Перстень Анубиса

«И как я жил без тебя раньше?» Марко вспоминает все, что было до Немо, и понимает — никак. Ни хорошо, ни плохо, просто — никак. Он-прошлый несчастным не был: рука об руку с ним шли верные друзья, многочисленная родня горой за него стояла, а любимая женщина вдохновляла на творчество. Пуришич много работал, и результат его трудов — поездка на Евровидение и статус потенциального победителя. Он жил, любил, творил и улыбался, но Немо стирают все прошлые чувства в пыль. — Ты что, мысли читать умеешь? — спрашивает Марко, принимая из рук Немо сладкий подарок. Они даже к такой мелочи подошли творчески: в центре коробки стоит баночка малинового джема, а вокруг нее по отсекам разложены орешки в белой глазури, вафельные конфеты, ягодные конфеты, ананасовые цукаты и несколько рафаэлок; верх коробки прозрачный, а бока — с принтом в виде хорватского флага. Кажется, Меттлер сами раскрашивали ее, превращая заурядный кусок картона в маленькое произведение искусства. — Нет, не умею, — серьезно отвечают Немо. — А почему ты это спрашиваешь? — Да так, — говорит Марко. — В последние дни я хотел получить в подарок что-то такое, и ты будто мысли мои читаешь. Немо Меттлер — внимательный к деталям параноик, и Марко искренне надеется, что его нервозность останется незамеченной. — Это тебе. Немо протягивает ему коробку со сладким, не зная, куда себя деть. Они с Марко столько времени вместе, но проявлять заботу все еще страшно. Вдруг любимый человек сочтет его действия слишком навязчивыми? Немо на таком уже обжигался и повторения не желает. — О, — произносит Марко, открывая коробку. — Сегодня какая-то дата, о которой я забыл, да? Пунцовые щеки Немо становятся еще ярче. — Нет никакой даты, — бормочет он. — Ты так много сейчас работаешь, дома почти не бываешь, а когда бываешь — выглядишь так, будто тебя танком переехали. Вот мне и захотелось тебя порадовать. «Я так по тебе скучаю», — читается между строк, но упрямый Немо в этом ни за что не признается. Марко вкалывает, чтобы у них было все: крыша над головой, вкусная еда, одежда и хоть какие-то радости жизни. Немо стыдно, что он не может ничем помочь. Вирус обошел его в пандемию, чтобы сбить с ног тогда, когда о нем все забудут, и последние месяцы проходят как во сне. Немо пытается восстановиться — пьет витамины, следит за питанием и исправно выполняет все рекомендации врача, но чертова слабость мешает нормально существовать. Первый же рабочий день после больничного заканчивается обмороком, и Марко, приехавший Меттлера забирать, уговаривает его уволиться. — Тебе все равно тут платили копейки, не жертвуй из-за них своим здоровьем. Хочу видеть тебя живым, здоровым и счастливым, поэтому, пока ты не поправишься окончательно, буду всем тебя обеспечивать сам. Немо ему благодарен — последствия оказались страшнее самой болезни, и нормально работать он сейчас действительно не может. Но, чтобы денег хватало на все, Марко едва ли не живет на работе, домой приходя очень поздно. Немо — умный мальчик, который все понимает. В трудные времена Марко старается ради него. Разве имеет он право требовать внимания, которое сейчас ему дать не могут? — Эй, — отложив подарок в сторону, Марко устремляет свой взор на него. — Душа моя, что случилось? Я же вижу, что что-то не так. Черт бы побрал проницательность, доставшуюся Пуришичу от природы. Он всегда замечает, что что-то не так, а Меттлер наивно надеялся, что именно сегодня — не поймет. — Все нормально, просто устал немного, — отвечает он, надеясь, что Марко устроит такой ответ. Вряд ли он сейчас сможет придумать адекватное оправдание. Пуришич решает его пощадить, но от его взглядов за ужином Немо не по себе. Обычно Марко приходит часам к девяти, и сегодня — редкий вечер, когда Немо не вырубается раньше его прихода. Слишком сильно хотелось порадовать. Марко снится очередной сон — и на следующий день Немо дарят ему такой же подарок. Ситуации, правда, абсолютно разные: Меттлер в реальности гораздо более уверенные, чем во сне, и будто бы местами поменялись с Марко из сна. Пуришич влюблен, и влюбленность эта — на грани трепета: как Немо-из-сна восхищался своим Марко, так и реальный, настоящий Марко восхищается Немо. Таких чувств он не испытывал даже к Элизабете; они дарят ему крылья, но в то же время — выбивают из колеи. Странные сны про альтернативную реальность никуда ведь не делись. «Подумаю об этом потом», — решает Марко, впуская Немо в свой дом. Ничего необычного — стандартная холостяцкая берлога, которую перед приездом своей зазнобы (или правильнее будет — своих зазноб?) Пуришич отдраил до блеска. Никогда еще эта квартира не была такой чистой! — Ты надолго в Загреб? — спрашивает Марко, доставая из шкафчика чашки. Чайник уже на плите, в холодильнике — лазанья собственного приготовления, на кухонном столе — бутерброды с сыром. Немо после перелета устали и голодны, нужно позаботиться о них. — Я уеду утром, — отвечают Меттлер. — Нас с Сильвестром и Бэмби пригласила в гости Анджелина Манго, завтра я должен быть у нее. Марко еле сдерживает вздох разочарования. А чего он, собственно, хотел? У них только завязались отношения, и не факт, что после Евровидения их пути не разойдутся. У Немо своя жизнь, свои друзья и своя карьера. Они же не будут приезжать к Пуришичу, если это помешает их планам, верно? — Стоп, что? — внезапно доходит до Марко. — Вас пригласила Анджелина Манго? Песня Италии, как и ее представительница, — украшение Евровидения в этом году. Марко общался с ней лишь раз, но этого хватило, чтобы понять — какой бы Анджелину ни видела публика, она достаточно замкнутый человек, которому тяжело сходиться с другими людьми. Как она вообще сдружилась с этим эпатажным трио? — Ага, она, — отвечают Немо, удобнее устраиваясь на диване. — У тебя лицо какое-то странное. Ревнуешь, что ли? Марко возмущенно давится воздухом. Он, скорее, к Бэмби или Сильвестру приревнует Немо, но никак не к Анджелине Манго! — Просто удивлен, что вы с ней подружились, — отвечает Марко. — Мне она показалась закрытым человеком, который не стремится к общению. — Ты тоже закрытый человек, который не стремится к общению, — говорят Немо. — Поэтому общение у вас и не пошло — там, где нужно проявить инициативу, вы побоялись тревожить личные границы друг друга. Уважение к ним — это прекрасно, но иногда стоит быть прямее и жестче, иначе будете сильно жалеть. Беззаботность Немо исчезает, сменяясь грустью. За уверенными словами явно скрывается история человека, из-за своей нерешительности проебавшего что-то важное. Как там говорится? Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть? Марко никогда не задумывался об этой простой истине, но сейчас она кажется правильной. Как хорошо, что в случае с Немо он все-таки рискнул. Не побоялся своих снов и неожиданного влечения, а поддался чувствам, которые оказались взаимны. Даже если у них нет будущего — сейчас у них есть настоящее. — Наверное, ты прав, — соглашается Марко. — Ну, ничего страшного, до Евровидения время есть, успеем с ней еще поболтать. Есть будешь? Урчание в животе Немо становится лучшим ответом. Ужин проходит непривычно шумно и весело: Меттлер не замолкают ни на секунду, заваливая Пуришича историями из своей жизни — где-то очень смешными, а где-то немного грустными. Марко смотрит на них с улыбкой и думает, что сам не смог бы так ярко и интересно описывать банальные вещи. Зато у Немо язык подвешен, и слушать их — одно удовольствие. — Очень вкусная лазанья, спасибо, — Немо, отведавшие пищу богов, счастливо улыбаются, и внезапно говорят: — Поедешь со мной в Италию? Марко застывает с надкусанным бутербродом в руке. — Хочешь, чтобы я и там тебе готовил — так понравилось? — Я б твою еду всю жизнь ели, — губы Немо растягиваются в улыбке до ушей. — Но дело не только в ней. Ты все время выглядишь усталым и напряженным, возможно, это маленькое путешествие поможет тебе расслабиться? Марко действительно напряжен — когда-то больше, когда-то меньше, но с тех пор, как ему снятся чертовы сны — всегда. С появлением Немо стало чуть легче: вот он — только руку протяни, дотронься и пойми, что это не мираж. Но разобраться со снами все равно надо, тем более, ведьма, которую нашла Элизабета, через два дня будет в Загребе. — А как же Сильвестр и Бэмби? — Что Сильвестр и Бэмби? — хлопают глазами Немо. — Боюсь, я буду лишним в вашей компании. — Пф-ф, ты думаешь, они будут против? Да Сильвестр как только тебя увидит — затискает до смерти, а Бэмби будет угарать с вас. — Но ведь Анджелина меня не приглашала… — Анджелине нравишься ты и твоя песня, думаю, она тоже тебе обрадуется. В крайнем случае — задобрим ее твоей готовкой. На каждое слово Марко у Немо находится аргумент, поэтому он соглашается.

***

Милан встречает их ясным небом и тридцатиградусной жарой, Анджелина — грушевой шарлоткой и приятным удивлением. Марко ощущает себя неловко — статус незваного гостя его нервирует, но Манго принимает его так же радушно, как и Немо. — Чувствуйте себя, как дома, — говорит она, провожая в гостиную, где между Сильвестром и Бэмби разгорается ожесточенный спор. — Да я говорю тебе, — жестикулирует Белт, — не должна была Лорин в том году побеждать! Она уже была победительницей однажды, зачем ей вторая победа? Это несерьезно! — Но песня у нее классная, — возражает Бэмби. — И победила она заслуженно. — Ничего подобного! Если бы не жюри, победил бы Карья! Ох уж эти споры о том, кто победил заслуженно, а кто нет! Эти двое так увлечены своим спором, что не замечают ни смущенного Марко, ни еле сдерживающих смех Немо. — Да не дали бы жюри победить Карье, — Бэмби закатывает глаза. — Он хорош, но для жюри слишком эпатажный. — Сказал человек, который на сцене Евровидения собрался вызвать сатану. — Так я же на победу не претендую! Немо, не сдержавшись, начинают ржать, чем едва не доводят Белта до инфаркта. Бедняга аж подпрыгивает от испуга, и старый бабушкин диван противно скрипит под ним. — Чего ржешь, засранец?! — возмущается Сильвестр. Краем глаза он замечает ухмылку Бэмби и тут же обрушивает негодование на нее. — А ты что лыбишься? Что за дурная манера пугать людей, а потом смеяться с них! — Солнце мое, угомонись, пожалуйста, — Бэмби примирительно кладет руку ему на плечо. — У нас еще один гость, если ты не заметил, так что веди себя прилично! Только сейчас Сильвестр замечает притихшего Марко и сразу забывает о недавнем споре и напугавших его Немо. — Ты привез Лазанью! — Белт бросается к Пуришичу. Его объятия такие крепкие, что в них задохнуться можно, и когда Сильвестр переключается на Немо, Марко чувствует облегчение. — Как тебе такое в голову пришло? — Я у него проездом были, — пожимают плечами Меттлер. — Решили пригласить. Больше людей — больше веселья, верно? Сильвестр согласно кивает, а вот у Бэмби, кажется, другое мнение. Она смотрит на Марко, на Немо, снова на Марко, и в ее взгляде мелькает что-то, что вызывает недоумение. «Зря ты приехал сюда, — Пуришич будто слышит в голове ее голос. — Сейчас вам с Немо хорошо, но настанет день, когда ты пожалеешь об этом». Марко качает головой, прикрыв глаза. Почему он должен жалеть о том, что делает его счастливым?