Тени Эклипса / Shadows of Eclipse

Это был просто ещё один день. Эклипс проснулся рано, чтобы сделать утреннюю зарядку вместе с Хоррором. Это помогало поддерживать его магический потенциал, хотя он уже и не помнил, когда в последний раз у него возникали проблемы с магией. Ему нравилось видеть улыбку своего возлюбленного, нравилось, как тот наклонялся, чтобы поцеловать Эклипса, когда они по ошибке тянулись в разные стороны. А когда они заканчивали, Хоррор уходил готовить завтрак. В это время Эклипс пробирался в комнату Даста, чтобы разбудить его. Хотя не всегда он находил его в комнате Даста. Иногда это была комната Кросса, Найтмера или даже его собственная. Как бы то ни было, Даст спал дольше всех, и Эклипс всегда его находил. Он любил забираться на него и покрывать его поцелуями, даже когда его партнёр стонал и отталкивал его, игриво сопротивляясь, пока Эклипс не сжаливался и не отстранялся. А Даст, особенно в последние несколько недель, всегда начинал свой день с улыбки. Это было прекрасное, чудесное зрелище! Его тени отступили, а Душа обрела заслуженный покой. Они гуляли по территории, держась за руки, иногда болтали, а иногда просто наслаждались тишиной и свежим воздухом. Но это было их время, когда их пальцы могли сплетаться или танцевать, пока они наслаждались днём. Они часто проходили мимо Кросса, когда тот заканчивал утреннюю тренировку. Если они приходили достаточно рано, то успевали присесть до того, как он замечал их присутствие, и любовались тем, как он двигается и потеет, отрабатывая движения с оружием. Они хихикали и заигрывали с ним, а он краснел и смущался от такого внимания. Кросс убегал в душ прямо перед завтраком. Поэтому Эклипс отделился от Даста, оставив его с Найтмером у кофейника, и поспешил за своим возлюбленным, чтобы тот успел быстро принять душ. Мытьё все-таки состоялось! Он был более чем рад встать позади своего сексуального партнёра и предложить ему потереть ему спинку! Это всегда вызывало у Кросса смех: он обнимал Эклипса, прижимался к нему, и они намыливали друг друга, наслаждаясь близостью. И если они успевали вовремя, то нередко просто стояли там, под струями горячей воды, и наслаждались друг другом, обмениваясь поцелуями, которые говорили о многом больше, чем любые слова. В отличие от полноценного ужина, завтрак часто был на скорую руку. Это давало Эклипсу возможность перехватить что-нибудь на бегу и ускользнуть, чтобы узнать, над чем Найтмер работает в этот день. Здесь было спокойно. Только они. В этом маленьком уголке Мультивселенной, созданном специально для них, не было никаких проблем. Но это также может привести к изоляции. А изоляция может стать триггером, если затянется надолго. Жить так изо дня в день, не видя конца. Хоррор хотел чаще видеться с братом. Хотел навестить своего друга на ферме и провести несколько недель, ухаживая за посевами и животными. Дасту давно пора было наведаться в Андерфелл, где он мог бы немного выпить и пошалить, не вызывая подозрений у местных. Кросс был рад выбраться куда угодно. В город, на пляж, в лес… Куда угодно, где есть цвет, жизнь и вдохновение. Куда угодно, что не будет похоже на бесконечное чёрно-белое море. И Найтмер… Несмотря на всю свою мощь, был ослаблен. Позитив забрал почти все силы из его Ядра. Он пересилил негатив, который был необходим его порочной природе для процветания и обретения силы. И хотя Даст дал ему толчок — придал ему энергии, необходимой для того, чтобы снова поглощать негативные эмоции окружающих, — он был всего лишь одним монстром. Боссу нужно гораздо больше. Изоляция никогда не даст ему этого. Он останется слабым. Его конечности исхудают и потеряют естественную эластичность, если ему не позволят путешествовать по Мультивселенной и вдыхать свежий воздух, наполненный естественными эмоциями. Видимо, именно так и хотела Мультивселенная. Эклипсу это надоело. Надоело видеть, как его напарников заставляют изолироваться или подвергают риску нападения со стороны миров, которые, похоже, считают, что их существование не так уж важно. Даст не был виноват в том, что его безумие было вызвано такими пытками. Или Хоррор, в том, что пережив годы голода, порой не мог совладать с собой. Вселенная ненавидела Кросса и Найтмера за то, что они пытались вернуть себе часть самих себя. И хотя сегодня был такой же день, как и все остальные, когда они улыбались друг другу и наслаждались покоем в своем маленьком доме, Эклипс знал, что грядут перемены — и без борьбы не обойдется.     “Опять ничего”, — простонал Эклипс, потирая свой худой живот перед зеркалом. С каждым движением его рука становилась все темнее, а экто оставался совершенно равнодушным к его прикосновениям. Прошло несколько месяцев с тех пор, как у Кросса началась течка. С тех пор, как он отказался от таблеток, предназначенных для избегания возможной беременности, и поддался на уговоры своего возлюбленного, который нежно его обнимал и ласкал. Это был прекрасный момент: искренняя, неприкрытая любовь, желание создать что-то новое… А потом началась настоящая паника. О чём он только думал? Очевидно, ни о чём — ведь они давно решили, что обсудят этот вопрос все вместе, когда придет время! Итак, что же он сделал? Он посмотрел в эти большие, полные надежды оленьи глаза и принял решение в порыве эмоций, не задумываясь о последствиях. Ему нужно было поговорить с ними, загладить свою вину. Попросить прощения за то, что он втянул их всех в эту ситуацию, даже не предупредив. Но он даже не мог понять, беременен ли он на самом деле! Никаких следов. Ничего. Пусто. Ни зги. Ничего. Не более чем стремление поддерживать своё экто в стабильном состоянии. Что не сильно отличалось от того, что он чувствовал с тех пор, как снова смог его призвать. Реакция на страх, объяснил Хоррор, вызванная тем, что он потерял эту способность, а теперь снова может её использовать. Он почти надеялся, что кто-нибудь что-нибудь заметит. Что кто-нибудь из них укажет на то, чего не видит он сам. Что, когда он прижмётся к Кроссу в душе, произойдет какое-то озарение. Или что, когда Хоррор поцелует его в живот, он заметит что-то необычное и задастся вопросом. Ничего. Ни единого намёка. И как он мог начать извиняться за то, о чем даже не знал? “Чертовски глупо, глупо–” — Он легонько стукнул себя по голове, ударившись о зеркало, — и в наказание, и от досады. ‘Неплохая задачка’, — ухмыльнулся Киллер, глядя на него из зеркала. — ‘Точнее, задачка Кросса’. “Ты просто уморительный”, — сухо и без тени улыбки сказал Эклипс. ‘Что такого? Ещё тридцать секунд наедине в шкафу, и Кросс, скорее всего, всё равно бы добился своего’, — пожал плечами Киллер. — ‘Результат был бы тот же’. “Вот только этого не произошло, и все они решили, что я принял таблетку, как и должен был”, — Эклипс нетерпеливо стиснул зубы. — “И вообще, зачем я тебе это объясняю? Просто посмейся и скажи, что я облажался. Скажи, что ты бы справился лучше, и покончим с этим”. На мгновение Киллер замолчал, и Эклипс, фыркнув, закрыл глаза, пытаясь унять бурю эмоций, бушевавшую в его душе. ‘Что бы обо всем этом подумал Кросс?’ Теперь Эклипсу стало ясно, что ответ очевиден: “Кросс любит детей. Ни для кого не секрет, что он готов”. ‘То есть он бы не возражал?’ “Без всякого сомнения”. ‘А как же Хоррор?’ — настаивал Киллер. Эклипс смерил его взглядом, но, когда зеркальное отражение не отступило, вздохнул и ответил на вопрос. “Хоррор… Любит свою семью. Он любит своего брата, друзей и всех этих нелепых животных с фермы…” — Вздохнул Эклипс. — “Он и раньше говорил о собственных детях”. ‘Хм, как будто он не против’. “Я знаю, что ты делаешь”, — Эклипс прищурился, глядя на отражение. — “Это не умаляет того, что сделал я”. ‘Как будто в отношениях между пятью людьми никогда не случалось недопонимания’, — Киллер закатил глаза, и это движение было безошибочно узнаваемо, даже несмотря на то, что у него не было век. — ‘Помнишь, как Найтмер устроил приватный ужин в кафе Чино? И у каждого из нас было неправильное время’. Он не смог сдержать смешка при этом забавном воспоминании, о котором совершенно забыл после пребывания в Пустоте. Воспоминание согрело его. “Не совсем то же самое”, — беззаботно сказал он. ‘Возможно, и нет’, — ухмыльнулся Киллер, и на мгновение Эклипс почувствовал, что его двойник вот-вот просто провалится сквозь зеркало. — ‘Но послушай меня. Может быть — всего лишь может быть, — вы уже говорили об этом больше, чем вам кажется’. “Я беспокоюсь за Даста”, — вдруг выпалил он. Признание сорвалось с его губ раньше, чем он успел его остановить. — “Он единственный, за кого я… Действительно беспокоюсь. Он и раньше говорил, что не готов”. ‘До всплеска УР. Когда Найтмер был ослаблен’, — напомнил Киллер. — ‘Он знал, что его силы на исходе, и просто сдерживался, чтобы не сдаться. Но теперь мы лучше подготовились. И вспомни, какое у него выражение лица, когда он рассказывает, как заботился о своём брате. Настоящем брате. С ним будет то же самое’. Утешение подействовало на удивление хорошо, особенно потому, что он не ожидал такого от Киллера. Этот призрак долгое время был для него источником порицания. Жестоким напоминанием о том, что он никогда не сможет заполнить пустоту, образовавшуюся после потери их возлюбленного. Эти грубые слова звучали все тише, и в конце концов он перестал их слышать. Теперь, глядя на Киллера в зеркале, он видел в нём монстра, который разделяет его чувства. Единственного, кто мог по-настоящему понять, что значат для него его товарищи. Почему он делает всё, что делает. “Ну, я все равно ничего не скажу, пока не буду уверен…” — сказал Эклипс. ‘Ага, конечно. Хорошо, что у тебя нет парня, который чувствует негативные эмоции, например тревогу’, — с усмешкой фыркнул Киллер. “Ты можешь сказать?” — Тихо спросил он с отчаянием и неуверенностью в голосе. — “Ты видишь что-то новое, чтобы я мог узнать раз и навсегда?” Киллер приподнял бровь, его ухмылка была одновременно нежной и язвительной, когда он взмахнул рукой:  ‘Давай, задирай футболку, я посмотрю’. Эклипс тут же подчинился, дав собеседнику возможность присесть на корточки и вглядеться в тёмное пространство его живота. Киллер хмыкнул и легонько постучал по стеклу:  ‘Вот здесь. Знаешь, что я вижу?’ “Что? Где? Скажи мне!” — Воскликнул Эклипс, наклонившись, чтобы попытаться разглядеть, куда указывает Киллер, не меняя угла обзора. ‘Абсо-полностью-лютно ничего!’ Он застыл, осознав всю странность произошедшего и абсурдность своего вопроса. Усмехнувшись, он снова прижался лбом к зеркалу. “Спасибо, придурок”, — с нежностью сказал он.     В последние недели Найтмер испытывал всё больший стресс. Наладить общение с братом было непросто. На его хрупкие плечи легло невидимое бремя, которое копилось сотни лет. Годы боли и страданий, которые он не смел озвучить, — и всё это ради того, чтобы наладить отношения. Но это было далеко не просто. Если бы всё было так просто, как с согласием не вступать в бой, но на них оказывало давление множество миров, которые боялись, что мирные переговоры позволят аморальным существам попирать ненасильственные вселенные, находящиеся под защитой Дрима. Из-за этого они оказались в сложном положении рядом с Эррором, который уничтожал миры, слишком нестабильные, чтобы существовать самостоятельно. Многие не понимали ценности его роли и своей собственной роли рядом с ним, что только добавляло головной боли и напряжения. Всё чаще и чаще они заставали его спящим за столом, пропускающим приемы пищи или вообще не следящим за временем, когда он уединялся. Ему было невыносимо видеть своего Короля в таком состоянии, нести его обмякшее тело на руках, а его щупальца волочились по полу, выдавая крайнюю степень усталости. Ещё одна причина, по которой он не хотел беспокоить его по пустякам. По мелочам, которые могут быть, а могут и не быть проблемой! По тому, за что ему нечего предъявить, а значит, нет смысла создавать ещё большее эмоциональное напряжение! “Эклипс”. “Да, Босс?!” — Удивленно пискнул он, лёжа на диване за громоздким рабочим столом своего напарника. Когда Найтмер повернулся и приподнял бровь, Эклипс откашлялся, пытаясь взять себя в руки. — “То есть да, Босс?” Найтмер одарил его легкой, насмешливой улыбкой. Она выглядела такой хрупкой на фоне его усталого взгляда и поникшей фигуры. “Что тебя беспокоит, любимый?” — Спросил он. “Да так, ничего особенного”, — смущенно ответил он. Он понимал, что не может соврать Найтмеру. Проще было бы отрубить себе руку. Но он мог бы выразиться достаточно расплывчато, чтобы отмахнуться от своих опасений и позволить напарнику сосредоточиться на действительно важных вещах. “Мне так не кажется”, — мягко упрекнул его Найтмер. — “Ну же, я знаю, что был занят, но для тебя всегда найду время. Расскажи, что случилось”. Он не мог. Что он вообще мог сказать? Что он расстроен из-за того, что не может понять, беременен ли он? Это разрушило бы всё, над чем так усердно работал Найтмер, настолько изменило бы его образ мыслей, что он вообще не смог бы продвинуться. Это была эгоистичная забота, с которой он мог справиться сам. “Правда, Найт, все в порядке. Просто у меня были кое-какие проблемы в последние несколько недель–” “Недель?” — Перебил он, и его глаза сначала расширились от удивления, а потом сузились, как будто он не мог припомнить ничего подобного. — “У тебя… Проблемы уже несколько недель, и ты ничего не говорил?” “Ну да, наверное. Просто я не хочу сейчас об этом говорить”, — выпалил он наконец. От шокированного выражения лица Найтмер по его Душе пробежал холодок, и он тут же пожалел о своих словах. — “Я имею в виду, что это ничего не значит. Всё в порядке”. Его напарник отвернулся, но Эклипс заметил, как его щупальца свернулись в защитном жесте. Такого он никогда не видел даже в безопасности их собственного дома… “Конечно. Если позволишь, мне нужно… Кое-что доделать до ужина”. Отказ. Он даже не помнил, когда в последний раз Найтмер так откровенно от него отмахивался. Наверняка это было очень давно, ещё до того, как они начали встречаться! Но даже тогда он всегда мог спокойно полежать или вздремнуть на диване, который был специально для него. И от него отказывались. “Д-да, конечно. Я просто… Оставлю тебя наедине”, — прошептал Эклипс, хватаясь за свою Душу, чтобы сдержать болезненный стон, который вот-вот вырвется наружу. Он натянул капюшон на голову и, не оборачиваясь, выбежал из комнаты. Только захлопнув дверь с громким щелчком, он позволил себе прерывисто вздохнуть, охваченный ужасным осознанием… Они ссорились.     “Вы… Посорились?” — Спросил Кросс с явным недоверием. “Ты можешь в это поверить? Это — худшее! Это ужасно! Моя Душа рушится!” — Эклипс встревоженно смотрел на него с широко раскрытыми влажными глазами. Он тут же схватил ближайшее ведёрко мороженого и с силой сорвал крышку, небрежно отбросив её в сторону, чтобы зачерпнуть ложкой побольше. В тот вечер он забрал из кладовой и холодильника всё, что можно было съесть, и отправился в комнату Кросса, не в силах оставаться один после такого травмирующего поворота событий. “Разве ты не налил ему вторую чашку кофе в середине ужина?” — Спросил Даст, нахмурившись от явного недопонимания. “Конечно, я это сделал!” — Заявил Эклипс, потянулся за шоколадкой и опустил её в мороженое. — “Он так быстро доел свою первую порцию, потому что был недоволен мной!” “Ух-хух, верно”, — пробормотал Даст, недоверчиво глядя на Кросса. “Возможно, он не так расстроен, как тебе кажется”, — предположил Кросс. — “Пока мы ели, он обвивал щупальцем твой стул”. “Он даже не мог меня тронуть!” — Рыдал Эклипс. — “Он меня ненавидит! Я чувствую это в нашей связи!” “Да, я не думаю, что это нормально”, — прямо сказал Даст, несмотря на то, что Кросс толкнул его локтем. Их маленький напарник просто закатил глаза, открыл ещё одну шоколадку и протянул её их эмоционально нестабильному возлюбленному.   “Я даже не мог заставить его посмотреть на меня!”» — В редком для него порыве эмоций воскликнул Найтмер. — “Сначала он со мной не разговаривал, а теперь что? Что дальше?!” Хоррор терпеливо сидел напротив него за кухонным столом, сложив руки домиком, и наблюдал, как Босс наливает в свой кофе приличную порцию виски, а затем залпом выпивает. “А ты… Уверен, что он расстроен?” — Осторожно спросил Хоррор, понимая, в каком уязвимом положении находится их лидер. “Теперь я ни в чем не уверен! Несколько недель он сказал, что был расстроен! Как я мог не заметить этого раньше? Какой же я тогда любовник, если не помогаю в первую очередь тем, кто мне ближе всего?” — Воскликнул он, и румянец на его щеках становился всё ярче с каждым глотком. “Если он и расстроен, то никому об этом не говорил. На самом деле всё выглядит нормально”, — успокоил Хоррор, нежно положив руку поверх руки тёмного скелета, который потянулся за очередной порцией выпивки. — “К тому же разве он не поцеловал тебя за ужином? Я почти уверен, что он не злится”. “Поцелуй — это практически обязательство, учитывая его формальность”, — сокрушался он. — “Это моя вина. Я душил его заботой с самого его возвращения. Я не… Давал ему столько свободы, сколько ему было нужно”. “Ты не хуже меня знаешь, что Эклипс не хочет быть один. Он хочет, чтобы кто-то постоянно был рядом, иначе это вредит его здоровью”, — шутит Хоррор. — “Я просто хочу сказать, что, возможно, ситуация не так плоха, как кажется. Ты в последнее время слишком много работал. Отдохни как следует, и все будет в порядке–” “Уйти спать, не помирившись? С ним… Обиженным на меня?” — Прошептал Найтмер, хватаясь за грудь, словно смертельно раненный. — “С моим собственным Соулмейтом…” “Ох, звёзды…” — Пробормотал себе под нос Хоррор, незаметно забирая у него последнюю бутылку алкоголя и пряча её из виду.   “Клянусь, я не пытался ничего от него скрывать! Просто не хотел его беспокоить!” — Сказал Эклипс, грубо вскрывая пакет с чипсами и запихивая в рот горсть. “Ты заболеешь”, — сухо заметил Даст. “Я болен! Это душевная боль!” “Нет, просто– Нет”, — Кросс взмахнул руками, словно пытаясь стереть это замечание из памяти. — “Найтмер тебя не ненавидит. Он просто переутомился, а ты, очевидно, пытаешься сделать всё, что в твоих силах. Всё это просто небольшое недоразумение. Почему бы нам не поговорить с ним?” “Я не могу! Как я могу с ним встретиться? Не думаю, что смогу смотреть ему в глаза и видеть, как он на меня злится”, — заявил Эклипс. “Это просто. Вот, я помогу”, — Даст пожал плечами, не желая, чтобы драма затягивалась. Положив руку на плечо своего напарника и применив магию, он телепортировал их обратно на кухню. Мгновенное перемещение было настолько частым явлением, что все обитатели привыкли к тому, что их соседи могут появиться в любой момент. И всё же Найтмер вздрогнул от неожиданности, и его скверна вздыбилась, словно испуганная кошка. “Вот чёрт, Босс”, — ухмыльнулся Даст, глядя на непривычный вид своего напарника. — “Ты что, пил?” “Как удачно вы пришли, ребята, мы как раз собирались вас искать”, — с явным облегчением сказал Хоррор. Переглянувшись, они молча подтвердили, что перед ними стоит одна и та же дилемма. Не колеблясь, они подтолкнули Эклипса и Найтмера вперёд, заставив их без лишних слов встретиться лицом к лицу. Было странно видеть, как они неуверенно избегают взглядов друг друга, хотя оба были без памяти влюблены. Даже сейчас было ясно как день, что в душе Эклипса бушуют вихри; ещё до того, как они обменялись хоть словом, края вихрей сложились в неровную форму перевёрнутого сердца. То же самое происходило и с другой стороны: щупальца Найтмера, словно открытая книга, в его опьяненном состоянии тянулись к Эклипсу, желая вернуть его в свои объятия, где ему самое место. Хоррор подтолкнул Найтмера, чтобы тот подбодрил его, никто из них не привык видеть своего Босса молчащим. “Эклипс, я…” — Начал Найтмер, запинаясь, но потом встряхнул головой, чтобы собраться с мыслями, и продолжил. — “Я прошу прощения. Тебе нужно было побыть одному, а я несправедливо на тебя давил. Мой ответ был неуместен”. “Нет, Найт, мой свет, пожалуйста, дело вовсе не в тебе. Я просто был обеспокоен– Всем, что происходит, и не хотел тебя нагружать. Я пытался держать себя в руках…” “Не думай, что ты должен сдерживаться ради меня…э–” “Ты и так слишком много работаешь–” “Клянусь Звёздами, они оба такие глупые”, — с нежностью прошептал Даст, едва сдерживая смех. Кросс и Хоррор молча кивнули в знак согласия, наблюдая за происходящим, словно за эпизодом новеллы. Прошло совсем немного времени, и они снова оказались в объятиях друг друга, не в силах больше оставаться порознь, несмотря на то, что продолжали извиняться и объяснять причину своей якобы ссоры. Эклипс быстро оказался в цепких лапах Найтмер, который обвивал его со всех сторон, чтобы он не смог вырваться, пока он не скрылся из виду. Троица уложила их в постель, мягко посоветовав отоспаться после пережитого и провести ночь вместе. Там Эклипс прижался к груди своего возлюбленного, и напряжение, которое он даже не осознавал, наконец спало в надежных объятиях Найтмера. Он уже не помнил, из-за чего они вообще поссорились. И ссорились ли вообще. Но страхи, которые он лелеял последние несколько недель, казались всё менее значимыми. В любом случае, что бы ни случилось, оно случится. Пока с ним Найтмер и остальные, они найдут выход из любой ситуации.     Они не понимали, как так много людей узнали о месте их встречи для первого раунда мирных переговоров. Но, безусловно, приток такого количества заинтересованных лиц не привёл ни к чему, кроме хаоса. Напряжение нарастало, как натянутые струны Эррора, — они натягивались и рвались с каждым ругательством и обвинением. Люди из разных вселенных давали о себе знать, подливая масла в огонь негодования между мирами, и в конце концов от них осталась лишь тонкая полоска, сдерживающая участников. Эклипс стиснул зубы, когда на Кросса посыпались обвинения, и заставил себя подавить естественное желание заткнуть им рты. Он знал, что достаточно одного всплеска насилия, чтобы всё рухнуло, и тогда их шансы на мирный исход сойдут на нет. Им это было нужно. Не только для себя. Брат Хоррора тоже был здесь. Они сразу же сблизились и теперь неуверенно оглядывались по сторонам. Что будет с такими, как они, оказавшимися по разные стороны баррикад? С него градом катился пот, пока бурные эмоции всех вокруг подавляли семя в его душе. Он не знал, как справиться с этим на столь раннем этапе, не в силах подавить столь сильные чувства, связанные с дискуссией и негативом. Но посреди нескончаемых криков стояли Дрим и Найтмер, не в силах обменяться ни словом из-за творящегося вокруг безумия. Бессмысленный идиотизм: те, с кем им больше всего нужно было договориться, были недосягаемы друг для друга. Его взгляд был прикован к братьям, которые сверлили друг друга взглядами. Даже в этом молчании их эмоции были глубже, чем у всех остальных вокруг. И если бы кто-то обратил на это внимание, он бы заметил, что за яростью в их глазах скрывается глубокое, мучительное изнеможение. Там было столько боли, даже со стороны Дрима, и он сам признавал, что никогда не присматривался к этому слишком внимательно. Но теперь он не мог не видеть, как Хранитель явно хочет протянуть руку брату и просто поговорить. Наверное, так было и раньше, давным-давно, в тихой деревушке, где братьев разлучили и обрекли на целую жизнь боли и непонимания, которые переросли в откровенное насилие, поскольку у них оставалось всё меньше возможностей взглянуть на ситуацию глазами друг друга. “Это не сработает. Не так”, — пробормотал Эклипс себе под нос, но в остальном он был беспомощен в этой ситуации. Если бы только все заткнулись хотя бы на время, чтобы проветрить помещение. Чтобы перевести дух. Да, ему тоже было больно. Он слишком хорошо помнил стрелу, пронзившую Душу его возлюбленного. Он помнил, как страдал Кросс после того, как его ранили и он оказался прикован к постели. Как мучился Даст, отрезанный от единственной помощи, которая у него была, и не находивший облегчения до тех пор, пока не случилось немыслимое. Как они сломали Хоррору жизнь, заставив его выбирать между братом и возлюбленными. Но ради шанса на что-то лучшее… Он был готов подождать. На какое-то время, если бы это означало, что они смогут сделать хотя бы один шаг к светлому будущему. А когда дело дойдёт до этого, если ничего не получится и мир так и не наступит… Он убил бы здесь любого. Чтобы защитить своих возлюбленных. “Найтмер…” — Начал Дрим, его тихий голос едва был слышен из-за шума. — “Всё должно было быть не так”. Он имел в виду то, что происходит сейчас? Или то, что было раньше? Понять было невозможно. Его любовник огляделся по сторонам и лишь вздохнул: “… Я знаю”. Все их планы– Все бессонные ночи, проведённые за подготовкой, — и все это ради этого. В него полетел камень и попал прямо в лицо. Его возлюбленный стиснул зубы и выдержал удар, сверля обидчика взглядом, но не опуская руку с оружием. Но это было уже слишком для Даста, который зарычал в ответ на оскорбление и атаковал противника, сбив его с ног ударом кости. И тут начался ад. Обе стороны обрушили шквал беспорядочных атак. Раздавались крики команд и вопли ужаса, пока монстры разбегались во все стороны в поисках возможности вступить в бой или сбежать. “Где Хоррор?” — Крикнул Кросс, лихорадочно оглядываясь по сторонам и притягивая к себе Даста. “Я видел, как он пытался эвакуировать своего брата”, — крикнул Эррор, призывая свои струны. — “Их отнесло в другую сторону. Я отведу его в АнтиПустоту”. “Найтмер! Нам нужно идти!” — Воскликнул Эклипс. Но тёмный скелет замешкался, всё ещё стоя лицом к лицу со своим братом. Они так долго ждали этого момента. Им нужен был шанс выплеснуть накопившуюся боль. И всё это может быть разрушено действиями других людей. Блу схватил Дрима за руку и потянул в сторону, пытаясь вывести его из транса, в который они оба погрузились. Дрим неохотно повернулся, и на его лице отразилась боль — самая искренняя эмоция, которую он когда-либо видел на лице этого светлого, позитивного монстра. Эклипс потянулся к Найтмеру, готовый утащить его, если понадобится– Выстрел со слепой стороны застал его врасплох: толстая, плотная кость ударила его в живот, и он отлетел на несколько метров. Подобное нападение было для него далеко не первым. Он сам по себе был монстром среднего уровня, и ему не раз приходилось сталкиваться с опасностями. Но это было больно, совсем не похоже на ту боль, которую он испытывал раньше. Он сжался в комок, тяжело дыша и дрожа от мощного, яростного удара. Боль не проходила, даже когда он попытался приподняться на руках, но рухнул, когда его накрыла новая волна безудержной ярости. “В прошлый раз вы н-носили меня на руках. Теп-перь мы квиты”, — выплюнул Эррор, притягивая Эклипса к себе и впиваясь пальцами в экто, пока его самого сотрясали сбои, вызванные гаптофобией. Разозлившись, Эррор открыл портал в АнтиПустоту и затащил их туда, захлопнув её за собой щелчком пальцев. И всё стихло, драка и хаос мгновенно прекратились, и тишину нарушали лишь жалобные всхлипы Эклипса. Позже ему пришло в голову, что Эррор не просто бросил его на пол, а положил с большей осторожностью, чем можно было ожидать от этого неуправляемого монстра. “Эклипс!” Все остальные были эвакуированы в белое пространство небытия, которое Эррор называл домом, где единственной угрозой для них мог быть разве что сам Инк. Но сейчас, когда поднялась такая суматоха, это казалось маловероятным, и они быстро окружили своего раненого товарища, чтобы осмотреть его. “Что с ним случилось?” — В отчаянии спросил Даст, обшаривая взглядом тело Эклипса в поисках хоть одной сломанной кости. Он не мог объяснить, что с ним происходит, и мог лишь хвататься за живот и кричать от боли. Ему казалось, что его выпотрошили изнутри– Невидимая рана, которая задела что-то глубоко внутри. “Прости, Эклипс, я раздвигаю твои руки, чтобы мы могли посмотреть…” — Голос Хоррора зазвучал прямо перед тем, как его руки крепко обхватили запястья Эклипса и отвели их в сторону. Он не хотел сопротивляться, но боль была невыносимой! Он вырывался из рук возлюбленного, чувствуя, как тот задирает его куртку и футболку. “Я ничего не вижу”, — спокойно ответил Кросс, хотя в его голосе слышался страх. — “И его Душа не повреждена”. “Давай, О-осьминог!” — Нетерпеливо крикнул Эррор. — “Изгони негативные намерения из Души, пока они не натворили ещё больше бед! Это ведь в твоем духе, не так ли?!” “Никакой негатив не повредит его Душе!” — Огрызнулся Найтмер, но всё же осторожно взял в руки парящую у его рёбер мишень и осмотрел её, словно что-то упустил. “Не его Душа, идиот! Маленькая Душа!” Его слова были встречены молчанием, никто даже не дышал, пока все смотрели на Эррора широко раскрытыми, ошеломленными глазами. Он прищурился в ответ, вглядываясь в их лица, пока его не осенило. “Вы… Не знали?” “Прости меня!” — Вдруг всхлипнул Эклипс. — “Я не знал! Я не знал!” Найтмер не мог прийти в себя от потрясения, даже когда заключил Эклипса в объятия. Его возлюбленный плакал у него на плече, без конца бормоча извинения, а его тело продолжало сотрясать волны боли. Щупальца обвились вокруг его живота, и знакомое влияние Найтмера стало успокаивающим бальзамом, который быстро лишил его сил. Он слабел, его тело обмякало по мере того, как негативная энергия атаки уходила из уязвимого источника. Его мольбы превратились в невнятное бормотание, а перед глазами заплясали тёмные пятна. Последнее, что он услышал перед тем, как потерять сознание, были тихие слова Найтмер. “Звёзды… Он носит нашего ребёнка…”     Он проснулся с головной болью. Он застонал и мысленно обругал свет, проникавший в комнату через открытые окна медицинского отсека. Чёрт, он дома. Он вспомнил, что мирные переговоры пошли наперекосяк, и потянулся за Найтмером и… Эклипс резко сел, его глаза расширились от страха, и он быстро посмотрел на себя. В голове у него зазвучали слова Эррора, когда он схватил себя за футболку и задрал её, чтобы осмотреть себя. Его экто был на месте, такое же тёмное, как всегда, без каких-либо признаков… Чего бы то ни было. “Я бы назвал тебя и-идиотом, но после всего, что сегодня произошло, пожалуй, проявлю великодушие и п-прощу тебя”. Он поднял голову на звук голоса Эррора. Разрушитель спокойно сидел в кресле рядом и вязал. Или плёл крючком. Эклипс никогда не видел разницы. “Где все?” — Тихо спросил он. “Я их выгнал. Они т-так пялились на меня, пока я наблюдал за маленьким засранцем внутри тебя. Я пригрозил, что у-уйду, если они н-не уберутся”, — недобро усмехнулся он. “Итак, я беременен. Или… Был–” “Ты всё ещё в положении, расслабься”, — фыркнул Эррор, пренебрежительно махнув рукой. Эклипс ещё раз провел рукой по животу. Всё это казалось ему дурной шуткой, ведь он почти ничего не чувствовал внутри. “Я не знал…” — Снова пробормотал он. “Да, ты так и с-сказал. Поэтому я пока не сообщал об этом о-остальным. Подумал, что т-тебе не помешают несколько минут тишины, прежде чем они тебя за-забомбят”, — пожал плечами Эррор. “Откуда ты знаешь?” — Спросил Эклипс, ничего не понимая. Эррор остановился и посмотрел на собеседника поверх очков. “Мои глаза не просто дополняют мое п-прелестное личико. Я вижу все ваши Д-Души. В том числе и ту маленькую, что прячется внутри. П-похоже, вы все знали, какие вы м-милые и любвеобильные, когда собираетесь вместе”, — усмехнулся он. Он устал, несмотря на то, что хорошо выспался. Он откинулся на спинку кровати и закрыл глаза, нежно прижимая к себе ребёнка– Своего ребёнка. Наконец-то, после всех этих недель, он получил ответ. Ему предстояло многое обдумать, но его разум, всё ещё не оправившийся от событий этого дня, пока блаженно пустовал. Реальность обрушится на него, как только он окончательно проснётся. Скорее всего, как только он увидит остальных. “Почему такое с-странное выражение лица? Не готов к испытаниям и т-трудностям родительства?” — поддразнивал Эррор, его тон был лёгким, но в то же время осторожным. Так он пытался узнать, как у Эклипса дела, не выдавая, что на самом деле беспокоится. “Я готов”, — честно ответил он, хотя задавался этим вопросом бесчисленное количество раз. — “Но я просто надеюсь, что… Я не настолько сломлен, чтобы не суметь вырастить его или воспитать должным образом. Я имею в виду, что моя Душа уже дважды менялась. Пустота оставила на мне свой след, от которого я не могу избавиться, и я боюсь, что это… Навредит ему”. “Ты говоришь так, будто изменение твоей души — это п-плохо”. Эклипс нахмурился, сбитый с толку этим необычным заявлением. Их души так сильно меняются только под воздействием сильного стресса или травмы. Конечно, это плохо– “Не знаю, как т-ты, но я — лучшая версия себя, о к-которой я только мог мечтать”, — высокомерно заявил Эррор, бесстыдно и гордо ухмыляясь. Это поразило его до глубины души и неожиданно вызвало тихий смешок. Теперь, глядя на Эррора, он понимал, что где-то глубоко в своей истории он был таким же, как они. Что он изменился за время своих жизней настолько сильно, что даже не мог вспомнить свои прежние воспоминания. И процветал. Он ни о чём не жалел и прожил свою лучшую жизнь, не оглядываясь на прошлое и не задаваясь вопросом, кем он был раньше. Для Эррора он был воплощением совершенства. Так почему же он не мог сделать то же самое? Возможно, не в такой степени, как он сам, но в этом был смысл. Эклипс часто был так сосредоточен на том, чтобы сохранить частичку себя, частичку Киллера, что часто забывал, что можно быть тем, кто ты есть, и это нормально. Родится ли его ребёнок с последствиями пребывания в Пустоте из-за его нынешнего состояния Души? Возможно. Но станет ли он любить его меньше из-за этого? Никогда. Ни при каких обстоятельствах. И это было всё, что имело значение. “Эррор, это было очень мило с твоей стороны”, — сказал Эклипс, и на его лице появилась ухмылка, а в глазах заиграли озорные огоньки. “О нет, даже не–” “Как будто тебе не все равно! Ты же один из нас! Нам придётся отодвинуть для тебя стул за обеденным столом–!” “И я ухожу. Иди к ч-чёрту”, — сказал Эррор, махнув рукой, быстро открыл портал и без лишних слов исчез. Эклипс усмехнулся, и его настроение заметно улучшилось. “Это твой дядя, знаешь ли”, — сказал он маленькой Душе. — “Готов познакомиться с остальными членами семьи?” Сейчас или никогда.     Они собрались в тихой комнате. Чтобы успокоить нервы в это неспокойное время, они приглушили свет, и единственным звуком, нарушавшим тишину, было тихое журчание воды в аквариуме. На столе между ними были разложены закуски, но они даже не притронулись к ним, настолько были на взводе. Он чувствовал их отсюда — страх и беспокойство, которые витали в воздухе, пока они мучительно искали ответы на множество животрепещущих вопросов, которые, он был уверен, волновали всех. Эклипс не был уверен, что у него есть ответы на все вопросы. Ещё до того, как он вошёл в комнату, Найтмер почувствовал его присутствие и быстро встал, предупреждая остальных. Эклипс вошёл с легкой улыбкой и помахал рукой. “Всем привет”, — тихо сказал он. Найтмер в мгновение ока оказался рядом с ним и схватил Эклипса за руки, разглядывая его. “Эклипс– Ты в порядке?” — Спросил он в первую очередь. Это было мило: даже зная, что есть более насущные вопросы, его друг всегда в первую очередь интересовался его самочувствием. “Да, со мной всё в порядке. У нас всё в порядке”, — поправил он себя, указывая на живот. С благоговением Найтмер положил руку на живот своего возлюбленного. Он закрыл глаз и слегка покачал головой, не веря в происходящее. “Поверить не могу, что не догадался…” — Тихо сказал он. “Эй, если честно, я тоже не знал”, — с ухмылкой успокоил его Эклипс. — “И не то чтобы он испытывал какие-то сильные эмоции, которые ты мог бы почувствовать. Думаю, эта атака просто выбила его из колеи, и мы наконец-то его раскусили”. “Он ещё даже не сформировался до конца… И уже столкнулся с таким злом”, — выругался Найтмер, и его глаз вспыхнул голубым. — “Теперь я ещё больше намерен довести эти мирные переговоры до конца. От этого зависит будущее моей семьи. Я не позволю нашему ребёнку расти в мире, где его могут убить только за то, что он из той семьи, в которой родится”. Эклипс притянул Найтмера к себе и торжественно прижался к нему лбом: “Я буду рядом с тобой до самого конца, Лунный свет. Мы сделаем это вместе”. Найтмер усмехнулся, с нежностью ответив на жест, но в этот момент его благосклонно похлопали по спине, и момент был испорчен. Он поднял бровь, глядя на своего любовника, который выглядел таким же самодовольным и уверенным в себе, как всегда. “Да, ты будешь со мной. Духом. И ни в коем случае не лично”, — настаивал он тоном, не допускающим возражений. Эклипс потерял дар речи, у него отвисла челюсть, и он, запинаясь, пытался найти слова, чтобы возразить. Но Найтмер не обращал на него внимания и сюсюкался с малышом: “Да, мой милый, я буду держать твоего безрассудного папочку взаперти столько, сколько тебе нужно”. “Х-хэй, погоди минутку–!” Его футболка внезапно оказалась задрана, когда их маленький напарник протиснулся между ними, чтобы внимательно рассмотреть его экто. “Ты правда его пока не видишь, да? Это интересно. Я бы предположил, что он выглядят так же, как звёздный свет”, — с любопытством спросил Даст, проводя рукой по псевдоплоти. “Даст! Ты в порядке? Все произошло так внезапно, и я чувствовал себя ужасно– Я боялся, что ты не… Будешь готов к этому”, — с тревогой закончил Эклипс. Он сбивчиво пытался объяснить чувства, которые разрывали его изнутри. Но его напарник, сидевший на коленях, просто посмотрел на него своими разноцветными глазами, которые ярко блестели: “Как думаешь, я готов? Смогу ли я хорошо справиться?” “Конечно справишься!” Даст улыбнулся, как будто это было очевидно: “Пока вы все верите в меня, я могу сделать что угодно. Даже это”. От его уверенности у Эклипса на глаза навернулись слёзы. Это действительно было добрым предзнаменованием. Хоррор крепко обнял его. Он с улыбкой посмотрел на возлюбленного, но тот ответил ему зловещим взглядом. “Значит, прошло уже несколько недель, да?” “Хех, да, ты же знаешь–” “Как раз в разгар течки на Кросса? Странно, я мог бы поклясться, что дал тебе что-то в честь этого…” — Сказал он, задумчиво потирая подбородок. — “Что же там могло произойти?” “Ну, понимаешь, иногда я бываю немного… Скажем так, забывчивым”, — Эклипс улыбнулся в ответ, и они рассмеялись в унисон. — “Ты… Не расстроился, да?” — Тихо спросил он, и в шутливом тоне проскользнула искренняя забота. Но Хоррор лишь с любовью и досадой покачал головой, ничуть не удивлённый таким поворотом событий. “Мне стало любопытно, когда я нашёл у кровати лишнюю таблетку и стал гадать, как я умудрился её уронить”, — сказал он. — “Но теперь я вижу совсем другую картину. Ты всегда с особым трепетом относился к просьбам Кросса…” “Ох! Это туда упала таблетка? Вот это да, смотри, в моем кармане дырка…” Их разговор прервал всхлип, донесшийся с дивана. Они оба повернулись к Кроссу, который сидел, уткнувшись лицом в ладони, и быстро вытирал слёзы, стекавшие по щекам. “Кросс…” — Эклипс обеспокоенно шагнул вперед и встал перед своим возлюбленным. Он положил руку ему на плечо и на щёку, побуждая поднять голову. Кросс вцепился в его руку, его щёки покрылись багровыми пятнами, которые он не мог сдержать. “Пожалуйста, скажи, что это не сон. Скажи, что я не проснусь и… Всё это не исчезнет”, — воскликнул он. — “Я бы этого не вынес”. Это было душераздирающе. Кросс так долго мечтал об этом, что уже и не надеялся, что его желание наконец исполнится. “Это не сон, Кросси”, — улыбнулся Эклипс. — “Мы действительно это сделали. Мы создали его, и он растёт”. Кросс не смог сдержать счастливых слёз, обхватил Эклипса за бёдра и обнял. “Почему бы тебе не поздороваться?” — Предложил он. Глаза его спутника расширились от искреннего желания, и он быстро смахнул последние слёзы, собираясь с духом перед таким важным знакомством. Он осторожно задрал футболку Эклипса и прижался к нему лбом. Какое-то время он прислушивался, словно пытаясь услышать биение души, а затем наклонился и поцеловал тёмное пространство, наполнив его нежностью. “Привет, маленький Звёздный свет”, — тепло поздоровался Кросс. — “Я один из твоих папочек. У тебя тут большая семья. Надеюсь, ты готов нас принять. Потому что мы с нетерпением ждём встречи с тобой”. За все свои годы он и надеяться не мог, что его ждёт такое чудо. После всех смертей, одиночества и страданий… Он был готов к покою. Он был готов остепениться и создать семью. Он снова был готов быть счастливым. И теперь ничто не могло встать у них на пути.