Тени Эклипса / Shadows of Eclipse

Если бы Найтмер о чём-то сожалел в своей жизни, то это было бы вовлечение его близких в давнюю семейную вражду. “Большой молот, Маленький Блу”, — ухмыльнулся Хоррор, замахиваясь топором. — “Будем танцевать танго?” Поначалу так и было. Дрим снова начал охотиться за ним; его вендетта против Найтмера превратилась в постоянную проблему, которую он не мог игнорировать. Безудержное распространение позитива не только вселяло бредовые надежды в миры, которые в остальном были вполне нейтральными. Это лишало его сил, делало его слабее, когда ему нужно было быть сильнее. “Я прикрою Даста!” — Крикнул Кросс. — “Инк только что выпил целый флакон красной краски!” Он не хотел снова стать слабым. Даже спустя столько лет старые раны продолжали кровоточить, отравляя его жизнь. А как могло быть иначе, если его брат при каждой возможности тыкал ему этим в лицо? “Я хочу вернуть своего брата”, — прошипел Дрим, натягивая тетиву. Золотая стрела мерцала от накопленного положительного заряда — одной из немногих вещей, способных ранить Найтмера. — “Он всё ещё где-то там — я знаю!” Ему нужны были агенты и союзники. Он нашёл друзей и возлюбленных. “Ты гонишься за ложью, Дрим!” — Выпалил Найтмер, не сдержав гнева. В идеальном мире он бы полностью контролировал себя и никогда не поддавался бы таким вспышкам эмоций– Нет, это не совсем верно. Именно в моменты, когда он терял контроль, наступали моменты неожиданного тепла. Он мог проникнуть в глубины душ своих товарищей и почувствовать связь с кем-то таким же сломленным, как он сам. Но именно в такие моменты легче всего совершить ошибку. Когда боль и негодование нарастали, а у него не было ни выхода, ни возможности что-то изменить, он не мог удержаться от вспышки гнева. Найтмер бросился вперёд, направив свет своего глаза на брата, который осмелился последовать за ним в это место, явно находящееся на его территории. Он не мог сдержать свою ярость: на него охотились, как на дикого зверя. Что ж, если это всё, что Дрим в нём увидел, то он даст ему именно то, что тот ищет. Но, возможно, именно этого и ждал его брат. Он выпустил стрелу — надоедливую штуку, которая без поддержки чужого позитива лишь усугубляла его испорченность. Она не могла сравниться с ним в силе, ведь сила Дрима исходила из одного золотого яблока, в то время как его собственный источник черпал силу из гораздо большего количества. Его изуродованная конечность инстинктивно потянулась к нему, в то время как он не сводил глаз с Дрима, который, как он был уверен, задумал что-то ещё. Но Дрим стоял на своём и какое-то время смотрел на него с решительным выражением лица. Внезапно он поднял руку, и яркая магия осветила пальцы, пока он сосредотачивался. “Отпусти!” — Крикнул он, сжимая руку в тот момент, когда стрела соприкоснулась с его щупальцем. У Найтмера не было времени среагировать, потому что наконечник стрелы разлетелся вдребезги, высвободив скрытую внутри позитивную энергию, которая превратила его скверну в жидкое ничто. Он почувствовал, как что-то пронзило его грудь, прежде чем он успел это остановить. Он замер на месте всего в нескольких шагах от Дрима. Это заняло всего три секунды. Схватка вокруг них отошла на второй план, пока братья в шоке смотрели друг на друга. Он чувствовал это; нечто противоположное ему самому отравляло его душу и грозило распространиться на всё его тело. Дрожащей рукой он схватил древко стрелы, не обращая внимания на то, что оно обжигает его. Он попытался вытащить стрелу, но зазубрины не давали ей выйти, и она невыносимо медленно вытягивала из него жизнь. Его испорченность пыталась сдержать это, контролировать ущерб, который она наносила ему в этой безмолвной битве. Но он чувствовал, как она увядает, как её приносят в жертву, пока она пытается исцелить его изнутри. Он упал на колени, когда сама стрела начала рассеиваться, исчерпав свои огромные запасы до того, как Найтмер смог её остановить. “Найтмер..?” Тихий голос брата привлёк его внимание, в то время как его тело было готово рухнуть. Когда их взгляды встретились, Дрим ахнул и прикрыл рот рукой, явно потрясённый увиденным. Неужели это конец? Неужели Дрим наконец-то убил его? Сможет ли он возродить семена своего ядра и попытаться восстановить баланс без него? Было очень грустно осознавать, что он так сильно подвёл их всех. Без предупреждения Дрим шагнул вперёд и протянул руку, словно хочет помочь ему. Как будто не он сам привёл его сюда. “Не трогай его!” — Эклипс прыгнул вперёд и оттолкнул Дрима ножом. “Киллер!” — Удивлённо воскликнул Дрим. — “Ты не можешь это остановить! Я верну его!” “Э-Эклип–” — простонал Найтмер от боли. Его напарник мгновенно оказался рядом и обнял его, чтобы защитить от дальнейших атак. “Я вытащу тебя отсюда”, — поклялся он. — “Кросс! Сделай нам портал!” “Нет! Он должен пойти со мной! Иначе ничего не получится!” — В панике воскликнул Дрим, снова подходя к ним. “Отвали от него!” — Прорычал он, оскалив зубы в злобной угрозе. От всплеска магии в глазу Эклипса вспыхнул огонёк, и позади него появились тёмные врата. Сначала появилась голова Дракона Бездны, а затем и его гигантское скелетное тело. Он перешагнул через пару и направил свой смертоносный бластер на Дрима. “Что это?!” — Крикнул Дрим, отступая и вытаскивая ещё одну стрелу, чтобы выстрелить в огромного зверя. Стрела безвредно растворилась в расширяющемся горизонте событий. Выражение лица Дрима изменилось, когда вакуум начал затягивать их внутрь. Он ещё раз взглянул на Найтмера поверх головы зверя, и на его лице отразилась странная борьба чувств, прежде чем оно приняло выражение покорности. “Инк! Вытащи нас отсюда!” — Развернувшись, крикнул он. “Давай! Путь открыт!” — Скомандовал Кросс, и его голос едва был слышен из-за яростных звуков, издаваемых драконом во время атаки. Найтмер попытался встать, но снова рухнул. Эклипс быстро подхватил его на руки и побежал к безопасному дому, пока враги были слишком заняты, чтобы преследовать их.     “С ним всё в порядке?!” “Что Дрим с ним сделал?” “Найт– мы тебя забрали, ты в безопасности”. “Босс, ты нас слышишь?” Его голова раскалывалась, голоса были слишком громкими, а боль — невыносимой. Он не мог сосредоточиться, не мог ясно мыслить, не мог… Нормально видеть. Почему всё было таким размытым? “Хватит”, — решительно заявил Найтмер. Все тут же замолчали. Он вырвался из объятий Эклипса и прислонился к стене. — “Осмотрите раны друг друга”, — сказал он напряжённым голосом. — “Позаботьтесь друг о друге. Отдохните… И восстановитесь.” “Но, Босс–” — начал Кросс. “Это приказ”, — настаивал Найтмер, разражаясь приступом кашля. Остальные бросились ему на помощь, пока он не упал, но он упрямо поднял руку, останавливая их. “Найт, пожалуйста…” — Мягко попросил Хоррор, и в его голосе слышалось беспокойство. “Я удаляюсь в свою комнату, и меня не беспокоить”, — сказал он, чувствуя, что начинает терять самообладание. Ему нужно было уйти, скрыться от них, пока он не понял, что происходит. Когда его впервые охватила порча, он убил всех, кто был поблизости. Такого бы не случилось в его собственном доме. Но боль быстро нарастала, становясь невыносимой. Сейчас он ни в чём не мог быть уверен. Единственное, что имело значение, — это расстояние между ним и его близкими, пока всё не уляжется. Шаркающая походка по коридору была проверкой его ослабевших сил. Ему не хотелось, чтобы товарищи видели его в таком состоянии; в их головах и без того хватало ужасных образов, которые будут преследовать их всю жизнь, так что он не хотел добавлять им поводов для беспокойства. Но ему нужно было уйти.     “Мы не можем просто оставить его вот так”, — прошептал Даст, как только Найтмер скрылся из виду. “Он должен быть в лазарете, где мы сможем за ним присматривать”, — согласился Кросс. — “Он упрямый, но это слишком важно, чтобы игнорировать. Я пойду за ним”. Эклипс встал перед ним и мягко положил руки на плечи Кросса. “Подожди”, — сказал он, понизив голос. — “Позволь мне позаботиться о нём в его комнате, где он будет в безопасности. У Хоррора сломана рука, и только ты можешь её вправить”. “Всё в порядке”, — вмешался Хоррор. “На самом деле она не должна так сгибаться, приятель. Жаль тебе об этом сообщать”, — подмигнул ему Эклипс, прежде чем снова повернуться к Кроссу. — “Если Найт решит, что о нас не заботятся, он не позволит, чтобы заботились о нём. Пожалуйста, Кросси?” Кросс нахмурился, и Эклипс понял, что попал в точку. В конце концов, его отсутствие в течение семи лет означало, что Найтмеру нужен был кто-то, кто мог бы стать его заместителем вместо Киллера. И в его отсутствие эту роль взял на себя Кросс. Он обеспечил безопасность остальных и сплотил их. И сразу же попытался вернуть себе этот титул, когда Эклипс воссоединился с ними. Он, конечно же, отказался, настаивая на том, что ему нужен длительный отпуск. Теперь это была роль Кросса, и ничто не могло этого изменить. А это означало, что он будет беспрекословно выполнять приказы солдата. Так что, если Кросс решит, что им нужно вернуть Найтмера, он уступит. Но у него было предчувствие насчёт этого дела. “В любом случае, ты лучше всех можешь о нём позаботиться. Если тебе понадобится что-нибудь, просто позови, и мы примчимся в мгновение ока. Хорошо?” — Кросс улыбнулся и сразу же согласился. Эклипс кивнул и наклонился, чтобы поцеловать возлюбленного в щёку. Он быстро развернулся и направился в комнату Найтмера, всю дорогу следуя по всё более заляпанному ковру.     Он забыл, каково это — быть жидким огнём. Найтмера вырвало, казалось, уже в сотый раз. Он извергал из себя огромное количество скверны быстрее, чем успевал вдохнуть. Он едва держался на коленях, сосредоточившись на том, чтобы просто отойти на безопасное расстояние от остальных. С болезненным чувством юмора он начал верить, что порча на этом этапе не так опасна, как много лет назад. Но яркое сияние влияния Дрима, пронизывающее его до мозга костей, было… Тревожным. Это очищало его. На самом деле вопрос был в том, что от него останется, когда всё будет кончено? Его прах? Или даже он настолько нечист, что должен быть уничтожен? Что будет с его душой? Или с его духом? Он вспомнил выражения лиц своих возлюбленных, когда они оплакивали смерть Киллера. Из его глаз полились горячие слёзы, когда он понял, что они снова будут выглядеть так же после его смерти. Но, по крайней мере, им не придётся смотреть, как он умирает, в тщетных поисках лекарства, которого не существует для таких, как он. Они не заслужили этого чувства вины. “Найт! Открой дверь!” Отростки на его спине были слишком тяжёлыми и обвисали, как вялая, утяжелённая лапша. Он бесцельно схватил один из них, словно в бреду пытаясь прижать к себе повреждённую конечность. Он захрипел, и его охватило ужасное осознание того, что отросток вообще больше не прикреплён к нему. Он растёкся по его рукам, как чернила, и ещё больше пачкал пол. “Нет…” — Он подавился словами, и его снова вырвало. Он уже давно перестал пытаться выбраться из собственной рвоты; вся его комната была в порче. Но даже несмотря на это, он чувствовал, как из каждой поры и отверстия его тела сочится гниль — необычное и неприятное ощущение. “Я разберусь с этим!” Он хотел бы попрощаться с ними как следует, сказать каждому из них, какие они красивые и сильные. Они выживут без него и, возможно, даже преуспеют, если смогут отбросить мысли о мести и найти место, где они смогут жить вместе. Они заслуживают покоя. “Пожалуйста…” — Он поднял голову в отчаянной попытке вымолить у звёзд то, чего желал больше всего на свете. При этом он мельком увидел своё отражение в зеркале в полный рост. Вспышка белого света и одинокий фиолетовый огонёк в глазу — вот последнее, что он увидел перед тем, как расплавленные останки того, что когда-то было его лицом, исчезли. По комнате разнёсся оглушительный грохот, когда он скрючился от полученных ранений.     Эклипс ворвался в комнату как раз в тот момент, когда Найтмер упал на пол. Ахнув от ужаса, он бросился к нему, упал на колени и поднял маленького монстра на руки. “Найтмер! Эй, держись!” — Воскликнул он. Он был потрясён тем, каким лёгким стало его тело в его руках. Казалось, будто половина его веса осталась где-то позади. И, судя по состоянию комнаты, это было не преувеличением. Но даже несмотря на это, он чувствовал внутри Найтмера признаки жизни. Он тяжело дышал, делая короткие, неэффективные вдохи, и на его — … Белых костях? — не было видно ни следа пыли. “Давай снимем с тебя эту одежду, чтобы я мог тебя осмотреть, хорошо, милый?” — Сказал он, стараясь унять дрожь в голосе. Он осторожно начал снимать с Найтмера промокшую одежду, и по мере того, как он это делал, с него слетало всё больше и больше осквернённых частиц. Они были просто повсюду. Хуже всего было то, что из-под грудной клетки Найтмера вытекали сгустки. Сквозь тьму он видел напряжённое мерцание и быстро понял, что оно исходит от его призванной Души. Он осторожно протянул руку. Энергии, исходившей от повреждённого органа, было достаточно, чтобы у Эклипса закололо в пальцах ещё до того, как он до него дотронулся. “Всё в порядке, это всего лишь я. Я не причиню тебе вреда–” — Прошептал он, чтобы хоть что-то сказать. Душа Найтмера кричала; он почувствовал это, как только обхватил её пальцами. Он притянул её к себе и с ужасом увидел, как бушует магия Найтмера и Дрима, смешиваясь, как масло и вода. “Чёртов Дрим–” — Прошипел он, прежде чем сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сейчас не время давать волю эмоциям. Это не главное. Это было похоже на то, как если бы на нежном цветочном поле разразилась война, только полем боя была собственная душа Найтмера. Внезапная вспышка света заставила Найтмера вздрогнуть и снова проблеваться. Его тело обмякло от изнеможения. “Я даже не могу разглядеть в этом хаосе частички своей души”, — Эклипс крепче прижал маленькое тело к груди. Никогда ещё он не был так неуверен в себе, как в этот момент. — “Ты не должен чувствовать, что сражаешься в одиночку. Я здесь, Лунный свет, и я тебя не брошу”. Мысль о том, что Найтмер в одиночку борется с такой болью, была невыносима. Внезапно его осенило. “Тогда ты не будешь. Я присоединюсь к тебе”, — сказал он, приближая истекающую Душу к себе. Он понимал, что, возможно, это не самый разумный поступок с его стороны, но жизнь его возлюбленного была в опасности, и он не мог просто сидеть и смотреть, как тот страдает. Он влил в смесь свою душу, и эффект не заставил себя ждать. Глаза Эклипса наполнились скверной, и он подавился волной негатива, которая захлестнула его. Преодолевая шок, он позволил своей решимости подпитывать его, настаивая на том, чтобы сражаться в этой битве бок о бок со своим возлюбленным. Была причина, по которой Найтмер так осторожно подводил свою Душу к этому этапу. Он прекрасно понимал, что находится внутри неё, и прилагал все усилия, чтобы запечатать её, когда они выбрали близость на этом уровне. Но сейчас Найтмер был не в состоянии этого сделать, и волна таких сильных негативных эмоций заставила Эклипса свернуться вокруг своего бедного, крошечного возлюбленного и разрыдаться. Несмотря на это, он не отстранился, решив разделить боль с ним, а не заставлять его страдать в одиночестве. Он также чувствовал влияние Дрима, его позитивный настрой был слишком сильным, чтобы его могли принять существа с такой же природой. “Отвали, Дрим”, — прорычал Эклипс, чувствуя, как его начинает пожирать порча. — “Оставь нас в покое”. Он прижался к своему возлюбленному, чувствуя, как его зрение постепенно заволакивает головокружительная тьма, и надеясь, что этого будет достаточно, чтобы они справились.     “Угх… Что за хрень”, — Эклипс проснулся от сигнала своего телефона. С трудом он разлепил глаза, борясь с отвратительной слизью, которая грозила склеить их. Пальцы были не в лучшем состоянии: он вытер их о простыню, прежде чем залезть в карман куртки и достать пищащий телефон. Он нажал на кнопку, и его телефон зазвонил. Звонил Кросс. “Что там происходит?” — Громко прозвучал его голос. Эклипс застонал: “Кросси, мы…” — Он взглянул на Босса, который всё ещё спал у него на руках. Их души парили рядом, цепляясь друг за друга. Тёмная яблочная душа Найтмера теперь была ярче, почти лилово-фиолетового цвета, что было странно, но в остальном она была цела и невредима. — “– в порядке. Он просто потерял большую часть своей скверны, но, думаю, худшее позади. Я приведу его в порядок, а потом позвоню тебе, хорошо?” “Да, хорошо. Я здесь, если понадоблюсь”. Он повесил трубку и отбросил телефон в сторону, как только понял, в каком состоянии его куртка. “Похоже, нам обоим не помешает принять ванну”, — сказал он. Он осторожно вложил Душу Найтмера обратно в грудную клетку, подождал, пока она освоится, и продолжил. Приготовить горячую ванну не составило труда, хотя он не мог не обратить внимания на то, как много белых костей виднелось под слоем грязи, прилипшей к его возлюбленному. Раздевшись, он взял монстра поменьше и отнёс его в наполненную водой ванну. “Я тебя держу”, — прошептал Эклипс, беря мочалку и приступая к непростой задаче — мыть своего возлюбленного. Ему казалось неправильным вдруг начать смывать саму суть того, что делало Найтмера… Найтмером. Много лет назад он задавался вопросом, что скрывается за слоями скверны, но в конце концов перестал об этом думать и понял, что податливая субстанция на самом деле была частью его самого. До сих пор. Он держал в своих руках маленькие косточки руки Найтмера, поражаясь их сходству. А ещё тому, как много трещин появлялось при каждом движении ткани. Они были на разных стадиях заживления: от старых и покрытых рубцами до свежих и хрупких на вид. “Ты… Был ранен? Всё это время?” — В ужасе спросил он, пытаясь вспомнить, был ли хоть какой-то намёк на то, что Найтмер мог быть ранен, но ничего не приходило на ум. Этот вопрос мы оставим на потом. Полностью очистив кости, он перешёл к лицу. Он осторожно погрузил его в тёплую воду, чтобы смыть липкую слизь с хрупких костей. В этот момент Найтмер застонал и начал отдёргиваться, словно от боли. “Эй, всё в порядке, мы почти закончили. Потом я снова устрою тебя поудобнее…” — Торопливо говорил он, аккуратно убирая комки, прилипшие к правой стороне его черепа, где гниение всегда было сильнее. Он чуть не застыл на месте при виде раздробленных и сломанных костей вокруг старой глазницы Найтмера. Казалось, что-то вырвалось из неё, сломав её и так и не дав ей полностью восстановиться. Он опустил ткань, забыв о ней в грязной воде, и осторожно провёл пальцем по серьёзной ране. Кость казалась непрочной, и даже от его осторожного прикосновения она могла треснуть. Издав болезненный звук, Найтмер открыл глаза и в замешательстве посмотрел на него. Они были фиолетовыми, как и его душа, а не красивыми голубыми, в которые он был влюблён. Ему казалось, что он уже видел этот странный цвет раньше, но до этого момента он не был в этом уверен. Что-то внутри него изменилось. “Ты всё тот же, независимо от того, какого цвета твоя Душа”, — преданно сказал он. “Б-больно…” — застонал Найтмер, и его рука, сильно дрожа, поднялась к повреждённой глазнице. При виде своей руки он широко раскрыл глаза и недоверчиво заморгал. — “Нет– Нет! Этого не может быть! Я–” Он попытался отстраниться, охваченный паникой, какой он никогда не видел у своего партнёра, но Эклипс удержал его. “Подожди, ты можешь пораниться. Давай я отнесу тебя в безопасное место”, — настаивал он. Не дожидаясь ответа, он подхватил его на руки и вынес наружу. Весь мокрый, он на цыпочках обошёл испорченный ковёр. С кроватью всё было в порядке, но, поразмыслив немного, он решил этого не делать. Найтмер, скорее всего, не обрадуется, увидев останки себя, разбросанные по полу. “Тогда пусть будет запасная спальня. Хорошо, что мы живём в таком большом замке, верно, Босс?” — Сказал он, улыбаясь, чтобы скрыть свой страх. “Не выводи меня! Пожалуйста, они не могут–! Увидеть меня… Таким”, — с трудом выговаривая слова, он уткнулся лицом в грудь Эклипса. “Здесь только ты и я, обещаю. Но мне нужно отнести тебя туда, где я смогу о тебе позаботиться, хорошо? Никто даже не заметит”, — поклялся он, бросив взгляд в конец коридора, чтобы убедиться, что они одни. Он схватил телефон и выскользнул из комнаты, зная, что остальные скоро придут, если он их не предупредит. Было странно называть их гостевыми комнатами, потому что они нечасто принимали гостей, но, несмотря на это, они были полностью меблированы и удобны. Он уложил Найтмера на кровать и быстро повернулся, чтобы найти в шкафу запасные полотенца. “Вот, давай вытрем тебя, пока ты не замёрз–” — он замер на полуслове, увидев, как Найтмер дрожит на кровати, прикрывая свою Душу. “Вернись назад”, — недобрым шёпотом произнёс он. — “Вернись назад”, — он впился пальцами в Душу, хотя его собственное тело содрогнулось от этого жестокого действия. “Эй! Подожди-ка!” — Эклипс набросился на него, схватил за руки и оттащил их. Найтмер смотрел не на него, а на беззащитный орган, словно мог уничтожить его одной лишь своей ненавистью. “Это не я!” — Прошипел он, тяжело и отчаянно дыша. — “Э-это не я!” “Давай отложим это на минутку, ладно? Ты сейчас очень расстроен, и я это понимаю, но давай не будем делать того, о чём потом пожалеем”, — он притянул Душу к себе, а свободной рукой помог Найтмеру откинуться на подушки. Его глаза затуманились, а веки опустились, когда боль взяла своё. Эклипс нахмурился, переводя взгляд с Души в своих руках на монстра в постели. Страх и гнев были слишком знакомы. Он смотрел на себя точно так же столько раз, сколько мог вспомнить, наблюдая, как его собственная душа и магия меняются до неузнаваемости. Чтобы привыкнуть, требовалось время и терпение. “Я буду рядом, когда ты проснёшься. Ты не будешь один”, — он забрался в постель к своему возлюбленному и натянул на них одеяло, чтобы им не было холодно. Он взял телефон и быстро набрал номер. “Кросси? Нам понадобится кое-что”.     Он чувствовал слабость. Он не испытывал ничего подобного с тех пор, как умер Киллер. И он больше никогда не хотел бы испытать это снова. Было бы милосерднее просто убить его, а не превращать в такое существо. Он так настаивал на том, что брат, которого он знал, всё ещё был там, просто погребённый под волнами разложения и неконтролируемого негатива. Ему было трудно смириться с тем, что именно этого и хотел Найтмер, подпитываемый многолетним гневом на самого себя за собственную слабость. И он отнял это у него. Как будто это вообще было его. «Унизительно» — недостаточно сильное слово. Конечно, он не хотел, чтобы его возлюбленные видели его в таком состоянии. Они рассчитывали, что он будет их опорой, их Боссом, их Королём. Как он мог защитить их, если сам был не более чем игрушкой в руках других монстров? “Хэй, Лунный свет. Ты не спишь?” Эклипс. Услышав его голос, он не смог удержаться и открыл глаз. Он тут же пожалел об этом: вид его красивой, терпеливой улыбки был невыносимо приятен. В его глазнице скопились слёзы, и он быстро отвернулся, свернувшись калачиком. Его партнёр молчал, но его нежная рука начала поглаживать спину партнёра, спускаясь всё ниже и… Ох. Трещины, обозначавшие места, где обычно располагались его щупальца. Он мог почувствовать их, если бы слегка пошевелился, как и дюжину других слабых мест, которые, он был уверен, могли бы треснуть, если бы он пошевелился слишком резко. С любопытством он поднял руку и потрогал свою глазницу, только сейчас осознав, что его череп полностью забинтован. “Больно? Хоррор сказал, что давление должно помочь. А Даст принёс обезболивающее, которое я дал тебе, пока ты спал”. Было больно, но не так сильно, как от мысли о том, как другие будут шокированы его состоянием. Теперь он был никем. От него осталась лишь оболочка того, в кого они влюбились… Он раздражённо усмехнулся: “Значит, они все меня видели? Уверен, они были весьма удивлены”. Эклипс лишь хмыкнул, ничуть не обидевшись на тон собеседника: “Нет. Я сказал им, что тебе нужно побыть одному, и они оставили припасы у двери”. Это было… Мило. Это не должно было казаться таким непривычным, но что-то в том, чтобы снова оказаться в этом теле, заставляло его нервничать. Как будто он ждал, что кто-то его ударит– “Если боль сильная, можно принять ещё одну дозу”. Он молча кивнул. Он почувствовал, как Эклипс сдвинулся с места, а таблетки звякнули во флаконе, когда он его открыл. Это напомнило ему о том случае, когда он выпил целый флакон– Стоп. Это было так давно. Это был уже не он. Не глядя, он протянул руку назад и взял предложенные таблетки, сухо раскусив их. Тут же его накрыло волной узнаваемого любовного намерения, и от неожиданности он застонал, прикрыв рот рукой, чтобы таблетки как следует растворились. “Прости, слишком много?” “… Неожиданно”. “Но так вкуснее, правда? Я не так хорош, как Хоррор, но… Эй, что случилось? Найт?” Всё это было неправильно. Он словно оказался вне себя, как будто всё это было просто дурным сном, от которого ему ещё предстояло очнуться. Но он чувствовал, как его кости прижимаются к простыням, таким тонким и ненадёжным, и все его шрамы были на виду. Чья-то рука обвилась вокруг его руки и прижала её к груди. Эклипс уткнулся лицом в шею Найтмера и нежно потерся об неё. “Из-за всего этого ты не стал другим человеком”. “Нет, не другой, а просто более слабая версия того постыдного человека, которым я был!” — Огрызнулся он. — “Я сделал всё, чтобы больше не быть этим человеком, а Дрим вернул меня к нему. Я не могу–!” — Он потерял самообладание, но Эклипс подождал и нежно сжал его руку, пока он не собрался с мыслями. — “Я не могу вернуться к этому. Я жил так… Долгое время. И я был рад, когда это наконец закончилось”. “Посмотри на меня, Найтмер”. Как он мог смотреть ему в глаза, когда ему было так стыдно? Но, возможно, всё это было просто его наказанием: годы жизни в дисбалансе наконец-то взяли своё. Он обернулся, не поднимая глаз, и оказался лицом к лицу с перевёрнутой Душой Эклипса. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел прекрасную галактику, раскинувшуюся перед ним. И не только это: на рёбрах Эклипса виднелись десятки трещин и шрамов, с которыми он был хорошо знаком. Он нерешительно поднёс руку к грудине своего возлюбленного и был поражён тем, насколько они теперь похожи. “Как бы мы ни менялись, ты всё равно мой Найтмер. Мы исцелим твоё тело. И если ты захочешь попытаться найти способ вернуть свою порчу, мы сделаем это вместе. Но даже Дрим не сможет забрать твой Дух. Это сила, которую ты заслужил”. “Как ты можешь так легко об этом говорить”, — прошептал он, пытаясь удержать в себе эти полные надежды слова. Он хотел верить в это, правда хотел! Он чувствовал, как искренняя вера его пары пытается проникнуть в его душу, но годы, проведённые в этом теле в роли жертвы, было невозможно игнорировать. “Погоди, что это?” — Найтмер моргнул, оторвавшись от своих мрачных мыслей. Недолго думая, он схватил Душу Эклипса и поднёс её к глазам, чтобы рассмотреть. Он был удивлён, что она перевёрнута. В этом не было ничего необычного, но такое случалось только тогда, когда он испытывал сильные эмоции. Это отвлекло его от небольшого изменения в самом центре. “Ах, теперь ты видишь это?” — Эклипс не смог сдержать улыбку в голосе. Это было единственное семечко. Частичка его самого, его Ядра, которая прижилась в Душе Эклипса. Точно так же, как Эклипс поделился с ним, только он и представить себе не мог, что сможет подарить частичку себя. Тем более что негатив был так опасен… “Твоя порча никогда не делала тебя моим Королём”. Он почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо и нежно провела по спине. Инстинктивно он хотел свернуться калачиком и спрятаться, но назойливая рука аккуратно откинула одеяло. Без корки разложения и без дополнительной защиты в виде щупалец, тяжело давивших на спину, он чувствовал себя уязвимым. Его кости были маленькими и хрупкими без сока, рождённого негативом его Материнского Древа, который скреплял его. Но это был его соулмейт. Он знал, что внезапный прилив ненависти и тревоги, сдавивший его горло, был вызван чем-то, что засело в нём так глубоко, что стало его частью. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз так настороженно относился к Эклипсу. Это казалось неправильным. “У тебя всегда были эти шрамы?” — Спросил Эклипс, успокаивающе проводя пальцами по его лопатке. Его возлюбленный заслуживал правды; заслуживал того, чтобы увидеть его самым слабым и постыдным, хотя от одной мысли об этом ему становилось не по себе. “Шрамы остались от… До того, как я был осквернён. Всё остальное произошло в то время, когда моё тело не могло сдерживать негатив. Это мешало нормальному заживлению, но также избавляло меня от боли и давало ту податливость, с которой ты знаком”, — сказал он. Ну, по крайней мере, большая часть боли. С тех пор у него всегда раскалывалась голова в правом виске. Эклипс знал его историю. Он рассказывал ему о своей деревне и о том, как ему приходилось нелегко. Но это было так давно, что казалось, будто они обсуждают кого-то другого. У него больше не было причин чувствовать связь с тем человеком, которым он когда-то был. До сегодняшнего дня. И почему-то от этого становилось только тяжелее. Его партнёр внезапно наклонился и нежно поцеловал шрам на его запястье. Из Души, которая покоилась в руках, он ясно как день мог почувствовать смесь невысказанного любопытства, грусти и преданности. Он не был обязан ничего объяснять, Эклипс принял бы его молчание, но Найтмер не мог не попытаться дать ему ответы, которые, как он знал, будоражили его самого. “Меня столкнули с лестницы, и я неудачно приземлился”, — объяснил он. В глазах его возлюбленного читалась сдерживаемая злость; никто из них не мог бороться с несправедливостью, которая давно канула в лету в его прежнем мире. Вместо этого он опустился к другому шраму, на этот раз на внешней стороне плечевой кости, и снова поцеловал его. “Тот самый… Дрим умолял меня принести ему что-нибудь из местной таверны. Один из взрослых не одобрил моего присутствия и швырнул меня на барную стойку. Как будто я был совсем ребёнком, хотя на самом деле я был старше их всех”. “Они были дураками”. “И всё же я не мог с ними бороться”, — признался он. — “И весь этот гнев и печаль переросли в нечто неконтролируемое. Какой же я Страж, если не могу справиться с эмоциями, которые возникают в пределах моей власти?” “Есть разница между тем, чтобы справляться со своими эмоциями, и тем, чтобы заставлять себя терпеть годы жестокого обращения. И дело в том, что они убедили тебя, что с тобой что-то не так. Что ты недостаточно хорош. А почему бы и нет, если они все так любили Дрим? К чёрту их — знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя?” Его охватил страх, совершенно неуместный, ведь он поклялся, что больше никогда и ничего не будет бояться. Он сжал Душу в руках, одновременно стыдясь чувств, которые, как он знал, просачивались через их связь, и в то же время желая прижать её к себе, чтобы она утешила его в этот момент слабости. Он не мог смотреть, как Эклипс склоняется над ним, и продолжал неотрывно вглядываться в туманность перед собой. Руки Эклипса, как всегда, были нежными, он поддерживал его, пока тот целовал каждый шрам. Один — на грудине, за то, что его ударили быстрее, чем он успел защититься. Второй — на четвёртом и пятом рёбрах, когда у него подкосились ноги и он упал в колодец. Несколько штук на ключице, которую он ломал столько раз, что уже и не вспомнит. Один из них, преисполненный такого рвения, ударил его по бедру в тот момент, когда они поставили его на колени и он наконец набрался смелости отказать им. “Это тело, пережившее столько мучений и жестокости, — изначальный носитель Духа, в который я влюбился. Прекрасная Душа, которая держалась, несмотря на то, что весь мир был против тебя, и ждал, когда я наконец смогу быть рядом с тобой”, — говорил Эклипс, покрывая поцелуями каждый сантиметр лежащего под ним тела. — “Тогда я упустил свой шанс встретиться с тобой…” Найтмер усмехнулся, чтобы скрыть навернувшуюся на глаза слезу. “Тогда тебя не существовало”. Руки обхватили его щёки, мягко побуждая поднять взгляд. Глаза Эклипса сияли звёздами, такие же прекрасные, как и всегда, и он чувствовал, что не может не смотреть в них. “Мне не хватало частички моего соулмейта. И теперь у меня есть второй шанс… Поклоняться твоим бледным костям, целовать все шрамы и прогонять боль. Мой Найтмер–” Он не знал, что сказать в ответ на искренний луч любви и преданности, который исходил от Души Эклипса. Его возлюбленный был прав: он так старался скрыть эту часть себя, что даже не подумал о том, что они могут захотеть испытать это на себе. Найтмер хотел отдаться своей паре. Полностью. А это означало, что и эта его сторона тоже должна быть отдана. На него нахлынула волна спокойствия, доверия и принятия, смешанная с действием лекарства, которое начало лишать его последних сил. “Я люблю тебя”, — заявил он, потому что ему нужно было произнести эти слова, а других он не мог придумать. Эклипс улыбнулся, обнял его и снова укутал в одеяло. “Я тоже тебя люблю, Лунный свет”, — прошептал он со всей искренностью. Наклонившись, он поцеловал маленького монстра, нежно придерживая его, когда тот попытался углубить поцелуй, словно боялся, что это их последний поцелуй. — “Отдохни, любовь моя. Нам не нужно торопиться”. “Можешь… Позвать остальных? Я бы хотел увидеть их, когда проснусь…” “Думаю, им бы это понравилось. В конце концов, они очень волнуются”, — успокоил Эклипс. Укрывшись в объятиях возлюбленного, он позволил себе погрузиться в сон. Пока он дрейфовал в полудрёме, он не мог припомнить, чтобы когда-либо чувствовал себя в большей безопасности в этом теле. Возможно, не так уж и плохо время от времени отпускать поводья и позволять заботиться о себе. “Эй, Босс. Одежда Даста тебе очень идёт. Вы практически близнецы!” — Эклипс ухмыльнулся. Найтмер и Даст переглянулись, а затем снова уставились на него. “Нет, не близнецы”, — сказали они одновременно. “Итак, что будем делать дальше, Найт? Ты хочешь, чтобы мы выследили Дрима?” — спросил его Кросс. Найтмер хмыкнул, оглядывая каждого из них. Рука Хоррора всё ещё была на перевязи, у Даста на предплечьях и ногах было несколько чернильных ожогов, а собственные травмы Кросса всё ещё восстанавливались. Несмотря на это, все они с нетерпением смотрели на него. Они были готовы прыгнуть, если бы он того пожелал. И ответ был очевиден. “Нет. Мы на время отступим. Нет смысла нарываться на неприятности, когда у нас есть всё необходимое прямо здесь”. В конце концов, это было всё, что ему было нужно.