Passion Mistakes

      Юн Джонхан — преступник; этого отрицать нельзя, но и пойти против него не удастся — договор работает во всю силу, расторгнуть его может лишь Вону; но он не согласится, ведь Тёмный Маг держит своё слово, поставляя семена.       Джису сходит с ума. Его разъедает эта несправедливость из-за смертей невинных людей, которые невольно вступают в эту игру пешками. «Слабые» в руках Юна — марионетки. Трагично, что так есть на самом деле.       И так отвратительно, что до Чона никак не доходит эта ужасающая мысль. Может, и здесь Джонхан приложил руку? Околдовал несчастного мечтателя и радуется. В последнее время и такие мысли посещают голову человеколеня.       Время идёт, а вот истина никак не достигает Вону. Человек стареет, а Джонхан остаётся таким же — молодым, вредным и опасным. И, возможно, чуточку неосмотрительным. Чон любит посещать Резиденцию Юна, прогуливаться по ней, а порой даже посещать некоторые постановки. Он с детским восторгом наблюдает за танцами кукол, которые умело управляются невидимой силой Джонхана, и вот когда Чон встречается взглядом с давним товарищем, на него окатывают словно ведром холодной воды. Живые эмоции на мёртвом лице, или наоборот, — Вону путается в чувствах; он, спотыкаясь и не сводя взгляда с марионетки, подбегает к сцене, цепляясь за неё и вглядываясь на покрытое клиром тело. Это точно его старый друг, который погиб во время их общего путешествия.       Кажется, воспоминания, что настоящие, приходят к нему; настигают грозовыми тучами, что вот-вот позволят зазвучать грому. Джонхан всё это время скрывал от него ужасающие вещи!.. Сколько семей потонули в горе, Вону не сосчитать, но он догадывается, что много, и это просто необходимо исправить.       Теперь Чон засиживается за чтением книг сутки напролёт, практически не покидая свою любимую Мастерскую. Он пытается найти хоть что-нибудь, чтобы изменить Ход Времени, но в пособиях — ни в чужих, ни в своих — нет нужной информации. Вону мешает все ингредиенты, которые у него имеются, чтобы создать какое-то особое сочетание для решения этой проблемы. Долго и упорно, но ему удаётся получить Крестоносное желание.       Это вроде мирового открытия.       Краска сияет фиолетовым светом, накладываясь на уставшие черты лица человека. Чон молитвенно произносит всё подряд, лишь бы сочетание его услышало; рисует счастливых студентов и товарищей, которых уже давно нет в живых. Какой ценой их можно спасти? Вону прикусывает губу, попутно записывая свои действия и рецепт Крестоносного, и продолжая выводить какие-то слова на холсте — всё подряд, лишь бы вернуть несчастных мертвецов.       Это ведь он виноват. Это ведь он согласился на идею Джонхана. Здесь полностью вина Чона.       Человек замечает, как Пространство начинает разрываться — такое он видит впервые. Прямо в воздухе появляются нарывы, как на раненом звере, с каждым мигом становясь всё больше и больше. На секунду на лице Чона выражается искренний испуг, а затем как будто некое смирение. Да, он во всём виноват, значит и ему всё это расхлёбывать.

* * *

      У Джису на душе неспокойно. Он даже не пытается проведать Вону в Мастерской, так как человек постоянно закрывается на ключ и иногда злится на «чрезмерную» заботу человеколеня, хотя Хон ведёт себя как прежде. Существо засыпает в их общей спальне с непонятным беспокойством.       А на утро не может связаться с человеком. Чон по обыкновению просыпается в четыре, а через четверть часа без одной минуты достаёт портсигар и закуривает. Сегодня Джису не видит дым, который должен струиться из окон Мастерской, и это заставляет его волноваться. Вону никогда не изменяет своим пагубным привычкам.       Хон поспешно одевается и направляется к Мастерской, отчаянно стуча в дверь.       — Вону, дорогой, открой мне, пожалуйста! — Джису отдаёт все силы, чтобы дверь волшебным образом отворилась, но она никак не поддаётся. Есть одно решение.       Хон вместе с Чоном писал некоторые пособия для студентов; также он безупречно разбирается в сказочной ботанике, поэтому ему ничего не стоит изобразить колбу с неоновой жидкостью, чтобы в следующий миг облить кислотой железные петли. Дверь с грохотом падает на землю, но Джису безразлично — он вбегает в помещение и прям-таки замирает на пороге. Комната изуродована порезами в Пространстве, а за рабочим столом лежит мёртвая кукла, какие обычно делает Джонхан.       Но нет, это не рук Юна. Джису обходит стол, с ужасом всматриваясь в любимые черты лица, которые сейчас выглядят неживыми. Пульса у человека нет, это просто оболочка. Взгляд скользит по руке возлюбленного к кисти, затем по выпавшей из пальцев перьевой ручке и потом на исписанные бумаги. Хон берёт верхний лист и быстро пробегается по строчкам.       Ход Времени изменить нельзя. Ни в коем случае не использовать Крестоносное желание. Запретить студентам практиковать его. Спрятать рецепт куда подальше, но не уничтожать во избежание повторения моей ошибки.

Джису, прости меня

      К концу написанное сильно скачет, становится менее понятным и аккуратным, но Хон всё равно распознаёт своё имя в буквах. Всё послание вызывает у него слёзы. Человеколень быстро стирает их и, оставив лист, подходит к Вону, крепко обнимая сидящего за плечи. Чон холодный, пустой, в нём больше не искрит некогда присущая ему энергия и любознательность. Хон устраивает похороны в ближайшие дни, позволяя прийти на них самым близким людям. Там же, стоя около могилы среди знакомых, Джису узнаёт лица коллег, которых застала трагедия на воздушном шаре посмертно. Это невероятно, мёртвые восстают, забирая живых? Почему именно Вону, почему не самого Джису забрали, если он также непосредственно связан с этими смертями, или почему не Джонхана? Вселенная здорово насмехается над Хоном, отобрав у него самое дорогое.       Таким образом, проблема не решается, ведь Юн продолжает обменивать семена на жизни, лишь не трогая старых, допохороненных мертвецов. На это он лишь с обидой проговаривает, что лишился чудесных кукол. Эту систему по одному щелчку не изменить, альтернативу искать тяжело, Хон будто бессилен без Вону. Будто у Джису больше нет мотивации становиться лучше. Даже самые простые решения не приходят ему в голову.

* * *

      Квон завершает свой рассказ и ложится на траву, вовсе не чувствуя себя. В голове одновременно пусто и полно, мысль одна сменяет другую, и их так много, что можно их принять за шум или помехи. Минхао несладко приходится после услышанного, он долгое время сидит в одной позе, прежде чем почти беспомощно прохрипеть:       — И где же мне искать Мистера Хона?       Сунëн может ответить с обидой, Сунëн может огрызнуться, зарычать — он имеет полное право, ведь он потерял своего друга. Но он лишь вздыхает, прикрыв веки.       — Джису сказал, что если такая ситуация повторится, мы должны пойти в Академию. Просто следуй за мной.       Минхао никогда не поднимался на последний этаж Академии; просто не было необходимости, ведь все нужные ему помещения располагаются на первом. Сунëн идёт спешно, у них мало времени — они много потратили на моральные кризисы, — поэтому им стоит поторопиться.       Тигр останавливается, только достигнув конца коридора, завешанного тьмой непроглядывающего сюда далёкого солнца. Даже если бы Су добрался до этой части Академии, он бы никогда не догадался, что здесь естественно спрятана дверь. Квон с каким-то удручённым вздохом шарит у себя по внутренним карманам рубашки, прежде чем вынуть ключ — его серебряная цепочка с раздражающим стуком сталкивается с деревянной поверхности, когда Сунëн отпирает дверь. Мрак изнутри загадочно манит. Квон проникает в неё, мгновенно находя лампаду. Буквально через мгновение Минхао имеет возможность рассмотреть комнату, в которую его приводят. Она по сути своей немаленькая, но из-за плотно заставленной мебели, на которой хранятся непонятные для Су предметы, здесь довольно узко. Тигр, пройдя совсем немного по помещению, отчаянно чихает, встряхивая всю здешнюю пыль. Да, тут очень пыльно.       — Нам нужно найти Прослушивающую Раковину.       Минхао не переспрашивает глупо, просто шарит взглядом по всем поверхностям в поисках этого артефакта. Он попутно натыкается на картины сказочно красивых местностей, мысленно задаваясь вопросом, кто их художник, и почему они спрятаны здесь. Судя по пасмурному виду Квона и слою пыли эту комнату давно не посещали.       — Она может быть в сундуках, ты точно её не упустишь.       С разрешения Квона Минхао очень осторожно опрокидывает грузные крышки, поражаясь изобилию содержимого. Все эти вещи нужно поместить в какой-нибудь музей, где студенты смогут ознакомиться с многовековой историей Академии. Су оставляет эту мысль, когда находит чудесную крупную раковину жемчужного цвета. Несмотря на тусклое освещение, она не теряет своей изумительности, сверкая океанскими звёздами и морским космосом. Минхао со всей великой бережностью вынимает её из драгоценных оков, выявляя её на свет. Сунëн мгновенно хвалит его и просит направить её к собственному уху.       — Просто вслушивайся и запоминай всё, что услышишь. Это единственное, что может нам помочь, — Су кивает и выполняет просьбу Тигра, пытаясь расслышать что-нибудь в странной трескающейся тишине Прослушивающей. Сунëн следит за каждым изменением на лице студента, на котором отпечатывается грозная жёлтая тень от старой мутной лампады.       Сначала в Раковине совсем ничего. Затем становится слышен какой-то стук, частый, ритмичный, как будто кто-то идёт по полу, выложенной плиткой, до этого побывав на улице и захватив с собой часть водного песка. Или же там, в той местности, побывал дождь.       Песчаные крупицы со скрежетом перемалываются из-за резкой остановки. Затем кто-то будто переобувается, потому что дальнейшие шаги перестают быть звучны. Тишина, тишина, безмолвие. Потом опять и опять. Минхао недоумевает этому; за что он ещё должен зацепиться? Сунëн окликает его, просит не летать в облаках, а сосредоточиться.       Гул. Такой, какой бывает в огромных помещениях с прекрасной акустикой. Ходьба этого человека изящна, деликатна, таинственна. Кто он и что он там делает.       — Ну здравствуй, дорогой Джошуджи. Кто бы мог подумать, что мы вновь встретимся.       Су впитывает чарующую хрипотцу, в надежде услышать либо продолжение говорящего или реплику собеседника, но ухо поражает будто электричеством, и Минхао отдёргивает руку со вскриком. В голове до сих пор гудит, градационно повышая амплитуду звука. Сунëн, поняв, что что-то не так, забирает Раковину и распрыскивает на студента экстракт лотоса. Су сразу же становится лучше, боль мгновенно исчезает, но редкое гудение всё равно присутствует. Минхао норовит вновь прислушаться к голосу Раковины, но Квон отводит руку как можно дальше, чтобы не позволить этому случиться.       — Достаточно. Если Раковина так себя повела, значит нам больше нельзя слушать. Ты хорошо себя чувствуешь? — Су лишь кивает, но как-то дезориентированно. — Что ты запомнил?       — Мужчина в какой-то очень большом пространстве, и он обратился к кому-то как «Джошуджи», — у Сунëна мгновенно ужасаются глаза, и он чудом не спотыкается о сундуки от неверия. — Как нам это поможет?       — Джису в Театре Джонхана. Тебе нужно отправиться туда.       Минхао мысленно перечисляет способы добраться до этого злополучного Театра, в котором по рассказам Сунëна происходит огромное количество ужасов. (Даже забавно, что постановками являются в основном комедии).       — Тебе быстрее будет по воздуху, но это и опасней, — нелётная погода, варвары.       — Можно попробовать создать Магическую завесу, как ты в день нашего знакомства обезопасил чемоданы, — с усмешкой проговаривает Минхао, а Сунëн изумлённо раскрывает губы (он чем-то походит в данный момент на кота) и что-то щебечет по типу: «Ну точно Избранный».       — Хорошо, я всё подготовлю в ближайшие сроки, ты можешь идти в общежитие, — Минхао с поднятыми уголками губ кивает и уже стремится к выходу, как Квон его окликает. — И прости меня, пожалуйста. Обычно я более сдержан. Мне как твоему адаптеру такое поведение непозволительно, — Тигр искренне чувствует свою вину, а Су, нежный добрый цветок, улыбается ему, что прям-таки обезоруживает.       — Я заслужил. Если бы мой друг оказался в подобной ситуации, я бы тоже не смог держать себя в руках, — с грустной ухмылкой отвечает ему Су, сжимая плечо Квона. — Ты только не вини себя. Мы спасём Мистера Хона.       Сунëн кое-как сдерживает слëзы — его это очень трогает! — и он, ещё раз оглядев помещение, в этот портал в Прошлое, запирает его в надежде навсегда.

* * *

      Минхао входит в комнату в полуприподнятом настроении. Джунхви, только услышав звук отворения двери, порывается с кровати и спешно приближается к Су. Тыльной стороной ладоней проходит по щекам, невольно прикрывая ещё не спавшую красноту.       — Где ты был? Я беспокоился. И что это за след? — Вэн сплошной нерв, вопросы-расспросы, как эмоциональные вырезки с газет про исчезновение людей. Минхао не было… около двух часов, а Джунхви устраивает такую панику.       — Прогуливался. А это я упал с лестницы.       — Минхао, ты совсем не умеешь врать… — укоризненно тянет Вэн; Су никогда не видел в глазах напротив зарождающуюся злобу по отношению к нему. — Если произошло что-то серьёзное, если что-то тебя тревожит, ты всегда можешь поделиться со мной. Для этого и нужны товарищи!       Минхао задумывается. За его плечами слишком много открытых тайн, которые никому нельзя сообщать; во всей этой сложной ситуации виноват он сам, не нужно привлекать к ней невинных людей; но с другой стороны напарник ему не помешает или хотя бы советчик на стороне, пока он будет в Театре. Всё очень сложно, что за голову хватайся.       Джунхви видит, как младшего терроризируют собственные мысли, поэтому он мягко обволакивает тело Су, крепко прижимая к собственной груди. Крепость, его защита.       — Джунхви, я просто совершил огромную ошибку, — глухо в грудь проговаривает Минхао, лбом потираясь о мягкое плечо. Молчание затягивает, но больше Вэн не докапывается до души младшего, позволяя ему самому решать, когда и что произносить. — Джунхви, — Су отрывает голову от чужого тела и смотрит почти плаксиво, что Вэна трогательно передёргивает, — если мне понадобится твоя помощь, я обязательно тебе сообщу об этом.       И чуть тише добавляет, отведя взгляд: «Что бы я делал без тебя».       Старший одаряет его лёгкой игривой улыбкой и вновь обнимает, поглаживая его длинные локоны.       — Мы обязательно справимся с этим.

* * *

      Юн, только что вернувшийся с полуобеденной прогулки, отказывается от любимой чашки американо и направляется в свой Театр. Он просторный, богато украшен, витиеватые золотые элементы на потолке — люстры. Тёмный маг заходит за кулисы и начинает подниматься по бесконечной лестнице, утопающей во мраке. Как только за ним захлопывается дверь, внутри комнаты становится мертвенно тихо. Ни один внешний звук не проскальзывает в эту комнату. И никакое волшебство не сможет проникнуть.       Джонхан проходит до центра помещения и, увидев чужое недовольное выражение лица, забавленно ухмыляется.       — Ну здравствуй, дорогой Джошуджи. Кто бы мог подумать, что мы вновь встретимся.       Человеколень только больше хмурится, даже не в силах встать с ранее предложенного кресла. Вокруг его запястий и туловища обтянуты тонкие стальные нити, управляемые Юном, будто Джису кукла, только со своим знойным характером.       — Не хочешь со мной побеседовать? А, Джошуджи? — в ответ ему тишина и наклоненная вперёд голова, что не видно лица. Тёмный маг закатывает глаза, цокая. — Ты мне не враг, ты здесь гость.       — Разве с гостями так обращаются? — горько-издевательски бросает Хон, поднимая кисти, на которых сияют в холодном солнце кандалы-браслеты, практически невидимые, если бы не свет. Джонхан пожимает плечами.       — Мне нравится, когда я имею над тобой власть.       — Ненормальный, — смиренно выплёвывает Хон, откидываясь на спинку кресла. Сил сопротивляться нет, ему всё равно отсюда не выбраться без чьей-либо помощи. Теперь он должен поплатиться за то, на что подписался Вону несколько столетий назад. Юн щёлкает пальцами, и из угла чердака прямо к нему стремительно прилетает стул с бархатной подушкой. Он ставил его спинкой к собеседнику, седлая, и подпирает ладонями лицо, всецело наблюдая за Хоном. Разглядывает, наклоняет голову, очаровательно морщит нос, любуется. Джису смотрит в ответ на него с безразличием и усталостью.       — Если тебе будет очень скучно, я могу принести тебе книг или даже краски. Проси, что угодно, — улюлюкает Джонхан, по-милому надув губы.       — Просто уйди с глаз, — неважно говорит человеколень, не смотря в сторону Тёмного мага. Джонхан, поразительно, кивает и поднимается со своего места, направляясь к выходу. Оказавшись у двери, он оборачивается, замечая, что поза Хона не меняется, и напоследок бросает:       — Но если всё-таки наскучится, только скажи, — и не получив ответа, покидает чердак. За его пределами в его слух вновь проникает гармония звуков и шумов, внизу за пределами Закулисья, работники Театра переговариваются насчёт предстоящей постановки. Ничего особого, Джонхану здесь уныло, ничто на этой земле не вызывает у него интереса и азарта; а вот там, на чердаке, где создан другой мир, это всё есть, ведь его пленник всегда ставил ему палки в колёса, пусть и большую часть времени проигрывая, но даже один взгляд, случайно брошенный на Юна, вызывает у него бурление в крови. Он готов противостоять ему, он готов иногда поддаваться, лишь бы Джису совсем не отчаялся, именно поэтому Джонхан старается побудить в человеколене хоть какие-нибудь чувства и эмоции.       Да, он чёртов эгоист и психопат.

* * *

      — Минхао, всё готово, — сообщает Сунëн через сутки, вырывая студента из учебного процесса. Теперь, когда Джису нет на месте, главным становится Квон, поэтому ему позволено решать, когда его студенты могут пропускать пары, а когда нет. Джунхви непонятливо смотрит на то, как Су уводят из аудитории, прям в середине занятия; Мистер Ли, чья дисциплина идёт прямо сейчас, никак не реагирует на выходку своего возлюбленного, позволяя ему делать, что хочет, только тихо. Когда Минхао скрывается за дверями, Вэн мгновенно вскидывает ладонь.       — Вы хотите ответить на мой вопрос, Джунхви? — учтиво интересуется Сокмин, медленно перелистывая страницы в пособии.       — Можно выйти?       Одногруппники тихо посмеиваются с него, а Ли тяжко вздыхает. Он думал, что хоть кому-то будет любопытна его сложная дисциплина.       — Идите, конечно, — Джунхви, благодарный ребёнок, кивает и срочно выходит из аудитории. Коридор встречает его тишиной, и он бежит вслепую. Где может быть Минхао? Куда его отвёл Сунён-щи?       Вэн выбегает на улицу, устремляясь к Оранжерее. Дорога до неё не извилистая, прямая и без больших препятствий, поэтому Джунхви замечает два силуэта, направляющихся к ней. А также готовый к полёту воздушный шар. Вэн, понимая всю серьёзность ситуации, ускоряет темп, стремительно достигая цели. Когда Су заходит на борт, Джунхви его окликает:       — Минхао, подожди!       Тигр и названный студент оборачиваются на голос, и если реакция первого смесь непонимания и даже какого-то порицания, то у второго непедаваемое счастье. Вэн никогда не бросит его.       — Джунхви, это ты! — глупо-радостно восклицает Су, выходя из корзины прямиком в объятья старшего. — Но что ты здесь делаешь?       Джунхви, отстранившись, внимательно оценивает реакцию младшего в поисках волнения от предстоящего путешествия, затем быстро сканирует воздушный транспорт на неисправность, и вновь на Су. Тревожно и с робким голосом:       — Ты полетишь один? Это чтобы исправить свою ошибку? — Минхао вздрагивает на этих словах, а Сунëн хмурится. Лишь бы эта информация не просочилась в стены Академии, чтобы не вызвать панику. Су ищет одобрения во взоре тигра, и тот тяжело вздыхает, неопределённо взмахивая рукой.       — Да и да, Джунхви. Мне нужно отправиться как можно скорее.       — Я с тобой, — порывисто говорит Вэн, бездумно делая шаг навстречу. Квон шокировано смотрит на них — до чего абсурдная ситуация! То Джису пропадает по вине Избранного, то его товарищ собирается вместе с ним в опасную миссию. Невообразимо!       — Джунхви, я же говорил, что если…       — Если понадобится моя помощь, то ты скажешь, да, я помню, — быстро кивает Вэн, усиливая эффект утверждения. — Но я знаю, что ты никогда ко мне не обратишься, потому что всё любишь делать сам. Позволь хотя бы сейчас сопровождать тебя.       — Джунхви, если тебе не нужны вещи, то можешь прямо сейчас подниматься, — спокойно проговаривает Сунëн под изумление Минхао. Как Квон может так просто согласиться на ещё одного пассажира? Сунëн подходит к Вэну, кладя ладони на его щёки и некрепко сжимая их, почти по-отцовски. — Прошу, береги его и себя. Вы обязаны вернуться невредимыми. Минхао всё расскажет тебе по пути, раз ты разделяешь этот путь. Успешного полёта, мальчики.       Су с Вэном одаривают тигра благодарными улыбками, и он их быстро вталкивает на борт, лишь бы они не увидели его слёзы. Шар, набрав мощность, медленно поднимается и плавно несётся в воздухе, лавируя между розово-сиреревыми облаками. Когда воздушный транспорт скрывается в Небе, Квон возвращается в Оранжерею, чтобы помочь Ину восстановить часть растений.       В воздухе разряженно, но всё равно чувствуется свобода. Шар направляется по точному маршруту через границу волшебных миров прямиком к Театру. Сунëн заблаговременно заключил шар в Магическую завесу, позволяя только его пассажирам беспрепятственно заходить и выходить из транспорта. Это должно их обезопасить от варваров, хотя, возможно, за столько лет они могли вымереть.       Джунхви восторженно любуется видами, которые открываются ему только сейчас. Минхао, украдкой поглядывая на друга, неловко улыбается.       — Минхао, — Вэн отталкивается от края корзины, глядя на младшего, — как бы мне хотелось запечатлеть эти виды.       Су легко усмехается, подходя к своим сумкам и вынимая из них нейтральные краски. Джунхви вне себя счастлив. Он светится, точно полярная звезда.       — Минхао, ты чудо! — младший протягивает ему холсты с красками, и Джунхви со счастливым уверенным видом садится на пол, полностью погружаясь в творческий процесс, изображая всё по памяти. Минхао тем временем глазами ищет границу, которую они должны пересечь. Сунëн говорил, что её несложно не заметить, ведь чудесный хвойный лес обрывается, затем за ним следует узкая река, истоком начинающаяся в ближних вершинах новой земли, а уже затем они увидят лиственные породы, которые будут располагаться на разных ярусах гор. Минхао, поняв, что граница ещё не скоро, садится подле Вэна и невзначай засыпает. Заметив это, Джунхви с тёплой улыбкой накрывает его найденным пледом и опускает на собственное плечо. Это самая приятная часть их опасного путешествия.