Танец Бронзового Дракона Beta

      Дейгон оглядывается по сторонам, шагая по почти пустому чертогу Росби, в котором, собственно, кроме самого Дейгона, присутствуют ещё пятеро человек. Трон владетеля замка, смотря прямо на юношу, чьи шаги весьма тихи, занимает наследная принцесса Рейнира Таргариен, её серебристые и длинные волосы заплетены в сложную косу, что опускается почти до самого живота, покоясь поверх красного, будто рубин, платья из сатина, которое украшает единственный чёрный дракон прямо на груди принцессы, на её голове также красуется во всём своём великолепии изящная тиара из тёмной валирийской стали, сверкая дюжиной кроваво-красных рубинов, что зажаты тонкими когтями над ободом.       Справа от своей матери стоит Джекейрис, пристально смотрящий карими, почти тёмными, глазами на приближающегося Дейгона. Одет он в полностью чёрный дублет, украшенный на груди кожаными ремнями, закреплёнными чёрными заострёнными пуговицами и образующими подобие кирасы. Под чёрно-красным плащом, небрежно покрывающим плечи, виднеются серебристые наплечники. Чёрные, как смоль, длинные и немного кудрявые волосы сложены в хвост, на поясе из багровой кожи закреплены ножны, украшенные сложным орнаментом из ткани, кожи и трёх жемчужин, рукоять меча юноши оплетена чёрной кожей, а в яблоке сияет крупный самоцвет.       Люцерис Веларион, стоящий слева от своей матери, настороженно смотрит на Дейгона чуть более светлыми глазами, чем у старшего брата. На его весьма худощавом теле красуется атласный камзол в цветах Веларионов, со сложной вышивкой, напоминающей морские волны. Впрочем, плащ, покрывающий угловатые плечи подростка, иссиня-чёрного цвета, и закреплён с помощью серебристой цепи, никак не касающейся горжета, закрывающего горло мальчика и имеющего эмалированный орнамент в виде конька Веларионов. Невзрачные ножны на поясе Люцериса хранят в себе его меч, чья рукоять обмотана белой кожей, а единственный драгоценный камень, изумруд, вставлен в гарду.       — Джекейрис просто пожирает взглядом тебя, Хелейна, — раздаётся из-за спины Дейгона тихий смешок отца, который едва не сбивает ровный шаг юноши, мельком взглянувшего на бастарда, который, в самом деле, теперь смотрит чуть в сторону от лорда Рунного Камня. В голове тут же вспыхивают образы того, как парень избивает Джейса, превращая его смазливое лицо в кровавое мессиво, но тут же отгоняет от себя эти соблазнительные видения, пытаясь сосредоточиться на том, что за разговор его ожидает. — Мне интересно, когда он поймёт, что ты никогда не достанешься ему?       — Когда повзрослеет, — доносится лаконичный ответ Хелейны, приправленный ироничной усмешкой. Конечно, сам Дейгон тоже понимает это, но сердце подростка, коим он сам является, не может вот так просто отринуть желание защитить свою жену от посягательств Джейса. В конце концов, она беременна ребёнком парня, что ещё сильнее вызывает в опальном принце подобные желания. — В Семи Королевствах так много прекрасных девушек, что могут стать доброй женой для него. Я достоверно знаю, что у Блэквудов целые две девицы, одна краше другой.       — Твоя правда, дорогая, — просто соглашается Деймон, кстати, так и не сменивший одежду.       Дейгон немного замедляет шаг, пытаясь самым незаметным способом оттянуть неизбежный разговор. Он, стараясь не поворачивать головы, оглядывает чертог замка и, честно говоря, его охватывает восхищение столь простым убранством, где нет места изысканным гобеленам, дорогим мирийским коврам и лучшим произведениям кузнецов и ткачей. Конечно, Дом Росби весьма богат и могущественен, но, видимо, им претит то, как другие лорды показывают своё состояние.       — Принц Дейгон, — увлечённый размышлениями о Росби, лорд Рунного Камня пропускает тот момент, когда оказывается перед ступеньками, ведущими к достаточно простому каменному трону, на котором восседает Рейнира. Она смотрит на него красивыми пурпурными глазами, более яркого оттенка, чем может казаться и даже улыбается, будто рада его видеть, — и принцесса Хелейна, я рада, что вы приняли моё приглашение поговорить в стенах владения Томмена Росби. И также я благодарна вам за то, что вы не привели с собой лишние уши, которые могут раньше времени рассказать о нашем разговоре.       — Благодарить вам стоит лишь Хелейну, принцесса, — быстро находится Дейгон, замирая перед ступенями и не склоняясь перед Рейнирой, пусть Джейс, заметивший это, весьма красноречиво одаривает юношу взглядом. — Последние события, скажем так, оставили определённый отпечаток.       — И я прошу за это прощения, Дейгон, — Рейнира встает с трона и, теребя в волнении золотое кольцо с небольшим аметистом на указательном пальце, подходит к юноше так близко, как он позволяет. — Я не хотела, чтобы мой отец лишил тебя титула и изгнал из Королевской Гавани под страхом смерти. Я не держу на тебя зла, Дей, ведь я знаю, какого это, — когда голос принцессы начинает дрожать, юноша испытывает острый укол вины и слегка склоняет голову, пытаясь смотреть прямо на каменный пол, испещрённый мелкими трещинами. Он не хочет смотреть на принцессу, не хочет видеть слёзы, замершие в уголках её фиолетовых глаз, ведь помнит эту историю, помнит её слёзы, помнит гнев отца, до сих пор не простившего Визериса за смерть Эйммы. У Рейниры и Дейгона общая боль, которая никогда не уйдёт, сколько её не прячь, сколько её не пытайся забыть. Она их объединяет.       — Прости, что заставил тебя вспомнить об этом, — тяжело вздохнув, произносит юноша и всё же поднимает голову, встречаясь взглядом с принцессой и замечая скопившиеся слёзы, которые вот-вот вырвутся наружу. — Я…забыл, что ты и сама пережила утрату матери, — сейчас, когда воспоминания о смерти королевы Эйммы особенно ярки, принц не может сдержать своих слов, не может заставить себя ненавидеть Рейниру, не может сделать своё горе выше её. Такое никогда не забывается, никогда не уходит из жизни.       — Мы оба их совершили, — Рейнира осторожно улыбается и слишком неожиданно берёт юношу за руки, что он не успевает отстраниться, продолжая смотреть на неё. — Я не смогла остановить Герардиса, желавшего быстрее отправить письмо в столицу. Если бы я была более решительной, то ничего бы не произошло, Дей. Меньше всего я хотела портить с тобой отношения в такие тёмные времена.       — Я верю, — кивает Дейгон, однако, его сердце противится этим словам, пока ещё не в силах простить принцессу и, тем более, короля Визериса за то, что произошло. Оно желает иного. — Спасибо, Рейнира.       — Тем не менее, твоё прощение ничуть не умаляет моей вины, — принцесса тяжело вздыхает, словно следующие слова дадутся ей тяжело, а затем она бросает взгляд за спину юноши, на Деймона, будто прося его помочь. — Я не могу вернуть тебе мать, как и заменить её. Однако, я хочу попытаться положить конец вражде в нашей семье. Скажи мне, Дейгон, если я предложу обручить наших с Деймоном детей с вашими, — женщина мягко поглаживает живот, ещё не слишком сильно выпирающий под платьем, — Эйгон согласится? Ты согласишься?       Дейгон молчит, смотря на принцессу, что скоро станет его мачехой, на кузину, что пытается забрать трон у Эйгона, который давно является ему братом, на мать, чей сын причинил ему тяжёлые травмы два года назад, а другой сын желает обладать его женой. Таргариен прекрасно понимает, что Рейнира не просто хочет погасить пламя конфликта в семье, а окончательно склонить всё в свою пользу. Она хочет, чтобы её младшие дети имели весомые притязания на Железный Трон, хочет влить детей Дейгона и Эйгона в свою семью, чтобы потом можно было избавиться от них двоих, когда придёт время.       «Моё согласие даст между нами мир. Мне он нужен, чтобы выиграть на Ступенях, чтобы переманить на свою сторону людей, чтобы укрепить позиции Эйгона, — размышляет Дейгон, видя напряжение во взгляде Джекейриса, слыша взволнованное дыхание отца. Юноша надеется, что его выбор не принесёт ещё больше горя, что не прольёт ещё больше крови и не заставит сгореть его семью в пламени и крови. Он надеется. — Я должен».       — Хорошо, я пойду на это, — собрав всю волю в кулак, наконец, соглашается Дейгон, опускаясь на одно колено перед принцессой и мачехой, он поднимает голову, смотря на женщину снизу вверх, прямо в её глаза, чтобы у неё не было и сомнения в его словах. — Когда наш с Хелейной первенец родится, мы заключим помолвку. И я постараюсь убедить Эйгона поступить точно также. Я верю в его благоразумие.

***

      Правильно ли она поступила, предложив столь ненадёжный вариант мира? Насколько искренны его слова? Может ли быть так, что Дейгон просто затевает измену, чтобы в один прекрасный миг просто убить её и её детей, чтобы короновать Эйгона?       Рейнира не знает однозначных ответов на эти вопросы. Но она знает, что это было необходимо, ведь именно Дейгон может стать ключом к тому, чтобы усмирить Эйгона и Эймонда, чтобы прекратить борьбу за трон и примирить все фракции, желающие разорвать страну на части из-за своих амбиций. Конечно, может оказаться и так, что Дейгон, воспользовавшись определёнными обстоятельствами, просто предаст её, но к тому времени все его планы уже будут раскрыты, а она подготовится как следует, чтобы встретить его измену во всеоружии.       «Я просто хочу защитить Джейса, Люка и Джоффри, — размышляет Рейнира, стоя на балконе своих покоев в Росби и смотря на небо, что постепенно покрывается звёздами, будто их кто-то зажигает. — Я надеюсь, что обещания Дейгона искренние, я хочу верить, что он и правда хочет помочь мне положить конец расколу и что он изменит своё мнение обо мне. Сколько я его знаю, он всегда был умным и добрым мальчиком, который умел прощать и находить правду, когда это нужно было. Это — мой выбор. И если выйдет так, то я ошиблась, то сделаю всё в своих силах, чтобы исправить свою ошибку. Я должна быть сильной, должна быть принцессой.»       Девушка опускает взгляд вниз, на ристалище, где сейчас нет никого, кроме трёх юношей, увлечённо тренирующихся, несмотря на столь поздний час. Рейнира вздыхает, смотря как Джейс и Люк медленно подходят к Дейгону, пока тот несколько неловко водит перед собой деревянным мечом в правой руке. Она никогда не понимала и не поймёт привычки мужчин решать все невысказанные претензии друг к другу с помощью силы. На её взгляд, гораздо проще поговорить, покричать, чем бить друг другу лица, возможно, порождая ещё целый ворох претензий, которые потом снова потребуется как-то разрешить.       Но принцессе вспоминается события двухлетней давности, которые, к большому её сожалению, были крайне скверно разрешены с помощью слов. Джейс и Люк, её глупые дети, поступили ужасно неправильно, набросившись на Эймонда, имевшего полные права на Каннибала, ведь тот не был собственностью, не был чьим-то драконом. В результате, Дейгон едва не лишился левой руки и был вынужден заново учиться владеть мечом уже с помощью правой, но, как сказал Деймон, его навыки всё ещё не те, что были раньше. А это может стать роковой слабостью на Ступенях. Дейгон Таргариен может погибнуть. И всё из-за того, что Рейнира допустила ошибки в их воспитании.       «А ещё я обернула против себя Рею, — девушка нервно сжимает деревянные перила балкона, очень надеясь, что древесина не треснет и ей не придётся неловко объясняться Томмену Росби. — Возможно, не наговорив я тогда столько ужасных слов, сейчас всё было бы иначе. Но сделанного не вернуть, а Рею не воскресить, хоть мне и хотелось бы, чтобы извиниться перед ней и вымолить прощение за свою глупость. Я верю, что она простила бы меня. Ведь Рея помогла мне стать той, кем я являюсь сейчас.»

***

      — Видимо, тренировки с моим отцом не пошли вам на пользу, — изрекает Дейгон таким тоном, будто знает о чём говорит, то невероятно бесит Джейса, пытающегося отдышаться после провальной атаки обоих принцев на всадника Вермитора. Принц бросает взгляд на брата, пытающегося удержать в трясущихся от усталости руках деревянный молот. Люк, конечно, младше их противника на четыре с хвостиком года, но, тем не менее, он всё ещё неплохо держится против него, что немало удивляет Джейса, испытывающего слишком сильное желание бросить на землю экю, треугольный щит, и меч. — А ведь, когда я был младше, вы могли соперничать со мной, ну и ну.       — Заткнись, — с хрипом и злостью в голосе огрызается Джейс, всё же находя в себе силы поднять щит на уровень груди и направить меч остриём вперёд, прижимая деревянный клинок к верхней грани щита. — Тебе никто не давал права издеваться над нами!       — Хм? — Дейгон перехватывает полуторный меч двумя руками, занося над головой. Он криво усмехается, что шрам на скуле извивается подобно змее, готовящейся укусить свою добычу. — Я-то издеваюсь? А как тогда можно назвать то, что вы сотворили с Эймондом, когда он был младше и не мог оседлать ни одного дракона? Помните Розового Ужаса? Или как там его звали? — юноша внимательно следит за обоими принцами, подходя к ним с занесённым клинком. — То, что у вас с рождения были драконы, не давало вам права насмехаться над ним и, тем более, так подло поступать.       — Так Эйгон нас подначивал! — задыхаясь, возражает Люк и, одновременно пытаясь обойти противника, хотя его молот опущен ударной частью вниз. — Он нас заставил!       — Даже если это так, то что мешало вам извиниться перед Эймондом? — измотанный Джейс, вынужденный следить за действиями младшего, чтобы помочь ему, пропускает момент, когда Дейгон меняет стойку и бросается в атаку на самого принца. Полуторник с грохотом врезается в щит слева, почти выбивая его из рук Велариона, а затем по ногам прилетает весьма болезненный удар, отправляющий старшего лицом в землю. От удара из лёгких вылетает весь воздух, что несколько опешивший Джекейрис лишь хрипит от боли в ноге. — Следи за мной, а не за ним.       — Джейс, — выдыхает Люцерис дрожащим голосом, крепче хватая молот, но не атакуя, хотя Дейгон теперь держит меч лишь правой рукой, слегка наклонив его вправо, готовясь отражать удар сверху. Джейс, чуть повернув голову, видит, что левая рука Таргариена дрожит из-за того ранения, причинённого кинжалом Люка, и юноша закрывает на мгновение глаза, пытаясь прогнать из головы воспоминания о том дне, ведь три Велариона тогда поступили крайне подло, выставив себя жертвами, хотя именно они начали драку, напав на Эймонда. — Он был зол и не хотел с нами говорить!       — У вас был я, — Дейгон, несмотря на судороги в левой руке, идёт прямо на Люка, не меняя расположения меча. Веларион, заметив это, пытается отступить, испуганно смотря на противника, в чьём взгляде он не видит ничего хорошего для себя. — Даже два года назад я всё ещё был с вами, чтобы вы могли примириться, хотя, признаюсь, мне очень хотелось избить тебя, Люцерис, за то, что ты, Веларион, чуть не лишил меня руки, — Джейс судорожно вздыхает, слыша скорбь в голосе Дейгона, смешанную со злостью. Юноша, найдя в себе ещё немного сил, всё же медленно поднимается, опираясь на меч, хотя левая нога всё ещё неприятно ноет. — Несмотря на вашу трусость, я надеялся, что в ком-нибудь из вас всё-таки проснётся сильная храбрость. Но, увы, вы даже не можете ударить меня как следует, потому что боитесь.       — Я…- Джекейрис со стоном встаёт на ноги, вновь выставляя щит перед собой, но теперь держа меч позади себя, чтобы нанести мощный и широкий удар. Да, руки и ноги дрожат от чрезмерно сильной усталости, но Веларион должен показать свою силу, должен показать свою храбрость перед противником, перед бывшим другом, который всё ещё носит в себе обиду на них, -…прошу прощения у тебя, Дейгон, за то, что Люк искалечил тебя. Мне очень жаль, что всё вышло именно так. Мы не были сильными, чтобы признать наши проступки. Мы опозорили нашу мать и нашего отца, вынудив их защищать нас, хотя, на самом деле, жертвами были ты и Эймонд. Прости нас, Дей.       — Да, — лишь и может вторить словам старшего брата Люк, испытывая воодушевление, когда видит его, полностью готового сражаться дальше. Однако, Веларион всё равно боится Таргариена, боится, что тот не простит их, что попытается сполна отомстить за прошлое и, как бы не хотелось Люку это признавать, имеет на это полное право. — Прости меня.       — Тогда, — Дейгон, видя, что противников снова стало двое, обхватывает меч двумя руками, хотя судороги всё ещё терзают левую руку, и заносит его над головой, отступая на пару шагов назад, чтобы держать их обоих в поле зрения, — победите меня.