Тени Эклипса / Shadows of Eclipse

Всё это было абсолютно нелепо. Сама мысль о том, что временное избавление от скверны может привести к тому, что он сам станет источником тепла для Эклипса, казалась почти забавной. Он всегда был буфером для их душ. Всё, что так тяготило их: их боль, их паранойя, их ярость… Он, как их Король, должен был разделять их бремя. Его собственная уникальная душа была создана для того, чтобы принимать на себя тяжесть негатива–! И никогда, за все эти годы, с ним не случалось ничего подобного. Порча защищала его от многих вещей, с которыми сталкивались обычные монстры: от голода, болезней и, да, от течки! Во всём виноват Дрим, как бы раздражающе это ни звучало. Сам факт того, что ему пришлось приспосабливаться к этому хрупкому и искалеченному телу, заставлял его шипеть сквозь зубы каждый раз, когда он случайно видел себя в зеркале. Вдобавок ко всему, из-за этого ему пришлось отойти на второй план в критически важном событии — первой течке Эклипса после его возвращения! Ему нужно было не забыть дать брату в морду при следующей встрече. Он уже понял, что это говорит его эмоционально-иррациональная сторона. За годы отношений с любовниками он достаточно насмотрелся на их течки, чтобы представлять, с чем ему предстоит столкнуться. Эмоциональная чувствительность, скачки и падения уровня магии, репродуктивные желания… Но знание — сила. Оно даст ему преимущество, необходимое для того, чтобы пережить это непростое время, и, будем надеяться, ему не придётся делать ничего, кроме как принять несколько холодных душей и посмеяться. Он точно не прятался в своём кабинете. Для этого не было причин. По крайней мере, когда все его возлюбленные решили остаться в его спальне. Течка Эклипса только что прошла, и они чувствовали себя комфортно и были измотаны. Едва одетые, развалившиеся в мягких халатах, они смотрели на него со знающими улыбками и интересом на лицах. При мысли о них у него пересохло во рту, и он с трудом заставил себя сосредоточиться на работе. Дрим воспользовался их изоляцией и наполнил вселенные позитивом, который в противном случае остались бы в нейтральных областях. Он не знал, к чему всё это приведёт; его брат понимал, как важно поддерживать баланс во всей Мультивселенной. Но вполне возможно, что Дрим вмешивался, пытаясь выманить брата, пока тот был ослаблен… Его мальчикам пришлось бы сражаться ещё упорнее, чтобы поддержать его; от одной этой мысли ему становилось плохо на всех уровнях. Он ненавидел это ослабленное, бесполезное тело больше, чем мог выразить словами. Но ещё хуже была мысль о том, что он подвергает своих возлюбленных ещё большей опасности — рискует их жизнями, потому что не может их защитить. В его голове пронеслись образы их последней драки, мелькающие, как страницы ужасной истории. Рука Хоррора, размозжённая слишком большим молотом, была раздроблена сокрушительным ударом, оставившим неизгладимый шрам. Даст, обожжённый летящими красками; его кости дымились, когда самодельная кислота прожгла его куртку и попала на рёбра. Руки Кросса были связаны за спиной, чтобы он не мог воспользоваться клинками, и связаны так сильно, что одно из его плеч было вывихнуто. Киллер — его отбросило в сторону силой взрывавшегося поблизости бластера. Он пролетел мимо так быстро, что наверняка приземлился бы неудачно… Он сам, остановившись, чтобы сердито посмотреть на Эррора и выругаться себе под нос, хотя ему следовало обернуться раньше– Выражение страха на лице его второй половинки, когда он понял, что оказался вне зоны притяжения гравитации. Их всех охватило опустошение, которое он ощущал так же легко, как дыхание, когда они поняли, что один из них никогда не вернётся домой. Даст так глубоко впивался в свой разум, пытаясь заглушить голоса, что у него шла кровь из ушей, а глаза пустели, когда он думал о том, чтобы поддаться им. Хоррор не мог сдержать рыданий, когда нашёл одну из любимых закусок Киллера, спрятанную в дальнем углу кладовой. Попытка самоубийства Кросса– “Найтмер! Прислушайся к моему голосу, любовь моя. Всё в порядке!” Слова Эклипса вырвали его из плена нежелательных образов. Только тогда он понял, как болезненно пульсирует его Ядро, как оно жаждет своих возлюбленных с такой отчаянной силой, что он чувствует это всем своим существом. Раздался ужасный грохот, и его разум медленно осознал, что этот звук исходит из его собственных дрожащих костей. Его вторая половинка крепко обняла его, защищая от всего ужасного, что пробудила в нём течка. Найтмер попытался замедлить дыхание, делая глубокие, прерывистые вдохи и выдохи через силу. “Вот так, ты отлично справляешься”, — прошептал Эклипс ему на ухо. Эта похвала странным образом подействовала на него. Он никогда не стремился к похвале, но сейчас она почему-то успокаивала его. Пальцы нежно побуждали его прислониться головой к плечу возлюбленного, чтобы он мог смотреть в знакомую, прекрасную Душу перед собой. Только тогда он понял, что его щёки мокрые. Когда он начал плакать? “Я… Не знаю, что произошло…” — пробормотал Найтмер, чувствуя, как его охватывает неожиданная усталость. “Тебе не стоит так долго оставаться одному во время течки”, — сказал Эклипс с нежной улыбкой. — “Я стучал, но ты не отвечал. Я забеспокоился”. Конечно, это было то же самое, через что они только что прошли с Эклипсом. То же самое, через что они прошли с Кроссом. И в своём высокомерии он почему-то думал, что у него всё будет по-другому. Он разочарованно фыркнул, прижимаясь к куртке Эклипса, и попытался успокоиться, вдыхая успокаивающий запах своего партнёра. “Эй, я слышу, что ты не слишком добр к себе”, — слегка упрекнул его партнёр. — “Мы понимаем, что ты был не совсем готов к такому. Сейчас тебе приходится нелегко. Но, может быть, мы всё же сможем помочь тебе справиться с возбуждением, даже если ты не готов к чему-то слишком интенсивному?” “… Что ты задумал?”     Лежать в постели в окружении своих возлюбленных было гораздо приятнее, чем прятаться в кабинете. Они ждали его возвращения и встретили с улыбками и распростёртыми объятиями, несмотря на его недовольство сложившейся ситуацией. “Это нормально — поддаваться своим инстинктам”, — заверил его Эклипс, легонько коснувшись своей головой о его. — “Тебе не нужно сдерживаться рядом с нами. Позволь себе маленькие радости. То, что может показаться незначительным. Мы любим тебя”. Глубоко вздохнув, он напомнил себе, что если он хочет, чтобы его возлюбленные были с ним открытыми и уязвимыми, то и он должен быть таким же. Они знали, что ему было тяжело, учитывая его прошлое. Но разве не так было у всех? Разве не всех их использовали в своих интересах и превращали в чужие игрушки? Он старался сделать этот дом безопасным местом для всех. Он просто забыл, что это касается и его самого. “Раньше я мог обнимать вас всех одновременно”, — тихо признался он, бросив взгляд на щупальца, которых больше не было. — “Мне было… Больно от того, что теперь я не могу этого делать”. Это был не приказ, а просто заявление, сделанное в попытке выразить свои мысли. Тем не менее его мальчики бросились в бой. Хоррор подхватил его и перенёс в центр кровати, как будто он был невесомым. Он устроился у Кросса на груди, и огромный монстр крепко обнял его. Сам того не желая, он прижался к его рёбрам и уткнулся лицом в его грудь, просто чтобы быть ближе к его Душе. Остальные подошли к нему с обеих сторон и тесно прижались друг к другу, обнимая его везде, где только могли. Найтмер тихо рассмеялся, оценив иронию ситуации. Обычно он был тем, кто притягивал их всех к себе, а теперь они делали то же самое с ним. Они окружили его со всех сторон, защищали и заботились о нём. Он чувствовал, как они обнимают его, и знал, что они будут рядом. Только тогда он понял, как сильно устал: теперь, когда все были в сборе, его тело начало избавляться от тревожной энергии. Эклипс, должно быть, заметил это в его взгляде; он протянул руку и нежно погладил его по голове, призывая отдохнуть. Тихое, незнакомое мурлыканье нарушило тишину в комнате, и он задремал. Возможно, если бы вся его страсть была такой же, это было бы не так уж страшно.     К несчастью для него, когда его душа обрела покой, на поверхность всплыли другие чувства. Ещё до того, как он открыл глаза, он почувствовал, как пропитанная по́том одежда неприятно липнет к телу. Он застонал, досадуя на то, что его тело так сильно жаждет всего этого, хотя и без того было достаточно жарко. “Эй, Лунный свет, ты не спишь?” — Тихо спросил Эклипс. “Нет”, — ответил он, хотя всё ещё чувствовал себя разбитым после сна. “Звучит как призыв выпить кофе”, — сочувственно сказал Даст. Обычно так и было. Но сегодня от одной мысли об этом его передёрнуло от отвращения. “Не думаю, что когда-либо видел у тебя такое выражение лица, когда речь заходит о кофе”, — усмехнулся Кросс. — “Не волнуйся, Хоррор наполнит его добрыми намерениями”. “И у нас будет возможность принять душ. Не стоит всё время чувствовать себя некомфортно”, — добавил Эклипс, беря Найтмера за руку, чтобы увести его от остальных. — “Это займёт всего несколько минут. И никто не выйдет из дома”. Он бы удивился, узнав, насколько неуверенными и пугливыми становятся его невероятно самостоятельные мальчики, когда у них начинается течка. Он не понимал этого до сих пор, но теперь, когда одна только мысль о разлуке с остальными вызывала у него желание окутать их своими щупальцами и не отпускать, он осознал это. Если бы они у него всё ещё были, не было бы никакой гарантии, что он не сделал бы то же самое, пока Эклипс осторожно вёл его в уборную. “Как вы все с этим справляетесь? Я чувствую себя таким… Иррациональным!” — прошипел Найтмер, пытаясь избавиться от тревоги, которая охватила его, как только он потерял из виду остальных любовников. “Это всего на пару дней. И случается не так уж часто. Это своего рода случайность, учитывая, что мы, вероятно, не должны были соприкасаться Душами”, — усмехнулся Эклипс, включая душ. — “Учитывая, что мы поделились друг с другом частичками наших Душ… Это, вероятно, сделало нас ещё более уязвимыми, ведь твоя порча находится на таком низком уровне”. Удовлетворившись температурой воды, Эклипс ухмыльнулся и повернулся лицом к стене. “Что ты делаешь?” — Спросил Найтмер. “Обеспечиваю тебе уединение”, — последовал простой ответ. О, точно, конечно. Уединение. То, в чём он не нуждался рядом с Эклипсом уже много лет. Он неуверенно взялся за свою куртку, чувствуя, как под ней пробуждается его экто. Эклипс уже заботился о нём, когда он был просто грудой беспорядочно лежащих костей. Но теперь, когда его переполняли жар и желание, он был уязвим, как никогда, и не решался показать это кому-либо из них. Это не должно было ничего изменить. Тем более что они были так тесно связаны. Его страхи были совершенно иррациональными! Нелогичными! Ему ничего не хотелось, кроме как предстать перед своей второй половинкой обнажённым и показать ей, что ничего не изменилось! Но часть его души, которую он давно считал похороненной, помнила страх и слабость, которые испытывало это тело. Она помнила пытки, боль, желание заснуть и никогда не просыпаться… Он так долго отбрасывал это. Веками создавал себя как нового монстра и был совершенно не готов к тому, что его снова низвергнут до… Этого. Нет, он давно перестал поддаваться страху. Он отказался. Полный решимости, он сорвал с себя куртку и швырнул её на пол. Остальную одежду постигла та же участь: она была отброшена в другой конец комнаты, чтобы он не передумал. Всё это время Эклипс молчал и не двигался, несмотря на бурю эмоций, бушевавшую позади него. Его милый, заботливый возлюбленный. Эклипс был для него всем, и он не позволит тем, кто его мучил, забрать и его тоже! “Посмотри на меня!” — Заявил он громче, чем собирался. Он замер, когда Эклипс обернулся, готовый немедленно подчиниться приказу. Он подавил инстинктивное желание прикрыться, когда взгляд его возлюбленной скользнул по его старому телу, остановившись на маленьком фиолетовом бугорке, который он так ненавидел. “Ты…” — Медленно начал Эклипс. У него перехватило дыхание, когда он стоял там, ожидая приговора от единственного человека, чьё мнение имело значение. Он знал, что он маленький. Он знал, что он слабый. Он знал, что он сломлен. Это должно было быть временно. Так должно было быть. Потому что он не был уверен, что у него хватит сил подвести их. Не тогда, когда он обещал им защитить их от несправедливой вселенной… “Ты совсем как Дасти!” Он замер, не зная, что ответить на такое неожиданное заявление. “То есть я знаю, что уже говорил это раньше, когда ты одалживал его одежду. Но даже твоё экто такое же, как у него! Вы как близнецы!” — С ликованием продолжил Эклипс. “Э-это абсурд!” — Запинаясь, произнёс Найтмер. — “Даст прекрасен! Его экто облегает бёдра и-и ниспадает на талию, где ты можешь его обнять, и… Он призывает маленькую, прелестную грудь, которая сочетается с его цветом глаз–!” “Да, как я и сказал. Близнецы”, — улыбнулся Эклипс, наблюдая за тем, как краснеет лицо Найтмера. Он скрестил руки на груди и отвернулся, чтобы не смущаться из-за своей физической реакции. Но всего через мгновение из Эклипса донёсся такой же заинтересованный звук, и он ахнул, осознав, что сделал. “Я иду в душ!” — Заявил он, заходя в воду и задергивая за собой занавеску. — “И даже не думай уходить!” “Не волнуйтесь, Босс, я останусь здесь”, — заверил Эклипс. Вода в ванне была горячей, но он чувствовал, как она обжигает его разгорячённое тело. Он сделал воду ещё прохладнее, заставляя себя терпеть, чтобы унять интерес, вспыхнувший в нём, когда возлюбленный одобрил его фигуру. Как он мог испытывать такую противоречивую смесь чувств? Он хотел близости с ними; хотел провести эту жаркую ночь, нежась в постели и позволяя баловать себя тем, кому он посвятил свою жизнь. Но если он этого хотел, то должен был смириться с тем, что это произойдёт только в такой форме. Он был неспособен испытывать тепло из-за своей испорченности. Он просто… Больше не чувствовал себя самим собой. И это его разрушало. Найтмер взглянул в сторону: занавеска была полупрозрачной, и он мог разглядеть очертания Эклипса по ту сторону. Прикусив губу, он сдержал стон, который вот-вот готов был сорваться с его губ. Он знал, что чувствует его соулмейт. То, как его руки почти благоговейно скользят по его телу, касаясь и костей, и экто, как будто каждый раз может стать последним. Как он любил выражать свою любовь с помощью губ, нежных поцелуев и укусов, за которыми следовали полуизвиняющиеся кошачьи облизывания, от которых у него поджимались пальцы на ногах, когда он прижимался к нему. Он быстро сделал воду холоднее. Не так давно Эклипс столкнулся с той же проблемой, что и он сейчас. Его тело будто ему не принадлежало, оно было изувечено и незнакомо. Оно стало барьером между тем, что они могли физически вынести, и близостью, которой отчаянно жаждали их души. Они не торопились. Обменивались лишь поцелуями и нежными прикосновениями, глядя друг другу в глаза. Они обсудили свои страхи и желания и составили план исцеления через любовь. Сейчас на это не было времени. Его возбуждение нарастало, лишая его контроля и вызывая страх, от которого он был так близок к тому, чтобы избавиться. Наблюдение за Эклипсом в период его течки разожгло в нём интерес. Увидеть его, такого здорового и красивого, с любовью прижатого к Кроссу и Хоррору, с раскрасневшимся лицом, полным экстаза… Он ещё больше снизил температуру. Они сидели вплотную друг к другу, чтобы Эклипс не боялся течки, пока они совокуплялись. Найтмер не был уверен, ёрзал ли он или, может быть, издавал какие-то звуки, выдавая растущее возбуждение Дасту, но когда его маленький любовник прошептал, что готов ему помочь… Он понял, что не хочет отказываться. Он не боялся позволить этим любопытным пальцам скользнуть между его ног. А Даст был так добр к нему, ничего не требовал, а просто давал ему ещё один способ наслаждаться открывающимся видом… “Найт? Всё в порядке?” Он ахнул, осознав, что погрузился в воспоминания, которые были полной противоположностью тому, чего он надеялся достичь. Даже сейчас его грудь была слишком чувствительной, а пустое лоно болело. “Я– Да, всё в порядке. Я просто… На мгновение потерял самообладание”. “Ты там был довольно тихим. Тебе что-нибудь нужно?” Да, их было так много. Его тело вернулось, страхи рассеялись, жара отступила… “Твоя порча никогда не делала тебя моим Королём”. Всё это не имело значения, пока у него были Эклипс и остальные. Он был Найтмером, Королём негативных эмоций, и теперь ни один житель деревни не сможет отнять это у него. “Мне нужен поцелуй”, — сказал он, изо всех сил стараясь не поддаваться буре неподдельных эмоций. Тень Эклипса подошла ближе. Он ждал, что занавеска отодвинется, но был ошеломлён, когда он просто прислонился к тонкой ткани. Его глаза засияли, и Найтмер почувствовал, что очарован. Он обхватил лицо возлюбленного руками, прижался к нему головой и на мгновение замер, наслаждаясь их близостью. “Я ненавижу это тело”, — тихо признался он. — “Но я больше не хочу с этим бороться”. “Ты не обязан, Лунный свет. Давай мы поможем тебе устроиться поудобнее”, — предложил Эклипс с мягкой улыбкой. “Возможно… Это тот толчок, который мне был нужен. Чтобы избавиться от неуверенности, которая приходит вместе с этой формой”, — сказал он. Ему было трудно произнести эти слова. Он не любил показывать свои слабости, ведь он так старался быть опорой для других. “Давай не будем торопиться. Не нужно ничего форсировать”, — прошептал его возлюбленный. — “Но как насчёт поцелуя?” Найтмер кивнул, позволив Эклипсу прижаться к занавеске и поцеловать её. Какая нелепость! Это заставило его улыбнуться, даже несмотря на то, что Эклипс продолжала посылать ему воздушные поцелуи через занавеску. Это была простая игра, но она уже начала пробуждать в нём желание быть ближе. Протянув руку, он выключил воду, положив конец своему купанию. Игриво взвизгнув, Эклипс попятился, чтобы дать ему место, и схватил полотенце с полки как раз в тот момент, когда Найтмер отодвинул занавеску и вышел. Как только Эклипс обернул его мягким банным полотенцем, он ахнул от удивления. “Найт! Ты замёрз!” “Хм? Ну, что ж… Оказывается, холодный душ не помогает избавиться от порочных мыслей, как я надеялся”, — пожал он плечами. “Обычно я бы пошутил, что ты лелеешь непристойные мысли обо мне, но не сейчас, когда ты продрог до костей!” — настаивал он, снимая с себя куртку. “А с чего ты взял, что я думал о тебе?” — Подначил Найтмер. — “Может, я думал о Кроссе”. “Не могу сказать, что виню тебя”, — без колебаний продолжил шутить Эклипс. — “Чертовски хорош. И ты знаешь, как он любит пошалить в душе”. Куртка его возлюбленного была накинута ему на плечи, согревая и даря ощущение уюта, хотя он даже не осознавал, насколько ему было холодно. “Ох…” — Вздохнул Найтмер, склонив голову и прижавшись лицом к мягкому материалу капюшона. От него пахло Эклипсом. Он излучал скрытое тепло и был наполнен добрыми, любящими намерениями — не только Эклипса, но и всех их возлюбленных. Рассеянно он отбросил полотенце, полностью сосредоточившись на том, чтобы просунуть руки в рукава и натянуть на себя драгоценную одежду. Она была немного великовата и едва прикрывала таз, но он почти не замечал своих босых ног, когда его окружала такая желанная энергия. Он смутно слышал, как у Эклипса перехватило дыхание, словно тот не мог подобрать слов. Он хотел подойти к нему, убедиться, что с ним всё в порядке, но почувствовал, что его разум внезапно затуманивается. Его магический запас резко сократился и, казалось, продолжал уменьшаться, наполняя его голову ощущением ваты. Как это могло так быстро на него подействовать? Всего мгновение назад он шутил со своей парой. А теперь от одного их запаха его настроение резко ухудшилось… От нежного прикосновения к его рукам он вздрогнул, не осознавая, что его глаза закрылись, когда он уткнулся носом в уютную куртку Эклипса. Он медленно позволил вывести себя из ванной в спальню, где с радостью увидел остальных, собравшихся на его свежезастеленной кровати. “Ты прекрасно выглядишь, маленькая Луна”, — почти прорычал Хоррор, приглашающим жестом раскинув руки. Найтмер не стал медлить и быстро забрался на кровать, позволив своему более крупному партнёру притянуть себя к груди. Мгновение спустя Даст устроился напротив него, с лёгкостью поместившись в объятиях Хоррора. Даст потянулся и натянул капюшон ему на голову, а затем быстро поцеловал. “Мы принесли немного лёгкой еды, Найтмер”, — сказал Кросс, выкладывая на кровать несколько контейнеров. — “У тебя есть аппетит?” Честно говоря, он не знал, и, хотя понимал, что это расстроит Хоррора, отрицательно покачал головой. “А, понятно. Просто твои кости немного побледнели из-за того, что твоя магия иссякла. И ты, кажется, немного устал… Немного еды не помешает”, — мягко предложил Кросс. Он хотел объяснить, что с ним всё в порядке, пока они лежат, свернувшись калачиком, вместе. Что даже если он устал, это лучше, чем чувствовать тошноту. Если он уставал, они могли просто уложить его. Прижать его к простыням и делать с ним всё, что захотят. Он даже не стал бы сопротивляться, а просто позволил бы им делать с собой всё, что угодно. Это звучало гораздо лучше, чем еда. “Всё в порядке”, — успокоил его Хоррор, сжимая его плечо. — “Даст сказал, что проголодался, когда мы были на кухне. Мы просто дадим ему немного еды”. Ох, его отказ был воспринят гораздо лучше, чем он ожидал. Меньше всего ему хотелось расстроить своего возлюбленного, который так старался, чтобы все они оставались здоровыми, особенно во время течки… “Я не могу есть, если не ест Найтмер”, — тоже отказался Даст, удобно устроившись в кресле. Что? “Нет, это…” — Попытался возразить Найтмер, но обнаружил, что его язык стал тяжёлым и неповоротливым, а слова даются с трудом. “Двое моих товарищей пропускают приём пищи…” — Хоррор вздохнул, с тоской глядя на контейнеры с фруктовым миксом, которые Кросс открыл перед ними. Всё это было неправильно. Он затеял что-то неудачное и должен был это исправить. В конце концов, он всё ещё был их Боссом, и в его обязанности входило заботиться о них. Найтмер протянул руку и взял клубнику, осторожно сжимая её в руке, которая неожиданно задрожала из-за низкого уровня магии. Он протянул клубнику Дасту, безмолвно умоляя его взять её. Даст жадно посмотрел на клубнику, но в итоге отвернулся. Это было абсурдно! Еды было вдоволь! Как будто мальчики взяли с собой столько, чтобы хватило на всех, даже если он был единственным, кто ел в основном фрукты… С досадливым возгласом Найтмер разломил клубнику пополам и заставил себя съесть её медленно, чтобы показать пример своему бедному голодному напарнику. Он с удивлением обнаружил, что сочный кусочек наполнен любовью, которая смягчает резкий вкус и делает его более приятным для его организма. Даст внимательно наблюдал за ним и, когда убедился, что всё в порядке, тоже наклонился вперёд, чтобы откусить от той же клубники. Отлично! Даже если Даст обычно не ест ничего, кроме жирной вредной пищи, то совместная трапеза наверняка доставит ему удовольствие. Даст взял чернику и поднёс её ко рту Найтмера, побуждая его нежно облизать палец, на котором была ягода, и отправить её в рот. С тихим стоном Найтмер наслаждался вкусом Даста, а затем повернулся и повторил действие с ним. Они продолжали в том же духе, пока их руки не переплелись, а лбы не соприкоснулись. Они нежно ласкали друг друга пальцами и губами, медленно двигаясь взад и вперёд и часто останавливаясь, чтобы слизать выступивший сок с подбородков друг друга. “Мне это нравится”, — усмехнулся Хоррор. — “Очень нравится”. “Чёрт возьми, да”, — выдохнул Эклипс. — “И я думаю, что Кросси тоже открыл для себя что-то новое”. “З-заткнись”, — пробормотал Кросс, покраснев и поправляя одежду. “Вы оба отлично справились”, — вздохнул Хоррор, крепко обнимая их обоих, пока они опустошали контейнер. — “У меня есть для тебя ещё кое-что, Найт”. Он протянул руку в сторону, достал маленькую чёрную таблетку и протянул её Найтмеру. Он, конечно же, узнал её, несмотря на необычную затуманенность сознания. Это была стандартная мера предосторожности для любого из них в период течки, чтобы избежать нежелательной беременности. Он осторожно взял её и поднёс ко рту, уверенный, что Хоррор избавил её от горечи. Он встретился взглядом с Эклипсом. Его вторая половинка сидела с мягкой, искренней улыбкой и вежливо составляла ему компанию во время ужина. Недавно Эклипс сказал, что боится заводить детей. Что он боится Пустоты и неизвестной вероятности того, что его собственный ребёнок каким-то образом попадёт в её неумолимые объятия. Но Эклипс сильно изменился с тех пор, как вернулся. Он научился контролировать свою новообретённую магию и сделал шаг к пониманию связи, которая всё ещё существовала между ним и ужасающими окраинами космоса. И хотя угроза падения в это пустое пространство будет преследовать их до конца дней… Она не должна управлять ими. Это не должно мешать им жить полной жизнью. Он уже мечтал об этом… Очень давно, втайне, когда слушал, как Киллер шепчет грязные словечки в порыве страсти, умоляя, чтобы его оплодотворили и наполнили семенем Найтмера. Он знал, что не сможет этого сделать из-за своей испорченности. Но в безопасности своих снов он позволил себе представить, как увеличивается живот Киллера. Сияющая душа, видимая сквозь яркое экто его возлюбленного. Восторг на лицах всех их товарищей– Глаза Эклипса расширились, когда они встретились взглядами. Передалась ли ему через их связь его инстинктивная эмоциональность? Понял ли он, что сейчас, как никогда, у них есть реальный шанс на то, чего у них никогда не было? Они могли растить своего прекрасного ребёнка, и хотя это было пугающе, это было и чудесно. “Найтмер”, — внезапно произнёс Хоррор, обхватив лицо своего партнёра руками и повернув его голову к себе. Это его напугало, и он начал часто и прерывисто дышать, словно его вырвали из грёз и вернули в реальность. “Мы не принимаем таких решений во время течки”, — напомнил он ему. — “Если хочешь, мы всегда можем обсудить наши варианты после. Но сейчас мне нужно, чтобы ты принял эту таблетку”. Он в замешательстве смотрел на него, всё ещё держа в руке, всего в нескольких сантиметрах от рта. При виде него у него защемило в груди; сама неправильность этого наполнила его внезапным, неконтролируемым отчаянием. “Я… Не хочу”, — пробормотал он, качая головой в подтверждение своих слов. “Это из-за течки, милый. Она вызывает у тебя такие чувства”, — с пониманием в голосе сказал Хоррор, забирая у него таблетку. — “Ты помнишь наше соглашение? Говорить об этом только тогда, когда мы все в здравом уме?” “Я-я–!” — Прошептал он, отклоняясь назад, когда Хоррор поднёс таблетку к его рту, пытаясь подбодрить его. Он посмотрел на остальных в поисках помощи; они могли бы всё объяснить за него! Просто у него не было слов — его разум был затуманен, а язык заплетался. Даст бы понял! Его драгоценный малыш, который и сам часто терялся в словах, наверняка бы сказал Хоррору–! Но Даст опустил взгляд, не встретившись с ним глазами. “Пожалуйста, Найт, послушай меня… Всё будет хорошо. Мне просто нужно, чтобы ты принял это…” Тогда, конечно же, Кросс, который, как все знали, был самым открытым в своих намерениях создать собственную семью–! Но Кросс продолжал стискивать зубы, хотя его лоб и нахмурился от грусти. “Это не конец, милый. Мы всегда можем попробовать снова в будущем. Это временно, но это так важно…” “Э-Эклип”с, — умолял Найтмер, жалобно сжимая руку Хоррора, который медленно приближался к нему. Его драгоценная вторая половинка выглядела растерянной и прикрывала рот рукой, словно ей было больно на него смотреть. Это вызвало у него неожиданное рыдание. Он зажмурился и стал ждать, когда Хоррор заставит его принять лекарство — то, что, как он смутно помнил, они заставили его пообещать сделать… Но вместо этого чьи-то нежные руки обхватили его лицо с обеих сторон и приподняли с того места, где он свернулся калачиком. Сквозь пелену перед глазами он увидел добрую улыбку Эклипса и успокоился, когда тот прижался лбом к его лбу. “Всё в порядке, Лунный свет. Не грусти”. “Я ведь могу получить его сейчас, не так ли?” — Попытался объяснить он. Его слова звучали бессвязно, а голова кружилась от накативших эмоций. “Держу пари, что смог бы, милый”, — согласился Эклипс. — “Это же здорово, правда?” Он почти не слушал остальных, отвлечённый вниманием Эклипса. Они быстро и тихо обсуждали возможные варианты, и он слышал лишь обрывки фраз. “Хватит ли на всех?” “Нет, мы выдохлись после двух течек ». “Может покормить его, как мы делали с едой? Положить таблетку на язык и поцеловать его?” “Она начнёт усваиваться… Неважно, что это витамин. Но мы не можем дать ему меньше полной дозы”. Поцелуй, нежный и ласковый, помог ему расслабиться. Он хотел этого– Правда хотел! Он хотел быть хорошим для своих партнёров во время своей первой течки. “Я так сильно вас всех люблю…” — Тихо признался Найтмер. “И мы тебя тоже любим. Знаешь, я уверен, что наши дети однажды станут такими же красивыми. Их будет окружать множество любящих их людей”, — сказал Эклипс. Найтмер с готовностью кивнул в знак согласия, радуясь, что Эклипс всё понял–! “Но я ещё не готов”. Его тёмная яблочная душа сжалась от слов: “Ты… Не хочешь..?” “Нет-нет. Я действительно хочу”, — заверил его Эклипс. — “Но я ещё не готов. Мне нужно ещё немного времени. Как думаешь, мы можем подождать? Ещё немного?” Это приводило его в замешательство: с одной стороны, он испытывал течку и инстинктивное желание доставить удовольствие своим партнёрам, а с другой — потребность иметь детей. Что ему было делать, если эти два желания не совпадали? “Я тоже не готов, Найт”, — внезапно признался Даст. — “Думаю… Я ещё слишком слаб, чтобы заботиться о ребёнке”. “Я бы тоже предпочёл подождать, Найтмер”, — согласился Кросс. — “Ты же знаешь, мне нравится эта идея, но я хочу, чтобы мы все были на одной волне перед таким важным событием”. “И торопиться некуда. Я знаю, что ты чувствуешь давление из-за того, что твоя порча идёт на спад, но даже если она внезапно вернётся, это не значит, что мы не сможем”, — объяснил Хоррор. “Итак, что скажешь? Сможешь продержаться ещё немного ради нас?” — Спросил Эклипс. Они были правы. Они бы никогда не сбили его с пути, когда он был так уязвим. Сейчас всё было в беспорядке, и он был в ужасном замешательстве, но, глядя на них, он видел, что они в этом уверены. “О-окей”, — согласился он. Он медленно протянул руку Хоррору, который аккуратно положил ему в ладонь маленькую таблетку. Найтмер грустно посмотрел на него. Но не было смысла зацикливаться на своих чувствах. Он закрыл глаза и закинул таблетку в рот, поморщившись от того, как быстро она растворилась в его организме. “Спасибо, Найт”, — Эклипс поцеловала его в щёку. — “Я знаю, что это было нелегко”. Он чувствовал себя не в своей тарелке. Как будто потерял цель в жизни. “Думаю, я бы хотел немного полежать…” — Неуверенно пробормотал он. “Да, давай устроим тебя поудобнее и побалуем за то, что ты так хорошо о нас заботишься”, — сказал Эклипс. “Почему бы нам не устроиться поудобнее и не послушать, как Кросси читает нам сказку?” И всё же было удивительно, как одно лишь их присутствие рядом прогоняло его страхи и тревогу. Как приятно было чувствовать их руки, которые массировали его больную шею. Мягкий голос его пары убаюкивал его, погружая в мирный покой, где он мог просто чувствовать умиротворение. Они справятся с этим.     Он думал, что худшее уже позади. Он вцепился в простыни, чувствуя, как его экто словно пылает. Он едва успел выползти из-под своих любовников, пытаясь дать им возможность выспаться после того, как они весь день демонстрировали ему свою преданность. И теперь, свернувшись калачиком на краю кровати, весь в поту и дрожащий, он изо всех сил старался не скрипеть зубами и молча пережидал чувство опустошённости. Конечно же, его организм должен был понять, что теперь, когда у него нет шансов на продолжение рода, нет и причин для такой реакции! Но всё было не так. Он знал это по собственному многолетнему опыту. Сам того не желая, он начал раскачиваться на кровати, чтобы взбодриться, но быстро заставил себя остановиться, выругавшись сквозь зубы и покачав головой. “Найтмер?” Он вдохнул, его глаза дико вспыхнули, когда он повернулся и увидел, как Эклипс осторожно выбирается из их любовного гнёздышка. Он не хотел его будить, хотя его собственная магия вспыхнула при виде его прекрасной второй половинки, которая тосковала по нему всем своим существом. “Э-Эклипс…” “Милый”, — заботливо прошептал он, подползая к ней. — “Ты выглядишь таким нездоровым. Как давно ты здесь сидишь?” Сколько времени прошло? Честно говоря, он не знал. Казалось, что прошли часы; он старался не шуметь, пока его экто пылало от желания, которого он никогда раньше не испытывал. Он не был особо сексуально озабоченным; эмоциональные связи значили для него гораздо больше, чем физические. И до сих пор его любовники удовлетворяли эту сторону его течки. Но теперь даже он понимал, что его тело вышло за рамки этой фазы, вступив на новую и в то же время знакомую территорию, но с такой интенсивностью, что он был почти ошеломлён. “Авв, милый, всё в порядке. Я здесь и позабочусь о тебе. Хочешь избавиться от этой жаркой куртки?” Он быстро покачал головой. Аромат и ощущение любви, вложенные в создание этого предмета одежды, успокаивали его, как будто его окружали возлюбленные, даже без помощи его щупалец. “Хорошо. Хочешь, я включу вентилятор и натру твои косточки и экто лосьоном?” — Предложил он. Это помогло ему раньше, когда у него подскочила температура, несмотря на ледяной душ, который он принял. А то, как его руки глубоко втирали мазь в его воспалённые суставы… Он не чувствовал такого комфорта уже много веков. Но теперь он жаждал более глубокого комфорта. “Ты нужен мне…” — Прошептал он в отчаянии, не видя разумного выхода. — “Пожалуйста…” Он ахнул, когда прохладная рука коснулась его щеки, и подался навстречу костлявым пальцам своего напарника. Даже от такого простого прикосновения он вздрогнул и издал тихое, несвойственное ему чириканье, наслаждаясь тем, как нежные пальцы ласкают его. Их взгляды встретились, когда Эклипс подхватил его на руки и осторожно уложил на спину на кровати. Частички души его возлюбленного, которые он хранил в себе, пылали такой необузданной любовью, что слова казались пустыми по сравнению с ней. Он чувствовал это в каждом медленном, осторожном движении — стремление соединиться и стать как можно ближе к другому существу. В этот момент страха не существовало. И, если честно, глядя в улыбающееся лицо своей второй половинки, Найтмер не мог вспомнить, почему вообще когда-то боялся. Его яблочная Душа сама по себе пробудилась и тут же прижалась к Душе его первой пары. Эклипс довольно вздохнул, позволив их связи течь между ними, как приливная волна, словно поцелуй влюблённых. Они пульсировали синхронно, как будто были связаны красной нитью, объединяющей их в единое целое. Эклипс приспустил свои шорты, без слов понимая, что его партнёр не хочет прелюдии или подготовки. Он уже был возбуждён, а скрытая энергия страсти Найтмера наполняла его тело и душу общим желанием. Найтмер обнял Эклипса за шею и притянул его к себе для невинного поцелуя — без языка и страсти, но с такой любовью и преданностью, которых хватило бы на всю жизнь. Он легко раздвинул ноги, покорно и с нетерпением ожидая, когда почувствует, как твердый член его возлюбленного впервые прижмется к его юному экто. От возбуждения он стал мокрым ещё до того, как Эклипс проснулся; теперь смазка, которую они использовали, помогла Эклипсу скользнуть между складками его половых губ и мягко покачиваться в медленном, приятном танце. Из уст Найтмера вырвался тихий, едва слышный стон. Он слишком долго не занимался с ним любовью! Маленькое тело, которое поначалу так его злило, теперь казалось таким безопасным и надёжным, спрятанным под более крупным телом Эклипса. Он не привык к чувствительности экто, охваченного течкой, и не мог сдержать нетерпеливую пульсацию, которая усиливалась в его чреве при каждом нежном прикосновении к набухшему клитору. Он ошеломлённо осознал, что для них обоих это был новый опыт. Что каждый из них получил физическую травму и был выбит из зоны комфорта. Но даже несмотря на это, их души не были разделены, ведь в глубине души они знали, что внутри они одинаковы, какие бы перемены ни преподносила им жизнь. Это был его соулмейт, который осторожно вошёл в него, совсем чуть-чуть, чтобы дать ему время растянуться. Его соулмейт, который дышал с ним в унисон, соединил их руки и наполнил его такой сильной любовью, что он вот-вот взорвётся от неё. Это тело никогда не испытывало такой искренней любви. На его глазах выступили слёзы, но он поцеловал их, прежде чем они скатились по щекам. Он едва мог вынести эту интенсивность, которая нарастала с каждым сантиметром проникновения его возлюбленного, пока тот не вошёл в него полностью. И это коснулось не только его: у Эклипса перехватило дыхание, и он уронил голову на плечо Найтмера, потрясённый интенсивностью их любовных утех. Найтмер повернул голову в сторону, чтобы перевести дыхание, и изо всех сил старался не издавать ни звука, несмотря на волны удовольствия, которые прокатывались по его телу каждый раз, когда он сжимался внутри из-за своего партнёра. Пять светящихся глазниц блеснули в темноте комнаты, удивив его. На мгновение он забеспокоился, что они могут почувствовать себя обделёнными вниманием, но искренние улыбки на их лицах говорили об обратном, успокаивая его и заставляя улыбнуться в ответ. Он протянул к ним свободную руку и обрадовался, когда они переплели свои пальцы с его, подарив ему желанное прикосновение. Был ли он эгоистом? Из-за того, что ему нужно было держать всех своих возлюбленных вместе? Из-за того, что он скучал по ощущению того, что может окружить их своей заботой и защитить? Что ж, если бы это было так, то он был бы эгоистом. Он хотел их. И хотел, чтобы они знали, что их здесь любят. И если Мультивселенная ненавидит его за это, то так тому и быть. Эклипс начал медленно двигаться, и Найтмер ахнул, когда член его любовника коснулся его стенок, а затем вошёл под таким углом, что у него поджались пальцы на ногах. Он сжал их руки, позволяя чувству единения охватить его, ведь с ним так нежно обращались во время этого интимного действа. Он снова протяжно застонал, не в силах сопротивляться нарастающему удовольствию. Он крепче обхватил Эклипса ногами, побуждая его к большему. Каскад цветов манил его туда, где они сливались, свидетельствуя об удовольствии его возлюбленного, даже если он чувствовал его в каждом ударе их душ. Он мог бы смотреть на него весь день, проводя рукой по его тьме, чтобы поклониться скрытым внутри звёздам. “Ты…” — Начал Найтмер. “… Такой красивый”, — закончил Эклипс на одном дыхании, нахмурив брови в преддверии оргазма. Но это был ещё не конец. Как бы медленно они ни продвигались в первом раунде, ни один из них не мог устоять перед тем, как течка Найтмера заставляла его сжиматься от отчаянной потребности быть наполненным семенем своего возлюбленного. “С-снова”, — настаивал Найтмер, подтягивая Даста, в то время как Эклипс отступил, чтобы восстановить силы. “С тобой… Мир действительно обретает покой”, — тихо признался Даст, прижимаясь губами к его виску. Это был нежный, неожиданный секрет, который они разделили в пылу страсти. — “Я люблю тебя, Найт”. “Ещё–!” — Взмолился Найтмер, когда Даст поцеловал его в лоб и отодвинулся, чтобы освободить место для Хоррора. “Ты вернул мне мою жизнь”, — Хоррор обхватил его лицо руками, успокаивая его, пока его тело дрожало, приспосабливаясь к его размерам. — “И теперь я хочу лишь одного — наполнить тебя всей той любовью, которой ты одаривал меня все эти годы. Всем, чем только смогу”. “Пожалуйста–!” — Всхлипнул Найтмер, нуждаясь в них всех и притягивая Кросса к себе, прежде чем место Хоррора на кровати успело остыть. “В моей жизни не осталось красок”, — пробормотал Кросс, прижимаясь лбом ко лбу с Найтмером и поддерживая его ослабевшие ноги. — “И твоя тьма вернула всё это… Ты наполнил мою разбитую душу любовью”. Преданный шёпот, сопровождавший их любовные утехи, наполнял ночь, и к утру Найтмер почувствовал, что его возбуждение наконец-то начало спадать. Они уснули с первыми лучами солнца, липкие от пота, но удовлетворённые, прижимаясь друг к другу вокруг тёмной Души, которая свела их вместе.     “Это абсурд”, — проворчал Найтмер со своего места на диване. — “Я почти не двигался всю неделю!” “Что ж, когда твои ноги снова начнут тебя слушаться, мы отправимся на приятную прогулку по саду”, — сказал Эклипс с ухмылкой, чтобы утешить надувшего губы возлюбленного. “Я отказываюсь снова подвергаться воздействию течки”, — заявил он. — “Всё это было нелепой тратой времени”. “Хм… похоже, ему понравилось”, — с улыбкой сказал Даст, притянув Найтмера к себе. “Ни на секунду!” “О, Найт! Мы можем повторить это, даже когда у тебя нет течки. Как только Кросс и Хоррор закончат наводить порядок в твоей комнате, мы все вернёмся и снова будем по очереди тебя ублажать!” Найтмер зашипел, проклиная тот факт, что его щупальца не могут задушить его возлюбленного за его глупость. Но пока он лежал в тихой послеоперационной палате, уютно устроившись между ними, он не мог не сохранить в памяти этот опыт. Он был уверен, что будет дорожить этими воспоминаниями до конца своих дней. Возможно, в том, чтобы снова оказаться в своём старом теле, было кое-что хорошее. И его возлюбленным, похоже, нравилось многое из того, что с этим связано. Например, то, как Эклипс радостно смеялся каждый раз, когда Даст прижимался к нему, наслаждаясь тем, что их тела теперь так похожи. Или то, как Кросс и Хоррор перешёптывались, интересуясь возможностью получить «малыша-Босса». Он никогда не думал, что эта форма принесёт кому-то счастье. А теперь, когда это произошло… Он уже не был уверен, чего хочет от будущего. Но он решил пока промолчать о том, что самый центр его Ядра снова потемнел.