Тени Эклипса / Shadows of Eclipse

Дрим публично объявил о перемирии со своим братом. Эта новость шокировала всех, ведь они были уверены, что всё будет происходить медленно. Что многие игроки Мультивселенной тщательно обдумают, стоит ли вообще предоставлять Найтмеру свободу действий, соответствующую его природе. Но этого не произошло. Вскоре после визита Дрима, ещё до начала официальных переговоров, он решил заявить, что больше не будет сражаться. Результаты были неоднозначными. Все они знали, что за этим последует возмездие. Многим пришлось пережить боль утраты, многие потеряли семьи. И всё это, откровенно говоря, не имело никакого отношения к Найтмеру, но в то же время поднимался вопрос о том, стоит ли «таким, как они», позволять жить среди тех, кого они считали выше себя. Эклипс просто хотел, чтобы его семья была в безопасности. Он не хотел, чтобы им приходилось прятаться, когда они отправлялись за припасами. Не хотел, чтобы им приходилось пересекать только те миры, которые были пропитаны гневом, яростью и ненавистью. Иногда… Ему просто хотелось сводить своих товарищей за мороженым. Или гулять с ними открыто, не беспокоясь о том, что их узнают и окликнут. Он не просил о том, чтобы родиться в мире, наполненном насилием. В пространстве, отмеченным геноцидом. Чёрт возьми, в какой-то момент он был почти уверен, что сам стал его жертвой. Но это было очень, очень давно. И он не смирился с этой участью. Сражения длились слишком долго. В его собственном мире. В его собственном сознании. Он устал от всего этого и хотел только одного — чтобы всё закончилось. Его тошнило от всего этого.     “Эклипс… Проснись, милый”. Он невольно издал стон и слишком медленно опустил голову на мягкую подушку, чтобы заглушить его. Прикосновение руки Хоррора к его затылку принесло облегчение; его прохладные кости успокаивали нарастающую боль, которая грозила разлиться по всему черепу. “М’фти, а п-ммстил огу…” — Пробормотал он в подушку. Хоррор моргнул, глядя на неразборчивый шёпот, не зная, что ответить. Даст хмыкнул в ответ, и на его лице появилась лёгкая ухмылка. “Он извиняется, что пропустил вашу йогу”, — перевёл он. “Как ты–?” “Я свободно владею подушечным языком”, — вставил Даст. “Мо-ому фо ты сни-у ”. “Я надеру тебе задницу, беременен ты или нет”, — поддразнил он. “Я не беспокоюсь из-за йоги”, — перебил его Хоррор. — “Ты ничего не ел. Давай, садись, я принёс тебе бульон”. Эклипс вздохнул и приподнялся, чтобы сесть. Застонав, он прижал руку к пульсирующей голове и подождал, пока его не пройдёт волна головокружения. “Вот, я принёс тебе кое-что от тошноты. У тебя, наверное, обезвоживание, так что постарайся выпить хоть что-нибудь”, — обеспокоенно сказал Хоррор, протягивая крошечный стаканчик с ярко-красной жидкостью. Слегка надув губы, он одним махом выпил содержимое, инстинктивно поморщившись, но через мгновение удивлённо моргнул. “Ох, сладко. Не так уж и плохо”, — сказал он. “Хорошо. Одна из медсестёр клиники «Мэджик» подумала, что это будет более приемлемый вариант. Если ты сможешь съесть немного еды, то, возможно, всё будет в порядке”, — улыбнулся Хоррор, наклоняясь, чтобы взять чашку с горячим бульоном и передать её своему возлюбленному. “Прости”, — вздохнул Эклипс. — “Я не хочу тебя беспокоить. Просто в последнее время мне тяжело”. “Хватит извиняться”, — настаивал Даст, растянувшись на кровати у их ног. — “Ты ничего не можешь с этим поделать. А в последнее время у тебя было много стресса”. Эклипс подул на бульон, сделал маленький глоток, чтобы проверить температуру, а затем с благодарностью позволил своему телу впитать нежную пищу, приготовленную его партнёром. Это было явно необходимо: его магия жадно поглощала поступающую энергию, готовясь к использованию. Намерение Хоррора было подобно тёплым объятиям, которые он ощущал всем телом, и благодаря благословенному лекарству, которое избавляло его от любых негативных последствий беременности, он уже начал чувствовать себя лучше. “Это ещё мягко сказано”, — вздохнул Хоррор. — “Последние несколько недель, пока Найтмер и Кросс постоянно где-то пропадали, я и сам начинал нервничать. Я хочу, чтобы они вернулись домой”. Он нахмурился, глядя в тарелку: “Хотел бы я, чтобы мы могли сделать для них больше. Они и так были трудоголиками. Но из-за хаоса, вызванного перемирием, мы почти не виделись с ними всё это время”. Гробовая тишина была достаточным подтверждением. Эклипсу потребовалось несколько минут, чтобы сосредоточиться на том, чтобы маленькими глотками пить бульон. Это было проще, чем думать о пропавших товарищах и поддаваться эмоциям. Он не мог с уверенностью сказать, что стало причиной его навязчивости — беременность или время, проведённое в Пустоте, — но в конечном счёте это не имело значения. Ему было невыносимо тяжело от того, что они ушли, особенно в условиях такой политической неразберихи. Мало того, его связь с Найтмером показывала, что его вторая половинка измотана. Это была постоянная, нескончаемая боль. Ему было тяжело осознавать, что его партнёры так много работают и не получают облегчения, даже когда могут положиться друг на друга. Он взял за правило лежать по ночам в постели, держа в руке свою Душу, рядом с которой мягко светилось маленькое семечко, и шептать ей ласковые слова в надежде, что его любящего намерения будет достаточно, чтобы хоть немного помочь. “Ты ничего не добьёшься, если будешь валяться в по-постели”. От этого грубого голоса Эклипс ухмыльнулся, несмотря на охватившую его печаль. Это было странное облегчение, как будто у него в руках был нож, которым он отрезал всё неприятное, прежде чем оно успело его коснуться. “Я слишком устал и стал тяжёлым, Эррор”, — драматично поддразнил его Эклипс. — “Мне нужен кто-то большой и сильный, чтобы меня нести!” Эррор посмотрел на него без тени улыбки. Эклипс не сдавался и протягивал руки к своему грубому соседу по дому, безмолвно умоляя его. “Тогда умри”, — как обычно, ответил он и отвернулся от хихикающей троицы. Он остановился в дверном проёме и краем глаза посмотрел назад. Невысказанная неуверенность всё ещё терзала Разрушителя. Из-за того, что он провёл много времени в одиночестве, его речь в приличном обществе была резкой и грубоватой, даже в самых простых ситуациях. Это было одно из тех качеств, которые им больше всего нравились в его компании. И Эклипс не сдержал смешка, который вырвался у него. В конце концов, он никогда не боялся пары ножей, брошенных в его сторону. Довольный, Эррор фыркнул и удалился, вероятно, чтобы с пользой провести время. “Он стал чаще появляться”, — заметил Даст. — “Особенно после того, как пропал Найтмер”. От такого выбора слов Эклипс нахмурился. Он знал, что отношения между Найтмером и Эррором не наладятся в одночасье, но все равно переживал из-за того, что стал причиной их разлада. “Нет. Не суетись”, — потребовал Хоррор, поднося остывающий бульон к губам. — “Всё в порядке, и мы не будем волноваться. Мы позавтракаем и подготовимся к возвращению Найтмера и Кросса”. Разумный и милый, он не зря так хорошо справлялся с тем, чтобы всё шло своим чередом. Он отвлекал их, не давал тишине затянуться, пока дни шли один за другим без единого слова. И когда наконец наступило время, когда они почувствовали возвращение Найтмера в свои владения, все вздохнули с облегчением. Пара выглядела, мягко говоря, потрёпанной. Куртки и одежда были испачканы не только кровью и грязью, как он и ожидал. Казалось, что на них нападали на каждом шагу. При мысли о том, что его возлюбленные подверглись такому обращению после того, как протянули руку в знак мира… У него закипала кровь. “Приносим извинения за то, что не связались с вами”, — вздохнул Найтмер. — “Наша последняя остановка была вне зоны связи”. “Не волнуйся, Найт. Мы знаем, что делать”, — настаивал Хоррор, собирая их грязную одежду. Он замолчал, хмуро разглядывая куртку Кросса. — “У тебя порвана куртка. В нескольких местах”. “Да нормально. Потом зашью”, — Кросс пожал плечами, на его лице читалось изнеможение. — “Я просто рад, что вернулся домой”. “От тебя воняет. Давай примем ванну”, — прямо сказал Даст, беря Кросса за руку. И, несмотря на свои слова, он без колебаний притянул к себе пропавшего возлюбленного, явно намереваясь встать рядом с ним в отместку за то, как долго тот отсутствовал. Кросс улыбнулся и позволил самому маленькому из них увести себя. Эклипс посмотрел на Найтмера и почувствовал, как тот устал. Тяжёлая и обременительная роль давалась ему с таким же трудом, как и его испорченность, и даже сейчас на его лице читалась усталость. Подойдя к нему, Эклипс положил руки по обе стороны от лица своего возлюбленного, отвлекая его от мыслей и заставляя взглянуть в его глаза. “Не волнуйся сейчас об этом”, — прошептал он. — “Ты можешь рассказать нам обо всём за ужином. Или завтра. А пока давай как следует встретим тебя дома”. Найтмер не издал ни звука, но подался навстречу прикосновению. Эклипс не удержался и наклонился, чтобы поцеловать его. Это был целомудренный жест, в который он вложил всю свою Душу. Я скучал по тебе. Я волновался. Не уходи снова. Смешок, сорвавшийся с его губ, был той самой освежающей беззаботностью, в которой они нуждались; тем самым поддразниванием, по которому он скучал все эти долгие недели. “Не переживай”, — успокоил его Найтмер. — “Это была последняя вылазка перед родами. Я ничем не рискую, пока мы не приблизились к цели. Все остальные вопросы будут решаться письменно”. “… Это самое древнее из того, что ты мог бы сказать”, — поддразнил его Эклипс. “Делегация с посланием? Доставка почтовым голубем? Знаешь, сейчас у нас есть электронная почта”. “Забавно”, — улыбнулся Найтмер, обвивая своего возлюбленного щупальцами. — “Тогда, возможно, ванны для тебя тоже слишком старомодны. Тебе придётся довольствоваться душем в одиночестве”. Хоррор усмехнулся, взял Босса под руку, как и подобает джентльмену, и повёл его прочь. Они почти вышли из комнаты, когда щупальца отпустили его, снисходительно потрепав по голове и чмокнув в щёку на прощание. “Подожди! Я пошутил! Я люблю всё старомодное! Я читал старые руководства по свиданиям и всё такое!” — Крикнул Эклипс, бросившись за ними.     Интересно, что, несмотря на то, как тесно они были связаны друг с другом, они довольно редко принимали ванну все вместе. У кого-то всегда были дела. Куда-то нужно бежать. Нужно вздремнуть или заняться бумажной работой. Нужно приготовить еду, провести тренировку… Но не сегодня вечером. Сегодня вечером они собрались в большой роскошной купальне, которая по большей части оставалась нетронутой в течение многих недель. Жаль, ведь это было такое приятное место. Умеренное освещение, которое можно было приглушить для большего комфорта, несколько рядов скамеек, которые можно было использовать как импровизированную сауну, чтобы размяться. И, конечно же, большая ванна в центре, предназначенная для длительного купания в подогретой воде и более чем подходящая для компании такого размера или даже больше. Даст сам забирался в неё, пока однажды его не нашли крепко спящим на дне. Теперь предпочитали брать с собой напарника на случай, если одному станет слишком комфортно. “Это божественная идея”, — вздохнул Найтмер, снимая с себя оставшуюся одежду и аккуратно складывая её в стоящую рядом корзину. — “Хотите верьте, хотите нет, но моя порча действительно становится слабее от регулярной гигиены”. “Я могу это подтвердить”, — согласился Хоррор. — “Однажды в меня попала шальная стрела, которая летела в твоё щупальце”. “Конечно, стрела”, — поддразнил его Даст в ответ. — “Это было до или после того, как она оказалась у тебя во влагалище?” Они ожидали колкости или ответа на шутку, но не оглушительной тишины. Эклипс моргнул и быстро перевёл взгляд с Найтмера на Хоррора, чьи лица с каждым мгновением становились всё краснее. “Ох, вы–”, — первым не выдержал Даст. — “Я пошутил”. “Ну”, — кашлянул Найтмер, — “вы только посмотрите, вода уже готова. Пойдём?” Кросс усмехнулся, глядя на его беззаботные выходки: “Я скучал по этому”, — радостно вздохнул он. Повернувшись к Эклипсу, он посмотрел на него глазами, в которых читалась невысказанная любовь. — “Тебе помочь раздеться?” По правде говоря, ребёнок был не настолько большим, чтобы стать для него обузой, хотя его равновесие сильно пострадало. Для него было важно не потерять себя полностью во время этого процесса; воспоминания о недавнем времени, когда его физические изменения сопровождались стрессом и истощением, были ещё слишком свежи, чтобы легко от них избавиться. Но даже несмотря на это, он знал, как его партнёр любит заботиться о них по-домашнему. Как Кросс радуется возможности помогать им в таких мелочах. А Кроссу нужно было провести немного заслуженного времени со своим малышом. “Да, иди сюда, Кросси”, — улыбнулся он. Сильные руки тут же обняли его, а возлюбленный уткнулся лицом ему в шею. Он чувствовал, как его партнёр улыбается, благодарный за разрешение прикоснуться к нему– Как будто ему это было нужно после стольких лет вместе. Эклипс прижал его к себе, но не стал раздеваться, а просто наслаждался тишиной их безмолвного воссоединения. “Я скучал по тебе”, — вздохнул Кросс. — “Сейчас так тяжело находиться вдали от тебя”. “Ты сделал то, что должен был сделать”, — подтвердил Эклипс. — “Ради всех нас. Но теперь пришло время отдохнуть”. “Я отдохну, когда ты отдохнёшь”, — поддразнивающе ухмыльнулся его партнёр и наконец отстранился, чтобы помочь Эклипсу снять куртку. “Я не против вздремнуть”, — шутливо ответил он, поднимая руки, чтобы Кросс мог снять с него и футболку. — “Спроси Даста, он подтвердит. Это ты зависим от работы в любое время суток”. “То, что я не люблю спать днём, не значит, что я зависим от работы”, — усмехнулся Кросс, поддерживая своего партнёра, пока тот снимал штаны и отбрасывал их в сторону. — “Просто у меня есть распорядок дня, которого я стараюсь придерживаться”. “Рутинная работа”, — Эклипс дёрнул собеседника за грязную футболку и высунул язык, словно это могло подкрепить его слова. Удовлетворившись громким смехом, он грубо сорвал с солдата остатки одежды, поступив с ним наоборот. Босые ноги стучали по полу, пока они танцевали, физическая неразбериха в их отношениях была приятной фамильярностью, которой каждый из них не так уж тайно жаждал с каждым прикосновением. По плитке рядом растеклась лужица воды, оставшаяся после того, как остальные с комфортом устроились в теплой ванне, а Найтмер развалился в окружении своих возлюбленных, словно Король, которым он и был. “Осторожно”, — предупредил Хоррор, но это не помешало ему весело улыбнуться. Как по маслу, нога Эклипса выскользнула из-под него, и он потерял равновесие. Нелепо взмахнув руками, он приготовился к удару, но чья-то рука быстро обхватила его за спину и поддержала. Однако вместо того, чтобы поставить его на ноги, Кросс пригнулся вместе с ним, приподняв бровь и одарив его нечестно красивой ухмылкой. “Влюбилась в меня?” — спросил он без тени сомнения. “Ты такой придурок”, — рассмеялся Эклипс, обнимая партнёра за шею. — “Подними меня!” “Как прикажете”, — согласился Кросс, снова поднимая его на ноги. Однако вместо того, чтобы отпустить его, Кросс лишь крепче прижал его к себе, пока его большая рука не скользнула вниз, чтобы обхватить их будущего ребёнка. — “Ты ещё такой маленький. Это… Нормально?” “Я не чувствую себя таким уж маленьким”, — надулся Эклипс. — “Но я проверяюсь. Они говорят, что всё в порядке. Что я, скорее всего, таким и останусь до конца”. Кросс опустился на колени и слегка прижался лбом к тонкой талии. “Нова~”, — пропел он с любовью в голосе. — “Я слышал, ты довёл своего папочку до белого каления. Что случилось, моя звёздочка?” “Кажется, ему просто не нравится то, что я ему даю”, — пожал плечами Эклипс. — “Но не потому, что я не стараюсь”. “Может, тебе нужно немного шоколада?” — Прошептал Кросс, радуясь возможности разделить свою страсть к сладкому. — “Я мог бы принести тебе что-нибудь домой…” “… С желейными шариками внутри?” В ответ на молчаливое согласие Кросса Эклипс возбуждённо вскинул кулак. Он с трудом мог припомнить, когда в последний раз наслаждался этим маленьким удовольствием, и будь он проклят, если ему помешает хоть малейшая тошнота, связанная с беременностью! “Эй, голубки, вы сегодня загляните или как?” — Позвал Даст. “Я был бы рад, если бы все мои возлюбленные были у меня под рукой”, — проворковал Найтмер, манящим жестом указывая на пару. “Упс”, — усмехнулся Кросс с виноватой улыбкой. Сцепив пальцы, они поспешили за своими партнёрами, осторожно опускаясь в наполненную паром ванну. Не говоря ни слова, они заняли свои места: Эклипс — в нежных объятиях Найтмера, а Хоррор притянул к себе Кросса, чтобы тот расслабился с ним. “Ну вот и всё”, — вздохнул Найтмер. — “Всё как надо”. Несмотря на необходимость и желание поговорить, атмосфера вокруг них оставалась слишком напряженной, чтобы они могли спокойно рассказать друг другу о том, что произошло за время их разлуки. Вместо этого они молча решили, что этот момент должен стать для них моментом обновления — тем, что они слишком долго откладывали на потом в ожидании воссоединения. Первым тишину нарушил Даст. Его пальцы танцевали на щупальце, которое с любовью обвилось вокруг него. “Если отбросить шутки в сторону, то твоя порча выглядит неплохо”, — прокомментировал он. — “Я рад, что Мультивселенная смогла тебе помочь”. “Как и должна это делать для всех её обитателей”, — ответил Найтмер. — “Но да, негатив хлынул даже без каких-либо значимых усилий с нашей стороны. Одной заботой меньше. Моё Ядро вдоволь насытилось, хотя моим ногам не помешало бы отдохнуть”. “Спорим, Кросс бы тебя донес, если бы ты только посмотрел на него”, — добродушно усмехнулся Хоррор. В ответ на его колкость он схватил солдата за руку и притянул к себе, чтобы поцеловать в щёку. “Конечно, я бы так и сделал”, — Кросс покраснел и смущенно улыбнулся. — “Я бы сделал это ради любого из вас”. “Ах, мы знаем”, — лукаво сказал Даст, входя в комнату с мочалкой в руках. — “Остальные, может, и слишком гордые, чтобы воспользоваться ситуацией, но я бы с радостью позволил тебе поносить меня на руках”. Весёлая, добродушная перепалка, от которой в Душе Эклипса всегда становилось тепло и спокойно. Передышка от ужасных вещей, которые маячили совсем близко, позволяла им на несколько мгновений забыться в мечтах… Их голоса убаюкивали его, а нежные прикосновения пальцев к шее успокаивали. И, похоже, не только Эклипса: один взгляд на Кросса говорил о том, насколько он измотан. Он быстро уснул под убаюкивающие прикосновения. “Должно быть, он устал сильнее, чем показывал”, — прошептал Эклипс Найтмеру, который в ответ что-то промычал. “Он плохо себя контролирует”, — цокнул тёмный принц. — “Работает на пределе возможностей без посторонней помощи. Поэтому я не люблю отправлять его на задания одного”. “Ох, Кросси”, — вздохнул Эклипс. — “Я уже много лет пытаюсь привить ему некоторые из наших дурных привычек”. Лёгкое поддразнивание, на которое не последовало никакой реакции. Эклипс взглянул на своего возлюбленного и с удивлением увидел, что тот отвлёкся. Проследив за его взглядом, Эклипс заметил, как тёмные, с красно-жёлтыми фалангами пальцев, руки скользнули обратно в приоткрытую дверь и скрылись из виду. А рядом висело белоснежное пальто, профессионально залатанное так, что никто бы не догадался, что оно было повреждено. “Он стал проводить здесь больше времени”, — объяснил он, зная, что между двумя могущественными монстрами может возникнуть напряжённость. — “Компания Эррора была… Хорошим отвлечением, пока вас обоих не было. Это не давало нам слишком много думать об этом”. “Понятно”, — промычал Найтмер, и по его лицу было сложно что-либо понять. Даже их связь мало что показывала, как будто его возлюбленный испытывал настолько нейтральные чувства, что их едва ли можно было различить. Это его встревожило. “Но сейчас не стоит о нём беспокоиться”, — попытался успокоить его Эклипс. — “Он не сообщил ничего такого, что могло бы нам понадобиться. Никаких проблем с Инком или Мультивселенной, которые могли бы увеличить твою нагрузку. Всё было просто… Спокойно”. Найтмер внезапно обнажил зубы, и из его груди вырвался неожиданный смешок, от которого вокруг них забурлила вода. Его голубой глаз ещё раз скользнул к монстру, бесстыдно вглядываясь в глубину звёздного света в тёмных глазницах Эклипса. “Не беспокойся, милый”, — прошептал Найтмер. — “Я просто удивился, что Разрушитель решил остаться после нашего возвращения. Но я не против его присутствия, если он решит задержаться”. Интересная идея, хотя Эклипс и не был уверен в её потенциале. В конце концов, после его исчезновения Найтмер и Эррор годами не общались и лишь недавно начали встречаться. Тем не менее, несмотря ни на что, в течение следующей недели Эррор решил остаться. Он в основном держался особняком, и его появление время от времени было скорее неожиданностью, чем привычным явлением. Он не ходил с ними смотреть кино, не появлялся на ужине и старался не попадаться на глаза, когда рядом был Найтмер. Странное, но не нежелательное пополнение в их семье.     У них была отдельная комната, которую они использовали как детскую. То, что когда-то было захламлённой кладовой, теперь использовалось по-другому, поскольку находилось в непосредственной близости от их спален. После того как комнату покрасили и застелили ковровым покрытием, она стала выглядеть лучше, хотя большая часть детской мебели всё ещё лежала в коробках, ожидая сборки в ближайшем будущем. Внутри можно было найти отсылки к каждому из них. Грызунок для зубов от Хоррора, тщательно изготовленный с помощью его собственной магии и наполненный позитивным, любящим намерением помочь ребёнку справиться с трудностями на естественных этапах взросления. Камера от Даста, с помощью которой можно было бы сначала наблюдать за новорожденным во время сна, а затем, по мере его взросления, научить его обращаться к родителям в любое время, даря ему независимость и уверенность в том, что до них можно дотянуться одним кликом. Мобиль от Эклипса, сделанный своими руками из звёзд, костей и маленьких кошачьих фигурок, тем не менее казался классическим. Он даже провёл провода к верхней части, чтобы потолок мягко светился и отгонял плохие сны с помощью специального ночника. Одеяло от Найтмера — то, что удивило всех, учитывая, что их Босс никогда не проявлял особых талантов в рукоделии. Однако результат говорил сам за себя: мягкий, тёплый материал, окрашенный в тёмно-фиолетовый цвет и расшитый узором в виде бузины в центре. Он сказал, что этот подарок принесёт уют и безопасность во время любой бури — давно утраченное ощущение, которое, возможно, когда-то было и у него самого. И, несмотря на их заверения, Кросс часто ругал себя за то, что до сих пор не выбрал подарок. Он беспокойно расхаживал по комнате, словно это могло его вдохновить, но не мог заставить себя выбрать что-то неидеальное. Как будто Души, наполненной любовью до краёв, было недостаточно. Теперь в комнате было темно и тихо, как и во всём замке в столь поздний час. Все обитатели крепко спали в комнате Найтмера, вероятно, сплетясь телами так, что у Эррора от одной мысли об этом по коже побежали бы мурашки. “Кучка болванов”, — усмехнулся Эррор, закатив глаза. Он бесшумно прошёл по маленькой комнате, с каждым новым вторжением в чужие владения его шаги становились всё увереннее. Остановившись перед комодом, монстр выдвинул второй ящик снизу и увидел небольшой, но растущий ассортимент одежды для новорождённых. Взяв несколько вещей из своего инвентаря, он аккуратно разложил их по местам, убедившись, что теперь всё лежит на своих местах. Довольно кивнув, Эррор задвинул ящик и повернулся, чтобы уйти, но замер на месте, увидев в дверном проёме Найтмера. Тёмный принц стоял в расслабленной позе, но его щупальца цеплялись за дверные косяки, преграждая выход его внушительной фигурой. “Они довольно милые”, — сказал он после недолгого молчания. — “Материал выглядит тёплым. Спасибо тебе за это”. Эррор неуверенно посмотрел в сторону, не ожидая комплимента. “…Ну, здесь всегда чер-чертовски спокойно. А твои парни так р-разволновались, переживая, что не смогут купить ему одежду, пока вы все п-под домашним арестом”. От этого комментария Найтмер нахмурился и скрестил руки на груди в своей обычной задумчивой манере. “К сожалению, это необходимо для их безопасности. На время. Но не все места для нас закрыты. Тем не менее, ты выслушал их опасения и развеял их. Ты не был обязан проявлять к нам доброту”. “Д-да, ну…” — Эррор неловко почесал затылок, — “просто считай это п-платой за комнату, которой я пользовался. В последнее время Инк постоянно в-врывался в АнтиПустоту, и я больше не мог это терпеть”. “Понятно. А то, как ты отстирал и залатал куртку Кросса, — это тоже была плата за что-то?” “Это было–! Это было потому, что я ст-стащил его запас шокола-лада, пока его не было!” — Выпалил Эррор, и его глюки разыгрались настолько, что Разрушитель недовольно поджал губы. К счастью, Найтмер не стал заострять на этом внимание и лишь скосил глаз в сторону, демонстрируя необычное проявление… … Чего именно, Эррор не мог сказать. Он никогда не умел разбираться в эмоциях, особенно в чужих. “Ч-чтож, я просто с-собираюсь…” “Ты что-нибудь слышал?” — Внезапно спросил Найтмер без всякого контекста, хотя Эррор сразу понял, что он имеет в виду. — “У тебя есть… Уникальное место, где можно подслушивать.” Связь с АнтиПустотой. Та, что позволяла ему видеть и проникать дальше и шире, чем кому-либо другому. С помощью своих нитей Эррор мог создать непроницаемую информационную сеть, через которую к нему стекались сведения о заговорах и сплетнях из потустороннего мира, что давало ему невероятное преимущество… Если бы всё это не было таким сложным. Несмотря на всю свою власть, Эррор предпочёл бы отступить. Его никогда не привлекали ни шум и суета, ни внимание, несмотря на то, что такая власть была у него под рукой. Это навлекало неприятности. “Небольшое з-заявление Дрима вызвало настоящий переп-полох”, — усмехнулся Эррор, скрестив руки на груди. — “Многие считают, что ты им ма-манипулируешь”. На лице Найтмера мелькнула вспышка гнева, а застарелая боль, которая была старше этих моментов, на мгновение вспыхнула, чтобы проверить его выдержку. “Это не в первый раз”, — выпалил он, а затем глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Вероятно, чтобы не беспокоить Эклипса из-за той странной связи, которая между ними возникла. Это было необычно и в то же время очень интриговало Разрушителя. Несмотря на все души, которые он забрал, несмотря на всю науку, которая жила где-то глубоко в его воспоминаниях, связь между душами Найтмера и Эклипса была… Другой. Теоретически она не должна была быть достаточно стабильной, чтобы сохраняться. Чего бы он только не отдал, чтобы заполучить их обоих. Чтобы изучить их и проверить границы такой странной связи! “Я думаю, ты т-тратишь время впустую”, — внезапно сказал он, не позволяя себе и дальше погружаться в опасную и заманчивую интригу, связанную с Душой Найтмера. — “Мультивселенная, как бы мы-мы ни вмешивались, в-всегда будет идти своим путём”. “То есть ты хочешь сказать, что мне не стоит даже пытаться добиться перемен? Что я не должен стремиться дать своей семье ту жизнь, которой она заслуживает?” — Съязвил Найтмер. “Можешь тратить своё время как угодно”, — усмехнулся Эррор. — “Я просто хочу сказать, что это ужасно… Оптимистично с твоей стороны”. Смех Найтмера прозвучал неожиданно и лишь усилил его собственное чувство нелепости происходящего. Напряжение, нараставшее как снежный ком, лопнуло, и в комнате повисло облегчение, когда Найтмер переступил порог, прислонился к окну и посмотрел на ночное небо. “Однажды я попытался изменить мир, вонзив в него свои когти и влив всю свою мстительную энергию в его жизненную силу”, — ухмыльнулся он, словно предаваясь приятным воспоминаниям. — “Это не сработало. И я понял, что иногда нужно действовать более деликатно. Но я никогда не забуду, на что способны жители Мультивселенной, к лучшему или к худшему, и если они перейдут мне дорогу, я обрушу на них такую ярость, которая будет ощущаться на протяжении многих поколений”. “Вот и ты”, — ухмыльнулся Эррор. — “Это тот самый Найтмер, которого я знаю”. Найтмер с усмешкой повернулся к Разрушителю: “Что я могу сказать? Возможно, с годами мои приоритеты изменились, но я такой же, какой есть”. Он повернулся, чтобы уйти, и молчание послужило для Эррора достаточным приглашением остаться, если он того пожелает.     “В последние несколько дней я чувствую себя лучше”. Даст тихо промычал, сжимая руку Эклипса, пока они прогуливались по территории. Поздний вечерний воздух был свежим и прохладным, он наполнял лёгкие миниатюрного монстра, когда тот делал глубокий вдох. Высоко в небе сияли звёзды, и у каждого из них была причина крепко держаться за руку другого во время прогулки. Просто на всякий случай. “У меня точно прибавилось сил”, — продолжил Эклипс, и Даст не смог сдержать гордости за то, как далеко продвинулся монстр. Страх будет преследовать их всегда. Они никогда по-настоящему не оправятся от того ужасного события, которое разлучило их и полностью изменило их жизнь. Но то, что Эклипс теперь может без страха ходить под открытым небом, — это шаг, на который, как был уверен Даст, у него самого не хватило бы сил, будь он на месте Эклипса. “Ты не впадаешь в депрессию, когда остальные дома”, — добавил Даст. “Я–” — Эклипс запнулся, не ожидая такого комментария. — “Я бы не сказал, что я… Ты знаешь. Я просто прилипчивый романтик”, — пошутил он. “Всё в порядке, я тоже чувствую это”, — продолжил Даст. — “Мы все так долго были одни до того, как появился Найтмер, что теперь нам просто… Неправильно быть порознь. Страх и печаль вот-вот вырвутся наружу, и каждое мгновение может стать последним”. “Даст…” “Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел своего брата перед тем, как мой мир рухнул”, — вздохнул Даст, качая головой с печальной улыбкой. — “Все эти моменты начали смешиваться из-за того, что временные рамки были нарушены. Но с Киллером всё было ясно. Я помнил наши последние слова. Его дурацкую ухмылку. И это… Не давало мне покоя”. Даст остановился и посмотрел вверх: “Даже несмотря на то, что остальные были здесь, мне казалось, что в моей жизни образовалась дыра, из которой я никогда не выберусь. Я помню дни, когда я вообще не вставал, потому что мне было слишком больно открывать глаза и не видеть тебя рядом”. Эклипс притянул своего миниатюрного партнёра ближе и крепко обнял его, а Даст беззаботно рассмеялся и просто прижался к нему. “И, возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что я вижу это и в твоих глазах. Когда ты смотришь, как Кросс и Найтмер уходят, в тебе просыпается страх, что это последний раз, когда ты можешь протянуть руку и остановить их. И от этого твоя жизнь кажется такой пустой”. Обычно он так не болтал, но, возможно, дело было в свежем воздухе и ночном небе, из-за которых Даст чувствовал себя как открытое окно. Что-то, через что могут пролететь все эти тяжёлые эмоции, чтобы попасть в кого-то другого. На душе было на удивление спокойно. “Похоже, ты слишком хорошо меня знаешь, Дасти”, — усмехнулся Эклипс, крепко обнимая своего возлюбленного. — “Что скажешь, если мы отправимся на их поиски сегодня вечером?” При этих словах маленький монстр поднял голову, и из-под капюшона сверкнули глаза. “Мы что, похищаем их? Уводим в спальню?” Громкий смех Эклипса был прекрасен, и Даст запомнил его, решив, что этот момент никогда не будет забыт, как многие другие.     Если бы Хоррору пришлось выбирать, его любимым блюдом вполне мог бы стать обычный сэндвич. Надежный, сытный, простой в приготовлении. На выбор предлагается множество восхитительных начинок. Например, сэндвич Кросс был надёжным блюдом, в которое он мог впиться зубами. Он был у него под рукой, когда ему было нужно, плотный и сытный. Одной мысли о нём было достаточно, чтобы он захотел ещё. Хотя сегодняшний выбор, сэндвич Даст, был не менее привлекательным. Его стройная фигура пробуждала в нём страсть, которая обжигала его, как глоток вкуса, которого ему никогда не будет достаточно. Маленькие руки впивались в его экто так, что оставались синяки, о которых он с нежностью вспоминал ещё несколько дней. Хоррор зарычал и вошёл в своего миниатюрного любовника так глубоко, что из его обычно тихого голоса вырвался болезненный стон. Он чувствовал, как Кросс дрожит от того, как тесно они прижаты друг к другу, и от наслаждения, которое они испытывают вместе, выходящего за рамки того, что можно попробовать в одиночку. Неиссякаемого источника магии Даста хватило бы, чтобы снова и снова пичкать их ею до отвала. Это грязное, не такое уж и тайное удовольствие, которым наслаждался Хоррор, переживший голод. “Ч-чёрт, они такие красивые–” Восхитительная ирония в том, что слова, произнесённые с таким страстным подтекстом, исходили от того, что был самым красивым из них. Эклипс извивался в крепких объятиях Найтмера, жаждая грубого, горячего пиршества, но их Король-мазохист кормил его медленно и насильно. Хоррор выбрал бы то же самое, с наслаждением упиваясь каждым прекрасным отблеском своего экто, пока щупальце между ног его партнёра погружалось в него, пробуя на вкус, от чего язык Хоррора становился тяжёлым и влажным от желания. И если бы он мог одним махом заполучить горсть Найтмера, что ж, он не мог бы гарантировать, что будет употреблять его ответственно. Были ли у него проблемы? Возможно, они были вызваны травмой, связанной с голодом, который теперь проявлялся в виде желания, настолько сильного, что он не мог не впиться зубами в каждый нелепый эвфемизм как в плоть, которой он жаждал обладать… Даст неожиданно навалился на них в третий раз за вечер, вцепившись в них обоих, чтобы не потерять опору, и он хрипло вскрикнул, выпуская дыхание. Это было уже слишком для Кросса, он стиснул зубы, и его тело задрожало в поистине героической попытке поддержать Даста. Конечно же, их солдат не смог удержаться и уткнулся лицом в постель, его щёки покраснели, как и от жара его освобождения, который, как чувствовал Хоррор, теперь наполнял их общего партнёра. Но он был эгоистом, даже после нескольких блюд, и был слишком голоден, чтобы ждать следующего раунда. Вместо этого он полностью отдался в объятия Даста, одарив их обоих благодарными поцелуями, прежде чем ускользнуть, всё ещё возбуждённый и готовый к большему. Он перевёл взгляд на стоящую в стороне пару, и его Душа наполнилась восхищением, когда он увидел, что Найтмер ухмыляется так же злобно, как и он сам, а его щупальца обвиваются вокруг Эклипса, то нежно дразня его, то полностью обнажая его драгоценное тело. Глаза Эклипса расширились от вида голода Хоррора, который теперь бесстыдно смотрел прямо на него. Он глупо хихикнул, осознав своё положение, когда более крупный монстр бесцеремонно перебрался через партнёров, а пара щупалец раздвинула его ноги. “Ох, эм… Привет–” — взволнованно выдохнул Эклипс, и Хоррор не смог удержаться, чтобы не обхватить руками его милое личико и не попробовать эти слова на вкус. Такой знакомый, Эклипс был для него как лакомство, которое он ел годами, но с добавлением чего-то нового, от чего он снова и снова влюблялся в него. Он по-прежнему сладко стонал, когда Хоррор целовал его, но теперь он дрожал, когда его язык властно касался языка любовника. Затаив дыхание, Хоррор не смог больше ждать. Он схватил Эклипса за бёдра и наклонился, чтобы прижаться губами к влажному холмику плоти своего партнёра. Его чрезмерные слёзы только раззадорили аппетит Хоррора. Последующий сон всегда был глубоким и приятным. Они сплелись воедино под покровом защиты Найтмера. Теперь у него не было причин для того, чтобы в животе образовалась пустота. Не было причин для беспокойства, которое не давало ему спать, заставляя переживать о том, что могло ускользнуть от его внимания во время праздного времяпрепровождения. Несмотря на то, что Найтмер прогонял нежелательные чувства, Хоррор крепко держал его за руку, не в силах избавиться от ощущения, что на горизонте маячит что-то ужасное.