испугался”, — признался Киллер. “Братья”, — вздохнул Найтмер, — “они станут нашим концом. Почему бы тебе не рассказать мне о своём?” Он закончил с рукой Киллера и отпустил её. Киллер посмотрел на него, нахмурив брови в замешательстве: “Ты хочешь, чтобы я… Рассказал о своём брате?” Найтмер кивнул: “Как пожелаешь. В конце концов, когда у тебя в последний раз была такая возможность?” Он увидел, как Киллер дрогнул, как по его щекам потекли свежие смольные слёзы, смешиваясь с засохшими, пока он обдумывал вопрос. “Я... Не помню”, — прошептал он. — “Но всё это... Причиняет боль. Очень сильную боль. Мне кажется, что моя душа вот-вот распадётся на части, и тогда... Что от меня останется?” — Страх смешался с болью на его лице, и он вдруг покачал головой, отказываясь от этой мысли. — “Нет... Нет, я не могу. Пожалуйста, Найтмер, просто опустоши меня. Я не могу этого вынести”. Его боль была очевидна, как день, по тому, как дрожала его душа. Это раскрывало его больше, чем следовало бы раскрывать любому монстру, которые видят душу без его согласия. Но Киллеру больше не давали выбора. И Найтмер не собирался этим пользоваться. Он протянул руку и коснулся щеки Киллера, не обращая внимания на кровь, покрывавшую его ладонь. “Исцеление — это болезненный процесс. Быстрого решения не существует. Но если ты хочешь пройти этот путь, я пройду его вместе с тобой”. Киллер тихо и грустно рассмеялся, прижимаясь к Найтмеру. Несколько мгновений он молчал, но Найтмер не нарушал его тишину. “Мой брат был... Суперкрутым”. В Киллере, а впоследствии и в Эклипсе, всегда была склонность к самовредительству. Это была такая же часть их сущности, как и нож, рождённый их Душой. Это была болезненная, жестокая реальность, от которой, как знал Найтмер, нельзя было отмахнуться только потому, что ему этого хотелось. Глядя на него сейчас, с улыбкой на лице и лёгкой поступью, он отдал бы душу за то, чтобы такие моменты длились вечно. “С тобой все в порядке?” Внезапность вопроса вывела Найтмера из задумчивости. “Что?” Эклипс подошёл и встал перед ним, глядя на него сверху вниз с нежной улыбкой. “Я спросил, всё ли с тобой в порядке? Ты выглядишь так, будто тебя что-то беспокоит”. Черты лица Найтмера смягчились, его душа наполнилась нежностью к стоящему перед ним товарищу. Как он мог выразить, как гордится его успехами? Как он мог отблагодарить его за всё, что тот сделал? “Я более чем в порядке, уверяю тебя”, — щупальца Найтмера обвились вокруг Эклипса и притянули его так близко, что ему пришлось поднять голову. Эклипс положил руки на плечи Найтмера и, наклонившись, с улыбкой прижался лбом к его лбу. Найтмер медленно и нежно поцеловал его, выразив свои чувства без слов на языке, который был им ближе, чем кому-либо другому. Они оставались в таком положении, казалось, целую вечность, обмениваясь многозначительными поцелуями и вдыхая один и тот же воздух. Эклипс крепче сжал его в объятиях, притягивая ближе по мере того, как росло его возбуждение. “Я бы не отказался от душа... Составишь мне компанию?” — Эклипс выдохнул ему в губы. Найтмер ухмыльнулся: “Душ? Ты даже не вспотел. Зачем тебе душ в такое время?” “Позволь мне показать тебе, что мне нужно”, — сказал Эклипс, и в его голосе прозвучали отчаянные нотки. Затаив дыхание, он позволил возлюбленному поднять себя и обхватил его ногами за талию.     Плитка на стене зазвенела, когда Найтмер прижался к ней. Пара вцепилась друг в друга в неистовом поцелуе с участием языка и зубов. Эклипс одной рукой обнимал своего маленького спутника, а другой стягивал с себя тёмную куртку, чтобы отбросить её в сторону. Он сорвал с себя футболку, едва успев перевести дыхание, прежде чем пара снова слилась в поцелуе. Он чувствовал, как твёрдый член Эклипса упирается в него через шорты. Найтмер сжал ноги, поощряя дикое трение о его всё более жаждущую киску. Ни одно чувство не могло сравниться с его желанием быть рядом со своей драгоценной парой. Он снова и снова насмехался над этим, видя, как другие наслаждаются этим, и долгое время не понимал, что они получают от этого. Это было нечто большее, чем просто физическое влечение. Он влюбился. По крайней мере, именно так Найтмер воспринимал это незнакомое, собственническое, горячее чувство в своей груди. Каждый раз, когда Киллер протягивал руку, чтобы взять его за руку, прижаться к нему, быть рядом с ним... Это воспламеняло его душу. С чувством вины. Потому что он не знал, как ответить. Случайное прикосновение было чуждым. Странным. Но интимные прикосновения почти пугали. “Мы можем не торопиться”, — сказал Киллер, поглаживая костяшки пальцев Найтмера большим пальцем. Он наклонился и нежно поцеловал его в тыльную сторону ладони. “Я не новичок в вопросах сексуальной близости, хотя, признаюсь, у меня самого мало опыта”, — смущённо сказал Найтмер. Когда Киллер поднял взгляд, и его глаза засияли в темноте глазниц, Найтмер не смог сдержать румянец, заливший его щёки. “Сколько раз я мечтал о страстном сексе с тобой в твоей постели–” “Ты что–?” “–мы ещё не там. И это нормально. Может, пока просто посидим в траве под звёздами и насладимся обществом друг друга?” — Спросил Киллер, не двигаясь с места и ожидая ответа Найтмера. Это должно было быть проще простого — держать Киллера на руках и просто быть рядом. Но когда он кивнул и позволил своему напарнику прижаться к его груди, он засомневался. К чему ему можно прикасаться? Стоит ли ему переходить к более близким отношениям? Нужно ли ему что-то сказать или сделать? “Найт, ты напряжён. Просто постарайся расслабиться со мной”, — сказал Киллер. — “Давай, положи руки мне на плечи. Куда хочешь”. “Но как... Сузить круг поиска? Когда я хочу прикасаться к тебе везде?” — Тихо выдохнул Найтмер. Киллер на мгновение замолчал, дав Найтмеру достаточно времени, чтобы тот успел пожалеть о своих словах, прежде чем наконец заговорил. “Чёрт, Найт. Я потерял дар речи. Ты точно не делала этого раньше?” — Ошеломлённо рассмеялся он. — “Можешь трогать меня сколько угодно. Я не против”. В его словах не было лжи. Поэтому, прежде чем он потерял самообладание, Найтмер обнял Киллера, нежно положив руки ему на плечи и бока. Он почувствовал, как Киллер прильнул к нему, довольный и счастливый. Было приятно, что он смог вызвать у него это маленькое радостное чувство. И с тех пор всё стало проще. Когда у него не было слов, он мог использовать руки — погладить по щеке после того, как Киллер был ранен в бою, сжать его руку в годовщину получения порчи... “Ах!” — Вздохнул Найтмер, когда Эклипс вцепился ему в шею, и по его телу пробежала дрожь от соприкосновения зубов с чувствительными позвонками. — “Х-хааахх…” — Застонал он, обнимая своего партнёра за шею, пока тот его пожирал. “Ммм, Найт, ты издаёшь самые прекрасные звуки”, — вздохнул Эклипс и провёл языком по шее партнёра, прежде чем снова укусить его, чтобы тот издал ещё больше звуков. “Т-ты смеёшься– Ах! Охх, Эклипс!” “Ты когда-нибудь целовался под звёздами, Найт?” Самый нелепый вопрос от его ещё более нелепого напарника. Он прекрасно знал ответ и использовал всё своё обаяние, чтобы уговорить Найтмера перейти черту, которую они ещё не пересекли. Звёзды ничего для него не значили. Но Киллер — что ж, он значил для него всё. И когда он наклонил голову, чтобы поцеловать его в первый раз, у него перехватило дыхание. Он был уверен, что звёзды не имеют никакого отношения к красоте Киллера. Потому что если бы это было так, он бы не был так склонен целовать его везде, где бы они ни были вместе. Это было почти неприлично: как только этот простой барьер был разрушен, шлюзы открылись, и он получил разрешение любить Киллера так, как никогда никого не любил. Он не мог перестать его целовать. Они целовались, ещё не встав с постели, в тёплых объятиях друг друга. Они целовались во время еды, благодаря того, кто старался приготовить что-нибудь, даже если получалось не очень. Они целовались дома, под одеялом, пока шёл фильм, и не останавливались ещё долго после его окончания. Они целовались под звёздами почти каждую ночь во время пикников Киллера. “Ах–”, — выдохнул Найтмер, когда Киллер поцеловал его обнажённую грудь. Он с каждым днём хотел его всё больше. Он знал, что будет дальше, но Киллер хотел, чтобы они не торопились. Чтобы всё было правильно. “Ты так прекрасно звучишь”, — с благоговением прошептала Киллер, восхищаясь каждым его словом. Воздух обжигал его разгорячённое тело. Он не мог отвести взгляд от своего возлюбленного — от этих сладких губ, которые всегда доставляли ему такое удовольствие. Найтмер хотел дать ему больше. Он практиковался в одиночестве. Он призывал себя так, как не призывал уже целую вечность. И как бы ему ни хотелось играть роль уверенного в себе любовника, он бы солгал, если бы сказал, что не волнуется перед этим важным шагом. Он позволил своему экто слиться с ним, приняв естественную форму, которой не уделял внимания почти всю свою жизнь. Найтмер знал, что его магия изменилась с тех пор, как он был молод, но вид ярко-голубого экто, который он редко призывал, всё равно удивлял его на фоне тёмной черноты его костей. Его призванная грудь была тяжелее, чем он помнил, и он был потрясён, когда впервые её увидел. Понравится ли Киллеру его новая форма? Он надеялся, что да. Но единственный способ узнать это — показать ему. Киллер отпрянул, как только почувствовал, что магия Найтмера собирается воедино, и освободил для него место. Он широко раскрытыми глазами наблюдал за тем, как под ним формируется фигура Найтмера, обретая очертания, которых Киллер ещё не видел. Ветерок обдувал его экто, и его соски предательски затвердели, когда он обнажился. Киллер оседлал его, устроившись на его бёдрах, и позволил своему изумлённому взгляду блуждать по телу. Медленно, давая Найтмеру время остановить его, если он захочет, Киллер поднял руку и положил её на рёбра своего возлюбленного, едва касаясь кончиками пальцев его груди. “Воу…” — Вздохнул Киллер, не в силах отвести взгляд. — “Ты такой красивый”. Это не должно было ничего значить! Он не был каким-то юным монстром, не понимающим, как устроен мир. Но его лицо всё равно покраснело; эти слова были настолько чужды ему, что он не знал, что ответить. “Можно тебя потрогать?” “Прикоснись ко мне!” — Простонал Найтмер, когда руки Эклипса заскользили по его телу, но не там, где ему хотелось. Его партнёр явно намеревался сначала свести его с ума, лаская его спину и ягодицы, бёдра и голени... Отвлекая его поцелуями, пока сам получал удовольствие. “О, Лунный свет, ты не можешь усидеть на месте? Я просто хочу боготворить тебя”, — хрипло рассмеялся Эклипс, уткнувшись ему в шею. — “Я не могу насытиться тобой”. Обычно он не стремился к жёсткому и быстрому сексу. Найтмер не любил торопиться со своими любовниками, позволяя им распадаться на части под его рукой. Но Эклипс разжёг в нём огонь, и он хотел только одного — чтобы тот погрузился глубоко, очень глубоко в его ноющее лоно. Будь он в здравом уме, он бы даже не стал заморачиваться с грудью, прекрасно зная, как сильно она его отвлекает. И действительно, Эклипс приподнял его ещё выше, так что его грудь оказалась на уровне его нетерпеливо ожидающего языка. Почему они были такими чувствительными!? Он едва мог думать. В смущении он закрыл лицо рукой и тяжело дышал, не в силах сдержать унизительные стоны, которые вырывались из его груди. Киллер, напротив, был в восторге. Он невероятно нежно играл с грудью Найтмера. Его большие пальцы едва касались затвердевших сосков, вызывая вздох, который, как он наивно полагал, остался незамеченным. А теперь его мучил жестокий любовник-садист. От нежных пощипываний, за которыми следовали лёгкие потягивания, Найтмер беспомощно извивался под Киллером. Он думал, что его любовнику в конце концов надоест и он отправится искать удовольствия в другом месте, но нет. Киллер словно растворился в нём, и, возможно, его воображение разыгралось от всех тех вещей, которые он планировал сделать в будущем. И когда он наконец наклонился и взял его грудь в рот, Найтмер вцепился в одеяло над его головой. Стон, который издал Киллер, был непристойно благодарным. С каждым движением языка влажность между извивающимися ногами Найтмера только усиливалась. У него закружилась голова от удовольствия, и он растворился в звёздах над ними. Ему казалось, что он кружится, падает, теряется в этом бескрайнем пространстве. Это было уже слишком. Дрожащими руками он вцепился в Киллера, чтобы не упасть, и тот, к счастью, остановился и поднял голову. “Ты в порядке?” — Спросил он с извиняющимся видом. Найтмер кивнул, пытаясь отдышаться. Киллер снова забрался на него и наклонился, чтобы уткнуться носом в его лицо в знак привязанности. Он сиял красным. Он был прекраснее любой звезды. Его душа была похожа на перевёрнутое сердце, которое соответствовало красоте его белых глаз, когда они на мгновение растворялись друг в друге. Он наклонился, чтобы ещё раз поцеловать своего возлюбленного, и этот поцелуй стал одним из многих, которыми они обменялись в ту ночь. Они вместе стянули с себя шорты и отбросили их в сторону. Его ноги легко обхватили Киллера; они подходили друг другу, как будто были созданы друг для друга. Рука скользнула между ними и пробралась между ног Найтмера, чтобы познакомиться с его складками. “Мы можем прекратить в любой момент–” “Не останавливайся”, — перебил его Найтмер. — “Пожалуйста”. Мгновенное потрясение на лице Киллера сменилось нежностью и любовью, и он кивнул. “Хорошо”. Эклипс не мог перестать улыбаться. Это было нормально, потому что сегодня вечером Найтмер сотрёт эту улыбку с его лица в сладкой мести. Как только его ноги перестали дрожать. “Ахх– Чёрт, ты же знаешь, что не–! Хнннг! Нужно... Подготовить меня!” — Выдохнул Найтмер, откинув голову на кафельный пол. “Я знаю, но мне нравится ласкать тебя пальцами. И ты так восхитительно реагируешь”, — Эклипс ввёл третий палец и вздохнул, когда стенки Найтмера сжались вокруг него. Он вводил и выводил пальцы, растягивая стенки, которые пытались затянуть его глубже. “Ты покраснел”, — смеясь, выдохнул Найтмер. — “Ты ведь тоже не так уж невозмутим, верно? Может, ты думаешь о чём-то ещё, что хотел бы там увидеть?” Лицо Эклипса озарилось от предвкушения, он засунул руку как можно глубже и сжал пальцы. Найтмер вскрикнул и начал царапать его спину, оставляя мерцающие следы. Эклипс начал безжалостно двигать рукой, наблюдая за каждой деталью, пока разрывал своего любовника на части. “Э-Эклипс! Стой! Я–!” Он точно знал, что происходит: ритмичные движения Найтмера стали напряжёнными и неконтролируемыми, он сжимал его пальцы, подводя всё ближе и ближе к краю. Довольно застонав, он сделал вид, что на мгновение задумался над отчаянной мольбой своего любовника. “Хм… Нет, я так не думаю. Я хочу посмотреть, как ты кончаешь”, — ухмыльнулся Эклипс, сжимая пальцы и потирая ими слишком чувствительное место, от чего Найтмер выкрикнул его имя. Его кости зазвенели от сотрясающего оргазма, неожиданно вызванного самыми нежными прикосновениями, которые только можно было себе представить. И вдруг Киллер снова поцеловал его. Его разум блаженно плыл по волнам, а тело дрожало от отголосков, которые только усиливали его желание. Киллер нежно толкался в него, возможно, сам того не осознавая. Даже это казалось божественным: покачивания стимулировали его клитор во время оргазма и с любовью направляли его к новой кульминации. Он больше всего на свете хотел, чтобы Киллер был внутри него; хотел, чтобы они стали любовниками и почувствовали, каково это — быть вместе на таком глубоком интимном уровне. Он двигал бёдрами в такт следующему толчку Киллера и задержал дыхание, когда кончик его члена вошёл в него. “Чёрт, прости”, — прошептал Киллер. “Не стоит. Это ведь следующий шаг, верно?” — Найтмер усмехнулся. Киллер улыбнулся и кивнул: “Да, если ты этого хочешь”. “Ну, мы должны это сделать, если собираемся стать... Любовниками”, — Найтмер запнулся на этом слове, всё ещё не уверенный в том, как назвать их отношения, несмотря на то, что они дошли до такой близости. Его партнёр остановился и отстранился, чтобы посмотреть Найтмеру в глаза: “Подожди, нет. Нам не нужно ничего из этого, чтобы быть любовниками. Если тебе это не нравится, мы этого не делаем. Всё просто”. Это было абсурдно! И противоречило всему, что он знал о развитии романтических отношений. Что, по правде говоря, было довольно устаревшим и… Возможно, основывалось на старом, нездоровом опыте, который он приобрёл ещё до того, как получил порчу. “Я просто хочу, чтобы ты знал, как сильно я тебя люблю. Всё остальное останется между нами, хорошо?” Эти неожиданные слова поразили его до глубины души, и он не смог сдержать болезненной реакции: “Ты–? Ты что?” Киллер обхватил его лицо руками и улыбнулся самой искренней улыбкой: “Я люблю тебя, Найт”. “Чёрт–”, — выругался Найтмер, словно раненный, и от этого глаза Киллера засияли ещё ярче. — “Я… Я хочу продолжить”, — умолял он, и из его глаза выкатилась слеза. Киллер вытер слезу поцелуем: “Конечно, моя Луна. Моя любовь. Я сделаю для тебя всё, что угодно”. Он просунул палец между складками половых губ Найтмера, давая ему время привыкнуть к внезапному давлению, а затем медленно вошёл в него. Найтмер ахнул и вцепился в руки Киллера, пока тот шептал ему на ухо ласковые, успокаивающие слова. “Охх, Найт, ты такой идеальный. Будет немного больно, я обещаю. Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо...” Киллер плавно вошёл в него, не останавливаясь, пока не продвинулся до упора и их бёдра не соприкоснулись. Его душа трепетала от ощущения наполненности, как физической, так и эмоциональной, после долгих лет лишений. Он и представить себе не мог, что так истосковался по этому. Но теперь, когда всё встало на свои места, он наконец-то ощутил себя цельным, хотя и не до конца понимал, что это значит. Это было прекрасно, пугающе и чудесно. Ему хотелось большего. “Чёрт возьми, Найт”, — выдохнул Киллер, дрожа от напряжения и стараясь не двигаться, чтобы дать напарнику привыкнуть. — “Ты действительно– Хнннг!– С-сжимаешься на мне…” “С тобой так хорошо”, — Найтмер снова сжал его в объятиях, чтобы услышать стон, и запечатлел этот момент в памяти. Ощущение, что Киллер теряет себя; его руки беспокойно блуждают по телу, а губы осыпают его поцелуями. Его обнажённая грудь начала вздыматься, когда Киллер блаженно задвигался, не в силах больше сдерживаться. Он не мог сопротивляться тому, как тот сжимался в его объятиях каждый раз, когда отстранялся. Его тело знало, что нужно притянуть его обратно, чтобы они были вместе. Но звуки, которые он заставлял Киллера издавать, были похожи на песню, которую он хотел бы слышать вечно. “М-мой король, я твой. Моё тело и-и–! Моя Душа–! Я хочу быть твоим навсегда!” От произнесённых шёпотом слов преданности он едва не расплакался. Никогда в жизни никто не был так верен ему, как Киллер в этот момент. Его честное признание — Найтмер должен ответить тем же. Должен пообещать заботиться о нём все эти годы. Кормить его и давать ему кров. Быть рядом и в горе, и в радости. Любить его безоговорочно. Но у него перехватило дыхание, и слова не шли с губ. Ему нужно было больше; он вдруг отчаянно захотел, чтобы Киллер вошёл в него глубже, двигался жёстче, наполнил его своим семенем, пока тот не взорвётся! Найтмер попытался обхватить ногой бедро Киллера, но ноги были слабыми и непослушными, и он не смог этого сделать. К счастью, Киллер сам взялся за дело и слегка отклонился назад, чтобы изменить угол толчков. “Да! Не останавливайся–! Киллер–!” — Закричал Найтмер, когда его любовник вошёл в него глубже, чем он мог себе представить. Он чувствовал, как внутри него снова нарастает неконтролируемое напряжение, дразня его близостью разрядки, которую он хотел испытывать всю ночь напролёт. Но у Киллера были другие планы. Он опустил руку и быстрыми, лёгкими движениями провёл большим пальцем по клитору Найтмера, лишив его возможности сопротивляться. “Ты заслуживаешь этого. Чувствовать себя хорошо и быть любимой. Позволь мне привести тебя туда–” — умолял Киллер напряжённым голосом. Его ноги сжались вокруг Киллера, когда он снова достиг оргазма, удерживая его глубоко внутри себя, пока его тело сжималось вокруг него. Его любовник ахнул от этого ощущения и начал двигаться резкими толчками, пока Найтмер сжимался вокруг него, доводя до разрядки, пока тот не позволил себе излиться тёплым потоком семени. Они оба замерли, тяжело дыша, пока воздух обдувал их. Киллер осторожно отпустил ногу Найтмера и уложил её на место. На мгновение он отчаялся при мысли о том, что Киллер выйдет из него, не желая чувствовать пустоту после того, как впервые за свою долгую жизнь он ощутил наполненность. К счастью, Киллер, должно быть, разделял это чувство, потому что прижимался к нему и не отходил, даже когда склонил голову ему на грудь. Но при этом Киллер дрожал, и это была не просто физическая усталость. “Киллер, ты в порядке?” — Найтмер обнял его, пытаясь утешить, хотя и не понимал, что произошло. Он что, сделал что-то не так? “Прости, Найт. Я, уф, не знаю, что на меня нашло. Хех”, — пробормотал Киллер, и в его словах слышались слёзы. — “Просто... Я ни с кем не чувствовал такой близости, как с тобой. Наверное, из-за этого я становлюсь сентиментальным”, — пошутил он, пытаясь взять себя в руки. Значит, он был не единственным, кто испытал на себе всю силу этого переживания. Что-то между их душами в тот момент взывало друг к другу. И теперь, когда они были связаны, образовалась невидимая нить, которая сблизила их сильнее любых объятий. Их жизни изменились и уже никогда не будут прежними. Над ними по-прежнему мерцали звёзды, и это успокаивало, ведь у них впереди был ещё целый вечер, который они могли провести вместе. Им не нужно было торопиться, чтобы расстаться. Они могли обнимать друг друга и существовать вместе в этом маленьком уголке Мультивселенной, где ничто не могло их потревожить. “Я тоже тебя люблю”, — прошептал Найтмер. И когда Киллер с улыбкой посмотрел на него, в его глазах сияли звёзды.     То, что замок был в их полном распоряжении, не означало, что они должны были трахать друг друга до потери пульса в каждой доступной комнате, но Эклипса это не остановило. Вечером они, изнурённые и довольные, рухнули в объятия друг друга на большой кровати Найтмера. Они были завернуты в халаты и только что приняли душ, хотя лёгкий доступ к нему привел к тому, что пара не раз неожиданно для себя предавалась любовным утехам. Эклипс свернулся калачиком у него на руках — именно там, где, по скромному мнению Найтмера, он и должен был быть. Он сжал его в объятиях, и Эклипс в ответ крепко обнял его. Отсюда он мог видеть, как перед его грудью клубится содержимое Души Эклипса. Когда Киллер ушёл к звёздам, Найтмер горевал, и его собственная Душа была готова разорваться и умереть, если бы не поддержка тех, кто был рядом. Он всем сердцем надеялся, что звёзды подарили его Киллеру хотя бы мгновение истинного покоя в его Душе, прежде чем он обратился в прах. Но, несмотря ни на что, после бесконечных слёз звёзды вернули его. В это единственное пятнышко среди бесчисленных вселенных, чтобы его снова обняли и прижали к груди. И на этот раз они оставили в нём частичку себя, чтобы он сиял. Эклипс, его любовь. “Ничего страшного, если ты хочешь признать, что я твой любимый парень”, — поддразнил Эклипс с улыбкой чеширского кота, прекрасно понимая, что их отношения строятся на взаимной любви и уважении всех сторон. Тем не менее борьба за первое место в качестве любимого партнёра Найтмера стала для них поводом баловать своего Короля всеми своими лучшими качествами. Но вместо того, чтобы посмеяться над ним и с любовью отчитать его, Найтмер лишь хмыкнул. Не говоря ни слова, он взял Душу Эклипса в руку, заставив своего возлюбленного ахнуть от удивления. “Не думаю, что этот термин достаточно точно описывает то, что между нами происходит”, — Найтмер улыбнулся Душе, вкладывая в эту улыбку всю свою любовь и искренние чувства. “Хех, да неужели? Тогда как бы ты нас назвал?” — Он широко улыбнулся в ответ на проявление симпатии. Недолго думая, он призвал свою Душу, которую редко выпускал даже в безопасном замке. Глаза Эклипса расширились при виде Чёрного Яблока. Они были разлучены семь лет, и ещё дольше он терпеливо восстанавливался после травмы. Но теперь пришло время. Они заслужили это воссоединение. Он крепко вцепился в халат Найтмера, и у него перехватило дыхание, когда его Король притянул его к себе, позволив вихрю туманности окутать его сердцевину. Пара содрогнулась от внезапного осознания того, что они открыты друг для друга. Все эмоции, мысли и чувства стали их общим опытом, пока они были так близки. Они рассмеялись от радости воссоединения и уютно устроились друг рядом с другом на долгую ночь. ‘Соулмейты’