Сто имён одной воровки. Часть II

      Калитка приоткрылась бесшумно, петли не скрипнули и не завизжали. Мия о том позаботилась заранее — несколько раз приходила сюда с маслёнкой. Она проскользнула в образовавшийся проём и спиной прикрыла калитку, прислонившись к кованым прутьям. Над головой шелестели раскидистые кроны платанов, пронизанные солнечными лучами, кружево тени ложилось на только что подстриженную траву под ногами. Мия отвела руки назад, провела пальцами по шероховатому металлу, прикрыла глаза и ненадолго замерла. Стоять здесь слишком долго не стоило — вдруг кто заметит, но ей требовалось совсем немного времени. Десяток ударов сердца, несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Чтобы собраться с духом и решиться на, возможно, самую рисковую авантюру в жизни.       Мия крепко сжала кулаки и подняла взгляд. Впереди перед ней, шагах в пятидесяти, не больше, возвышались белые стены дворца, ранее принадлежавшего мэтру Агиллану, а после его трагической кончины перешедшего в распоряжение городского совета Портамера. И в котором сегодня должен был состояться свадебный пир. На который ей, разумеется, приглашения не отправляли, но одной служанкой в сером платье меньше, одной больше… Никто и не обратит внимания.       Она расправила фартук, заодно стирая выступивший на ладонях пот, торопливо огляделась и тут же опустила взгляд так, как подобает любой служанке, после чего быстрым шагом направилась вперёд. Пересекла газон, здесь, позади одного из флигелей не изобилующий клумбами, фигурно подстриженными кустами и прочими изысками садоводческого искусства. Приоткрыла неприметную дверь и вошла внутрь.       Дворец во всём своем великолепии состоял из множества огромных, высотой в несколько этажей залов, колоннад и крытых галерей, таких широких, что по ним можно было ездить в каретах, и анфилад роскошно обставленных комнат. Но чтобы челядь не путалась под ногами благородных хозяев, его насквозь пронизывала сеть полутёмных, узких коридоров, в которых с трудом могли разминуться два человека. По ним можно было попасть из одного конца дворца в другой, из северного флигеля в южный, из кухни в любые из господских покоев… и в роскошные залы для балов и прочих торжеств — тоже.       Мия закрыла за собой дверь и замерла. После удушающей летней жары здесь царила приятная прохлада, темноту рассеивал лишь приглушённый свет от тянущихся под потолком узких щелей, называть которые окнами не получалось при всём желании. Мия покрутила кольцо на пальце, нажала на центральный камень — в потолок ударил золотистый луч. Она тут же нажала ещё раз, чтобы упаси Боги себя не выдать, но не удержала во рту злобный смешок. Хоть чем-то гадкий мальчишка да пригодился.       Она пошла вперёд, ступая осторожно и бесшумно, без единого шороха. У ближайшего поворота остановилась и прислушалась. Тишину нарушало лишь её дыхание, но всё же чуткие уши Мии уловили что-то ещё. Едва различимое. Словно где-то за горизонтом шумело море или же гудел растревоженный улей. Казалось, сам воздух дрожал от напряжения, и не просто так. Шли последние приготовления к пиру в честь свадьбы благородного господина Викантия и девицы Аврелии, проходившей прямо сейчас в церкви святого великомученика Агиллана, строительство которой было завершено меньше месяца назад.       Мия вновь прикрыла глаза и прислонилась к стене. Нащупала пристёгнутую к бедру кобуру с заряженным чарострелом, незаметную под слоями нижних юбок и тканью служаночьего платья. Наклонилась и коснулась рукояти кинжала, спрятанного за голенищем сапога. Это вселяло уверенность. Хоть какую-то.       — Веди Демития руку мою и… — начала она молиться, но сразу же осеклась.       Сколько себя помнила, Мия привыкла обращаться за помощью к богине-покровительнице воров, как и любой другой гильдиец. И искренне верила, что Демития и впрямь ей благоволит, спасает в самые опасные моменты и помогает выбираться из самых трудных передряг. И сейчас покровительство богини ей бы ой как не помешало. Но Мия не хотела больше к ней обращаться. Никогда в жизни. Конечно, она могла просить помощи Алетины, но богиня-охотница, покровительница всех женщин, берущих в руки оружие, никогда не жаловала воровство. Хотя кто говорит о воровстве? Мия склонила голову и быстро зашептала:       — Смилуйся надо мной Алетина, поделись со мной силою твоей, наполни сердце отвагой и не дай руке моей дрогнуть. Помоги мне вернуть то, что моё по праву.       Она не позволила себе сомневаться в том, сочтёт ли богиня амулет и впрямь принадлежащим ей по праву, и быстрым шагом пошла вперёд.       После нескольких поворотов в коридорах стало оживлённей. Мия разминулась с парой служанок и недолго шла вслед за лакеем, нёсшим целую гору свечей. На неё никто не глянул и тем более не спросил, кто она и что тут делает. Но всё же, чтобы не сильно выделяться среди других суетливо снующих служанок, она завернула в одну из каморок, сняла с полки какой-то поднос и накрыла его обрезом ткани, похожим на кусок скатерти. И направилась к пиршественным залам.       Мия была здесь не первый, и даже не третий раз. Как только она узнала, что свадьба господина градоначальника произойдёт в мраморных стенах этого дворца, она проникала сюда не меньше дюжины раз — и ни разу не была пойманной. Ведь никто никогда не обращает внимания на служанок. Мия наизусть запомнила расположение коридоров, все ходы и повороты, так, что могла бы пройти нужным путём хоть с завязанными глазами. И весь план казался идеальным и таким простым — проникнуть сюда во время свадьбы, оставшись никем не замеченной, стянуть подаренный господину Викантию амулет и сбежать тем же путём. Занятые пиршеством, танцами и обильными возлияниями гости её не заметят, а потом, когда пропажа амулета раскроется… Мия надеялась в этот момент оказаться уже очень далеко от Портамера.       Она вынырнула из темноты коридора на узкий балкон, шедший над залом на уровне второго этажа, и на миг зажмурилась, чтобы не ослепнуть от окружившей её роскоши. Вниз на цепях спускались громадные люстры, все из золота и хрусталя, горевшие сотнями свечей, их сияние умножало множество зеркал, тоже все в обрамлении золотых витиеватых рам. Стены украшали флаги, перевитые оранжевыми, голубыми и белыми лентами, цветочные гирлянды и полотнища с коронованными льворлами — гербами королевского рода Тарсии. Как видно, организаторы торжества не сильно стеснялись и не особо скрывали королевские амбиции господина Викантия — ну, или тех, кто стоял за его спиной. Воздух дрожал от звона посуды, нервных голосов и быстрых шагов прислуги, стука и скрипа передвигаемой мебели — и судя по этому нервическому оживлению, новобрачные должны были вот-вот прибыть. Мия посмотрела на накрытые парчовыми скатертями столы, уставленные изысканными столовыми приборами, глянула в сторону другого зала, соединённого с этим широченной аркой, — там, насколько она знала, планировались танцы — и спешно спустилась по ведущей с балкона мраморной лестнице. Нужно было осмотреться и найти место, откуда…       — Эй ты! — окликнул кто-то и в тот же миг схватил Мию за руку.       Она обмерла от испуга, что чем-то умудрилась себя выдать, но не успела ничего сделать или сказать, когда её развернули и бросили в лицо ворох тряпок.       — Немедленно отнеси это Видару и скажи, что нужны салфетки с гербами! А не это убожество! — расслышала она недовольный мужской голос, пока пыталась ухватить все выскальзывавшие из рук салфетки.       Мия не стала испытывать судьбу и промямлила, что немедленно всё сделает.       — Шуруй быстрее! — бросил мужчина ей в спину, и Мия что есть сил побежала вверх по лестнице.       Кто такой Видар и где его искать, она не представляла, знала лишь одно — нужно найти, куда спрятать всё это барахло и поспешить назад. И сделать так, чтобы тот человек не заметил, что Мия вернулась с пустыми руками. Она раздражённо скрипнула зубами. Она и так рисковала быть узнанной — ведь на пиру должен был присутствовать Ваган под своей второй личиной благородного господина, а ещё Саффи и этот мелкий засранец Агастис. А теперь ещё и нужно было держаться подальше от этого мужика, который очень быстро заметит, что непутёвая служанка нужных салфеток так и не принесла.       Понадобилось некоторое время, чтобы найти, куда незаметно бросить тряпки, а когда она вернулась на балкон, благородный господин Викантий с новообретённой супругой уже прибыли во дворец.       Мия затаилась в простенке, откуда открывался неплохой обзор на процессию. Оставалось надеяться, что её никто тут не приметит. Благо, внимание всех присутствующих оказалось прикованным к новобрачным, и, бегло оглядевшись, она увидела и других служанок, точно также притаившихся в укромных местах. Они не мигая уставились на красавицу Аврелию и, Мия готова была в том побиться об заклад, отчаянно ей завидовали.       Многие называли её первой красавицей Портамера, хоть Мия и не могла сказать, что она сильно отличается от прочих изнеженных девиц из благородных семейств. Невысокая и светловолосая, она выглядела очень юной, с ещё не сошедшей с лица детской пухлостью, но в тоже время её фигура уже обзавелась весьма женственными формами, которые подчеркивало роскошное платье из оранжево-голубой парчи с белым кружевом. Молодой супруг, в расшитом золотом камзоле со знаками отличия и трёхцветной лентой через плечо, держал её под руку и вёл по залу. Они оба выглядели очень сосредоточенными и серьёзными, словно шли не по торжественно украшенному залу, а по перекинутой над пропастью доске. Дойдя до центра зала, они развернулись и замерли. К ним вышел распорядитель в богато украшенной ливрее и ещё несколько лакеев.       Началась церемония вручения даров, которую Мия и ждала.       В соседнем зале заиграл оркестр, а распорядитель затянул заунывную речь, в которую Мия не особо вслушивалась. По протоколу полагалось сначала вручение даров от семей каждого из супругов, потом от королевской четы — от которой, правда, на торжестве никто не присутствовал, лишь посыльные, — а потом уже и от других благородных семейств. Каждый даритель подходил к новобрачным, чтобы поздравить их, а за ними тянулась вереница лакеев, вносящих шкатулки, сундуки, футляры с украшениями, картины в вычурных рамах и прочие подарки. Например, отец Аврелии господин Абрахам, некогда статный, а сейчас раздавшийся в талии мужчина в напудренном парике, в числе прочего подарил дюжину чистокровных каругианских скакунов. Правда, в зал их никто не привёл, а вместо лошадей лакеи внесли двенадцать бархатных, украшенных золотом и серебром уздечек и положили их на длинные столы, покрытые парчой с гербовым узором. Туда же, куда складывали все свадебные подарки. Туда же, куда в какой-то момент положат и её амулет.       — Дары от достопочтенного мэтра Кастэвиана, первого королевского чародея! — объявил распорядитель, и тут у Мии внутри всё сжалось.       От группы гостей отделился знакомый ей жабообразный чародей, за которым следовало четыре лакея. Он затянул очередную поздравительную речь, в которой в том числе желал новобрачным скорейшего рождения сына. Закончив, он дал знак лакеям, и Мия наконец увидела свой амулет, уложенный на бархатную подушечку внутри маленького резного сундучка. От одного взгляда на него сердце зашлось как после бега, и дыхание перехватило, а от внезапной мысли о том, что господин Викантий может пожелать надеть амулет прямо сейчас, накрыло волной паники. К счастью, этого не случилось. Резной деревянный сундучок вместе с другими подарками отправился на стоявшие вдоль стен столики. Мия внимательно проводила его взглядом и запомнила то место, где он оказался.       Тем временем церемония продолжалась, гости вручали дары и произносили высокопарные речи, неизменно желая супругам плодовитости, господину Викантию — силы и стойкости, а девице Аврелии — крепкого чрева и смирения перед своим господином. Словно бы речь шла не о совсем ещё юной девушке, а о племенной кобылице. Мия бы не сильно удивилась, если бы эти господа повелели вместо столов для праздничного пира поставить кровать и внимательно наблюдали за тем, как господин градоначальник заделывает своей супруге столь нужного им всем сына.       Слушая все эти речи, Мия едва не зевала со скуки и то и дело поглядывала на новобрачную. Казалось ли ей или и впрямь лицо девушки становилось всё бледнее, полные розовые губки сжимались плотнее и вся она как-то сникала, как срезанная роза, которой в вазу забыли налить воды. Наверняка она больше всего хотела сбежать отсюда, скинуть туфли, избавиться от тугого корсета и громоздкого платья и предаться простым девичьим радостям. Побродить по цветущему парку или поболтать с подружками, поиграть с ручной собачкой или съесть с десяток кремовых пирожных. А не ждать, когда новоявленный супруг опрокинет её на спину и приступит к исполнению своих супружеских обязанностей. Мие даже стало жаль эту девушку, вынужденную так быстро повзрослеть ради тщеславия отца и его сообщников.       И уж точно не стоило ей завидовать.       Казалось, прошло несколько безумно долгих дней, прежде чем распорядитель наконец объявил, что церемония окончена, и пригласил гостей располагаться за столами. Невидимый оркестр сменил мелодию, господин Викантий подхватил супругу под руку и повёл к двум высоким креслам, каждое из которых было выполнен точь-в-точь как королевский трон. Толпа гостей зашумела, задвигалась, все направились к столам, и пользуясь тем, что на неё никто не смотрит, Мия сбежала по лестнице и завернула за неё. Теперь дело осталось за малым. Пробраться незамеченной мимо гвардейцев, стоявших по двое у каждого из столов с дарами, стянуть амулет и сбежать как можно дальше. Проще простого. Главное не думать о том, чем всё закончится в случае неудачи.       И в тот момент, когда она спряталась в нише под лестницей, на пиршественный зал обрушился голос:       — Всем оставаться на своих местах!       Звучащий одновременно со всех сторон и несомненно усиленный магией, он оказался до боли знакомым. Раздались удивлённые восклицания, но все они утонули в громовых раскатах этого голоса:       — Именем короля Огиделия III все присутствующие объявляются изменниками и предателями, и будут немедленно арестованы для предания суду. Не сопротивляйтесь, если желаете сохранить свои жизни!       Мия зажала себе рот ладонью. Хотя за грохотом этого голоса и поднимавшейся бури других голосов никто бы не услышал рвущийся из её горла не то крик, не то истерический смех. Она уже поняла, в какое же дерьмо в который раз вляпалась. Потому что не могла не узнать голоса человека, под началом которого ходила уже который год.       Оркестр в соседнем зале поперхнулся музыкой и затих, одна из скрипок испустила предсмертный вопль. Что-то громыхнуло, и пол под ногами задрожал. Мия в ужасе вжалась в стену за спиной. Всё, что ей сейчас хотелось, — скорчиться, сжаться в комок, забиться под эту лестницу, заткнуть уши и сидеть так, пока всё не закончится. Страх парализовал словно яд диковинной змеи из маб-алийских джунглей, и тело с каждой секундой становилось всё тяжелее, неповоротливей, лёгшее на плечи свинцовое одеяло ужаса всё сильнее прижимало к полу. И каждая секунда промедления играла против неё. Ведь если её здесь найдут…       Мия изо всех сил закусила ребро ладони, которой продолжала зажимать рот, чтобы прийти в чувство. Сердце бешено колотилось где-то в горле, словно ещё чуть — и выпрыгнет изо рта. Перед глазами плясали цветные пятна, но Мия не могла тратить время на то, чтобы успокоиться. Нужно действовать прямо сейчас, нужно немедленно забирать амулет и убираться отсюда как можно дальше.       Не позволяя больше страху распоряжаться её телом, Мия выглянула из-за лестницы, но ничего не успела разглядеть. Вновь раздался грохот и зал заволокло плотным серым туманом. Таким густым, что на расстоянии вытянутой руки уже ничего не было видно. В носу защекотало от запаха магии. Мия вскочила и ринулась к тому столу, на котором, как она запомнила, стоял сундучок с её амулетом. Зазвенела сталь и загрохотали чарострелы. Магический туман тут и там разорвали вспышки выстрелов, и кто-то отчаянно завопил.       Её пихнули в бок. Мия чудом сохранила равновесие и увернулась от падающего на неё тела. Над головой с гудением пронёсся огненный шар. Мия запнулась обо что-то, или же кого-то и в тот же момент получила пинок под зад. Она всё же не удержалась на ногах и полетела вперёд, успела сгруппироваться так, чтобы упасть боком и ничего не сломать, проехалась по паркету и оказалась под столом. На счастье, под тем, к которому и бежала.       Над головой что-то ревело, и кто-то кричал так громко и отчаянно, словно его наживо пилили на сотню кусков. А может, именно это и происходило. Думать об этом, равно как и прятаться, времени не было. Мия развернулась, высунулась из-под стола, схватилась за его край и немного подтянулась. Второй рукой зашарила по столешнице. Как видно, Алетина и впрямь смилостивилась над ней, и Мия сразу же нащупала резной бок сундучка. Она рванулась вверх, схватила его и спряталась обратно под стол.       — Прекратите сопротивление, и мы сохраним вам жизни! — вновь прогремело над головой, и, словно аккомпанируя многократно усиленному магией голосу Вагана, кто-то завизжал.       В ответ раздались выстрелы, и на столешницу над головой Мии рухнуло чьё-то тело. Доски с оглушительным визгом треснули, она непроизвольно прижалась к полу так, чтобы не получить по голове. Не теряя зря времени, откинула крышку сундучка и схватила амулет.       На миг её захватило такой необычайной лёгкостью, словно весь мир вокруг исчез, испарился, потерял всяческий смысл, а сама она превратилась в невесомый комочек пуха и воспарила в небеса. Мия сжала ладонь, так, чтобы бронзовая оплётка амулета больно впилась в кожу. Она едва сдержала стон. Ничто более не имело смысла. Страх и паника испарились, как роса поутру, а вместо них тело до краёв заполнила уверенность, что теперь ей всё по силам. Мия отшвырнула в сторону сундучок и надела через голову шнурок, на котором висел амулет. Заправила его под платье. Прикосновение холодной бронзы к её коже оказалось слаще любой ласки. Глаза Мии блаженственно закатились. Она знала, что нельзя терять ни секунды, но ничего не могла с собой сделать. Хотелось ещё немного насладиться тем, что амулет наконец у неё, ощутить, как натягивается под его тяжестью шнурок на шее, как завитки оплётки слегка царапают кожу. Хотя бы несколько мгновений.       И возможно, эти промедление и спасло ей жизнь.       Мия наконец развернулась, чтобы выбраться из-под стола. Туман вокруг уплотнился, стал ещё более непроглядным, так что ориентироваться приходилось лишь по звукам, и, судя по топоту ног и крикам людей, к лестнице на балкон стремилась не она одна. И только Мия потянулась вылезти, раздался оглушительный грохот, намного громче залпа десяти чарострелов, и там, где туман скрывал лестницу, полыхнуло зарево. Во все стороны полетели куски мрамора и человеческих тел. В попытке защититься Мия закрыла голову руками, но стол спас её от упавших обломков, лишь в лицо ударила волна горячего воздуха и сверху посыпалась мраморная пыль.       — Корсово дерьмо, — отплёвываясь процедила Мия и поползла в противоположную сторону, подальше от остатков лестницы, залитых кровью и усыпанных чьими-то кишками.       Она кое-как вылезла из-под стола и кинулась вглубь зала. Там, как она помнила, за пиршественными столами, тоже был проход в коридоры для слуг. Над головой просвистела пуля, а ей навстречу пролетел пылающий огнём сгусток. Наведённый туман спадал, рассеивался, открывая творившийся в зале кошмар. Кто-то толкнул Мию в спину, она поскользнулась на чём-то, что скорее всего было кровью, проехалась по полу, но удержалась на ногах и пулей метнулась вперёд, виляя между людьми, некоторые из которых до сих пор не могли понять, что происходит. А те, кто переломанными куклами валялись на полу, навсегда утратили способность хоть что-то понимать.       Но у Мии не было ни секунды на то, чтобы об этом думать.       — Купол! — громогласно скомандовал невидимый голос, и сверху раздалось странное шипение, словно кто-то щедро плеснул воды на раскалённую сковородку. Запах магии в воздухе стал таким густым, что перехватывало дыхание. Кажется, все вокруг замерли и подняли головы, и Мия не смогла не поддаться общему порыву и тоже подняла взгляд.       Над их головами, прямо по центру зала, что-то ослепительно вспыхнуло, и во все стороны полетели огненные лепестки, словно над ними расцвел диковинный магический цветок. Лепестки тянулись, ширились, соединялись и в пару мгновений превратились в пылающую завесу, тут же опустившуюся до самого пола. Видимо, это тот самый купол, накрывший всех, кто находился в зале магическим огненным капканом. Несколько человек с криками побежали к нему, но стоило им коснуться пламенеющего полотнища, их тела тут же вспыхнули и загорелись. Грозовой запах магии разбавила вонь гари и обугленной плоти. Зал потонул в криках ужаса.       А Мия не сдержала хищной улыбки, ей самой показавшейся звериным оскалом. И бросилась напрямую к этому куполу.       Путь преграждал один из опрокинутых пиршественных столов. Вокруг него на полу валялись серебряные тарелки, столовые приборы с костяными рукоятками и осколки разбитого хрусталя. Чтобы не терять времени, Мия побежала прямо к столу, чтобы перелезть через него, но тут её кто-то схватил за шиворот и рванул назад.       — А ну иди сюда! — гаркнул ей этот человек.       Мия попыталась вывернуться, но у неё не получилось. Лягнула всё так же крепко держащего её и что есть силы ударила каблуком сапога по ступне. Хватка слегка ослабла, ей удалось обернуться и увидеть перед собой какого-то незнакомого мужика в ливрее лакея, но с лицом и повадками сущего разбойника. В оранжево-алом свете магического купола его кожа казалась багровой, а светлые одежды – окровавленными.       Мужик осклабился и что-то ей сказал, неразличимое за грохотом выстрелов и криками людей, на что Мия двинула ему коленом в пах. Гнусная ухмылка на его лице сменилась гримасой боли, он разжал пальцы, но Мие не удалось устоять на ногах, и она упала на пол, чудом не напоровшись на осколки хрустальных бокалов. Мужик повалился за ней. Мия попыталась отползти назад, он схватил её за лодыжки и потянул на себя. Она забилась, силясь скинуть его руки и принялась вслепую шарить по полу в попытке найти что-нибудь, чем можно было защититься. Мужик рывком дёрнул её, Мия проехалась спиной по полу, юбки задрались едва ли не до пояса. Пальцы наконец нащупали что-то узкое и продолговатое. Мия схватила этот предмет, зажала в руке и рванула вперёд, наудачу выставив его перед собой.       Раздался мерзкий чавкающий звук, и орудие вошло во что-то мягкое без всякого сопротивления. Пальцы на её лодыжках сначала сжались сильнее, как тиски, так, что Мия заскулила от боли, но почти сразу же ослабли. Мия ошарашенно смотрела на то, как тело мужика с торчавшей из глазницы костяной рукоятью сначала замерло над ней, а потом повалилось набок. В какой-то прострации, двигаясь будто не по собственной воле, а лишь наблюдая за собой со стороны, Мия спихнула с себя труп, выдернула окровавленное орудие и уставилась на него. В голове всплыла мысль, что вообще-то это вилка для лобстеров, а не для человеческих глаз. Повертев в руках, Мия отбросила её в сторону, проглотила застрявший в горле сгусток истерического смеха, поднялась на ноги и побежала к куполу.       Ей пришлось перелезать через преграждавший путь стол, стоявший на боку, и она сделала это очень вовремя — когда Мия оказалась за ним, в стол прилетел огненный шар и он вспыхнул, как сухой кустарник. Пламя поднялось высоко, отсекая её от побоища за спиной. Мия даже позволила себе остановиться, чтобы отдышаться и поправить сползший на глаза чепец. И именно из-за этого она заметила что-то, лежавшее немного сбоку от неё. Что-то, что сначала показалось огромной бабочкой, крылья которой распластались по паркету. Но нет, за трепещущие перламутровые крылья Мия приняла растянутые на широких фижмах парчовые юбки. И на полу перед ней лежала Саффи, хрипя и хватаясь за горло. И даже если бы чародейка хотела, она не смогла бы оторвать рук от своей шеи — её запястья стягивала мерцающая оранжевыми искрами верёвка, и та же самая верёвка крепко обвилась вокруг горла. Глаза у неё и так вылезали на лоб от без всякого сомнения магической удавки, а уж когда чародейка встретилась с Мией взглядом — едва ли не вылезли из орбит.       Мия глянула через плечо, туда, где полыхал стол, а за ним кто-то кричал и гремели выстрелы. Она не могла задерживаться ни на миг. Но и оставить здесь Саффи, по собственной дурости выбравшей не ту сторону, она тоже не могла.       — Стрелу Алетины тебе под хвост, — выплюнула Мия и бросилась к чародейке       Затравленный страх попавшей в капкан косули в глазах Саффи сменился несказанным удивлением, когда от одного прикосновения Мии к магической удавке та сразу же поблёкла и соскользнула на пол, как лёгкая шёлковая лента. Чародейка зашлась лающим кашлем и забарахталась в своём громоздком платье, силясь подняться. Мия подхватила её под руку и помогла встать на ноги. Потянула за собой к куполу, но Саффи заупиралась.       — Нет! Он нас убьёт! — прошелестела она, указывая на огненный занавес и вновь схватилась за горло.       — Прекратите сопротивление, и мы сохраним ваши жизни! — вновь прогремело где-то позади.       — Этот, — Мия махнула туда, откуда звучал этот голос, — точно убьёт.       А потом решительно шагнула к куполу, выставив перед собой руки. Ладони погрузились в пламя, но Мия не ощутила боли — только сильный жар, словно бы она слишком близко подошла к кузнечной печи. Полотнище пламени беззвучно пропало, будто его и не было. Саффи за её спиной удивлённо пискнула. Мия схватила её за руку и потащила в сторону неприметной двери, прячущейся за колонной.       — Купол держите, недотёпы! — послышалось за спиной, и стену перед ними вновь озарили оранжевые всполохи. Но Мия успела распахнуть дверь, вытолкнуть в неё Саффи и выбежать вслед за ней.       Похоже, магический огненный купол не выпускал из себя не только людей, но и все звуки, так что в полутёмном коридоре стояла казавшаяся невозможной тишина. Мие даже на миг показалось, что она оглохла, но тут же услышала всхлипывания Саффи, её хрипы и булькающее дыхание. Пока чародейка приходила в себя, Мия позволила себе небольшое промедление, внимательно огляделась, вспоминая, куда ведёт этот коридор, а ещё вытащила из кобуры заряженный чарострел. Мало ли кого они тут встретят.       — Всё, пошли, — сказала она, хватая Саффи за руку, — довольно время терять.       И тут ещё раз хлопнула дверь. Мия развернулась и выставила перед собой чарострел. В коридор вывалились двое, по виду скорее всего отец и сын. Парик старшего обуглился, лицо покрывала копоть, а шитый золотом камзол превратился в лохмотья. Юноша рядом с ним морщился от боли, его правая рука висела плетью, рукав потемнел, а с кончиков пальцев капала кровь.       — Г-г-г-господ-д-дин Аб-б-б… — залепетала Саффи, но закончить так и не смогла.       Взгляд Мии скользнул по золотым пуговицам на камзоле мужчины, с родовыми буквами его имени и по таким же пуговицам на одеждах юноши. Она недобро прищурились. Грудь прожгло желание прямо сейчас пристрелить человека, из-за тщеславия которого сейчас в пиршественном зале разверзалась пропасть, ведущая напрямик в Подземный мир. Мия повела чарострелом, целясь ровнёхонько между глаз господину Абрахаму. Но не выстрелила.       — Что ты делаешь! — завизжала Саффи и попыталась выхватить у неё оружие.       Правда, господин Абрахам понял Мию без всяких слов. Горло его испуганно дёрнулось, он попятился, а потом схватил сына за плечо, и они оба опрометью, на заплетающихся ногах, бросились прочь по узкому коридору.       — Мы должны им помочь!!! — заверещала Саффи, но Мия лишь толкнула её вперёд по коридору, в сторону, противоположную от удирающего словно заяц самого богатого благородного господина Портамера, члена Городского совета, покровителя искусств, а ныне опального заговорщика и мятежника.       Торжественное платье чародейки совсем не предназначалось для ходьбы по служебным коридорам, так что ей пришлось идти бочком, иначе бы она просто застряла. Конструкция на её голове, лишь по недосмотру называемая причёской, опасно накренилась, как мачта терпящего бедствие корабля. Мия поняла, что так они далеко не уйдут. Она нажала на камень на своём кольце и начала шарить лучём света по стенам коридора.       — Я не понимаю… Я ничего не понимаю, — запричитала чародейка.       Мия не сочла нужным объяснять взрослой женщине, что она всего-то вляпалась в заговор против короны, который успешно раскрыли. Она подбежала к одной из дверей, приоткрыла её и заглянула внутрь. В заставленном стульями служебном помещении не оказалось ничего, что могло бы им помочь.       — Только-только закончилась церемония, и нас пригласили к столам. Так много почтенных семейств. Я как раз говорила с госпожой Валлентией, когда… Что теперь с ней будет?       Застенки, пытки, суд и плаха. Очень хотелось ответить именно так, но Мия прикусила язык и проверила ещё пару дверей.       — Нужно позвать на помощь! Нужно вызвать стражу! — взвизгнула чародейка.       Тут Мия не выдержала и расхохоталась.       — Агастис… Он стоял рядом со мной. А потом… Я так и не поняла, что случилось…       Мия крепко сжала зубы. Агастис. Конечно, Агастис. И как она сразу не догадалась? Он ведь сам говорил о своих связях с Гильдией. А вот зачем это понадобилось Гильдии и какую именно роль во всём этом тщательно разыгранном представлении сыграл Ваган и прочие высокопоставленные гильдийцы — уже другой вопрос, которым Мия задастся лишь когда окажется в безопасном месте.       — А как же мой подарок? Такая милая музыкальная…       — Да заткнись ты, — рявкнула Мия и втолкнула чародейку в комнатушку, в которой наконец увидела то, что искала.       Прятавшаяся в проёме меж стеллажей служанка открыла рот, чтобы закричать, но тут же закрыла, глядя в направленное на неё дуло чарострела.       — Раздевайся, — велела ей Мия. А потом обернулась к Саффи и бросила ей: — И ты тоже.       Служанка задрожала, но подчинилась и принялась стаскивать с себя платье, а вот Саффи замерла, оскорблённая в лучших чувствах, а потом заверещала:       — Ты что себе позволяешь? Ты как со мной разгова…       Она заткнулась, как только дуло упёрлось ей в лоб.       — Так понятней? — процедила Мия. — Рот закрой и снимай платье.       Чародейка, хоть и умолкла, но не шевельнула и пальцем. Только принялась возмущённо сопеть, и даже сквозь плотный слой белой пудры проступили красные пятна на её щеках. Мия раздражённо выдохнула и выхватила из-за голенища кинжал, при виде которого перепуганная до полусмерти служанка буквально выпрыгнула из своего платья. Правда, кинжал предназначался вовсе не ей.       — Что ты… — начала Саффи, когда Мия одним резким движением разрезала шнуровку её роскошного платья. — Что ты делаешь?       — Вытаскиваю твой жалкий чародейский зад из того дерьма, в который ты его по собственной дурости засунула!       На это Саффи ничего не ответила, словно проглотила язык, и лишь хлопала расширившимися до предела глазами, пока Мия распарывала на ней платье. Когда чародейка осталась в одной лишь не менее роскошной шёлковой нижней сорочке, украшенной кружевом и атласными лентами и таких же панталонах, Мия выхватила у служанки её серое платье. Но тут же замерла, рассматривая теперь более похожую на бесформенный стог причёску чародейки.       — Не надо! Не трогай! — завопила Саффи, когда Мия схватила её за волосы.       — А ты что, предпочтёшь потерять причёску вместе со своей тупой башкой?       Чародейка тихонько заскулила, но отбиться не пыталась. Лезвие кинжала резало волосы с отвратительным треском, от которого ныли зубы. А от мыслей о том, что кто-то услышал визги Саффи и их вот-вот обнаружат, ещё и кишки слипались.       Наконец, когда последние пряди упали на пол, Мия впихнула в руки Саффи служаночье платье. Та опять хлопнула своими густо накрашенными ресницами, но, к счастью, без лишних пояснений поняла, что нужно делать. Пока она натягивала платье, путаясь в рукавах, Мия сорвала с головы служанки чепец и тоже бросила его Саффи. Потом обернулась и ещё раз смерила взглядом перепуганную до почти обморочного состояния девушку.       — Прости, — шепнула она, пока стягивала ей руки найденным тут же куском бечёвки и привязывала их к стеллажу, на котором громоздились какие-то тряпки, щетки и скребки. — Я не очень туго, и ты сможешь сама освободиться. Потом.       Служанка заревела и зажмурилась, как видно, уверенная в том, что сейчас её прирежут, пристрелят или сделают ещё что похуже.       — За это тоже прости, — с этими словами Мия оторвала от брошенных на пол останков платья часть рукава и засунула его в рот бедной служанки. На всякий случай.       Когда Саффи кое-как надела платье и покрыла общипанную голову чепцом, Мия велела ей скинуть туфли на высоких каблуках, схватила за руку и они вновь вышли в коридор.       — Это служебные проходы, — заговорила она тихо, чтобы эхо не раскатывалось под сводами, — если нам повезёт, то сможем по ним выйти из дворца.       — Нужно позвать на помощь, — также тихо ответила Саффи, — нужно звать стражу! Дознавателей! Это всё устроили какие-то бандиты, разбойники…       — Не заставляй меня думать, что ты глупее, чем всегда казалась, — перебила её Мия и свернула в коридор, который, как она помнила, вёл к северному флигелю. Но, заметив, что Саффи остановилась, развернулась к ней, схватила за грудки и зашипела:       — Ты что, так и не поняла? Ты теперь предательница и изменница, ты одна из тех, кто замыслил свергнуть короля и посадить на трон этого идиота Викантия! Какая стража, тебе бежать надо!       — Но я этого не делала! — запричитала чародейка, и её голос чуть не сорвался в истерический крик.       — Ты же в сговоре с мэтром Кастэвианом, господином Абрахамом и всеми этими благородными господами из Городского совета, и ты хочешь сказать, что даже не знаешь, что именно они замышляли?       — Ни в каком я не в сговоре!!! — Саффи всё же не сдержалась, и её вопль разлетелся по коридорам.       Мия выпучила на чародейку глаза, пытаясь одновременно и осмыслить её слова, и не заткнуть ей рот кулаком, пока эти визги кто-нибудь не услышал. А потом внезапно рассмеялась.       — А, понятно. Значит, тебя поимели, даже не поставив в известность.       С этими словами она сжала руку Саффи крепче и пошла дальше, ускоряя шаг так, что они почти бежали. В гулкой тишине каблуки её сапог стучали оглушительно громко, и от того казалось, что за ними гонятся. Саффи семенила следом и продолжала что-то возмущённо бурчать под нос, но не вырывалась. Как видно, не решалась более испытывать терпение Мии.       Они миновали несколько поворотов, но так ни с кем и не столкнулись. Коридоры петляли, переплетались и раздваивались, и чем дальше они шли, тем неприятнее тянуло в животе от мысли, что они могут идти в неверном направлении. Мия вертела головой, хмурилась и кусала губы, пытаясь восстановить в памяти составленную ею карту проходов, но всё больше убеждалась, что либо плохо их запомнила, либо они всё же заблудились.       Наконец она просияла, когда увидела дверь, из щелей вокруг которой пробивались солнечные лучи. Мия распахнула её и зажмурилась от яркого дневного света. Она успела обрадоваться, что они всё же выбрались, но сразу же поняла, что ошиблась. Путь привёл их в один из внутренних двориков, с журчащим в центре фонтаном и коваными скамеечками, стоявшими под тенью деревьев. Возможно, именно в тот, который немногим менее года назад мэтр Агиллан забрызгал содержимым своего черепа. Или в какой-то другой. Сердце Мии рухнуло в пятки.       Они точно заблудились.       Она попятилась, а потом опрометью бросилась к другой двери. Саффи бежала следом. Они выскочили в один из широких парадных проходов, с мозаикой на полу и позолотой на стенах, с громадными окнами в пол и бесчисленными мраморными статуями в стенных нишах. И услышали эхо тяжёлых шагов. Не одного и не двух человек, а по ощущениям целого полка.       Мия метнулась в противоположную от звуков сторону, Саффи с пыхтением побежала за ней. Страх, что их шаги, их дыхание, даже бешеный стук их сердец услышат, хлестал словно кнут. Мия толкнула одну из дверей. Заперто. Шаги преследователей звучали всё громче и громче, определённо приближаясь. Мия кинулась дальше, проверила ещё пару дверей, но все они тоже были закрыты. Конечно, она могла бы достать отмычку из сапога и попробовать вскрыть замок, но боялась, что не успеет. И тогда их поймают.       Шаги грохотали почти над самым ухом, и Мия была уверена, что слышит негромкие разговоры, бряцание оружия и шелест одежд. В последней попытке укрыться от преследователей она толкнула ещё одну дверь, и она наконец-то открылась. Мия затащила внутрь Саффи и забежала сама. И замерла на месте.       В тесной комнатушке, заставленной сундуками и ящиками и освещённой парой тусклых масляных ламп, прятались слуги. Три девушки сидели на полу, крепко прижавшись друг к другу, а двое лакеев скорчились у стены. Мия попыталась что-то сказать, но поняла, что губы и язык у неё пересохли, а горло словно до краёв забилось песком. Шаги звучали уже за стеной, и всё, что Мия смогла сделать, — умоляюще посмотреть на перепуганных слуг и кое-как произнести:       — Пожалуйста.       Кто-то попытался возразить, но на него тут же зашикали. Одна из девушек поманила их рукой, Мия шагнула, плюхнулась на пол рядом с ней и потянула Саффи за собой. Дверь вновь распахнулась. Мия успела прижать чародейку к себе, так, что бы её лица не было видно.       На пороге перед ними появился невысокий, кряжистый мужчина средних лет, за его спиной стояло несколько солдат с саблями наголо и аркебузами в руках. Раскрасневшийся и вспотевший, он выглядел как после долгого подъёма по крутой лестнице, шумно дышал и вытирал пот со лба обшитым кружевом платком. Его бесформенный нос напоминал грушу — если бы только груши бывали такого алого цвета и имели такую пористую кожуру, напудренный парик сполз назад, открыв лысеющую голову, а белые чулки и туфли с массивными золотыми пряжками оказались забрызганы кровью. Вне всякого сомнения, не его кровью.       Мия тихо сглотнула и вжала голову в плечи, крепче прижимая к себе дрожащую Саффи. И только сейчас заметила, что в ушах её до сих пор покачивались те самые серьги с аквамаринами. Про себя поминая Хаммарана, Мия обхватила рукой шею чародейки, словно она пыталась успокоить перепуганную служанку или сама искала успокоения в этих объятиях, и незаметно вытянула одну из серёжек.       Мужчина тем временем обвёл взглядом каморку, разглядывая присутствующих. Солдаты за его спиной переминались с ноги на ногу, бряцая амуницией. Потом, как видно, не найдя ничего интересного, мужчина презрительно хмыкнул и бросил:       — Слуг не трогаем. Завтра ещё пригодятся.       Сидевшая рядом с Мией девушка что-то жалобно пискнула. Мужчина более не удостоил их своим вниманием, развернулся на каблуках и пошёл далее по коридору, солдаты проследовали за ним. Дверь опять громко хлопнула. И тут Мия поняла, что за всё это время не сделала ни единого вдоха. Руки у неё затряслись и ослабли, тело отказалось повиноваться, и она с тихим, словно придушенным стоном распласталась на полу. Саффи забрала из её руки серёжку, без всяких вопросов сама сняла вторую и сунула их в карман своего платья.       — Кольца тоже сними. И другие побрякушки, — напомнила ей Мия.       Потом кое-как поднялась с пола, отряхнула юбки и поймала на себе взгляд до предела округлившихся глаз одной из служанок, которая, похоже, только сейчас увидела чарострел в её руке. Мия прикрыла его фартуком и опустила взгляд, подмечая, что бывший некогда белым фартук теперь покрывали пятна чьей-то крови и копоти. Затылок кольнула мысль, что нужно как можно быстрее убираться отсюда, пока вслед за фартуком не пострадала и её шкура.       Мия уже подтолкнула Саффи к выходу из каморки, когда служанка, пялившаяся на чарострел, дёрнула Мию за юбку и молча показала на лицо чародейки.       — Корсово дерь… Спасибо, — сказала ей Мия.       Хвала Алетине, что Саффи сидела спиной к тому красномордому господину, иначе он сразу бы понял, что никакая она не служанка, с такими-то густо накрашенными ресницами, нарисованными бровями, толстыми слоем пудры и пятнами розовых румян на скулах. Мия стащила с себя фартук и его чистым краем начала стирать краску. Получалось не слишком хорошо. Один из лакеев подал ей кувшин с водой, и так дело пошло быстрее.       Когда косметика наконец сошла с лица чародейки, открыв раскрасневшиеся от испуга щёки, светлые, почти неразличимые на коже брови и такие же ресницы, Мия отбросила перепачканный фартук и спросила у слуг, каким кратчайшим путём можно выйти из дворца. Ей рассказали, и она с первого раза запомнила, сколько коридоров нужно пройти и сколько поворотов сделать. Мия поблагодарила их ещё раз, но сразу же почувствовала, что одних слов для тех, кто пусть и одним своим молчанием, но всё же спасли им жизни, недостаточно. Она шмыгнула носом, пытаясь подавить в себе досаду, наклонилась и наощупь нашла один из потайных кармашков в голенище, подпорола его острием кинжала и вытащила оттуда пять золотых монет. Положила их на тумбу и, не теряя более ни секунды, отворила дверь и вышла в коридор. Саффи поспешила за ней, и Мия внутренне усмехнулась тому, что впервые за многие месяцы знакомства чародейка хранила гробовое молчание.       Служебные проходы оставались такими же тихими и пустыми. Если не знать, что сейчас творилось в пиршественном зале, и если забыть о рыскавших в поисках беглецов вооружённых отрядах, то можно было подумать, что ничего и не происходит. Дворец оставался таким же, каким Мия его видела в прошлые свои посещения, — огромным, величественным и слегка безжизненным. Чтобы ничего не забыть и не сбиться с пути, Мия одними губами повторяла сказанное служанкой — один поворот, второй, третий, и так раз за разом. Это помогало сосредоточиться и не паниковать.       Наконец, когда они из очень узкого прохода свернули в широкий коридор, в конце которого виднелась приоткрытая дверь, ведущая наружу, Мию захватило чувство невероятного облегчения, словно она избавилась от туго перетянутого корсета и сбросила узкие туфли. Она не сдержала радостного смеха, схватила за руку Саффи и почти вприпрыжку бросилась к дверям. В этот момент за их спинами раздался зычный голос:       — Эй вы! А ну стоять!       Испугаться Мия не успела. Тело её оказалась быстрее рассудка, она развернулась, вскинула руку и выстрелила. Громыхнуло так, что боль пронзила уши раскалёнными иглами. Саффи взвизгнула, но тут же зажала себе рот рукой. Тело мужчины с аккуратным отверстием ровнёхонько промеж глаз сначала покачнулось, а потом рухнуло на пол. Мия довольно усмехнулась. С одного выстрела и прямо в череп. И на этот раз в тот, в который целилась. Впрочем, тут же вспомнив о том, что за этим мужчиной могут появиться и другие, а чарострел ей ещё зарядить нужно, Мия рванула в сторону выхода. Саффи припустила следом.       Они распахнули дверь и вылетели на улицу. Не там, где Мия обычно пробиралась во дворец, но это уже не имело значения. Она подобрала юбки и устремилась к видневшейся вдалеке кованой ограде. Саффи хоть и пыхтела, как засорившаяся каминная труба, но ничуть не отставала. Так что они быстро пересекли изумрудный газон с рассыпанными по нему тут и там клумбами и фигурно стриженными кустами и подбежали к ограде.       Никаких калиток тут не было. Мия прошла немного вдоль, ощущая, как на шее встают дыбом волоски. Деревья росли только за оградой, и тут они с Саффи были как на ладони, так что любой, кто выйдет из той же двери или даже выглянет из окна сразу же их увидит. Нельзя было тратить время на поиск калитки, и, разумеется, сущей глупостью было бы идти к парадным воротам. Мия взялась за пару прутьев, подтянулась и ухватилась за поперечную планку, на миг повиснув на ней, но тут же спрыгнула на землю. Она бы хоть с закрытыми глазами здесь перелезла, и даже острые навершия, венчавшие ограду, её бы не остановили, но Саффи… Мия хихикнула, представив, как чародейка карабкается наверх, а потом цепляется юбкой за шип и повисает вниз головой. Может, это оказалось бы для неё хорошим уроком, но в конце концов Мия хотела её спасти, а не подвергнуть ещё большей опасности. Хоть и больше всего ей хотелось отвесить пинка под зад этой незадачливой дурёхе. Но прежде нужно было выбраться.       — Говоришь, что можешь ветром из земли столетнее дерево вырвать? А с этим, — Мия указала на ограду, — справишься?       Саффи хлопнула ресницами, словно не понимая, чего от неё хотят. Мия повела ладонью, повторяя движения чародейки, которыми она вызывала те маленькие смерчи. Саффи продолжала недоумённо на неё взирать, словно разучилась понимать человеческую речь. Мия схватила её за плечи и сильно тряхнула, приводя в чувство.       — Этот твой сраный резонатор ещё работает?       Саффи наконец отмерла и нервно закивала. Ответить она тоже попыталась, но у неё плохо получилось:       — А… д-да. Д-д-должен работать. От-т-т…       Мия и так поняла, что ей стоит отойти и сделала пару шагов назад, не дожидаясь, пока Саффи справится с дрожавшими губами. Та покопалась в карманах платья, выудила оттуда свой перстень-бабочку, кое-как нацепила его на палец и подняла руку. На миг она замерла, словно неуверенная в том, что у неё получится, но почти сразу собралась с духом и резко, размашисто махнула рукой. На них тотчас налетел порыв ветра, Мия едва успела ухватить свой чепец, чтобы его не сдуло с головы. Юбки её тоже взметнулись, и по всему телу прошла волна дрожи. Воздух вокруг загудел, завибрировал и закрутился в узкий, тянувшийся к небу водоворот, который со свистом прошёлся по газону, раскидывая траву и вырывая куски дёрна. Он заплёлся между прутьями ограды, как прозрачный, сотканный из одного воздуха плющ и почти сразу развеялся, будто его и не было. Мия даже подумала, что это не сработало, но тут раздался скрежет и секция ограды повалилась назад, смяв росшие за ней кусты. Саффи с облегчением выдохнула, а Мия, не теряя времени, потянула её за собой.       За оградой благоустроенный парк превратился в неухоженный, почти дикий перелесок. Лапы колючих кустарников цеплялись за юбки, ветки деревьев так и норовили сорвать с головы чепец или даже выколоть глаза, а под ноги то и дело попадались камни. Особенно доставалось Саффи, которая шла босиком. Чародейка хныкала и иногда вскрикивала, но не жаловалась.       Наконец они вышли на одну из тихих улочек Верхнего города, примыкавшую к этому полудикому парку. Тут Мия позволила себе остановиться и немного прийти в себя. Она привалилась к чугунному фонарному столбу и прикрыла глаза. Можно было самую малость, но всё же расслабиться. В конце концов, тут они вряд ли могли кому-то показаться подозрительными. Всего-то две служанки, возвращавшиеся со службы к себе домой в Нижний город, по виду которых никак не скажешь, из какой заварушки они с таким трудом выбрались. Саффи выглядела как самая обычная служанка, а платье Мии почти не пострадало, лишь обзавелось несколькими бурыми пятнышками крови на юбке. Но мало ли чем служанка может измазаться на кухне. Беспокоили только голые, покрытые царапинами и грязью ноги Саффи. И то, насколько она в состоянии и дальше идти пешком.       Впрочем, им совсем не обязательно было это делать. Мия окинула стоявшую рядом чародейку и сказала:       — Так, слушай меня и делай всё, что я скажу. Опусти взгляд и не пялься по сторонам. Кольцо сними, а руки лучше за спиной прячь, откуда у служанки такие холёные ногти и следы от колец. И молчи как рыба! Я сама, если надо, говорить буду.       — А по…       Саффи заткнулась сразу же, как только Мия на неё зыркнула.       — Стой здесь и жди, когда позову. А я коляску поймаю.       В этот раз спорить или пытаться что-то сказать чародейка не стала. Мия пошла вдоль по улице, высматривать свободный экипаж. Ей повезло приметить его почти сразу — кучер как раз заворачивал на улицу, следуя медленно и высматривая пассажиров.       — Только для господ! — с нескрываемым презрением в голосе сказал он, когда Мия к нему подбежала.       — А так? — спросила она, показывая ему заранее приготовленный золотой.       Глаза кучера, вряд ли когда видевшего золото, поползли на лоб, и он даже осенил себя ладонью, то ли благодаря Длань за такую внезапную щедрость, то ли прося у неё защиты. Но коней всё же остановил, так что Мия распахнула дверь экипажа и поманила к себе Саффи. Помогла ей забраться внутрь и, когда уже сама залезла, услышала, как пробурчал кучер:       — А хорошо нонеча служанки получают.       Она захлопнула за собой хлипкую дверку, высунулась в открытое окно и крикнула ему:       — Извозчики, которые не задают лишних вопросов, получают ещё лучше! Мчи на Каштановую аллею!       Кучер заливисто свистнул лошадям, и те быстрой рысью понесли экипаж по мощёным улочкам, прочь из Верхнего города, как можно дальше от всех тех ужасов, которые творились сейчас во дворце покойного мэтра Агиллана. Мия задёрнула шторки, чтобы уберечься от любопытных взглядов, прикрыла глаза и откинулась на мягкий, обитый истертой кожей подголовник. Саффи начала что-то говорить, но Мия оборвала её, подняв руку.       Хотелось хоть немного расслабиться. Хотелось хоть на миг выбросить из головы весь этот кошмар, поверить, что они и впрямь вырвались целыми и невредимыми. Хотелось, но никак не получалось. Напряжение сжимало тело тисками, все мышцы были напряжены так, что Мия чувствовала себя натянутой до предела струной или взведённым, готовым к выстрелу чарострелом. В попытках успокоиться она нащупала спрятанный под платьем амулет и крепко, до дрожи в пальцах и боли в ладони его сжала. Стало самую малость легче.       Тем временем они миновали несколько тихих, тенистых улочек, где за коваными оградами и ухоженными палисадниками прятались двухэтажные особняки, и покатили по широченному проспекту Короны, который пересекал весь Верхний город и должен был привести их к Восточным воротам. Но вскоре экипаж сначала замедлился, лошади перешли на шаг, и за стуком копыт и скрипом рессор Мия расслышала негромкую ругань извозчика, а за ним и другие сердитые голоса. Она выглянула из окна. Они ещё не доехали до Восточных ворот, но, похоже, у них и не было шанса. Впереди перед ними, как раз у самых ворот, скопилось такое количество экипажей, открытых прогулочных колясок и роскошных карет, что они перегородили весь проспект, на котором вообще-то и четыре экипажа могли с лёгкостью разминуться.       Мия высунулась по самый пояс, осматривая улицу перед ними. Лошади испуганно ржали, кучера сыпали бранными словами в попытках их успокоить. Со стороны ворот раздавались выкрики. К ней вдруг вернулось то ощущение, которое душило, пока они не выбрались из дворца — словно вокруг медленно сжимались стены и без того не слишком просторного экипажа. Словно она мышь, попавшая в ловушку. Или пойманная в садок рыба.       — Что случилось? — тонким, срывающимся голосом спросила Саффи и тронула Мию за руку.       — Они закрыли ворота. И не позволят всем этим благородным сволочам покинуть Верхний город.       Саффи тут же начала причитать, что не следует так выражаться об уважаемых господах, но Мия на это внимания не обратила, распахнула дверцу и выпрыгнула на мостовую. Перед ними две благородные госпожи тоже выбрались из своего экипажа и стояли, обмахиваясь веерам, а служанка держала над их головами два раскрытых зонтика от солнца. Дамы с досадой в голосе переговаривались и беспокоились, что могут не успеть в театр из-за этой неразберихи. И уж точно они не выглядели беглянками, которым удалось улизнуть из дворца мэтра Агиллана. Скорее, им просто не повезло оказаться здесь именно в это время. Мия обернулась на вылезшую вслед за ней Саффи и поманила её за собой. Может, им всё же удастся выбраться и из этой западни. Пусть пешком, но, благо, отсюда до Каштановой аллеи рукой подать.       — Пойдём, — потянула она за собой чародейку.       Им пришлось протиснуться между двумя колясками и идти к воротам, почти прижимаясь к ограде церкви благочестивого Лаврания. Наконец, чудом не попав под копыта вставшей на дыбы лошади, они подобрались к воротам и остановились за спиной громко возмущавшегося благородного господина, на все реплики которого стражник неизменно отвечал одно и то же:       — Не положено.       Благородный господин будто его и не слышал и продолжал кричать, что его немедля должны пропустить, так как он сегодня должен присутствовать на заключении какой-то очень важной сделки в Морской торговой компании и никак не может не явиться. Но на хладнокровного стражника никакие его доводы не действовали. Мия даже на миг задумалась, правду ли говорил этот господин или он из числа тех, кто присутствовал на треклятом свадебном пиру и кому удалось с него улизнуть. И кто теперь всеми силами пытался уйти от неминуемой кары. Впрочем, её это нисколько не заботило. Обогнув брызжащего слюной господина, Мия смиренно улыбнулась и показала стражнику свой жетон, дозволявший свободно проходить в Верхний город.       Стражника этого, приземистого и крепко сбитого, с кустистыми бровями и проседью в тёмных волосах, она видела не раз, ведь каждый день по два раза проходила через Восточные ворота. Конечно, вряд ли он помнил в лицо всех снующих мимо служанок в серых платьях и покрывающих головы чепцах, но Мия надеялась, что достаточно примелькалась. К тому же, она успела сочинить в голове очень слезливую и весьма правдоподобную историю про лежащего на смертном одре папеньку и болезную матушку, к которым ей необходимо как можно быстрее попасть. Этой историей при необходимости она могла попробовать разжалобить стражника, но не понадобилось. Мужчина, занятый докучавшим ему благородным господином, окинул её безразличным взглядом, на миг задержавшемся на жетоне, и жестом велел быстрее проходить. Мия крепче сжала запястье Саффи и со всем возможным усердием взмолилась Алетине, чтобы чародейке не велели показать и её жетон. Правда, стоило им сделать несколько шагов, как сзади опять заголосил тот благородный господин:       — С какой стати этим грязным девкам можно проходить, а мне, благородному господину, уважаемому че…       Трое стоящих у ворот стражников как по команде подняли аркебузы и направили в его сторону. Мия ускорила шаг и благополучно прошмыгнула мимо них. На Саффи никто внимания не обратил. Раздался зычный окрик, что про слуг в королевском указе ничего не говорилось, в отличии от прочих жителей Верхнего города. Господин не унимался, к его визгу прибавилось ржание перепуганной лошади, а когда Мия и Саффи уже прошли через ворота, за спиной загремели выстрелы. Мия вжала голову в плечи и ускорила шаг, Саффи придушенно пискнула и с испугу припустила вперёд, но Мия схватила её за юбку и заставила идти спокойно, дабы не привлекать лишнего внимания.       — Не думай, что ты уже в безопасности, — зашептала она, — Тебе бежать надо, как можно дальше от Портамера. И лучше морем.       — Как бежать? Как морем??? Я же… Я же не смогу, — запричитала Саффи.       Мия готова была согласиться — правда, трудно было представить чародейку в бегах, вдалеке от привычной ей светской жизни, да ещё и на чужой земле. Без всех этих пышных платьев, приёмов, балов, сплетен, завтраков со знатными дамами и загородных прогулок в открытой коляске.       — Нет-нет, это всё какая-то чудовищная ошибка. Я ни в чём не виновата! Я ничего не знала!! Если они и замышляли нечто преступное… Нет-нет, я всегда была верна короне! Я бы никогда!       Не в силах начинать спор и уж тем более что-либо втолковывать в эту пустую голову Мия лишь кивала в такт своим шагам и возгласам чародейки.       — Агастис… И ты что, хочешь сказать, что он просто втёрся ко мне в доверие? Такой прекрасный юноша, он бы никогда так не поступил!       — Конечно он бы так не поступил, ведь ты так хорошо разбираешься в людях! — в сердцах бросила Мия, еле-еле сдерживаясь от того, чтобы не залепить ей пощёчину.       За этими переругиваниями она и не заметили, что они уже подошли к знакомой ограде с коваными листиками, за которой жасмин осыпал ровно стриженную траву белыми лепестками, а на выложенных округлыми камнями клумбах цвели пионы и лилии.       — Ладно, хватит этих глупостей! — тоном, не терпящим возражений, сказала Мия, — дуй в особняк, забирай всё своё золото и возвращайся, и поскорей, в любой момент сюда может заявиться стража или ещё кто похуже.       Тут она недоверчиво глянула на Саффи и всё же решила уточнить:       — У тебя же есть золото?       — Конечно! — просияла та, — всё в ассигнациях королевского банка! У меня очень много золота, я…       — Удержи меня Алетина от того, чтобы не выдрать тебе и оставшиеся волосы! — перебила Мия эту дурищу и едва ли не завыла. Она с досады пнула каменное основание ограды и сама сморщилась от боли в ступне. С учётом того, что Саффи никак не сможет получить своё золото без риска быть арестованной, её будущая жизнь на чужбине рисовалась в ещё более мрачных красках. Конечно, ей, чародейке, вряд ли придётся просить милостыню или работать за еду, ведь магия везде высоко ценится и щедро оплачивается. Но всё равно, каково ей будет начинать всё сначала без единой монетки за душой? А ведь ещё нужно чем-то расплатиться за место на корабле.       — Что там за шум? Мими! Ты что тут… — прервала её безрадостные размышления выглянувшая из калитки Лаккия, но её зычный голос угас сразу же, как она увидела Саффи — бледную, перепуганную, с бегающим взглядом и неровно обкромсанными прядями, торчащими из-под сбившегося чепца. Лицо Лаккии мигом посерело, да и вся она как-то сникла, словно мигом постарела лет на десять.       — Милая… — негромко проговорила она и прижала ладонь к губам.       — Нужно отсюда убираться, — оборвала её Мия, схватила за рукав и потянула за собой дальше по улице, — Как можно быстрее убираться, в особняк с минуты на минуту заявится стража, дознаватели и Хаммаран знает кто ещё! Поймаем экипаж и в порт, ей нужно немедленно уплыть из Портамера как можно дальше, и…       Тут Мия закашлялась, поперхнувшись вставшими в горле словами. С усилием проглотила их, отвернулась и пошла по улице так быстро, словно позади горела земля. Незаданный вопрос обжигал язык, как проглоченный уголёк, а от одной мысли о том, перед каким выбором сейчас оказалась её подруга, глаза застилала пелена. Она ещё ускорила шаг. Почти побежала. Боковым зрением приметила неторопливо катившийся по улице экипаж и бросилась ему наперерез, чудом не попав под копыта. Лошади перепуганно заржали, извозчик покрыл Мию последними словами, но умолк сразу же, как увидел золотую монетку в её пальцах. Без всякого промедления он свистнул и стегнул лошадей кнутом, заставляя их развернуться, чтобы подъехать к оставшимся на тротуаре Лаккии и Саффи.       Мия обернулась и посмотрела на них. Лаки приобняла чародейку за плечи, а другой рукой крепко сжимала её ладонь, и что-то тихо говорила, касаясь кончиком носа её виска. Саффи едва заметно кивала и шмыгала покрасневшим носом, и всем телом льнула к Лаккии, пытаясь найти в её объятиях защиту и поддержку. Мие хватило одного взгляда, чтобы всё понять. В груди тут же разлилось ядовитое негодование, хотелось подбежать, схватить Саффи за оставшиеся волосёнки, хотелось расцарапать ей лицо и крикнуть, что она сама, сама во всём виновата и не имеет права втягивать в это Лаккию. Хотелось отлупцевать её по щекам так же, как она не стеснялась лупцевать служанок, и самой отвести её к дознавателям.       Очень хотелось, но ничего этого Мия, разумеется, не сделала.       Она лишь распахнула дверцу остановившегося экипажа и держала её, пока Саффи не подошла и не забралась внутрь. Походка у ней была нетвёрдой, как если бы она уже шла по качавшейся под ногами палубой корабля, уносящей их в тревожное, сокрытое туманом будущее. Лаккия вслед за ней залезла в экипаж и села рядом с чародейкой, Мия запрыгнула на сидение напротив и хлопнула дверцей.       — Я посажу вас на корабль, — сказала она, — В Серенгар или ещё куда подальше, но лучше в Серенгар. Там вас точно не будут искать.       — Заедем в лавку, заберём моё золото, — охрипшим, будто бы простуженным голосом сказала Лаккия.       Мия коротко кивнула и крикнула извозчику, чтобы гнал в порт через улицу Аптекарей. Лошади тут же припустили быстрой рысью, и экипаж покатил по Каштановой аллее, прочь от Верхнего города, прочь от элегантного особняка, который так полюбился Саффи и в который, как видно, она более никогда не вернётся. Прочь от расписанных ею самой стен в холле, её портретов, платьев и украшений, музыкально-магического аппарата и погреба, полного её любимым сотерским игристым. Мие даже стало жаль эту дурёху, в момент потерявшую всё, что составляло её жизнь. Правда, жалость испарилась от одной мысли, что её милостью и дуростью и Лаки, за столько лет ставшая Мие настоящей сестрой, вынуждена бросать привычную жизнь, лавку, любимое дело, своих друзей и живущего в Мидделее отца. И ради чего? Ради того, чтобы оберегать пустоголовую подружку?       Хотя, говорят, что ради любви можно и жизнью пожертвовать… Что уж говорить о лавке.       И всё равно ей было невыносимо горько. Мия отвернулась от державшихся за руки подруг и стала смотреть в окошко экипажа, на проплывающие мимо деревья и дома. На что угодно ещё лишь бы не встречаться больше с взглядом Лаккии. Что она не видела, как Мие сейчас больно. И чтобы этим не сделать ей ещё больнее.       Никто более не проронил ни слова. В экипаже воцарилась гнетущая, вязкая тишина. Мия высунулась в окно, рассматривая спешивших по своим делам жителей Нижнего города. Женщин у колодцев, мальчишек-посыльных и подмастерий, служанок с тюками одежды, грузчиков, которые тащили на плечах мешки с мукой или катили перед собой неподъёмные бочки с вином. На улицах оказалось так многолюдно, что извозчик то и дело переводил лошадей на шаг, а то и вовсе останавливал, чтобы никого не затоптать. Ничего удивительного в том не было — во всю шла подготовка к завтрашнему Солейнтеру и ярмарочным гуляниям. Город тонул в золоте клонившегося к закату солнца и в ароматах ванили, мёда, цитрусов и сахарной глазури. В пекарнях и кондитерских без устали пекли булочки с корицей и песочные кольца с орехами, варили карамель для леденцов на палочках и крутили розы из нежнейшего зефира. Торговцы, за день ярмарки обычно зарабатывавшие столько же, сколько за месяц торговли в лавке, суетились и готовили свои лучшие товары. А если присмотреться, то в толпе тут и там можно было приметить и гильдийских крысят, которые пользовались предпраздничной суетой для того, чтобы облегчить карманы зазевавшихся горожан.       Наконец их экипаж свернул на улицу Аптекарей. У Мии болезненно потянуло сердце от мысли, что Лаки сейчас последний раз зайдёт в свою лавку, в которую вряд ли сможет вскоре вернуться. И даже не сможет забрать с собой любимые книги! И дайте Боги, если сможет увезти с собой кота! Мия потянулась к спрятанному под платьем амулету, сжала его в привычной попытке найти в этом нехитром жесте успокоение.       И в этот момент сердце её рухнуло в пятки.       У лавки стояло несколько вооружённых мужчин. Дверь висела на одной петле, чёрную доску, на которой Лаккия мелом писала цены на зелья, похоже, отбросили в сторону и она треснула пополам. А рядом с ней…       — В порт! Не останавливайся!!! — крикнула извозчику Мия и нырнула обратно в салон экипажа.       Наверно, в её голосе было столько ужаса, что и кучер испугался, сильно стегнул лошадей, и они припустили что есть мочи. Колёса загрохотали по брусчатке, экипаж подпрыгивал и кренился, жалобно взвизгивали рессоры, и казалось, что вся эта скрипучая конструкция вот-вот развалится и они упадут прямо на мостовую. Мия вжалась в сидение, схватилась за него так, что пальцы заболели, и посмотрела на сидевших напротив подруг. Их глаза округлились, лица побледнели ещё сильнее, а губы дрожали. Ведь, без всякого сомнения, они тоже видели распластавшееся у входа в лавку тело несчастного Годри, льняные волосы которого побурели и слиплись от крови.       До самого порта никто из них не проронил ни слова.       По приезде извозчик сам слез с козел и помог им выбраться из экипажа. Мия тут же велела подругам встать под неприметным, сколоченным из посеревших от времени досок навесом, никуда не отходить, ни с кем не разговаривать и ждать её сигнала. А сама неспешно пошла вперёд, осматриваясь по сторонам. Она почти сразу приметила мальчишку-крысёнка, сидевшего на пузатой бочке, и спросила у него, стоят ли в порту какие галеоны, отбывающие сегодня в Серенгар.       — «Солнечная корона» отошла бы, кабы ей давеча молния в грот-мачту не ударила. — ответил он.       — А ещё?       — «Принцесса-воительница» с утра отбыла.       — Я же сказала, кто сейчас стоит! Сдался мне галеон, которого уже нет!       — «Таар сетараан» два дня как прибыл, — махнул мальчишка рукой в сторону стоявшего вдалеке на рейде огромного парусника с серенгарскими флагами на реях, — но его даже не…       Мия оборвала его, резко мотнув головой. Только прибывший галеон простоит в гавани не меньше недели, а у них не было времени ждать и где-то прятаться.       — Ещё «Кракенова погибель» из Сотера, но они вроде в Маб-Алу собираются.       Мия раздосадованно фыркнула. Вряд ли влажные джунгли, полнящиеся ядовитыми змеями и жуткими хищниками, охотниками за алмазами и племенами каннибалов, были хорошим местом для двух беглых женщин. Хотя и они пасовали перед застенками и пыточными камерами, в которые подруги рисковали отправиться из-за редкостной сообразительности одной чародейки. И в конце концов, ничто не мешало им в ближайшем порту пересесть на другой корабль.       — И где он? — уточнила Мия.       Мальчишка повертел вихрастой головой и кивнул в сторону одного из причалов:       — Так вон его команда в шлюпку грузится.       На причале два мужика ставили в лодку какие-то ящики. Мия тут же подобрала юбки и бросилась к ним, успев лишь махнуть Лаккии, чтобы они поспешили за ней. Она бежала быстро, доски пристани дрожали и скрипели под ногами. Перепрыгнула через неаккуратно смотанную бухту канатов и свернула на причал. Матросы уже поставили свой груз в шлюпку и сами в неё запрыгнули. Мия ускорила бег. В лицо ударил солёный ветер. Воздух вокруг стал обжигающе-горячим, а ноги прострелило болью. Но Мия того не заметила. Лишь бы успеть.       — Стойте! — заорала она и замахала им руками.       Пара голов обернулись на её крик. Кто-то даже привстал с банки. Подбежав ближе, Мия остановилась и оперлась на колени, пытаясь отдышаться.       — Чего тебе, девочка? — крикнул один из матросов.       — К нам хочешь? — спросил второй и хохотнул.       Ещё пара матросов поддержали его смехом, а сидевший на носу мужик ухмыльнулся, блеснув золотыми зубами, и выдал:       — А тебя на всех хватит? Ты что-то больно щупленькая.       Теперь уже расхохотались все сидевшие в шлюпке. Мия скривилась от таких манер, но возмущаться не стала, а сказала лишь:       — Возьмите моих подруг, — и махнула она рукой на подбежавших Лаккию и Саффи.       — Неее, ты нам больше нравишься, — ответил золотозубый и растянул гнусную ухмылку на всё лицо.       Мысль о том, что подругам стоит плыть со столь сомнительной командой, казалась всё более глупой. Но другого выхода у них не было.       — Им нужно уплыть из Портамера. Сегодня. Пожалуйста, помогите им.       — Задарма не помогаем, — ответил ещё один матрос и тоже поднялся со своего места. Он встал в шлюпке, широко расставив ноги, и снял с головы щёгольскую, расшитую золотом треуголку, явив полностью выбритую, блестящую на солнце голову. И только тут Мия вспомнила, что предложить-то им и нечего. Осознание обрушилось на голову ведром студёной воды, от растерянности она позабыла все слова и так и застыла с открытым ртом.       — У меня есть украшения! — крикнула Саффи и выступила вперёд, — Может, этого хватит?       Она выгребла из карманов всё своё золотое барахло и показала его лысому. Тот цокнул языком, в глазах его блеснуло что-то хищное.       — А чем докажешь, что камешки настоящие? — бросил золотозубый.       — Что нам цацки. Золотом платите. Монетами, а не этим дерьмом, — подхватил лысый и без всякого стеснения сплюнул себе под ноги.       Саффи словно не поняла, что они говорят, да так и застыла с вытянутыми руками, полными золотых побрякушек. Мия обернулась и посмотрела на Лаккию, растерянно озиравшуюся по сторонам. Она и сама понимала, что чем дольше они тут стоят, тем больше внимания — совершенного лишнего внимания — могут к себе привлечь. Да, городская власть в порту всегда была бессильна, и даже дознаватели сюда старались не лезть — но Мия прекрасно понимала, что сейчас им стоит опасаться не столько стражников, сколько саму Гильдию Воров. Которая, как оказалось, сама находится с королевской властью в весьма тесных отношениях.       — Пожалуйста… Пожалуйста, спасите нас… — начала хныкать Саффи, и тут Мия не выдержала.       — Да провалитесь вы все в Подземный мир, — прошипела она и стянула с ноги левый сапог.       Большую часть своего золота она хранила в самом надёжном месте, которое только могла придумать — на кухне Лаккии под печкой. В сапоги она зашила только сотню — по пятьдесят в каждом. На всякий случай. Который, как видно, сейчас и наступил. Она быстро разрезала подкладку, откуда сегодня уже достала семь монет, вынула оставшиеся и быстро пересчитала. Пока она это делала, матросы тихо переговаривались и пересмеивались.       — Этого хватит? — спросила Мия, показывая горсть монет лысому, в котором она признала главного.       — Спорю на свою ногу, — он ухмыльнулся, задрал штанину и постучал по деревяшке, на которую опиралась культя, отрезанная чуть ниже колена, — что у тебя и во втором сапоге золотишко есть.       — Можем помочь проверить, — хохотнул кто-то из сидевший на банке.       Мия злобно сплюнула, но утверждать обратного не стала. Сейчас ей нужно спасти подруг. О себе она потом подумает. Она стащила второй сапог, взрезала подкладку и вытащила оттуда монеты все до единой. Золотозубый присвистнул, по незаметному сигналу лысого выбрался из шлюпки и потянулся за монетами. Мия отвела руки, взглядом указав на стоявших рядом Лаккию и Саффи.       — Давай их сюда, — крикнул из шлюпки лысый, после чего золотозубый помог им по одной забраться в шлюпку.       Мия передала ему золото. Проводила взглядом монетки, которые он ссыпал в кожаный кошель на поясе. Она изо всех сил пыталась не жалеть о том, что только что сделала.       — Располагайтесь, красавицы, — со смешком сказал лысый и указал на корму шлюпки. И тут Мию прошибло догадкой такой жуткой, что от неё тёплый летний вечер мгновенно превратился в промозглую зимнюю ночь. Она содрогнулась, сжала кулаки и, пытаясь отогнать от себя панику, ещё раз прошлась цепким взглядом по матросам. По разномастным одеждам и шрамам, украшавшим их лица и руки, по притороченным к поясам кобурам и ножнам для сабель, по их лицам и золотым, сверкающим в закатном солнце зубам, по серьгам в ушах и крупным перстням на пальцах.       — Вы… Вы же из Сотера?       — Типа того, — протянул золотозубый и запрыгнул обратно в шлюпку.       Но по-тарсийски они говорили совсем не как сотерцы. Лысый говорил без какого-либо акцента, словно бы тарсийский был его родным языком, а золотозубый — с характерным для лоранцев присвистом и без всякого рваного темпа, свойственного носителям гх’рдана.       — Вы пираты, — не спросила, а утвердила Мия       — А ты, как я посмотрю, умненькая, — осклабился лысый, — да вот только пользы от того твоим подружкам не будет.       — Побрякушки заберём, золотишко заберём, да и девочек тоже. Мы-то знаем, где таких продать можно.       С этими словами золотозубый схватил Саффи сзади за локти, так, что она ничего не успела сделать, лишь испуганно пискнуть. Ещё один пират вскочил с банки и потянулся к Лаккии, та попыталась ему врезать, но не учла, сколь ненадежную опору представляет собой дно качавшейся на волнах шлюпки. Она потеряла равновесие и грохнулась как раз на стоявшие на корме ящики. В голове Мии сверкнула мысль выхватить чарострел, но даже с ним что она сделает против десятка пиратов? Пиратов, которые собирались Хаммаран-знает-что сотворить с её подругами. Пиратов, которые…       — Стойте! — крикнула Мия, когда ещё один пират намеревался оттолкнуть шлюпку от причала. — Капитаншу «Каийи Алатайи» знаете?       Все в шлюпке замерли и повернули головы к Мие. Золотозубый, даже выронил из рук верёвку, которой хотел связать руки Саффи. И его лицо, и лица всех остальных ничуть не скрывали их удивления.       — Чёрную Язву? — спросил лысый и потёр подбородок. — Положим, знаем, как не знать. А ты-то, пигалица, её откуда знаешь?       — Откуда надо. Так вот, если вы её знаете, вы подумайте, что она с вами сделает, если с головы её дочери, — Мия тоном выделила последнее слово и выразительно глянула в сторону Лаккии, как раз пытавшейся подняться на ноги, — хоть волос упадёт?       Взгляды всех, как по команде, переместились вслед за взглядом Мии. Кто-то присвистнул. Лицо лысого вытянулось так, словно он увидел, как сама богиня Солейн сходит с небес в своей пылающей короне, а золотозубый напоказ отступил от перепугано озиравшейся Саффи. Возможно, решив, что и она тоже чья-то дочь. Ну или ещё кто.       — А что же вы раньше не сказала, госпожа! — отмер наконец лысый и склонился в столь низком поклоне, что своей блестящей лысиной чуть не чиркнул по банке. — Рады приветствовать на нашей скромной посудине! Доставим в лучшем виде, куда госпожа пожелает!       Продолжая рассыпаться в любезностях, он помог Лаккии подняться на ноги, согнал двух пиратов с банки и предложил ей сесть. Она что-то ворчала, но не сопротивлялась. Лысый обернулся к Мие и раздражённо бросил ей:       — Вот только не думай, что я тебе золото верну.       Она на это и не рассчитывала. Лишь бы подруг и впрямь не тронули и помогли им добраться туда, где они окажутся в безопасности. Не дожидаясь ответа, лысый дал знак команде, несколько мужиков сели на вёсла, а золотозубый оттолкнул шлюпку от причала.       Три пары вёсел с громким шлепком вспенили морскую воду. Шлюпка немного развернулась, направляясь носом к стоявшему на рейде галеону с сотерскими флагами на реях. Солнце бликовало на волнах так ярко, что у Мии на глаза навернулись слёзы. Она сощурилась и подняла руку, прикрывая ею глаза. Лаккия, уже устроившаяся на банке, вдруг снова вскочила на ноги, замахала ей и крикнула:       — Мими! Забери моё золото, там поболе сотни будет!       Над головой кричали чайки. Вокруг причала плескались волны, в лицо летели солёные брызги и каплями стекали по щекам.       — Мими! В горшке! Под господином Несчастным!       Мия крепко зажмурилась, так, чтобы спастись от слепящих солнечных лучей и грозивших хлынуть неиссякаемым потоком слёз. Подняла руки и широко замахала Лаккии, прощаясь с ней навсегда.       — Мими! Позаботься об Угольке!       Она ещё что-то кричала и кричала, но её голос тонул в плеске волн и криках чаек. Мия вновь поднесла руку к глазам, да так и застыла, смотря на отдалявшуюся шлюпку и стоявшую в ней Лаккию, которая с каждым гребком вёсел становилась всё меньше. Мия не сводила с неё взгляда до тех пор, пока крохотная шлюпка не вплыла в тень галеона и все её пассажиры, в том числе две едва различимые фигуры в платьях, одна в сером служаночьем, другая в привычном ей оранжево-терракотовом с ярким маб-алийским узором, не поднялись на борт по сброшенной им верёвочной лестнице.       Тогда Мия позволила себе отвести взгляд. Напряжение, всё это время сковывавшее тело словно тесные доспехи, немного спало, её ноги ослабли, и она опустилась на нагретые доски причала. Только сейчас она ощутила, что платье насквозь промокло от испарины и облепило тело так, словно она окунулась в воду. Мия вытянула перед собой ноги, да так и осталась сидеть, подставляя разгорячённые щёки морскому бризу и безучастно наблюдая за тем, как чайки носятся над волнами, как медлительно подходит к соседнему причалу мибийская галера с драконьей головой на носу и как заходящее солнце раскрашивает море и небо палитрой розово-багряных оттенков. За спиной кипела портовая жизнь, не утихавшая ни на секунду, а где-то в Верхнем городе верные королю люди продолжали выискивать заговорщиков, которым удалось улизнуть с проклятущего свадебного пира. Но на всех этих благородных господ, по глупости выбравших не ту сторону, Мие было плевать.       Она поднялась на ноги, лишь когда солнце опустилось за горизонт и начали сгущаться сумерки. Нетвердой походкой прошла по причалу и влилась в шумную портовую толпу. Оказалось, что сегодня, в честь свадьбы господина градоначальника и в канун Солейнтера, Гильдия Воров выкатила из своих погребов с десяток бочонков вина и столько же — пива. Тут и там висели флаги, полотнища с гербами и цветные ленты, горели фонарики, масляные лампы и открытые жаровни, на которых шкворчали только вынутые из садков сардины и анчоусы, натёртые солью, лоранским перцем и щедро пересыпанные ароматными травами. Раньше Мия бы посмеялась над тем, что Гильдия и впрямь празднует свадьбу господина Викантия, который когда-то обещал с этой самой Гильдией и расправиться. Но теперь она прекрасно понимала, что на самом деле они празднуют. И в который раз могла убедиться в том, что никогда Гильдия не влезает в дела, в которых рискует вместо прибыли получить убыток.       Где-то вдалеке слышалась музыка. Не тот изысканный оркестр, игравший сегодня во дворце, а разномастная компания уличных музыкантов, которые завтра будут играть на ярмарке в честь Солейнтера. На наспех сколоченных помостах бродячие артисты показывали фокусы и жонглировали горящими факелами. Мия брела, не разбирая дороги. Её окликнул гильдийский паренёк, и они перекинулись парой слов — правда, Мия даже не понимала, что она говорит. Словно тело её жило само по себе — ходило, смеялось, говорило банальности о том, какая сегодня чудесная погода и какой прекрасный праздник. И что она вместе со всеми горожанами искренне рада за господина Викантия и желает ему долгих счастливых лет супружества. Она искусно делала вид, что как и все окружающие не знает, чем именно кончилась его свадьба.       Мия пошла дальше. Знакомая компания, собравшаяся вокруг бочки с пивом, приметила её и позвала к себе. Ей дали приложиться к чарке и предложили кусок жареной рыбы с золотистой корочкой, но от одного взгляда на еду её замутило. Она вежливо отказалась, поддержала беседу парой слов и скрылась в толпе. Она и сама не могла понять, чего хочет. Хмельная радость, охватившая порт, протекала сквозь неё, как вода протекает сквозь сложенные в пригоршню пальцы. Исчез хлеставший её всё это время кнут из паники, ярой решимости и звериной нужды выжить любой ценой, кровь перестала бурлить в венах и словно вся выкипела и испарилась, оставив за собой лишь глухую, усталую пустоту. И мучительную потребность чем-то её заполнить.       Она остановилась у одного из зданий таможни, под навесом которого сидевший на корточках Свен, которого все именовали Тощим, проворачивал свой любимый шулерский трюк с шариком и тремя деревянными стаканчиками. Облапошить в этот раз он решил какого-то совсем незнакомого Мие мужика, которого она в порту видела первый раз. Мия привалилась плечом к стене амбара, внимательно его рассматривая.       Выглядел он суровым и даже угрожающим — высокий, не меньше, чем на полторы головы выше неё, и плечистый, с проступавшими под тёмной рубахой мускулами, с грубоватыми чертами лица и завязанными в хвост чёрными волосами длиной до лопаток. Кожаный нагрудник и такие же наручи, перевязь с ножнами на поясе и обветренная, загорелая от долгого пребывания на солнце кожа выдавали в нём не то наёмника, не то пирата или ещё какого-то бандита. Может, из Сотера, а может, и откуда-то из-за моря, Мия не была уверена. А вот в чём она была уверена, так это в том, что Свен явно просчитался. При желании этот мужик мог бы одним ударом выбить из него дух, а судя по тому, как он злобно кривился и нетерпеливо притоптывал подкованным железом сапогом — проиграл он уже немало и такое желание могло у него появиться очень и очень скоро. Не то, чтобы её волновала целостность лица и хребта Свена, но…       Мия стянула с головы чепец и вытащила пару заколок, державших её причёску. Кудри тут же рассыпались по плечам и спине. Взбила их пальцами и тряхнула головой. И быстрым шагом направилась к Свену.       — А давай-ка я.       Она плюхнулась рядом на дощатый настил и толкнула его локтем. Мужик, с которым играл Свен, тут же с пренебрежением огрызнулся:       — Ну девку-то я в два счёта обыграю.       Голос у него оказался грубым и резким, под стать облику. Мия подняла голову и встретилась с ним взглядом. В сумерках, озаряемых языками пламени на жаровнях и светом масляных фонарей, цвета его глаз было не разобрать. Видно было только, что они тёмные. Может, серые. Мия облизнула губы, поправила волосы и ответила:       — А я в тебе не сомневаюсь, красавчик. Выиграешь — делай со мной всё, что хочешь.       Мужик явно такого не ожидал, выпучил глаза да так и застыл. Мия подмигнула ему, ещё раз пихнула Свена локтём, в этот раз чуть сильнее, и забрала шарик со стаканчиками. Взяла в руку шарик, покрутила его перед собой и накрыла его одним из стаканчиков. Точнее, конечно, лишь сделала вид — а на самом деле ловко спрятала шарик между пальцами, как, впрочем, делали все шулеры. Она перетасовала стаканчики и вопросительно глянула на нависшего над ней мужика. Он нахмурился и указал на левый.       — Этот.       — Уверен? Подумай хорошенько.       Он нахмурился ещё сильнее, так, что между бровей залегла глубокая вертикальная морщинка.       — Нет. Вот этот, — в этот раз он наклонился и ткнул пальцем в центральный стаканчик.       Мия скосила глаза в сторону Свена, — точнее, в ту сторону, куда Свен успел улизнуть. Незаметным движением протолкнула шарик под стаканчик и подняла его.       — Поздравляю. Ты выиграл, — проворковала она, поднялась и протянула руку этому незадачливому игроку, который, как видно, проиграл Свену немалую сумму серебром, зато выиграл кое-что другое. — Пошли?       Сопротивляться он не стал и позволил Мие взять его за руку — оказавшуюся шершавой и мозолистой — и без лишних вопросов пошёл за ней к одному из амбаров в дальней части порта. Под ногами скрипели доски деревянных настилов, потрескивали факелы и уголья в жаровнях, и в тёплых отблесках пламени всё вокруг, лица людей, стены амбаров, развешанные всюду флаги, всё это казалось нереальным, сотканным из сумерек и приглушённого золотисто-оранжевого света. Над головой, в глубокой, бархатистой синеве загорались первые звёзды. Мир вдруг расцвёл волшебством, магической иллюзией из света, тьмы, музыки и голосов, и пьянящий, волнующий трепет наконец охватил Мию и позволил поверить, что сейчас она не здесь.       А где-то в другом месте.       В другое время.       С другим мужчиной.       От одной этой мысли тело наполнилось столь волнительным предвкушением, что она оступилась и чуть не упала. Уже когда Мия распахнула дверь амбара и сделала шаг, чтобы нырнуть в открывшуюся тьму, её спутник положил руку ей на плечо и хриплым шёпотом, от которого вниз по животу сбежали мурашки, спросил:       — Скажи хоть, как зовут, красавица?       — Неважно, — также тихо ответила Мия и проскользнула внутрь, увлекая его за собой.       Покосившаяся дверь за их спинами хлопнула.       Знать его имя Мия тем более не хотела. Она хотела только, чтобы он шептал ей на ухо нежности, целовал шею, плечи и ключицы. Гладил грудь и живот, ласкал между ног так умело, чтобы у неё колени подгибались, а потом подхватил под бёдра и насадил на свой член — неспешно и неторопливо, давая возможность прочувствовать каждый дюйм его напряженной плоти и сполна ими насладиться. Но он просто развернул её, прижал грудью к стене, одним рывком задрал юбки, приспустил её панталоны и завозился с пряжкой своего ремня.       Сладостное волнение уступило место разочарованию. Мия прикусила губу. Наверно, она могла попробовать всё прекратить, хотя, скорее всего, этот мужик бы её не послушал и взял силой. А это в её планы не входило. Она прикрыла глаза и с томным вздохом притёрлась обнажённым задом к его бёдрам, рукой пробралась под платье и погладила свою грудь, слегка сжимая затвердевшие соски. Не сильно. Так, как бы он это делал. Мысли и возникшие под сомкнутыми веками образы обожгли лицо и растеклись по телу потоками раскаленной лавы, сбираясь в пылающий шар внизу живота. Из горла непроизвольно вырвался стон, как видно так понравившийся её случайному любовнику, что он бросил какую-то сальность, пролетевшую мимо ушей Мии и шлёпнул её по заднице.       Мужчина наконец разобрался со своими штанами, и Мия ощутила, как твердый член уперся ей в поясницу. Потом оттянул ворот её платья и приник к плечу слюнявым, отнюдь не возбуждающим поцелуем. Но Мие хватало тех картин, которые возникали перед её внутренним взором. Она потянулась к чувствительному местечку между ног, представляя... Другие руки, сжимавшие её крепко, но бережно, другие пальцы, длинные и ловкие, точно знающие, где и как её нужно трогать, другие губы… Запах смолы, тлеющего дерева и пряностей, пряди гладких волос, скользящие между её пальцами, хриплый шёпот и обжигающее дыхание.       Она всхлипнула, судорожно втянула воздух и едва устояла на ногах.       Мужчина грубо ухватил её за бедро, сминая почти до боли. Не так, но... Воображение услужливо дорисовало жаркие поцелуи, которыми он бы осыпал её лопатки и поясницу, ладони, оглаживающие ягодицы и бёдра, пальцы, скользящие вдоль старых шрамов от кнута, которые потом бы спустились по ложбинке вдоль позвоночника, раздвинула влажные складки и проникли в изнывающее от желания лоно. И он бы трахал её пальцами и называл "Ласточкой", и она бы первый раз кончила задолго до того, как он расстегнул бы свои брюки.       Мия заскулила и подалась бёдрами назад, желая наконец ощутить его внутри. Нет, не того, кто сейчас тискал её задницу. Другого. Но у неё неплохо получалось совмещать фантазию с реальностью. Мужчина довольно хмыкнул и провел рукой между ее нижних губ, как видно проверяя, достаточно ли она мокрая. Достаточно. Но не его усилиями. Потом подхватил Мию поперёк живота, поднял и понёс к нескольким ящикам у стены. Древесина под коленями оказалась грубой и щербатой, и где-то на границе сознания промелькнула мысль, что сейчас она понахватает заноз. Зато теперь их разница в росте ничуть не мешала. Он схватил Мию за волосы и резким движением вторгся в неё и принялся трахать грубо, размашисто, почти вколачивая в ящики с каким-то никому не нужным барахлом. Очевидно, этому мужику было плевать на её удовольствие, и он просто брал то, что хотел. Впрочем, Мию его удовольствие тоже не заботило. Она приняла условия этой игры и сама позаботилась о том, чтобы получить своё. Ласкала себя без остановки и давала волю воображению, поддалась своим фантазиям и совсем забыла, где и с кем она сейчас. С губ срывались стоны, всхлипы и обрывки слов. По телу расходились горячие волны наслаждения, пока не захлестнули её с головой, и Мия провалилась в сладостную бездну, в которой так хотелось раствориться и остаться навсегда. Правда, с другим человеком.       Сполна насытившись её телом, мужчина резко отстранился, и его семя выплеснулось на земляной пол, после чего с тихим стоном опустился на стоявший рядом ящик. Мия тут же встала, натянула панталоны и принялась поправлять юбки, делая вид, что ничего и не случилось. Ей вдруг стало стыдно, до омерзения стыдно, вот только она никак не могла понять, отчего и перед кем.       — И нахера тебе это? — вдруг спросил её мужчина.       — Что именно?       — Нахера тебе я? Чё ты с этим Гиларом или как его там не трахаешься?       Вопрос обжёг раскаленным прутом, каким обычно клеймят скот. Мия почувствовала, как у неё зарделось лицо вплоть до кончиков ушей. Разве она... говорила вслух? Называла его имя? Она не была уверена. То, что только что произошло, уже ускользало от восприятия, таяло, укрывалось в белесой дымке беспамятства. Мия резче нужного затянула ослабевший ремешок кобуры на бедре, оправила юбки и выплюнула:       — Тебе-то что??       — А чё думаешь, приятно, что ли, когда баба под тобой чужое имя выстанывает? Шла бы к нему, нахера на других лезешь?       — Его... его больше нет, — слова сами собой сорвались с языка, прежде чем Мия успела их проглотить.       Она прикусила губу и зажала рот ладонью. Она никогда не говорила этого вслух и запрещала себе об этом думать, но теперь, будучи произнесёнными, слова стали реальностью. Его и правда больше нет. По крайней мере в её жизни. А ей остались лишь глупые, бесплотные мечты. Тьма перед глазами расплылась, Мия шмыгнула носом и прижала пальцы к векам, чтобы прогнать непрошенные слёзы. Толку-то от них?       — Ну ты это. Прости что ли. Я ж не знал, — он зашевелился рядом, Мия расслышала шорох одежды, скрип кожи и звяканье пряжки ремня. — Ты это, если хошь, как-нибудь повторим. Можешь меня как хошь называть.       Мия горько усмехнулась от столь щедрого предложения, которым она пользоваться не собиралась.       — Нет. Пожалуй, не надо.       — Ну как знаешь.       К счастью, ей не пришлось просить оставить её одну. Когда дверь амбара хлопнула, Мия, подсветив себе кольцом, нашла несколько кусков мешковины в ящиках и постелила в углу на земляном полу. Села, прижавшись к стене, подтянула к себе ноги и обняла колени. Она сомневалась, что сможет заснуть. Снаружи продолжались гуляния, слышались чьи-то пьяные крики и далёкая как шум прибоя музыка. Мия закрыла глаза и постаралась ни о чём не думать. У неё это плохо получалось, но спустя какое-то время она всё же провалилась в тревожное забытьё, из которого то и дело выныривала, но лишь для того, что вновь в него погрузиться. Ей постоянно казалось, что за ней гонятся, что сейчас её найдут, что вот-вот распахнётся дверь амбара, её схватят за ноги и поволокут на виселицу, или в пыточную камеру, или ещё в какое жуткое место. Всю ночь она вздрагивала от этих кошмаров, но ни один из них так и не сбылся.       Мия выбралась из своего укрытия под утро. Пересекла притихший порт и, когда первые лучи солнца показались из-за горизонта, уже стояла напротив лавки Лаккии. Парадная дверь так и висела на одной петле, окна зияли выбитыми стёклами. Между булыжниками мостовой виднелась запёкшаяся кровь. Мия совсем не знала Годри и за всё время его работы в лавке перекинулась с ним едва ли десятком фраз. Наверно, ей стоило испытать жалость к нему, но она ничего не чувствовала. Только усталое, тупое безразличие. Она перешагнула через порог и вошла в разгромленную лавку. Пол усыпали осколки склянок и флаконов, а запах от сотни разлившихся зелий оказался таким густым и труднопереносимым, что Мия стащила с головы чепец и прижала его к лицу, чтобы не задохнуться.       Она обошла лавку и застыла посередине, уставившись на раскиданные по полу черепки от глиняного горшка с маб-алийской росписью и комья земли из цветочного горшка. Сам господин Несчастный, полностью оправдывая своё имя, с видом самым несчастным из возможных лежал у сломанного кресла. Золотых монет, которые он всё это время хранил под своими чахлыми корнями, разумеется, нигде не виднелось.       — Дерьмо, — только и смогла выдавить из себя Мия.       Она прошла в кухню, где тоже царил невообразимый бардак. Широкий деревянный стол перевернули, закопчённые, покрытые застарелым жиром и пятнами зелий котлы скинули с плиты. Пол ровным слоем покрывали черепки глиняной посуды и фарфоровых чашечек, подаренных когда-то Саффи. И выгребенная из-под печки зола.       Не особо рассчитывая на успех, Мия всё же упала на колени и пошарила там, где хранилось её золото. Пусто. Она отползла к стене. Сил на то, чтобы выругаться и вообще хоть что-то сделать, не осталось. Она просто сидела, смотря на свои перемазанные золой руки. Идти никуда не хотелось. Хотелось остаться здесь на полу и сидеть не вставая, пока она не сдохнет. И единственным, что заставило её подняться на ноги, была просьба Лаккии позаботиться о коте.       Уголька она нашла в погребе. Перепуганный кот забился в самый угол, на стеллаже с кругами сыра и копчёной рыбой, которой он даже не заинтересовался.       — Иди сюда, дурак, — сказала коту Мия и протянула к нему руку.       Дурак идти по собственной воле не согласился, так что пришлось его вытаскивать. Кот шипел, упирался лапами и при этом умудрялся безостановочно мурчать, да так, что всё его тельце вибрировало. Хорошо хоть царапаться не стал. Мия достала Уголька из его убежища, засунула в плетёную корзину и накрыла сверху платком. Вышла из лавки и замерла посреди улицы Аптекарей.       И куда ей теперь податься? С котом на руках и без единой золотой монетки за душой?       Кажется, она знала одно место.       Профессор потерял дар речи, когда Мия возникла у него на пороге. Как она выглядит даже представлять не хотелось — вся в золе, в перепачканном платье, с бледным лицом и покрасневшими глазами. Но её не стали ни о чём расспрашивать. Мию провели в гостиную, усадили на диван и принялись хлопотать вокруг. Ланда помогла ей умыться и принесла своё платье, в которое она смогла переодеться, — пусть оно и было ей безнадёжно велико и Мия чувствовала себя в нём рыбой, запутавшейся в сетях. Уголька достали из корзины и поставили ему мисочку молока и блюдце с мелко нарезанным сырым мясом. Профессор сам заварил ягодно-травяной чай и налил его в большую чашку. Мия сидела на диване, обхватив её ладонями и уставившись на плававшие на поверхности сушёные листочки, хотя на самом деле даже не особо сознавала, что видит и вообще где находится. От завтрака, который как раз готовила Ланда, она наотрез отказалась — от одной мысли о том, чтобы проглотить хоть кусочек, внутренности скручивались и к горлу подступала тошнота.       Спустя некоторое время, когда чай в её чашке почти остыл, профессор наконец подал голос:       — Дитя моё… Я ни в коем случае не настаиваю, но, если хотите, вы можете рассказать, что с вами случилось.       — Ничего не случилось, — быстро ответила она.       — Простите, но в это верится с трудом. Вы не обязаны говорить, но…       — Профессор, — перебила его Мия, — почему вы вообще мне помогаете?       — Потому что вам очевидно нужна помощь, дитя моё, — с готовностью ответил он.       Наверно, его стоило отблагодарить, но Мия лишь пожала плечами. Может, ей даже стало бы легче, если бы профессор выгнал бы её из этого дома и запретил впредь появляться на пороге. Оставил бы себе Уголька, о судьбе которого она обещала позаботиться, и всё. Но он этого не сделал и никаких вопросов больше не задал, только подсел на диван и положил руку ей на плечо.       — А ещё, — продолжил он, — вы напоминаете мне мою племянницу. Ей было… немногим меньше вас лет, когда я видел её в последний раз. И она была такой же живой, сообразительной и сильной девушкой, как и вы. И я её потерял, как и многих других. И чувствую свою вину перед ней. Мне никогда не доставало той отваги и мужества, которые доступны лучшим из нас. Так что… тогда я просто струсил.       Мия глянула на профессора. Его светлые глаза наполнились печалью, и казалось, что сейчас перед его внутренним взором встают призраки тех, о ком он говорил. А может, так оно и было. Ей захотелось что-то сказать или сделать, чтобы его поддержать, ведь редко какой мужчина может признаться в вещи столь для него постыдной, как трусость. Но Мия не смогла найти нужных слов и произнесла только:       — Я… Я тоже потеряла…       Что? Что она на самом деле потеряла? С таким трудом полученное золото? Возможность выкупиться из Гильдии? Малютку Тилль? Семью? Родной дом и жизнь, которую могла в нём прожить? Осталось ли у неё хоть что-то, что она не успела потерять?       — Кого вы потеряли, дитя моё?       — Подругу. Наверно, я никогда её больше не увижу. Но я надеюсь, что она будет в безопасности. И… ещё одного человека. Я его тоже потеряла. И это уже не изменить.       — Вы можете рассказать мне, если вам так станет легче, — негромко сказал профессор.       Мия откинула голову назад и быстро заморгала в попытке прогнать вновь подступившие слёзы. Она не думала, что ей хоть когда-то станет легче.       — Что тут рассказывать. Его просто… его больше нет, и я его больше никогда не увижу.       — Вы про того юношу, за которого вроде бы собирались замуж? Простите, я не знал…       Ей вдруг стало смешно, очень смешно, Мия попыталась расхохотаться, но вместо смеха из горла вырвалось одно клокотание.       — Не было никакого юноши. Был один…       На языке вертелось множество слов, которым она могла бы его назвать, но ни одно по-настоящему не подходило.       — Все очень сложно, и… — начала говорить она и вновь осеклась, в тщетной попытке подобрать нужные слова, — Ну, я и не всё вам рассказать могу. Я ведь и не знаю, жив он или мёртв. Да и не узнаю никогда. Я ведь тогда просто испугалась. И сбежала. Я ведь всегда сбегала, Булочка всё верно говорила. И никогда не жалела. Теперь вот, кажется, жалею.       Мия поджала губы и опустила взгляд на свои руки, которые всё ещё сжимали чашку с давно остывшим чаем.       — Хотя смысл жалеть. Всё равно ничего толкового бы не вышло. Он же чародей, а я… я…       Казалось, ещё немного, и она обязательно разревётся, как маленькая, глупая девочка, которой Мие вовсе не хотелось быть. Должно быть, профессор это понял, развернул её в себе лицом и, глядя прямо в глаза, сказал:       – Дитя моё, вы умная, смелая и очень сильная девушка.       Глаза его лучились добротой, и Мие отчаянно хотелось верить в его участие. В то, что хоть кому-то в этом мире на неё не плевать. Она не смогла не улыбнуться в ответ, хоть и не сомневалась, что улыбка выглядела так себе. Профессор погладил её по руке, а потом, глядя куда-то в сторону, добавил:       — А я, получается, старый дурак.       Он встал, подошёл к стоявшему у окна креслу и снял с него мягкий плед, потом вернулся в Мие, положил его рядом с ней на диван и продолжил:       — Послушайте, дитя моё. Сейчас вам нужно просто отдохнуть. Лягте, поспите. Постарайтесь не думать ни о чём плохом. У вас всё обязательно будет хорошо, я вам обещаю. А потом… Сегодня вечером, я прошу вас сопроводить меня на один… Ну, можно назвать это приёмом. Хотя, скорее, это встреча. Встреча… скажем так, единомышленников.       — Приём? Вы шутите так? — перебила его ошарашенная этими словами Мия. — Какой мне приём, я же вот…       Она развела руками, указывая на своё платье. В таком виде не то что по приёмам, даже по улице ходить не хотелось.       — Уверен, что вас там будут рады видеть в любом виде, — ответил профессор, но, всё же окинув Мию взглядом, добавил: — Но я сейчас велю Ланде сходить в лавку готового платья. Она подберёт для вас что-нибудь более… подходящее.       Его прервал настойчивый, торопливый стук в дверь. Мия вскинула голову, и её прошибло холодящим нутро дурным предчувствием. От этого стука ничего хорошего ждать не приходилось.       Ланда прошаркала к двери и открыла её. На пороге стояла Эва. Мия тяжело сглотнула. Хотела бы она, чтобы предчувствие её обмануло. Но не в этот раз.       Она словно со стороны услышала свой собственный голос, звучащий удивительно спокойно и обыденно:       — Это ко мне.       Потом поднялась с дивана, поправила криво висевшее на ней платье и подошла к двери, послав Ланде вежливую улыбку, без слов прося оставить их один на один. Посмотрела на Эву. В ответ Эва посмотрела на неё долгим, оценивающим взглядом. И тихо сказал:       — Тебя ищут.       Мия и так знала, что девочка ей скажет. Она открыла дверь и подтолкнула Эву к выходу, подальше от ушей Ланды и профессора.       — Ищут тебя. По всему городу. Велено хоть из-под земли достать, — повторила Эва, когда они оказались на залитой мягким утренним солнцем улице.       Мия кивнула.       — Я уж никому не говорила, что про этот дом знаю. Но…       Эва замолчала и сделала вид, что рассматривает каменную кладку фундамента. Ей не нужно было продолжать эту фразу — её смысл был понятен и без того. Да, Эва про этот дом никому не сказала. Но если Мия попробует не выполнить приказ, захочет сбежать или спрятаться — обязательно расскажет. Рисковать ради неё своей шкурой Эва не собиралась, и ждать этого от неё было бы сущей глупостью.       — Спасибо, — хрипло ответила Мия, — Меня в штаб-квартире ждут или ещё где?       — Не-а, — протянула Эва, продолжая изучать стену дома. — Велено тебе в Дом Цветов явиться, что в…       — Знаю я, где это, — оборвала её Мия, — бордель в Верхнем городе. А почему туда, не говорят?       — Не-а. Говорят, чтоб ты явилась в будуар какой-то госпожи Магнолии. И побыстрей.       — Ясно. Ладно, беги. Я… я всё сделаю, как велено.       Эва подняла на неё взгляд, словно пытаясь понять, врёт Мия или нет. Но говорить ничего не стала, тут же отвернулась и припустила вверх по улице. Мия проводила девочку взглядом, пока грязно-серое пятно её рубахи не скрылось за ехавшей в сторону рынка телегой. Потом открыла дверь и зашла в дом, чтобы попрощаться с профессором. Угроза Гильдии была ей вполне понятна.       — Всё хорошо, дитя моё? — спросил поджидавший в прихожей профессор.       — Да, — ответила она, набрала в грудь побольше воздуха, и быстро, всеми силами стараясь заставить голос не дрожать, проговорила: — Это сестра моего жениха. Мы сегодня уезжаем. Мы уедем из Портамера и поженимся. Спасибо вам за всё и прощайте.       Она тут же развернулась к двери, чтобы не смотреть на профессора и ничем не выдать свою ложь.       — Подождите, но вы же говорили…       — Врала я. Простите, профессор, и не держите на меня зла. Я вам всё время врала.       Мия распахнула дверь, вышла на улицу и, не оборачиваясь, быстрым шагом направилась в сторону Восточных ворот. Её охватило странное, отречённое равнодушие, словно всё это происходило вовсе не с ней. Она прекрасно понимала, чем это закончится, ощущала кожей и всем своим нутром, но не испытывала ни страха, ни малейшего желания спастись. Тем более ценой жизни Булочки и этого старика, к которому она успела так сильно привязаться.