Passion Mistakes

      Минхао просыпается только под вечер, когла закатное солнце начинает заливать его лицо ярким оранжевым. Он промаргивается, разминает плечи круговыми движениями и только затем понимает, что всё это время лежал на Вэне. Сам Вэн успевает завершить холст, а также поиграться со своими и чужими руками, изобразив маленькие пейзажи. У них как будто парные татуировки. Младший, заметив это, кротко тянет уголки губ вверх, сильнее прижимаясь к Джунхви. Вэн ощущает движение и аккуратно заглядывает в лицо проснувшегося друга.       — Хорошо спалось? — Су угукает, зарываясь носом в шею Вэну, вызывая у того волнительную краску. Минхао об этом даже не подозревает. — Пить не хочешь?       Су вновь соглашается, и старший протягивает ему новую бутылку воды. Минхао, нехотя отстранившись от тепла, быстро выпивает половину. Их пейзажи-метки цепляются, когда Вэн передаёт бутылку, но от этого картинки не стираются, а как будто становятся подходящими друг к другу пазлами.       — Мы уже пересекли границу? — хрипло после сна спрашивает Минхао, стягивая плед и поднимаясь на ноги. Солнце поливает хвойные леса мёдом, а когда оно начинает таять в горизонте, низ накрывается фиолетовой волшебной тенью. Только полная луна и звезды являются единственными источниками света. — Мы должны сообщить Сунëн-щи об этом, чтобы он понимал, как долго мы проходим определённые этапы миссии.       Вэн кивает, отставляет холст и тоже встаёт рядом с младшим, глядя вниз. Природа ночью искажается, но река серебристой нитью светится под ярким пламенем луны. Джунхви глупым ребёнком ладонью направляет, а Минхао срочно вытаскивает Зеркало Переговоров, которое они нашли в ближайшее время, и пусть средство связи очень старое, но довольно действенное. Су постукивает по поверхности, края её загораются голубым свечением, а после оба парня видят по ту сторону тигра. Он слабо им улыбается, покрытый какой-то жёсткой нервозностью, которая оставляет на лице его глубокий отпечаток.       — Сунëн-щи, мы преодолели границу, скоро будем у Театра.       — Отлично. Если что-то пойдёт не так, всё говори мне. Хорошо?       — Хорошо, — подтверждает Минхао, помахивая ладонью в знак прощания. Зеркальная поверхность мгновенно потухает.       Парни быстро поздно ужинают, а затем готовятся ко сну — в случае чего Шар сообщит, когда им будет стоит подняться. Ребята желают друг другу спокойной ночи и засыпают.

* * *

      Минхао подскакивает из-за того, что ослепительно красный, рассеянный в предрассветном грозовом небе, свет мигает. Воздушный транспорт пошатывается, что ему далеко не свойственно. Сунëн не предупреждал о подобном. Только Су собирается вытащить зеркало из рюкзака, как Шар невероятно трясёт, и Зеркало Переговоров выскальзывает из рук прямиком в жадные лапища лиственного леса. Джунхви тоже просыпается, не совсем понимая, что происходит, а единственный источник связи утерян.                   ЧтожеделатьЧтожеделатьЧтожеделать.       Минхао поднимает глаза вперёд, и, кажется, понимает, почему Шар так себя ведёт. Прямо на них стремительно движется смерч, который поглощает всё на своём пути. Да, возможно от варваров Магическая завеса поможет, но точно не от природной катастрофы. До Вэна эта мысль приходит на несколько секунд позднее, чем до Минхао.       Джунхви смотрит на Су как-то потерянно, с уставшей улыбкой, как будто вот-вот расплачется. Младший, глядя на него, сам кое-как сдерживается от накатывающей паники; подходит к нему, опускаясь на колени, берёт чужие ладони в свои и успокаивающе поглаживает тыльную часть большими пальцами. Все эти месяцы именно Вэн заботился о нём, теперь наступило время вернуть добро. Старший вынимает руки из-под касания, но крепко обнимает Су, дрожаще и дорожаще. Минхао, укутанный любовью в чужом плече, расслабленно выдыхает и прикрывает веки, ожидая общую судьбу.       Столкновение.

* * *

      Перед глазами надоедающая серость, муть и тошнотворность. Су касается своей тежелой головы, мгновенно роняя её на руку, потому что сил практически нет. Тело — ломит во всех местах, особенно в пояснице и плечах; ноги почти не чувствуются. Как только он пытается открыть глаза, мозг чуть ли не отключается от невыносимой боли. А ещё очень хочется утолить жажду.       Минхао перекатывается на бок, сжимая виски пальцами, чтобы хоть как-то сфокусировать зрение. Он не умер, и это самое главное. Су жмурится, промаргивает, а затем видит лежащего Вэна. Джунхви, Джунхви! Что с ним? Младший находит в себе немыслимо как силы, чтобы доползти до тела и откинуть челку с глаз. Лицо умиротворенное. Приникает головой к груди, прислушивается; трогает пульс на запястье и шее. Сердце бьётся, Джунхви тоже жив! Минхао облегченно выдыхает, укладывая голову на живот товарища и сжимая чужую ладонь в своей. Пускай они так полежат.       Сознание медленно приходит, а жажда лишь усиливается. Су аккуратно поднимается на ноги, неровными шагами подходя к разбитому Шару. Поразительно, как они остались живы, если транспорт так пострадал. Он дымится, но огня нет. Сама ткань порвана, теперь им не улететь обратно в скором времени. Сначала нужно позаботиться о себе, затем о миссии, а уже после о том, как им вернуться. Минхао вытаскивает из-под груды плетения свой рюкзак с красками, едой и бутылкой воды и подходит к Вэну. Открыв крышку, он делает глоток, второй, а затем подносит бутылку к чужим устам. Прохлада касается их, заполняя рот райским освежающим вкусом, и Джунхви медленно открывает веки будто после долгого сна. Он тоже сначала не верит, что жив, а затем набрасывается на Су с объятьями.       — Мы целы! Мы невредимы, Минхао! — когда они отстраняются, младший показушно кривится, точно от боли, и Вэн беспокойно оглядывает его. — Ты ранен? С тобой всё хорошо? Я могу посмотреть и чем угодно помочь.       — Со мной всё отлично, это я так, чтобы поднять настроение, — в ответ он получает неслабый удар в плечо, что заставляет его болезненно охнуть уже по-настоящему, и вот тогда Джунхви начинает волноваться. — Нет, со мной правда всё хорошо. Ты сам как?       — Вроде, нормально, — старший смотрит за спину Су, на Шар, и грустно вздыхает. — Там хоть что-нибудь уцелело?       Минхао с непонятной улыбкой поднимает свой рюкзак, чтобы Джунхви обратил на него внимание.       — Мы можем ещё посмотреть, а затем нам нужен план, что делать дальше.       Вэн с ним соглашается кивком, сам встаёт и подходит к транспорту. Он осторожно, чтобы ничего не повредить себе, отодвигает части Шара, для того чтобы заметить сгоревшие картины, пледы, но уцелевшую полупустую бутылку с водой. Больше ничего не видно. Зеркала им, видимо, тоже не видать, так что связи у них нет. Джунхви возвращается к Минхао, вручает бутылку, а затем оглядывается. Они на чужой территории, на которой точно находится Театр, так как они пересекли реку, и такой вывод можно сделать по лесу, который их окружает. Скалистая местность, близко деревья и перепады высот. Они чудом выжили, будучи лишь в ссадинах. Смерч оставил за собой голые полосы земли, поэтому можно проследить, откуда он пришёл. Конечно, это ещё ничего им не даёт.       Время ещё утро, а полоса смерти идёт вдоль прямой движения солнца. От запада к востоку, от умирания до рождения.       — Если я не ошибаюсь, то мы всегда двигались в западном направлении, — говорит Вэн, рассматривая длинный путь, который проходит через реку и лесополосу. — Нам в любом случае нельзя стоять на месте, чуда больше не будет.       Минхао угукает, впихивает в рюкзак бутылки, а затем закидывает на спину, уверенно улыбаясь Вэну.       — Кто наперегонки до той берёзы?       Джунхви улавливает этот азарт и стремительно стартует, поднимая горную пыль и вызывая у младшего возмущения.       — Так нечестно! — и, конечно же, он не уступает ему, даже несмотря на лишний груз на спине. У Вэна в преимуществе рост, а у Су — частота движения, именно поэтому он раньше достигает названного ориентира, касаясь прохладной коры. Джунхви улыбается ему вслед, а затем забирает рюкзак. Да, они будут носить по очереди, потому что так справедливо. Дальше они идут умеренным шагом по мёртвой полосе, в сторону запада, запоминая красоты природы. Это самое лучшее лекарство от стресса и скуки — природа жива, приветлива, она жужжит пчелами, поёт дроздами, шумит рекой и скатыванием камней; звучит волнением леса, пленительным шелестом, который имеет успокаивающий эффект. С редкими остановками на перекус они замечают мощëную мелким булыжником дорогу, и их радости нет предела.       — Мы скоро будем в поселении! — эта мысль заряжает их до самого начала роста деревни. Время здесь будто замерло, потому что ни машин, ни иных транспортов, кроме повозок, нет. Домики некоторые покошенные, нет ничего, что бы говорило о современности. Люди тоже не встречаются на пути, что довольно напрягает. — Это… город-призрак?       Неприятное ощущение подкрадывается к горлу, вызывая фантомное удушение. Минхао ускоряет шаг, а затем врывается в рандомное здание. Толстые брусчатые стены трещат, сбрасывая с потолка дома труху и опилки, и Вэн срочно вытаскивает Су из помещения, пока ничего не обрушилось.       — Там никого нет. Ты же видишь, в каком он состоянии, — шепчет Джунхви, обнимая младшего со спины поперёк живота. Дрожит, волнуется, что с Минхао опять может что-нибудь приключиться.       — И что нам тогда делать?       Старший вздыхает, отстраняя от себя Су.       — Просто будем идти.       Эта деревня имеет всего одну главную улицу, которая, точно как хребет, изгибается от севера к западу, позволяя улочкам-костям прикрепляться к нему меж домов-органов. Поселение не большое, достаточно сорока минут, чтобы дойти до противоположного края. Парни замирают у огромного моста, с величественной аркой и изумительными статуями на ней, соединяющего два скалистых берега, и, если присмотреться, на том широком берегу, за кустарниками шиповника, проглядываются здания в более хорошем состоянии. И Минхао, кажется, чудятся человеческие голоса, перебиваемые хлестом воды внизу. Но вот незадача — мост давным-давно взорвали, поэтому перейти весьма проблематично. Течение реки сильное, переплыть самим или на лодке довольно опасно, а делать им здесь всё равно нечего. Возвращаться на полосу смерти будто бессмысленно, раз они видят на другом берегу жизнь. Су ловит взор Вэна и просит снять рюкзак. Когда он получает сумки в руки, он быстро её открывает, вынимая из неё спиртовку, коробочки с ингредиентами и растворители. Старший с нескрываемым интересом наблюдает за действиями младшего: как он высчитывает пропорции пурпурно-рубиновой магнолии и кусочков кактуса, измельчает всё в ступке, затем заливает жидкостью, которую подогревает десять минут на слабом огне, всё время помешивая. Вэн улавливает какой-то пленительно ванильно-лимонный аромат, хотя оттенок получается безумно тёмным, чуть ли не чёрным. Когда Су перекладывает краску в баночку и вытаскивает сложенный лист, он набирает много краски, вырисовывая прямоугольники одинаковой формы со сглаженными углами, позже Вэн узнаёт в них камень, из которого был выстроен мост.       — Минхао, ты гений! — искренне выдыхает Джунхви, наблюдая, как материализуются булыжники, которые плавно выстраиваются, как пазлы, в обойме моста, в гладкую поверхность. Уходит очень много краски, но результат невероятен — теперь они могут пересечь бурную реку. — Как ты узнал про этот рецепт?       В тайной части библиотеки, куда позволил ему ходить Джису, он выписывал себе в скетчбук интересные рецепты, которые Мастер Вону придумывал во время путешествий, в частности, того рокового, когда он, мистер Хон и их коллеги потерпели крушение. Тогда мост тоже был разрушен, и Чон недолго думал, применяя знания и пробуя новые сочетания, чтобы починить переход, на обратном пути путешествия, ведь ему так хотелось написать пейзажи деревни, где когда-то жили люди и кипела жизнь. Он это и сделал, потому что на разворотах пособий Су находил рисунки, а в самой библиотеке, в глубине полок, старые холсты. Только сейчас у него сложилась картинка о портрете художника, чьи творения лежат в самой дальней комнате Академии.       — Вычитал.       — Мне бы твоё стремление учиться, — весело проговаривает Джунхви, обнимая младшего за плечо. — Самое время опробовать твой мост.       — Ты так говоришь, будто он съедобный, — театрально кривится Минхао, быстро складывая всё в рюкзак и начиная неспешный шаг, чтобы Вэн, который не может сдержать смеха, за ним последовал.       Мост из магнолии и кактуса обладает невероятной прочностью, если писать оттенком из этих ингредиентов обычные предметы. Будь это животное, оно бы обладало тяжестью и силой (но здесь и так рушить нечего). Они скоро пересекают реку, и Су никак не может нарадоваться, так как видит людей. Рабочие люди снуют туда-сюда с огромными корзинами, полными пищи и постельного белья; богачие — прогуливаются по бульварам, демонстрируя своё богатство и престиж. Это точно тот город, куда им нужно, так как об этом гласит табличка.       Мимо них с Вэном пробегает толпа детишек, лет пяти-шести, и Су аккуратно останавливает одного мальчишку. Тот смотрит на него снизу-вверх, насупившись, будто его отвлекают от чего-то важного, поэтому Минхао ведёт себя как можно вежливей.       — Здравствуй. Ты, случайно, не знаешь, где находится театр?       — Театр? — у мальчика глаза ползут на лоб, а затем он подзывает кого-то из друзей, спрашивая то же самое, но ребята только пожимают плечами. — Извините, дяденька, но мы не знаем, про что вы говорите.       Су не успевает им что-либо объяснить, как они скрываются за углом дома. Младший ощущает себя растерянным. Он смотрит на Вэна, который, задумавшись, хмурится в каменную землю.       — Непохоже, что бы он врал. Обычно дети ничего не могут утаить.       — Поспрашивать у обычных граждан?       Но ответ постоянно был один и тот же — никто ничего не знает.       — Да что за издевательство, он буквально живёт здесь.       Минхао пробует ещё попытку, расспрашивая о Юн Джонхане, но делу это не помогает. Его как будто не существует.       — Может у него был псевдоним среди горожан, а настоящее имя он раскрывал в редком случае? Хотя они бы тогда знали про театр…       Что-то здесь нечисто.       Су прикладывает пальцы ко лбу, прикрывая веки. Думай, думай, как выйти из этой ситуации победителем.       — Сунëн-щи не делился с тобой какими-нибудь подсказками? Что касается конкретно миссии, конкретно исчезновения Мистера Хона?       Минхао облизывает губы, а потом опускается наземь, прям посреди площади, раскрывая рюкзак. Он в принципе может попробовать. Вэн вновь наблюдает, как Минхао изготавливает новый оттенок из нежнейшей голубой астры. Астры — воспоминания, возможно, это им поможет.       Су с чувством изображает на бумаге Театр, который видел на фотографиях вместе с Мистерами Чон и Хон, и как только он завершает мазки, картинка начинает оживать, показывая кадры, прям как в кинотеатре. Минхао и Джунхви всматриваются в небольшой листок, смотря на действия маленьких героев. В левом верхнем углу указывается год «съëмки», сначала там обыкновенный театр, который включает в себя Резиденцию Джонхана; обычные люди, которые посещают пьесы. Затем проходит два столетия, и про него забывают. Новые люди не интересуются искусством, как раньше. Джонхан как будто стал не нужен, а здание всё стоит и стоит. Затем с него сдирают вывески, плакаты, грабят статуи, разбивают колонны, а ведь Юн ещё живёт и наблюдает за этим вандализмом. Театр теряет свой прежний вид, сейчас больше походя на заброшенное историко-культурное достояние; его никто не называет «Театром», даже на французский манер не зовут, а имя Юна забыто со временем, как и его любовь к созданию сценария и его воплощения. Снаружи это — мёртвое здание, стоящее чуть ли не на окраине города, внешне из себя ничего не представляющее. Картинка мрачнеет, в потом начинает будто обугливаться, сгорая, когда в уголке рисунка наступает нынешний год.       Им нужно найти это здание как можно скорее.       Вэн предлагает в качестве связи их собственные телефоны, как рации, — кто раньше отыщет, сразу же сообщит. Это единственная польза, которую они могут принести, потому что на этой территории Сказочный Интернет, связанный с Академией, не улавливается. Они так и поступают, расходясь в противоположные стороны.

* * *

      Джонхан проверяет Джису каждые полчаса. Хочешь не хочешь, а к этому пленнику хочется относиться мягче и почтительней, более уважительно. Тёмный маг вздыхает и входит в помещение, лицезрея одну и ту же картину каждый раз — равнодушие ко всему. Хон как будто смирился со своей судьбой. Но так не должно быть, нужно как-то разжечьпламя интереса. Юн бесшумно ступает до предложенного гостю пару часов назад кресла, садится на свой стул, но Хон никак не реагирует на звуки.       — Джошуджи, хочешь, расскажу сказку? — тишина. Юн хмурится и присаживается на корточки перед человеколенем. Заглядывает в лицо, но из-за длинных волос не видно, поэтому ладонями деликатно приподнимает его, натыкаясь на сонного Джису. Невольно замирает и любуется мягкими аристократическими чертами Хона. Его красота всегда завораживала Джонхана, и, если бы такое было возможно, он стал бы самой красивой куклой в его коллекции, но где-то глубоко в сердце Юн себе напоминает, что Джису трогать не стоит. Ну вот просто не надо, по неизвестной причине.       Джонхан сильно отступает, до этого убрав ладони, и тихо хлопает ими, превращая кресло в роскошную кровать с нежнейшими перинами. Немного подумав, он щëлкает пальцами, вынуждая кандалам-нитям спасть с тела человеколеня. Пусть немного отдохнёт от такого отношения. Он вновь опускается на стул и смотрит на него, невольно засыпая.       Спустя какое-то время Джису открывает веки, часто моргая. Ему непривычно, что его кисти больше ничем не скованы; он их приподнимает и не верит, что в кои-то веки свободен (Время здесь тянется, как солёная карамель, поэтому его удержание казалось вечностью). Хон укладывает голову на подушку, поворачивает её в сторону, натыкаясь на искривленную фигуру Тёмного мага, обезображенную неправильным положением туловища. После сна у него определённо будет ломить всё. Человеколень цокает и переворачивает голову, зажмуриваясь. У него безумно болит голова от звенящей пустоты, а также живот, так как он ничего не ест из принесённого Джонханом. Это наказание никогда не закончится. Он вновь пытается уснуть, но уже не получается, поэтому он просто устраивается в удобной постели, вздыхая.       Сила Крестоносного желания велика, и её никак не преодолеть, не ослабить — если ему суждено прозвучать в мире, то так тому и быть; ничего менять не нужно.

Так это значит, что Джису нужно просто смириться и принять свою несладкую судьба?

      Он уже не готов так просто сдаваться. Пока есть надежда, он будет бороться.       Джису вновь смотрит на спящего Тёмного мага, цокая вслух.       — Так сложно было создать вторую кровать? — человеколень, понимая, что он всё равно не уснет, вяло поднимается, чувствуя, как его мышцы затекают после долгого сидения. Кровать не скрипит под его исчезающим весом, когда он подходит к Юну и, недолго думая, переносит тело на постель, укрывая одеялом. Волосы Джонхана мгновенно раскидываются по подушке в мгновение ока, образуя ироничный нимб. Джису коротко оценивает состояние человека, прежде чем медленно направиться к выходу с этого чердака.

* * *

      В Академии обучение идёт в обычном темпе; Сунëн приглашает многих преподавателей, чтобы возместить временную утрату Джису. Квон постоянно на телефонам, в списках, измазанный в краске и растворителях. Он просто очень сильно устал за эти дни — чего только восстановление Оранжереи стоило. Ин, конечно, разбирался с большей частью проблемы, но тигр ему постоянно помогал.       Стресс. Вот, что переживает Сунëн каждый день после рокового поступка студента. Ему необходим отдых, но он не может расслабиться из-за дел, а ещё из-за того, что Минхао не звонит ему уже несколько дней.       Квон вздрагивает, когда ощущает прикосновение, что ласково-любовно разминают боль, к своим плечам. Он шумно выдыхает, понимая, кто решил потревожить его в Деканате, пока все расходятся то на прогулку, то в кафетерий, во время обеденного перерыва. Сунëн практически убаюкивается под касаниями благоверного, откидывая голову назад и утыкаясь макушкой в сильную грудь, закрывает веки. Потом из него вырывается хихиканье, когда Сокмин со своего не особо удобного положения начинает щекотливо покрывать его кожу лёгкими поцелуями; щëки, уши, шею; до появления слезинок в уголках глаз, что начинают светиться от яркого попадающего солнца и счастья.       — Сок-и, ну перестань, — смеётся Квон, вслепую находя ладони Ли и похлопывая по ним легонько и прозорливо. — Мне правда очень щекотно.       Сокмин растягивает свою обворожительную широкую улыбку и наклоняется к Квону по левую сторону его щеки; в его взоре играют озорные искры.       — Тогда ты перестанешь переусердствовать? — звонко проговаривает Ли, обходя кресло, на котором сидит Квон, присаживаясь перед ним на корточки. Берёт его ладони в свои, нежно поглаживая костяшки и свежие мозоли от адской работы в Оранжерее. — Я понимаю, что на тебя много чего свалилось, но не строй из себя суперчеловека, даже если ты наполовину тигр — у всех нас есть ограничения, и также мы должны своевременно отдыхать. Любимый, я ведь переживаю, — опечаленно выдыхает Ли, а Сунëн, почти расстроганный, поднимает ладонь к чужим волосам, воздушно поправляя их. Сокмин театрально кривится, что вызывает у Квона новую порцию веселья.       — Я постараюсь, Минни. Просто действительно много чего произошло, и ребята не выходят на связь… — Сокмин вновь улавливает меланхоличную ноту, и начинает выцеловывать чужую ладонь, которая до сих пор находится в его плену, что у тигра сердце прямо сейчас разойдётся по швам. Ли всячески старается отвлечь возлюбленного от всех проблем, которые навалились в один момент.       — Они точно справятся, Сунëн. Тем более один из них «Избранный», они не попадут в беду.       — Но… — но Сокмин не позволяет завершить сомнение, крепко целуя желанные губы. Квон рвано выдыхает в перерыве, когда между их лицами образуется мизерное расстояние, которое оба стремительно сокращают. Ли кладёт ладони на чужие щеки, придерживая, отныне не прерывая поцелуй, смущая Сунëна продолжительными и громкими звуками, исходящими от страстного Сокмина. Когда шкала стеснения начинает трещать, Квон невольно сильно шлёпает возлюбленного в плечо, и Ли показушно возмущается. — Айщ, ну хватит. А если кто-нибудь вернётся?       Преподаватель скандинавского только криво усмехается, забавленно щелкая тигра по носу, который глуповато моргает от слабой боли.       — Я рад, что это волнует тебя в первую очередь, — ох, Сокмин просто пытается отвлечь его, даже если намеревается использовать столприятный способ.       — Спасибо, но давай дождёмся конца рабочего дня, — лепечет Сунëн, а Ли удовлетворённо кивает быстро-быстро.       — Конечно, любимый, как скажешь. ,