Кофейня номер 50

      Мастер, конечно же, не утерпел и отправил перед сном стикер с дружелюбной акулой — и получил в ответ опоссума. В итоге Мастер полночи думал о том, почему Воланд любит опоссумов, а вторую половину — о том, понравилось ли Воланду хоть что-нибудь в тексте.       Алоизий, собиравшийся на вечерние курсы, где он преподавал одаренным школьникам, не преминул заметить, что Мастер выглядит каким-то очень напряженным и взволнованным в том, как он нервно ходит по кухне.       – На свидание что ли собрался? Ты же уволился, откуда у тебя деньги на красивых женщин сейчас? – протянул он, глядя, как Мастер нервно стряхивает пепел в пепельницу, стоя возле распахнутого окна. – И сколько раз я тебя просил не курить эту дрянь в квартире?       – Ой, самому тошно, не начинай, – Мастер нервно пожал плечами. – Я редко, и все лучше твоего вейпа. С чем он у тебя, с клубничкой?       – Во-первых, я не парю на кухне. Во-вторых, не перескакивай с темы, с кем свидание-то?       – Да нет никакого свидания, – устало сказал Мастер. Все предвкушение улетучилось. – Просто идем с бариста выпить по бокальчику вина в том баре, ты мне советовал еще… Парадная называется. Где прямо в парадной можно взять напитки. И потом погуляем вдоль Невы. Романтика для бедных.       – С таким же успехом можно пить пиво, засунув его в крафтовый пакет, друг мой. Пригласи ее в планетарий, хотя бы, если хочешь на Петроградке. Это и то романтичнее – дорогая, я дарю тебе все звезды мира!       Мастер фыркнул.       – Там звезды мира не помогут. И ты сам помнишь, дальше в этом посыле идет кастрюля.       – Нам не помешала бы умеющая готовить женщина, – резонно заметил Алоизий и судорожно взглянул на часы. – Боже мой, я уже опаздываю! Мастер, расскажи завтра, как все прошло, надеюсь, домой ночевать ты не придешь!       – До встречи, – буркнул Мастер закрывающейся двери.       В кафе он пришел немного раньше, чем планировалось. Воланд сегодня изменил традиции быть во всем черном: Мастер заприметил синий пиджак, надетый поверх синего бадлона. Завидев гостя, он тепло улыбнулся и тут же принес ему пирог.       Сегодня пирог был вишневый, а вместо привычного фильтра Мастера ждал нежный флэт на кокосовом.       – Я вас угощ’а’ю, мой дор’ог’ой писат’ель, – тихо сказал он, – скор’о законч’у, и у мен’я есть, что вам’ сказ’ать.       Мастер кивнул и принялся за пирог, разложив вокруг листы с текстом последней главы: можно было вычитать, пока Воланд занят последними посетителями. Несмотря на непонятное лихорадочное возбуждение, охватившее его, Мастер смог сконцентрироваться на тексте, и все шло хорошо, пока не…       БАМС! ДЗЫНЬ-БАМС!       Винтажная ваза с желтыми цветами, которую он по привычке подвинул на левую сторону стола, с диким звоном полетела прочь со стола. Желтые цветы мазнули мокрыми соцветиями по его тексту, а вода лужицей растеклась по столу.       – Черт! – раздалось мелодично над головой, и Мастер раздраженно поднял взгляд.       Невысокая, худая женщина с темными кудрями и в черном пальто, зацепившем своими полами злосчастную вазу, смотрела на него взглядом, в котором Мастер прочитал невиданное прежде одиночество и невероятное отчаяние.       – Где чертов хозяин этого кафе? Я буду жаловаться, мне могли испортить туфли! – начала было она, но подошедшая к ним с совком и шваброй Гелла перебила ее.       – Хозяин кафе, хозяин кафе! Помилуйте, девушка, причем же здесь хозяин кафе? Ведь он же не ставил вазу на край и не сбивал ее, как бронепоезд на боевом задании!       – Гелла! – донеслось предупредительно со стороны стойки. – Ну что же в’ы так неаккур’атно, Мар’гар’ита Николаевна?       – Откуда вы меня знаете? – растерянно спросила она, разом теряя всю воинственность, когда Воланд подошел к ним, тяжело опираясь на трость.       – Знаю… как знаю и то, что вы всег’да после тр’удных встр’еч приход’ите к нам’. Так что не кр’ичите, я с’ейчас с’делаю вам’ ваш’у матч’у на банановом’, – улыбнувшись не то Мастеру, не то Маргарите, он вернулся за стойку.       – Простите, мне очень жаль, что я… – она взглянула Мастеру в глаза, и ее тоска снова тяжело отозвалась в его сердце. – А над чем вы работаете?       – О, это “кофейный роман”, – он улыбнулся. – Садитесь, у меня свободно. В общем, в этом романе речь идет о кафе, и это не самое обычное кафе, им заправляет сам Дьявол, и он исполняет человеческие желания, хотят того люди или нет.       – Как интересно, – одиночество в ее глазах сменилось оживлением, – и давно вы пишете?       – О, сразу как уволился, то есть пару недель, – доверительно ответил Мастер. – Понимаете, я раньше работал в университете, там волей-неволей что-то пишешь, но обычно не то, что хочешь, совсем не то.       – И как это ощущается? Уволиться? – локоны ее чуть растрепались, и Мастер нашел, что она дивно хороша, особенно теперь, когда она осталась в фиолетовом платье по фигуре.       – Страшно, что умрешь с голоду и не придумаешь, куда приткнуться, – признался Мастер. Гелла принесла Маргарите ее матчу, все еще невероятно злая из-за вазы, так что стакан едва не выплеснулся на платье Маргариты. Та вытащила айфон и сделала эстетичное фото – Мастер был уверен, что она понизила экспозицию и постаралась поймать так и лежащие на столе желтые цветы в кадр.       – Я бы очень хотела уволиться, – призналась она, – тот бариста… он прав, я часто сюда захожу, когда особенно взвинчена после встреч. Я работаю директором по маркетингу, мой муж, он… у него своя фирма по производству женской одежды, и я занимаюсь маркетинговой стратегией для нее. Ненавижу все это… да, я не нуждаюсь в деньгах и могу получить все, что я хочу, мой муж меня обожает, но я ни одной минуты не была на этой работе счастлива... А как вас, кстати, зовут?       – Мастер, – он протянул ей руку и пожал тонкие пальцы, – а вы, значит, Маргарита Николаевна?       – Можно просто Маргарита, – она неуверенно улыбнулась, и тьма ушла из ее глаз.       – Я сделал бы вас героиней моего романа. Думаю, вы бы хорошо… хорошо дополнили моих посетителей.       – Ну, в таком случае, сделайте меня хоть в романе счастливой, – она в два глотка допила матчу и встала. – Была рада знакомству и… рада, что не залила весь ваш роман.       Мастер посмотрел ей вслед, наслаждаясь стуком ее каблуков под игравшее Cemeteries – Sodus. Она заплатила, запахнулась поплотнее в пальто и вышла в питерский светлый, удивительно прохладный июньский вечер.       – Was für eine Frau! Echte Königin! Hat sie Ihnen gefallen? – Воланд с усталым вздохом опустился на ее место. Последние припозднившиеся гости уже расходились.       – Sie ist zweifellos magisch. Vielleicht, sie ist eine echte Hexe! – ответил Мастер. Воланд как будто помрачнел, и на его лице отобразилась настоящая усталость. – Schwerer Tag? Möchten Sie etwas Wein trinken?       – Н’ет-н’ет, вс’е х’ор’ошо, – уже по-русски ответил Воланд, и усталость никуда не делась, – пр’осто немного задумал’ся. Ваш’ р’оман, он и-зу-ми-т’е-лен. Мастер’, в’ы пр’авда до этого никог’да нич’его не пис’али? Я н’емного… н’емного р’азбир’аюсь в искусстве, и это д’ействит’ельно х’ор’ошо. По сюж’ету в дух’е “Пока не остын’ет коф’е”, это японская сер’ия книг’... Но ваш’и метафор’ы – так надо ум’еть писать, и ваш символиз’м, и юмор’… Это действит’ельно кр’асиво.       Мастер чуть покраснел.       – Мне правда очень приятно. Так что насчет вина? Или, может быть, хотите сходить в планетарий?       Воланд нервно облизал губы.       – Посл’ушайте, я н’е… это б’ыл’о сл’ишк’ом самонад’еянно с мо’ей стор’он’ы, – и продолжил уже более вкрадчиво. – В’ы, навер’ное, мож’ете найти что-то др’уг’ое, чем хот’ите сегодня зан’яться, у вас, навер’ное, есть семья, ж’ена… а если н’ет, н’е потр’евож’ат ли вас м’ысли о Мар’гар’ите Николаев’не?       – Послушайте теперь вы! – Мастер решительно поднялся на ноги. – Во-первых, я пришел, потому что я хочу провести время именно с вами. Вы очень интересный человек, который почему-то постоянно прячется от меня за кофемашиной. Во-вторых, я уже пять лет как не женат и заводить отношения с другими женщинами не намерен. А теперь я повторяю свой вопрос, Воланд, хотите ли вы закрыть кафе и пойти… поехать, если угодно… отправиться со мной выпить вина?       Воланд немного сжался на стуле, но по мере того, как Мастер говорил, плечи его распрямились, и он медленно кивнул.       – Ich habe nicht erwartet, dass Sie so kämpferisch sind, aber ja, ich möchte mit Ihnen Wein trinken.       Ресницы у него дрогнули, и Мастер совершенно четко понял, что Алоизий, зараза такая, был прав.       Это было все-таки свидание.