Тени Эклипса / Shadows of Eclipse

У Хоррора была тайная коллекция порно. Видимо, это было тайной только для него. “Серьезно? Он носит её уже целую вечность”, — Даст закатил глаза с нежной улыбкой. “За эти годы она… Разрослась”, — усмехнулся Кросс, и его щёки залил румянец. Что ж, этому не бывать! Он не мог просто так хранить у себя множество их фотографий и видео, не сообщив об этом Эклипсу! Что за запретный плод рос прямо у него под носом? Знание — сила. И сегодня Эклипс жаждал его заполучить. Хоррор будет занят приготовлением завтрака как минимум полчаса. Этого времени Эклипсу вполне хватит, чтобы пробраться в его комнату и провести небольшое… Расследование. “Тише мыши”, — пробормотал Эклипс себе под нос, крадясь по коридору и останавливаясь у комнаты Хоррора. Оглядевшись, чтобы убедиться, что путь свободен, он потянул за ручку двери и обнаружил, что она не заперта. Как это было всегда. “Я в деле”, — пробормотал он себе под нос с маниакальным смешком и проскользнул в комнату. Идеально! Щёлкнув выключателем, он осветил пространство и приступил к поискам планшета Хоррора. Потому что его милый друг был предсказуем. И все цифровые данные оказывались у него в планшете с тех пор, как Даст подарил ему планшет и показал, как на нем хранить файлы. Эклипс думал, что на нём будут милые видео с животными и какие-нибудь игры, но он и представить себе не мог, на что способен Хоррор. Честно говоря, с его стороны это была нелепая оплошность. Он с радостью обнаружил, что на планшете Хоррора порядок такой же, как на его кухне. То есть дотошный порядок. Каждый файл был подписан, датирован и рассортирован по буквам, так что найти папку «Для взрослых» оказалось до смешного просто. Но, поднеся палец к иконке, Эклипс замешкался. Рядом лежала ещё одна папка с простым названием «Семья». Сентиментальная часть его натуры пришла в восторг, особенно от того, что праздник был совсем близко, и на время отодвинула на второй план его тягу к порнографии. Ничего страшного — в конце концов, у него было время. В поисках чего-то внутри он наткнулся на настоящую сокровищницу из фотографий и видео, снятых много лет назад, когда они только начали встречаться. “Чёрт возьми”, — тихо выругался Эклипс, и на его лице появилась полуулыбка, пока он просматривал фотографии прошлых лет. На них его возлюбленные запечатлены в моменты, когда они были вместе, — в домашней обстановке, которую тогда было сложнее обеспечить, чем сейчас. В те времена в Мультивселенной царил хаос и чаще случались сражения. На некоторых снимках, сделанных в их лазарете, был запечатлен Даст со сломанной ногой, но с улыбкой на лице. Кросс с рукой на перевязи показывает большой палец вверх. Киллер стоял позади них с широченной ухмылкой, обхватив их за шеи и притягивая к себе, несмотря на то, что на следующих фотографиях видно, как они сопротивляются такому обращению. “Ох… Это…” Странно. Оглядываться назад и видеть себя таким, каким был раньше, когда казалось, что это совсем другой человек. Это все равно что смотреть на свою старую фотографию в лаборатории и пытаться убедить себя, что это был момент из его жизни, хотя на самом деле он прожил ещё много жизней… И стал совсем другим. Его охватило нездоровое любопытство: фотографии Киллера с любовниками, его руки всегда на них, он осыпает их ласками, не переставая ухмыляться своей фирменной улыбкой. А ещё были видео… “Найтмер! Попробуй, Хоррор добавил в них кофе специально для тебя!” — раздался голос Киллера из маленького динамика. Ему было почти больно снова слышать этот голос, такой похожий на его собственный и в то же время такой другой. Смотреть, как руки этого другого монстра обхватывают плечи его Найтмера и угощают его лакомством. Видеть, как они смотрят друг другу в глаза, полные любви. ‘Я хочу их увидеть’. Услышав просьбу, Эклипс на мгновение прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, чтобы взять под контроль свою Душу, а затем взглянул в зеркало в полный рост. “Ты уже можешь их видеть. Мы с тобой — один и тот же монстр. Ты просто… Плод моего воображения, цепляющийся за моё прошлое «я»”, — мягко объяснил Эклипс. Но лицо Киллера было искажено мукой, он был почти в отчаянии, когда прижался руками к стеклу. ‘Пожалуйста. Позволь мне взглянуть на них ещё раз’. Ему не стоило поддаваться на уговоры. Ему следовало убрать планшет и сосредоточиться на чём-то другом, например на их секретной комнате. Но его душа слишком сильно болела от осознания разлуки с самыми дорогими ему людьми. От осознания того, что Киллер был отправлен в Пустоту, а Эклипс вернулся. И что часть его навсегда останется там. За этим зеркалом, где он больше никогда не сможет прикоснуться к своим возлюбленным или поцеловать их. “Да, конечно…” — Согласился он, сделал несколько шагов к зеркалу и сел так, чтобы они оба могли смотреть видео. Эклипс просматривал их, вспоминая годы, проведённые вместе. ‘Я помню тот день’, — Киллер грустно улыбнулся, — ‘это был день рождения Кросса. Я вырезал ему фигурку кота’. “Он все тот же”, — с нежностью усмехнулся Эклипс. — “Посмотри на эту дурацкую улыбку. Он такой придурок”. ‘А посмотри на Хоррора! Он что… Похудел?’ “Хм, теперь, когда ты об этом упомянул, да, так и есть. Я и не догадывался, пока не увидел это”, — Эклипс нахмурился. Он хотел продолжить просмотр, чтобы узнать, что было дальше, но был шокирован, обнаружив, что больше ничего нет. — “Здесь они останавливаются. На этом. До момента…” “Пока ты не вернулся”. Эклипс посмотрел на Хоррора, стоявшего в дверях. Его спутник попытался улыбнуться, но печаль, отразившаяся на его лице, испортила впечатление. “Мы пытались… Несколько лет спустя. Снова фотографировать. Но это было всё равно что собирать пазл, в котором не хватает деталей. Все выглядело неправильно. И мне было невыносимо на это смотреть. Поэтому я всегда их удалял”, — объяснил он, слегка пожав плечами. Как будто жизнь просто остановилась. На целых семь лет. Ничто не сохранилось. И хотя раньше он не знал о существовании этих фотографий и видео, они вдруг стали казаться ему чем-то очень важным, связанным с их совместной жизнью, — доказательством того, что они были счастливы, несмотря на все трудности и печали. “Нам нужно больше снимков”, — настаивал Эклипс. — “Чтобы наверстать упущенное время”. Улыбка Хоррора стала более искренней: “По-моему, звучит чудесно”. Эклипс быстро вскочил, бросился в объятия своего возлюбленного и прижал его к себе изо всех сил. Хоррор усмехнулся, ответив на объятие, и Эклипс почувствовал, как его руки сжимают его, словно что-то драгоценное. “Я каждый день благодарю Звёзды за то, что они вернули тебя мне”, — прошептала Хоррор, целуя его в щёку. — “Я не упущу ни мгновения. Особенно твоего первого праздника с нами”. “Во-вторых, технически! Я был слишком измотан и накачан обезболивающими, чтобы помнить прошлый год”, — ухмыльнулся Эклипс. “Это не считается, если ты не смог его отпраздновать. Но это лучший подарок на Рождество, который Санта когда-либо оставлял у нас на пороге”, — усмехнулся Хоррор. “Кто бы мог подумать, что Санта так быстро передвигается по Пустоте? Я пригрозил раскрыть его секрет, если он не отвезет меня обратно”, — пошутил Эклипс. — “Но, думаю, из-за того, что я обманул Санту, я попал в чёрный список”. “Да он нам и не нужен”, — отмахнулся Хоррор, изображая беспокойство. — “Мы сами себе хозяева”. “И я собираюсь сделать столько фотографий и видео! Надеюсь, Даст купил тебе внешний накопитель для того, что я собираюсь собрать!” — Пальцы Эклипса зудели от нетерпения, он был полон решимости заполнить пустоту воспоминаниями, которые заставят его возлюбленных улыбаться вечно. Когда он направился к двери, его остановили чьи-то руки. Они обвились вокруг него, словно змеи, заключая в объятия, в которых чувствовалось вожделение. Рука его возлюбленного коснулась его щеки, и он тут же прижался к ней, а Хоррор положил голову ему на плечо. “И, может быть, в следующий раз, когда тебе захочется пробраться в мою комнату, ты разденешься и заберёшься ко мне в постель. Я подробно расскажу тебе обо всех непристойных видео, которые ты искал”, — прошептал он, сопроводив слова нежным поцелуем в щёку. “Хех…” — Глупо хихикнул он, застыв от властного напора Хоррора. Он так и не успел просмотреть эти видео, потому что был слишком занят. Что ж, он знал, в чьей постели спит этой ночью. Действительно, счастливых праздников!       Они никогда не праздновали Рождество, пока не появился Кросс. Этот праздник всегда был наполнен грустью. Время безмолвно вспоминать улыбки братьев и беззаботные времена, которые уже не вернуть. Найтмеру и в голову не приходило усомниться в этом, ведь в его прежнем мире такого праздника не было, и он с удовольствием проводил это время, отвлекая своих возлюбленных от тяжёлых воспоминаний. А потом, без всякого предупреждения, однажды утром они проснулись в зимней сказке прямо у себя дома. Эклипс хорошо это помнил: гордое, взволнованное лицо Кросса, который не спал всю ночь, украшая для них комнаты и коридоры. Они встречались всего два месяца, и он так хотел выразить свою благодарность, что устроил для них этот сюрприз. Как они могли не проникнуться нежностью к такому творению? И внезапно там, где раньше была лишь печаль, появилась искренняя радость, заполнившая пустоту– И вернувшая им ещё одну вещь, которую, как им казалось, они потеряли. Каждый последующий год был ещё более радостным, чем предыдущий. Даст украшал коридоры разноцветными гирляндами, которые загорались, когда они проходили мимо. Хоррор и Кросс напекли столько вкусностей, что их хватило бы до Нового года. А Найтмер– Что ж, Найтмер терпел их выходки. Он лишь качал головой, когда они надевали ему на голову красную шляпу и включали радостную музыку и дурацкие фильмы. Но добрый стакан теплого сидра с пряностями всегда успокаивал их Короля. А когда он был в хорошем расположении духа, они массировали ему плечи и читали рождественские истории, чтобы он расслабился и на время забыл о работе и заботах. “Лучшее время года!” — Ухмыльнулся Эклипс, наливая себе стакан этого опасно-восхитительного напитка. От первого глотка по его телу пробежала приятная дрожь, и он не смог удержаться, чтобы не допить первый стакан до дна и не налить второй. “Будь осторожен”, — предупредил Кросс. — “Ты ведь не употреблял алкоголь с тех пор, как вернулся? Наверное, ты к нему не привык”. “Ты называешь меня слабаком?” — С лукавством в голосе спросил Эклипс, приподняв бровь. — “Я принимаю твой вызов”. “Это был не вызов! Не мучай себя!” “Не буду, не буду”, — заверил он, подкрадываясь, чтобы поцеловать Кросса в щёку. — “Я просто наслаждаюсь праздничным настроением. Тебе нужна помощь на кухне?” Резкий, неожиданный смех Хоррора прервал ответ Кросса. Они обернулись и посмотрели на него, а он прикрыл улыбку вежливым покашливанием. “Нет, спасибо, Эклипс”, — сказал Хоррор, едва сдерживая смех. — “Мы сами присмотрим за кухней. Может, отнесёшь немного печенья Дасту и Найтмеру?” Ему протянули тарелку с разноцветными рождественскими сладостями, каждое из которых было тщательно украшено глазурью, посыпкой или другими сладкими съедобными украшениями. Не раздумывая, он взял одно из них, отправил в рот и застонал, ощутив нахлынувшую волну любви. “Потрясающе”, — вздохнул он, запивая крошки очередным глотком. — “Но я могу понять намёк. Стоило мне устроить небольшой пожар на кухне, и я уже на побегушках. Какая жестокость!” “Ну, шкаф не пережил столкновения”, — ухмыльнулся Кросс. — “И подставку для специй пришлось заменить. Иногда важна не только мысль”. “И то верно!” — Невозмутимо пожал плечами Эклипс. — “Тогда я пошёл! Отнесу подарки всем непослушным скелетикам, которых смогу найти!”       Они не дарили подарки в Рождественское Подарочное утро. Несмотря на то, что этого требовала традиция, они обнаружили, что под пристальными взглядами небольшой аудитории зачастую сложнее сказать что-то значимое. Даже если эта аудитория состояла из их собственных партнёров. Поэтому утро Рождества Подарков обычно посвящалось шуткам и совместному времяпрепровождению. В результате в течение недели они без всякой видимой причины тайком дарили друг другу подарки. Что-нибудь оставляли на чьей-нибудь подушке. Или аккуратно складывали в специально отведенном месте, где их можно было найти. Влюбленного уводят в тёмный угол, чтобы поцеловать, а потом дарят ему то, во что он вложил частичку своей души, и смотрят, как загораются его глаза и сияет улыбка. Это было любимое блюдо Эклипса. В этом году было немного сложнее — они сидели на карантине, так как большинство из них ещё не оправились от последствий болезни, и риск столкнуться с неприятностями был слишком велик. Это заставило их проявить смекалку, ведь они не могли покупать подарки, но, по его мнению, всё равно было весело! Это была его почти первая встреча с Рождеством Подарков, и ничто не могло его испортить. “Ох, Дасти!” — Воскликнул он, но в ответ с другой стороны дивана донеслось лишь тихое ворчание. С громким возгласом он перемахнул через диван и неуклюже приземлился на ничего не подозревающего скелета. Даст, раздавленный в лепёшку, попытался высвободиться. Но, встретив сопротивление, просто откинулся назад и смирился со своей участью. “Не собираешься сегодня со мной драться?” — С ухмылкой спросил Эклипс. “Да ну, оно того не стоит”, — пожал плечами Даст. — “Так что давай, включай свою слащавую рождественскую романтику. О, это печенье? Дай мне сникердудль. Ленивый день для Даста — то, что нужно. Его настроение заметно улучшилось, и он стал похож на того тихого озорного скелета, которого так хорошо знал и любил. После всех трудностей, через которые Даст прошёл за последнее время, он заслужил хороший отдых и заботу. Передвинув тарелку с печеньем на ближайший журнальный столик, Эклипс обхватил ладонями лицо Даста. Его маленький партнёр удивленно расширил глаза от такого нежного проявления чувств, вероятно, ожидая грубых объятий. Он был прекрасен и совершенен, и Эклипс любил его, нежно прижимаясь к нему губами, чтобы выразить всё, что он хотел сказать, одним этим жестом. Так они просидели несколько минут, не торопясь, нежно обмениваясь безмолвными признаниями. А когда они отстранились, то едва коснулись друг друга, чтобы почувствовать дыхание партнёра и обменяться легкими поцелуями на прощание. “Ты выпил”, — ухмыльнулся Даст, и его щёки слегка порозовели, как будто это он был пьян. “Не в последние пять минут”, — усмехнулся Эклипс. — “Мне нужно было встать на ноги, чтобы найти тебя”. “А теперь, когда ты меня нашёл”, — Даст протянул руку, взял свою кружку с дымящимся сидром и протянул его ему, — “… Почему бы тебе не помочь мне с этим? Я никогда не успеваю выпить его до того, как он остынет”. “Это самое лучшее! Вкусно и в горячем, и в холодном виде!” — Настаивал Эклипс, беря предложенный напиток и делая большой глоток. Он вздохнул, довольный не только тем, что в голове прояснилось, но и тем, что услышал добродушный смех Даста. — “Ты пытаешься меня напоить, Дасти? Воспользоваться мной? Ты же знаешь, я всегда не против”, — сказал он с ухмылкой. “Если бы я хотел воспользоваться ситуацией, я бы подмешал тебе что-нибудь в первый же бокал, а не ждал бы, пока ты напиваешься в стельку”, — сообщил он. “О, можно я попрошу это на свой день рождения?” Это была их старая добрая шутка. Беззаботные поддразнивания и шутки, из-за которых они всегда были не разлей вода. Он притянул Даста к себе, зная, что никогда не устанет от ощущения, как их тела прижимаются друг к другу, в безопасности, как и должно быть. “Я тебе кое-что принёс”, — тихо прошептал Эклипс. — “Ну, точнее, два кое-чего. Но они маленькие и идут в комплекте”. Даст нахмурился: “Я не…” “Даже не думай об этом. Я не шутил, когда сказал, что ты заботишься о себе, и этого для меня достаточно”, — настаивал Эклипс, прижимаясь к нему лбом. Он достал из кармана пару маленьких блокнотов. “Это блокнот с купонами. Я позаимствовал идею из одного из своих фильмов. Но вместо глупых вещей вроде массажа спины и секса, которые, как ты знаешь, всегда бесплатны, я заполнил их… Тем, что тебе, возможно, трудно произнести вслух. Если тебе что-то нужно от кого-то из нас, но ты не можешь попросить об этом вслух. Просто дай нам один из этих купонов, чтобы мы знали, что тебе нужно”, — объяснил он, перелистывая маленькие пластиковые вкладыши, которые можно было соединять и разъединять для повторного использования. Мне одиноко. Останься со мной. Мне нужно в Безопасную комнату. Помогите мне — я слышу голоса. Со мной всё в порядке. Но сейчас меня здесь нет. Даст прикусил губу, глядя на каждый из купонов, и Эклипс сразу понял, что его дар сработал. Он был рад, ведь это было так просто, но всё же подсказал возлюбленному слова, которые помогут ему обратиться к ним, когда призраки схватят его за шею. “И, эм, следующее… Немного глупое, но…” — Эклипс запнулась, внезапно смутившись. — “В другой блокнот я записывал всё, что происходило за последние несколько недель. Я просто… Записывал, когда я думаю о тебе. И всё, что ты заставляешь меня чувствовать. Чтобы тебе было на что посмотреть и чтобы ты мог увидеть мои слова на случай, если кто-то снова попытается солгать тебе”. Если бы он мог убивать призраков, то с радостью сделал бы это сотню раз, лишь бы Даст хоть немного успокоился. Но они сражались с невидимым врагом, и Эклипс хотел быть уверенным, что у Даста есть всё необходимое для победы. Его возлюбленный вглядывался в страницы, книга едва заметно потрескивала, словно слова могли вылететь из неё, если он откроет её слишком сильно. Эклипс видел, что его глаза увлажнились, но в конце концов он просто уткнулся лицом ему в грудь. Да, это действительно было идеальное Рождество Подарков. Все были там, где он нуждался в них. Его Душа была переполнена счастьем. Ему в руку вложили пластиковый купон, чем немало удивили. Он взглянул на него, улыбнулся и положил голову на капюшон Даста. “Я тоже тебя люблю, Дасти”.       “Почему я не удивлен, что ты тайком работаешь на Рождество?” — Эклипс прищурился, глядя на Найтмера, который склонился над столом, заваленным отчетами. Его вторая половинка, трудоголик. Это причиняло ему душевную боль, но с годами ему удалось немного смягчить Найтмера. “Расслабься. Я просто провожу разведку в нейтральной вселенной, которая, похоже, подходит для таких, как мы”, — невозмутимо сказал Найтмер. — “Я хотел сделать вам сюрприз, но через несколько дней я приглашу вас на празднование Нового года”. Эклипс ахнул, и на его лице появилась улыбка: “Серьезно? Мы снова куда-то идем? Это безопасное место?” “Судя по собранной мной информации, так и есть. Там будет большой фестиваль с фейерверками…” “Фейерверк?! Хоррор будет в восторге! Ой, как думаешь, для Даста приготовят жареную еду? А для Кросса — игры? Это будет круто! Спасибо, Найт!” — Эклипс взволнованно замолчал, погрузившись в размышления о безграничных возможностях. Найтмер усмехнулся, захлопнул книгу и отложил документы в сторону. “Конечно. Мы уже давно не выходили из дома. Пора немного подышать свежим воздухом”. Это было то, что они любили, несмотря на опасность. Путешествовать по постоянно расширяющейся Мультивселенной и смотреть, что она может предложить. Поначалу они делали это вдвоем: Найтмер показывал ему места, в которых побывал за все годы своих странствий. Присутствие Киллера, его рука, которую можно было сжать в своей тёмной, одинокой руке, делало их путешествие ещё лучше. Остальные разделяли их любовь к путешествиям, желание увидеть небо или сбежать от однообразной обстановки и плохих воспоминаний. Эклипс жаждал поцеловать всех своих возлюбленных под фейерверк в честь Нового года. Но пока что у них было много рождественских поцелуев, которыми можно было обменяться. “Найтмер, не хочешь прогуляться со мной?” — Тихо спросил Эклипс, протягивая руку. Взгляд тёмного монстра смягчился, на его лице появилась легкая улыбка, когда он переплёл их пальцы и встал из-за стола, чтобы проводить своего возлюбленного. Это был их Найтмер. Тот самый, которого остальная вселенная, за редким исключением, отказывалась замечать. Тот самый, который был вынужден обнажить клыки в попытке защититься, а потом его за это прокляли. Их опекун. Самый главный в их семье. В этом сезоне темнело рано, несмотря на то, что в королевстве, которое они называли своим домом, снег выпадал крайне редко. Для Эклипса это было идеально, ведь на чистом ночном небе ярко сияли звёзды. Найтмер глубоко вдохнул свежий воздух и удовлетворенно выдохнул, наслаждаясь прогулкой к своему дереву. И, может быть, дело было в сидре, от которого его щёки горели сильнее обычного, а в голове приятно кружилось… Но ему казалось, что они вернулись в прошлое, на много лет назад, когда они только начали робко встречаться. Его душа воспаряла, когда они держались за руки и молча наслаждались обществом друг друга… Зрелище стало ещё более впечатляющим, когда они увидели дерево. Украшенное к празднику мягкими белыми гирляндами в виде сосулек, оно сияло в темноте, словно звезда. “Они действительно превзошли самих себя”, — выдохнул Эклипс, его глазницы сверкали от восторга. “Она должна была быть идеальной. В конце концов, это был твой мемориал. Кросс как-то признался, что надеялся, что ты сможешь увидеть её, где бы ты ни был, и вспомнишь о нас”, — объяснил Найтмер. “Помнить вас? Как будто в моей жизни было что-то важнее этого”. Найтмер шагнул вперед и положил руку на кору. “Они сидели здесь. Не только по праздникам, заметь, а просто… Разговаривали с тобой. Как будто твоя Душа была посажена в это дерево и становилась сильнее, чем больше любви они ей дарили. В первый год… Трава была в пятнах от пролитых ими слёз”, — вздохнул он, с грустью предаваясь воспоминаниям. — “Я находил их спящими у корней, иногда всех вместе. И я не мог заставить их вернуться, чтобы они не увидели тебя здесь во сне”. От одной этой мысли у него перехватило дыхание, как и от мысли о том, что кто-то из его возлюбленных жил в такой печали. Одно дело — желать, чтобы о тебе помнили. Чтобы по тебе скучали. Но больше всего на свете он хотел, чтобы они двигались дальше. Чтобы обрели счастье в его отсутствие. Но этого не произошло. И осознание этого терзало его сильнее, чем несколько бессонных ночей. Найтмер закрыл глаза и прислонился головой к дереву, продолжая: “И я бы соврал, если бы сказал, что не делал того же. Но если они надеялись на чудо, то я… Я надеялся, что ты умер спокойно. Что ты не страдал. Я был неправ, что так мало в тебя верил, когда должен был оставаться сильным–” Эклипс обнял его, прервав самоистязание мягким, понимающим шёпотом. “Это осталось в прошлом, любимый”, — прошептал он. — “И я никогда не осуждал тебя за то, как ты скорбел. Но я обещаю, что мы больше никогда не расстанемся. Мы оставляем прошлое позади. Шаг за шагом”. Найтмер посмотрел на него, схватив Эклипса за куртку, чтобы притянуть к себе: “Иногда я с трудом верю, что ты снова со мной. Год назад я боялся закрыть глаза, почти уверенный, что всё это мне приснилось и ты исчезнешь. Но ты всё ещё здесь. Я могу прикоснуться к тебе. Поцеловать тебя. Снова заняться с тобой любовью. В этой жизни я не хотел бы ничего другого”. “Тогда поцелуй меня, Найтмер”, — взмолился Эклипс, уже наклоняясь к нему. Влюбленные собрались под деревом, освещённым мягким светом, и целовались под звёздным небом, желая лишь одного — наслаждаться друг другом.       “Всем Счастливого Рождества!” Вооружившись бокалом сидра в одной руке и фотоаппаратом в другой, Эклипс намеревался запечатлеть каждый момент их почти первого совместного отпуска. В тот вечер на кухне было тепло и царила праздничная атмосфера. Хоррор и Кросс устроили настоящий пир, заполнив все полки закусками и десертами, а на центральном столе стояло основное блюдо. Где-то наверху тихо играла рождественская музыка, наполняя атмосферу чем-то более веселым, чем обычно. Нахождение в такой жизнерадостной атмосфере ослабляло Найтмера, но в безопасности своего дома он позволял себе быть уязвимым в окружении тех, кому доверял. Всегда полный стакан их фирменного сидра с пряностями помогал ему, а остальные наслаждались редкой возможностью поухаживать за своим Королём. Присоединился даже Эррор, ворчливый монстр, которому было приятно получить приглашение разделить с ними трапезу. Он сидел за столом с Найтмером, и болтали так дружелюбно, как никогда раньше. “Хоррор! Покорми меня! У меня заняты руки!” — бесстыдно взмолилась Эклипс, вытаращив глаза. Хоррор покачал головой и усмехнулся, взял крекер с начинкой и протянул его Эклипсу, который с нетерпением ждал угощения. “Ты бы мог на минутку поставить бокал”. “Но тебе нравится меня кормить, да?” — Лукаво спросил он. Его партнёр издал довольный звук в знак согласия, положил кусочек на язык своего друга и, отстраняясь, провел пальцем по его кончику. “Ммм, как вкусно!” — Воскликнул он в восторге. — “Дасти! Ты уже попробовал? Иди сюда, мы будем по очереди тебя кормить!” “Не могу”, — отказался Даст. — “Я застрял в дверях”. Найтмер подошёл к нему и оценивающе посмотрел на каркас: “Что-то случилось? Я ничего не вижу. Ты ранен?” Даст указал вверх, где среди украшений безмятежно покачивались два безобидных листочка. Найтмер неуверенно приподняла бровь, словно пытаясь понять, нет ли в листве магического подавителя. “Боюсь, я не понимаю, Даст”. “Не волнуйся. На самом деле ты уже решил мою проблему. Давай я тебе покажу”, — Даст улыбнулся, и в его глазах мелькнуло озорство. “Авв, конечно! Поцелуи под омелой! Это будет отличная фотография!” — Сказал Эклипс, сделав несколько снимков пары. Он хотел сделать глоток, но обнаружил, что его бокал пуст. — “Ой-ой, так не пойдёт. Пора налить ещё”. Алкоголь приятно кружил голову. От него его шаги казались танцем, а огни — каруселью. Он открыл крышку мультиварки и вздохнул, когда его окутал аромат специй. Не мешкая, он налил себе ещё стакан, намереваясь наслаждаться напитком всю ночь. “Не мог бы ты наполнить и мою?” — Спросил Кросс, пробираясь к нему и протягивая свою пустую чашку. “Эта кофейная чашка в два раза больше моего бокала для вина”, — усмехнулся Эклипс, наливая полный ковш. — “А у тебя ужасно румяные щёки, мой дорогой Кросс”. Его возлюбленный придвинулся ближе и прошептал ему на ухо: “Ты прав. Я даже выключил будильник на завтрашнее утро. Чтобы подольше поспать!” Эклипс ахнул: “Это возмутительно!” “Я знаю!” Кросс обхватил Эклипса за талию, без труда поднял его и закружил, пока они не оказались в центре комнаты. Они танцевали, пьяно натыкаясь друг на друга, заразительно смеясь, прижимаясь друг к другу и двигаясь в такт музыке. “Рад, что тебе стало лучше”, — признался Эклипс. — “Мне бы не хотелось, чтобы ты провалялся в постели всё Рождество Подарков. От радости у Кросса заблестели глаза, он едва сдерживался: “Я бы не смог. Я весь день мечтал потанцевать с тобой. У меня для тебя кое-что есть…” “Охх, что это?” — Взволнованно прошептал Эклипс. Повинуясь движениям партнёра, они снова закружились, пьяные от выпивки и любви. Гирлянды на их рождественской ёлке сверкали, освещая лицо его возлюбленного мягкими, красивыми огоньками. Кросс уже признавался, что в детстве ему нравилось просто сидеть в тёмной тихой комнате и смотреть, как огоньки пляшут на стенах, пока все спят. Возможно, они могли бы не ложиться спать допоздна и сделать это вместе сегодня вечером. “После первого года, когда тебя не стало”, — начал Кросс, — “я старался украшать дом к Рождеству. Не так, как сейчас… Мы так и не смогли толком отпраздновать. Но я делал кое-что простое. Чтобы мы могли быть рядом друг с другом”. Кросс протянул руку и осторожно коснулся тёмного шарика, висевшего на ёлке. Он был украшен голубыми снежинками и полумесяцем с надписью «Найтмер». Эклипс улыбнулся, переводя взгляд с одного украшения на другое. Каждое из них было сделано своими руками и посвящено одному из них. В одном была крошечная духовка, а внутри плавали симпатичные пирожные, которые подпрыгивали в жидкости, когда его встряхивали. Другой — с крошечными металлическими бусинами, которые беспорядочно разлетались в разные стороны, словно ожидая, что кто-нибудь поднесёт к ним маленький магнит и превратит их в дикое произведение искусства. “Каждый год мы загадывали одно и то же. Чудо. Перезагрузку. Сброс системы. Что угодно, лишь бы получить ещё один шанс вернуться и удержать тебя”, — вздохнул Кросс, протянув руку и взяв ярко-красный шарик. Он был украшен ножами и розами — двумя любимыми вещами Киллера– А внутри переливались цвета, как когда-то переливалась его душа. “Я всегда доставал его наедине с собой, чтобы поплакать, пока никто не видит”, — прошептал он, наклонившись, чтобы легонько поцеловать его. “Ох, Кросси…” — Сказал Эклипс, крепче прижимаясь к своему напарнику. Но когда Кросс оглянулся на него, он улыбался — искренне и радостно. “Но теперь ты дома… Мне больше не нужно грустить. И~“ — он взволнованно хихикнул, быстро доставая что-то из инвентаря. — “Та-да! Новый! Под стать тебе!” Глаза Эклипса расширились, и он удивленно ахнул, рассматривая новое украшение. И если он ожидал увидеть что-то мрачное и бесформенное… То его драгоценный возлюбленный выбрал совершенно другой путь. Он взял несколько небольших диорам и воссоздал их двор: маленькое деревце, окруженное травой, с пледом и корзиной под ним. Небо было тёмным, но мерцало россыпью звёзд, которые вспыхивали при встряхивании. А сверху было написано «Эклипс» идеальным почерком Кросса, праздничными золотыми буквами. “Я так увлёкся готовкой, что выпил лишнего”, — ухмыльнулся Кросс. — “И мне не терпелось показать тебе! Тебе нравится?” Это было всё, о чем он мог мечтать. Казалось, все те годы, проведённые в одиночестве в Пустоте, остались далеко позади. Он был согрет выпивкой и любовью, находился в объятиях своего возлюбленного, там, где ему самое место. “Мне нравится. Он такой красивый”, — выдохнул Эклипс, взял игрушку-подарок и повесил его на ёлку рядом с остальными. — “Спасибо, Кросс”. “Я люблю тебя”, — прошептал Кросс, и его глаза засияли, как маленькие сердечки, почти искрящиеся от его нежности. — “Потанцуешь со мной ещё?” Он с готовностью кивнул, быстро согласившись, и пришёл в восторг, когда его снова подхватили на руки. Они вдвоем плавно кружатся по комнате, обмениваются поцелуями и пригубливают вино из бокалов друг друга. Они могли бы танцевать так всю ночь, если бы время остановилось, чтобы он мог наслаждаться этим чувством как можно дольше. Но выпивка и танцы не всегда хорошо сочетаются: в пьяном угаре он споткнулся о ноги своего партнёра, но Кросс все равно подхватил его, не дав упасть. В глазах у него всё ещё рябило, и он, задыхаясь, усмехнулся, прислонившись к крепкой груди своего возлюбленного. “Ого, спасибо, Кросс. Кажется, я сегодня немного перебрал с сидром”, — Эклипс поднял глаза, его улыбка была одновременно бесстыдной и виноватой. Он моргнул, увидев бледное лицо Кросса, резко контрастирующее с его красными щеками. — “Э-э, ты в порядке, Кросс?” “У-угу…” “Ты уверен? Ты выглядишь немного–” “Кажется… меня сейчас стошнит”, — признался он, прикрывая рот рукой и борясь с внезапной волной тошноты. Эклипсу потребовалось некоторое время, чтобы осознать сказанное, но когда он это сделал, на его лице появилась злобная ухмылка: “И ты обвинял меня в том, что я слишком много пью? Ну же, горячая штучка, пойдем в туалет, чтобы ты остыл”. Фотографии, сделанные в тот вечер, были бесценны. Еда и азартные игры, смех и беззаботные подарки… Даже Кросс и Эклипс, которые, пошатываясь, вышли из уборной, поддерживая друг друга, но явно более трезвые, чем раньше. Но больше всего Эклипсу понравился тот, что сфотографировал Эррор: все они окружали Найтмера под омелой и одновременно целовали его со всех сторон. Лучше и быть не могло.       Новогодний праздник превзошёл все их ожидания. Из-за огромной толпы их никто не узнал, и они смогли насладиться огромным выбором жареных блюд и карнавальных игр, которые только могла предложить Мультивселенная. Это был глоток свежего воздуха, в котором они так нуждались. Они заслужили улыбки и возможность забыть о своих проблемах. Найтмеру хотелось повторить. Несмотря на то, что от толпы у него раскалывалась голова, а почти все фрукты были покрыты жиром и подгорели… Он наслаждался их весельем. Тем, как они выигрывали друг для друга игрушки и танцевали как сумасшедшие, словно никто не видел. Хотя, может, лучше где-нибудь потише, в более уединенном месте. “Найт! Посмотри на этого маленького осьминожка, которого я выиграл! Он совсем как ты!” — Воскликнул Эклипс, вне себя от радости. Не успел он соизволить ответить, как рядом вспыхнул свет и раздался звук, заставивший его спутника ахнуть. — “Это игра Кросса!” Эклипс хотел убежать, но остановилась и быстро повернулась, чтобы с благодарностью поцеловать Найтмер в губы, прежде чем скрыться в толпе. И вот он снова один, сидит на ящике в темноте, избегая толпы, как чумы, и рядом с ним только крошечный плюшевый осьминожек. Раньше он чувствовал себя спокойно, но теперь его спина напряглась, а пальцы нервно постукивали по дереву. “В этой вселенной нет места сражениям. Если ты пришёл, чтобы меня спровоцировать, то будешь горько разочарован”, — недобро сказал он. “Я пришел не для того, чтобы драться. Я даже не знал, что ты здесь”, — сказал Дрим, выходя из-за угла, откуда он наблюдал за происходящим. — “Можно присесть?” “Делай что хочешь”, — выплюнул Найтмер, не сводя глаз с толпы и не глядя на брата, хотя и почувствовал, как ящик, на котором он сидел, слегка прогнулся под его весом. “Ты… Хорошо выглядишь”, — неловко начал Дрим. Найтмер тут же съязвил: “А я-то думал, тебе больше нравятся мои белые кости. Хотя какое-то время они были такими благодаря твоей надоедливой стреле. Боль была просто невыносимой, если тебя это тоже радует”. Дрим зажмурился и прижал кулак к виску, пытаясь подобрать слова, которые давались ему нелегко: “Я никогда не желал тебе зла. Я просто подумал… Если бы ты избавился от своей порчи, у нас появился бы шанс…” “На что? Помириться? Снова стать братьями?” — Он усмехнулся, словно над плохой шуткой. “Поговорить”, — закончил Дрим. — “Мы не могли этого сделать с тех пор, как… До всего этого. И когда я очнулся и услышал слухи о том, что стало с моим милым братом… Когда я своими глазами увидел, в какого монстра ты превратился… Я был уверен, что это влияние скверны. И что ты всё ещё там”. “А теперь?” “… А теперь я понимаю, что совершил ошибку”, — тихо признался Дрим. Он не ожидал такого признания, и на мгновение его охватило молчание. Шум фестиваля превратился в размытое пятно, пока они сидели рядом в относительном спокойствии — впервые за много веков. “Что заставило тебя передумать?” — Спросил Найтмер. “В последнее время я стал замечать кое-что. Видел, как ты проводишь время со своими мальчиками и как вы все себя ведёте. Я думал, что это из-за них тоже распространяется порча, что они пользуются тем, что с ними произошло…” От одной этой мысли пальцы Найтмера впились в дерево, словно пытаясь процарапать его насквозь. Его тошнило от мысли, что он может воспользоваться теми, кто был ему дорог. “Но это было неправильно. Вы вместе в каком-то смысле, которого я не понимал. В том, как Кил– Ум, прости, Эклипс… Несёт в себе частичку твоей Души. Я бы… Узнал её где угодно”, — сказал Дрим. — “Ты связан с ним”. “Я бы сделал это со всеми, если бы наши Души позволили”, — поправил его Найтмер. “Думаю… Звучит неплохо”, — улыбнулся Дрим про себя. Он нечасто об этом задумывался, потому что мысли о брате всегда портили ему настроение, но, вероятно, в Дриме была какая-то часть, которая могла бы признать эту их общую боль. И если его порча была непостоянной, то и сияющий позитив его брата тоже мог быть таким. И если бы он когда-нибудь попытался сблизиться с кем-то, то тоже столкнулся бы с препятствиями. “Я просто хотел вернуть своего брата”, — прошептал Дрим. “Ты хотел, вернуть те воспоминания. Но я уже не тот Дух. Теперь я лучше, чем был”, — ответил Найтмер. — “И я хочу того же для своей команды. Нам нужно найти общий язык”. “Думаю, мои страхи пагубно повлияли на Инка„, — продолжил Дрим. — “Он не верит, что тебя можно спасти. Хотя Блу всегда в это верил. Но я надеюсь, что, если другие увидят, что мы можем объединиться, они последуют нашему примеру”. “Старые обиды трудно забыть”, — прорычал Найтмер. — “Инк почти парализовал Кросса. Это было глубоко личное оскорбление даже по нашим меркам. Я никогда этого не прощу”. Дрим замолчал, обдумывая услышанное: “… Он это сделал? Я… Понятия не имел, что такое вообще возможно…” Время поджимало, люди собирались на фейерверк по мере приближения Нового года. Им ещё многое нужно было сказать, но ни времени, ни слов не хватало. “Я больше не хочу драться”, — заявил Дрим. — ”Мы можем добиться большего”. “Я… Согласен. Необходимо объявить перемирие. Но если на нас нападут, я без колебаний встану на защиту своей семьи”, — поклялся Найтмер, впервые повернувшись к брату и пристально глядя ему в глаза. — “Не заставляй меня пожалеть об этом”. “Найтмер! Пора запускать фейерверки! Давай, Босс!” — Крикнул Эклипс, и его голос разнёсся по округе ещё до того, как он появился из-за поворота вместе с остальными. “Принёс тебе парфе, Босс. В маленьком магазинчике неподалёку было что-то похожее”, — с ухмылкой сказал Хоррор, протягивая угощение, которое тут же жадно схватило щупальце. “Мне неловко, что ты сидишь здесь совсем один, Найтмер…” — Сказал Кросс, нахмурив брови. — “Я знаю, что толпы людей тебя раздражают, но у нас есть отличное место на холме, где почти никого нет”. “Ты в порядке, Босс?” — Подозрительно спросил Даст. — “Для карнавала ты выглядишь слишком серьёзным”. “Да, все в порядке. Пойдем, пока они не начали”, — настаивал Найтмер, беря десерт в руки и угощаясь сам. Когда они уходили, все его конечности обвились вокруг его возлюбленных, защищая их от невидимых угроз. С того места, где они стояли на холме, открывался вид, похожий на тот, что был у них, когда они вместе смотрели на звёзды, лёжа в объятиях друг друга с улыбками на лицах и ощущением полного счастья в душе. Из толпы внизу доносился обратный отсчет.   Десять   Девять   Кросс схватил Хоррора, и они соприкоснулись лбами, глупо ухмыляясь.   Восемь   Семь   Даст обхватил Хоррора сзади за шею, чем немало удивил своего более крупного товарища. Оглядываясь по сторонам, он понял, что они хотят окружить его, и не смог сдержать смех.   Шесть   Пять   “Ты не смотришь на небо, любовь моя”, — промурлыкал Найтмер Эклипсу, положив его голову себе на колени. — “Ты пропустишь фейерверк”.   Четыре   Три   “Я смотрю на то, что важнее всего”, — улыбнулся Эклипс, и его глаза засияли звёздным светом. Найтмер ответил ему влюблённым взглядом, нежно проводя большими пальцами по щекам возлюбленного.   Два   Один   В первый миг нового года толпа ликовала, фейерверки взмывали ввысь, озаряя небо ослепительным сиянием. Найтмер наклонился, чтобы поцеловать его, и его душа была готова провести так ещё бесчисленное множество лет. Его руки обвились вокруг его шеи, а их языки сплелись, желая разделить вкус их любви. Он услышал, как троица рядом с ними рухнула на землю от смеха, и это заставило Найтмера и Эклипса улыбнуться, положив конец их первому поцелую в новом году. Они нежно прижались лбами, готовясь к большему. И тут Кросс просунул пальцы под подбородок Найтмера и нежно развернул его, чтобы поцеловать. Эклипс заинтересованно хмыкнул, поняв, что они меняются местами, и быстро раскрыл объятия, чтобы подхватить парочку, барахтающуюся рядом. Стоявший рядом Дрим улыбнулся и отвернулся, чтобы не мешать Найтмеру и его возлюбленным уединиться. Наступил новый год. А вместе с ним появился реальный шанс на долгожданное счастье.