Мой истинный враг

Игла вошла в вену легко, Шон даже не почувствовал укола. Сидя в кабинете самой элитной клиники, на мягкой кожаном кресле, чем то похожем на трон, он сосредоточенно наблюдал, за тем, как шприц медленно наполняется густой тёмной кровью. Дыхание было ровным, пульс неизменным, словно это был не тест ДНК, а испытание на детекторе лжи. И только когда медсестра вытащила иглу и приложив вату закрепила пластырь, парень слегка поморщился. Марей нахмурил брови и крепче сжал трость. Он ожидал, что гамма передумает, что начнёт юлить, узнав, что врач член семьи и подкупить его не выйдет. Ждал паники, страха, но никак не убийственного спокойствия. — Результаты будут через пару часов, — мягко произнесла медсестра, убирая пробирку в контейнер. — Доктор Рилс сейчас подойдёт. — Не страшно? — сухо спросил Морей, как только дверь за девушкой закрылась. Шон повернул голову и посмотрел в золотистые глаза старика. Они были такими же, как у Хантера, только, пожалуй, немного теплее. — Чего мне боятся? — спокойно ответил Шон, вопросом на вопрос. — Я люблю вашего внука и никогда не изменял ему. Мне не нужен этот тест, чтобы знать, кто отец моих детей. Марей посмотрел на Шона с восторженным удивлением. Ему нравилась прямолинейность, манеры, внешность и ум парня. Альфа был очарован его стремлением спасти свой брак и тем, с какой нежностью в голосе Шон упоминал имя Хантера. Если бы не твердолобость его внука и подстрекательство помощника, который настаивал на тесте ДНК, Марей не стал бы унижать парня своими подозрениями. — Если ты говоришь правду, Шон, — проговорил старик, и его голос впервые стал мягче, — то ты станешь моим самым ценным сокровищем. Но если ты соврал, — он сжал трость так сильно, что костяшки пальцев побелели, — не вини старика за грубость. Шон понимающе кивнул в ответ. Будь он хоть немного неуверен в том, что Хантер единственный, с кем он спал, ни за что бы не обратился к Марею за помощью. Ведь если бы тест оказался отрицательным, его жизнь превратилась бы в ад. В дверях появился высокий седовласый омега в белом халате. На его лице играла добродушная улыбка, отчего гамма даже немного растерялся. — Хватит запугивать моего пациента, Дэн. Пожалей несчастного хотя бы за то, что он связал судьбу с твоим внуком. Марей недовольно хмыкнув, постучал пальцами по трости. — Я тебе не за длинный язык плачу. — Когда это ты мне платил? Если бы не мама… Что дед, что внук — один краше другого. Ладно, предлагаю не терять время даром и провести осмотр. Ледяное спокойствие Шона тут же сошло на нет. На лбу выступил холодный пот, руки задрожали, и чтобы скрыть своё волнение, парень сжал кулаки, впившись ногтями в ладони. Сердце колотилось как сумасшедшее, отбивая в ушах тревожный ритм, а воздух обжигал лёгкие. — Не стоит так переживать, Шон. Я просто хочу убедиться, что всё в порядке, — проговорил врач, помогая ему лечь на кушетку. Как только холодный гель коснулся его живота, Шон вздрогнул и с опаской уставился на экран. Всё это время ему приходилось скитаться. Убегая от слежки, он пропустил обязательное обследование и сейчас, затаив дыхание, ожидал приговора. — С ними всё хорошо? — спросил он дрожащим голосом. — У нас с детьми разная группа крови. И из-за обстоятельств… я пропустил осмотр. Врач на мгновение отвёл взгляд от экрана и посмотрел на Шона с мягкой, но в то же время очень серьёзной улыбкой. — С малышами всё впорядке, Шон. Их сердечки бьются ровно и уверенно, — он повернул экран, чтобы Шон мог лучше разглядеть два крошечных эмбриона. — Но твой организм работает на износ. Какой курс лекарств тебе назначили? — У меня не было возможности начать лечение, — пробормотал Шон, рассматривая склонившиеся к тельцу головки и зачатки ручек и ножек, похожих на нежные бугорки. — Хорошо, тогда я сам этим займусь. Нужно начать лечение как можно скорее. — Лечение? Ты же сказал, что с детьми всё хорошо? — нахмурился Марей. Рилс отложил датчик и, тяжело выдохнув, повернулся к брату. — Видишь ли, Дэн, у нас очень редкая и сложная ситуация. Шон — гамма, а Хантер — энигма. Такая комбинация создаёт серьёзные риски не только для детей, но и для самого Шона. Марей напрягся. — Объясни понятнее. — Природа задумала гамм как… чистый вид, — произнёс Рилс, долго подбирая слова. — Их организм идеально совместим только с себе подобными. Когда происходит смешение крови с альфами, омегами или энигмами — последствий не избежать. Нагрузки на тело колоссальные. Это как проводить операцию на сердце и одновременно требовать, чтобы пациент бежал марафон. Шон растерянно посмотрел на врача и отрицательно покачал головой. — В моей семье нет гамм, отец альфа, а мать обычный омега. — Это невозможно, Шон. В истории не было ни единого случая, чтобы гамма рождался от такой пары. Я понимаю, что ты считаешь их своими родителями… но правда в том, что твой отец и мать тоже были гаммами. Иначе ты бы никогда не появился на свет таким, какой есть. Слова врача отозвались в сердце тяжёлой болью. — Значит… мои дети? — выдохнул он. Ридлс с сочувствием посмотрел на парня и кивнул в знак согласия. — Ваши дети будут либо альфой, либо омегой. Есть небольшой шанс, что один из них окажется энигмой. Но гаммой — нет. Мне жаль, Шон, что ты узнал об этом вот так. *** Хантер сидел, опершись локтями о колени, с наслаждением наблюдая, как алые капли крови стекали по его пальцам, собираясь в лужицу на полу. Перед ним, скрючившись от боли, лежал человек, лишивший его счастья. Сломанный нос, рассечённая бровь, руки связаны ремнём за спиной… Он был таким слабым и ничтожным, а ведь ещё пару часов назад дерзил, оскорблял Шона, называл Хантера рогоносцем. Громкий, самоуверенный детектив, теперь лишь сипел в ответ, захлёбываясь собственной кровью. — Кто тебя нанял? — золотые глаза вспыхнули в темноте, словно два адских пламени. — Кто приказал следить за моим супругом? Детектив попытался что-то сказать, но изо рта вырвался только кровавый сгусток и сдавленный хрип. Хантер медленно встал и, подойдя ближе, присел рядом с ним на корточки. Схватив мужчину за подбородок, он приподнял его голову и холодным тоном повторил вопрос: — Я в последний раз спрашиваю: кто тебя нанял?! — Я… не знаю имени, — еле слышно пробормотал детектив. — Со мной связались по телефону. Голос был искажён. Мужской… или женский… я не уверен. — Не уверен? — зло ухмыльнулся Хантер. — Или лжёшь? — Клянусь… своей семьей… — прохрипел детектив, сглатывая кровь. — Я… я ничего не знаю… инструкции получал анонимно… только телефон… деньг… деньги… они… оставляли в камере… хранения… Простите… я недавно в городе… я не знал, кто вы… — Проверьте его телефон и заберите все фотографии и цифровые копии, — приказал Хантер помощнику, затем наклонился к самому уху детектива, понизив голос до угрожающего шёпота. — Сиди тихо, жди звонка и даже не вздумай сбежать или предать меня. Иначе… я убью и тебя, и семью, которой ты поклялся. Понял меня? — Я сделаю, всё что скажете. С презрением посмотрев на лежащего человека, Хантер поднялся и, раздражённо хмыкнув, вышел из комнаты. Домой он ехал на высокой скорости, нарушая все правила дорожного движения. Мысли путались, а в голове было лишь одно — Шон. Как он мог допустить это? Как мог поддаться на провокацию и не поверить собственному сердцу? Отпустить Шона, заставив подписать бумаги на развод. Потерять его из вида. Хантер сожалел о каждом грубом слове, о каждом безразличном взгляде, ненавидел тот вечер, когда уехал из домика, оставив любимого одного. Проклинал миг, когда в голове возникла идея отстранить от себя Шона ради его защиты. Припарковавшись кое-как на газоне, энигма не потрудившись даже закрыть машину, поспешил в кабинет. Достав флешку, которую его люди забрали у детектива, он вставил её в ноутбук и принялся лихорадочно открывать папки одну за другой, пока не нашёл то, что вырвало сердце из его груди. Десятки фотографий любимого: на улице, в парке, возле дома, с детьми на занятиях и другом в кафе. Хантер сжал мышку, и пластик издал характерный треск. Он скучал. Настолько сильно, что тоска, словно яд, разливаясь по венам, превращала каждый удар сердца в мучительную пытку. Покручивая фотографии снова и снова, энигма пытаясь понять, что упустил. Вглядывался в каждую черту лица, жесты, изгибы тела. Вот Шон выходит из клиники, плечи опущены, глаза полны боли, а губы сжаты в тонкую линию. Затем на лавочке, одинокий, потерянный, взгляд устремлён куда-то вдаль. Мики, поцелуй, растерянность и злость Шона. Хантер ощутил, как кровь приливает к лицу, жгучей волной стыда и раскаяния. Он так легко поверил в измену. Был непростительно груб и чуть не унизил любимого на глазах у всех. Если бы он только мог отмотать время назад… Энигма устало потёр виски, увеличивая кадры, цепляясь за любую мелочь и вдруг заметил то, что ранее упускал из виду: «Больница… Зачем Шон туда ходил?» Встрепенувшись, словно его окатили холодной водой, он записав номер и название, позвонил помощнику, велев завтра же утром отправляться туда и разузнать всё до мелочей. Глаза слипались, поиски Шона не давали спать уже вторые сутки. От слабости мутило, в голове словно били в набат, ноги отекли, а тело горело огнём. Решив, что сегодня с него хватит, Хантер, прихватив бутылку, поплёлся наверх. Обитые бархатом ступеньки, картины в золочёных рамах, ковры, которые глушили шаги. Всё это казалось таким пустым и безжизненным. Без Шона, этот дом напоминал безвкусный отель, в котором не было души. Морис встретил его у дверей спальни, в руках он держал поднос с мазями и бинтами. — Позвольте мне обработать ожоги и наложить новые повязки, — проговорил бета, открыв перед ним дверь. — Не сейчас, — устало произнёс Хантер, бросив пиджак на кровать. — Но раны могут воспалиться… — Я сказал — не сейчас! Стянув рубашку и брюки, он мельком взглянул на себя в зеркало и печально усмехнулся. Тело, покрытое ожогами и ссадинами, бинты, мокрые и жёлтые от лекарств и крови. Небритое лицо, тяжёлый, почти чужой взгляд. Загнанный в угол зверь, а не человек. «Интересно, это уже дно, или я могу опуститься ещё ниже?» — в голове пронёсся рой мыслей, одна хуже другой. — Я поменял полотенца на более мягкие, чтобы вам было удобнее обтираться, — проговорил Морис, собирая грязную одежду. —Оставлю поднос на столе, если вам будет трудно самому… — Уйди. Морис почтительно кивнул и, выйдя из спальни, закрыл за собой дверь. Видеть хозяина таким разбитым было невыносимо, но волновал его в данный момент другой человек. Спустившись вниз, бета отбросил заляпанный кровью пиджак, сунул рубашку и брюки в пакет и, собрав сумку с продуктами, поспешил на улицу, где у задних ворот его ждал человек в чёрном. — Долго ты, — пробурчал тот, оглядываясь по сторонам. — Как там мой господин? — обменявшись пакетами, спросил Морис. — Как у Бога за пазухой. Тест оказался положительный, хозяин с него пылинки сдувает. — Я тут собрал его любимые фрукты… — Говорю тебе, он для господина Марея центр вселенной, думаешь, у нас фруктов нет? — недовольно перебил Мориса мужчина. — Позаботься лучше о вещах, чем больше, тем лучше. — Не учи меня, что делать! — сунув ему в руки сумку, пробурчал бета. — Велено брать — бери. Завтра явишься в это же время, раньше господин спать не ляжет. *** Дождь хлестал по стеклу, отбивая тревожный ритм, но в комнате было тепло и уютно. Окутанный пьянящим ароматом любимого, Шон раздражённо поморщился от стука в дверь и сильнее зажмурил глаза. Ему до слёз не хотелось просыпаться. Гамма старался как мог продлить это сладкое ощущение защищённости и невидимой близости с Хантером. Он знал, что стоит только встать, и хрупкий кокон феромонов распадётся, оставив его один на один с реальностью. Сжав ладонью край рубашки супруга, Шон подтянул его ближе к лицу и вдохнул аромат всей грудью. Стук в дверь прозвучал более настойчиво. — Входите, — практически простонал Шон и неохотно встал с кровати. В комнату вошёл совсем юный бета, и смущённо улыбнувшись, сделал несколько шагов в сторону шкафа. — Господин Марей велел разбудить вас, и сообщить, что доктор Рилс уже приехал. Я помогу вам одеться. — Не нужно. Я останусь в вещах мужа. Парень растерянно поднял взгляд, и гамма едва сдержал смех. Он прекрасно понимал, что выглядит глупо. Ростом, Шон был не намного ниже супруга, но вот телосложением явно уступал. Рубашка смотрелась мешковато, собранные в складку брюки едва держались на бёдрах, но гамме было всё равно. Подмигнув парню, он демонстративно подтянул штаны и вышел из комнаты. В гостиной было шумно. Марей сидел за столом, недовольно потягивая кофе, а Рилс, время от времени махая руками, что-то оживлённо доказывал брату. Стоило гамме войти, и оба мужчины тут же изменились в лице. — Доброе утро, дорогой, — мягко улыбнулся Марей. — Надеюсь, ты хорошо спал? — Да, спасибо. — Как самочувствие, Шон? — спросил Рилс, пристально вглядываясь в его лицо. — Головокружение? Слабость? — Усталость. Но терпимо, — честно ответил Шон и сел за стол. — Терпеть не надо, — покачал головой Рилс и, положив руку на его запястье, поглядывая на старинные часы, принялся считать пульс. — Дай мальчику поесть, Рилс. Уже половина десятого, а он всё ещё не завтракал, — давая знак слугам накрывать на стол, пробурчал Марей. — Еда — это хорошо. А вот кофе — нет, — отодвигая от гаммы кофейник, строго произнёс Рилс. — Тебе придётся отказаться от кофе, Шон. Кофеин — это сильная нагрузка на сердце, а оно сейчас работает на троих. — Что плохого в чашке кофе по утрам? — возразил Марей, недовольно хмыкнув. — Я пью его всю жизнь, и ничего. — Ты старый ворчливый альфа, а не беременный гамма. То, что ещё не убило тебя, не обязательно полезно для других. На губах Шона появилась счастливая улыбка. Их спор, эта гостиная — он впервые ощутил себя дома. Но в то же время сердце сжималось от тоски по Хантеру. Ему так хотелось, чтобы любимый был здесь, заботился о нём, обнимал. Спорил с обоими стариками, утверждая, что он сам знает, что нужно его мужу. — Я составил план лечения и привёз аппарат УЗИ, — прервал его размышления Рилс. — Обследования будем проводить на дому, для твоей безопасности. Марей задумчиво кивнул в знак согласия. — Мы до сих пор не знаем, на что способен выродок Коэна. Да и у Хантера свои люди повсюду. Если он узнает о детях, его никто не остановит. В комнате на миг повисла тишина. — Я всё ещё не согласен, Дэн. Хантер должен знать и находиться рядом. Шон не справится в одиночку. Шон, тяжело вздохнув, отрицательно покачал головой. — Это слишком опасно и для него, и для меня. Я обещаю, что если мне станет хуже, непременно встречусь с ним. Но пока — нет. — И правильно. Пусть подумает о своём поведении. — Марей раздражённо стукнул тростью о пол. — Всё это пагубное воспитание Коэнов. — Да у него от Коэнов только фамилия, — хмыкнул Рилс. — Он же похож на тебя как две капли воды. — Был бы похож, не отпустил бы Шона! Семья должна быть на первом месте, и я буду не я, если не заставлю его сожалеть об этом! Шон приоткрыл рот, чтобы вступиться за мужа, но, не сумев подобрать слова, печально опустил взгляд. Хантер и правда принял решение за них двоих, даже не попытавшись объясниться. Как бы он ни любил своего мужа и ни скучал по нему, всё же обида постепенно точила его сердце. — Я обдумал твой план, Шон. Он имеет шансы на успех, но мой внук не дурак. Если я отдам тебе свои акции, он будет тут уже через несколько часов. Чтобы провернуть то, что ты задумал, нам нужно подставное лицо. Человек, который будет бороться с Хантером, пока ты наслаждаешься тихой, спокойной жизнью. Я уже связался с ним, вечером он прилетит из Нейлвенда, и я вас познакомлю. — Ты добить внука решил?! — резко вскочив со стула, возмутился Рилс. — Мало парню одного врага, так ты ему ещё одного подсунул! Ты хоть понимаешь, что Хантер не отдаст Калебу компанию! — У него не будет особого выбора, — глядя на растерянного Шона, самодовольно произнёс Марей. — Забота о Шоне и малышах — моя главная задача, и если для этого мне придётся задеть эго моего внука, то так тому и быть. **** Скрип тормозов у офиса взбодрил дремавшую на посту охрану. Выйдя из машины, Хантер с такой силой захлопнул дверь, что казалось, даже в здании дрогнули стёкла. Энигма шёл быстро, не здороваясь и не оглядываясь по сторонам. Просто шёл вперёд, с таким лицом, словно собрался на войну. Внутри всё пылало от гнева и боли, каждый день без любимого был подобен пытке. Хантер повсюду ощущал его запах — в доме, в машине, даже на вещах, в которых сейчас был. Слабый, едва заметный аромат, смешанный с противным запахом кондиционера для белья. — Ты вернулся слишком рано, — вырвал его из круговорота болезненных размышлений голос отца. — Тебе стоит ещё немного отдохнуть. Твоё здоровье... — Моё здоровье? — ухмыльнулся Хантер и, сделав несколько сдавленных вдохов, повернулся к отцу. — Какое тебе дело до моего здоровья? Разве ты приезжал навещать меня в больницу? Или, может быть, бросился на поиски преступников? — Я... — Блейн Коэн опустил глаза, не выдержав ледяного взгляда энигмы. Его руки нервно дёрнулись, пальцы теребили пуговицу на пиджаке, он пытался подобрать подходящие слова, но их словно не существовало. — Ты помогал моему братцу разваливать мою компанию. — Хантер, прошу, — понизив тон, Блейн прикоснулся к плечу сына и кивнул в сторону любопытных сотрудников. — Давай обсудим это в твоём кабинете. — Нечего обсуждать. Твой любимый сын за пару дней умудрился развалить все мои проекты. Взять его на работу было самой большой ошибкой. — А как же брак с потрёпанным гаммой? — выплюнул Гэнри, появившись так неожиданно, что Блейн вздрогнул. — Разве не его похождения стали причиной наших проблем? Хантер настолько сильно сжал зубы, что затрещала эмаль. Ему отчаянно хотелось выплеснуть на Гэнри весь свой гнев, бить его до тех пор, пока тот не задохнётся, захлебнувшись этими словами. Но убийство собственного брата вряд ли помогло бы удержать компанию на плаву. После скандала с Шоном и пожара, который привёл к падению акций, энигме просто необходимо было сохранять лицо. — Хватит, — проговорил Блейн, встав между сыновьями. Метаясь взглядом от одного сына к другому, альфа приподнял руки, упираясь ими в грудь в отчаянной попытке сдержать обоих от необдуманных действий. — Вы же родные братья. К чему эта вражда? «И за что только мать тебя любила?» Презрительно хмыкнув, Хантер отстранился и, демонстративно поправив пиджак, направился в свой кабинет. В единственное место, где, спрятавшись от всех, он снова мог погрузиться в бездну своих сожалений. *** — Я поставил ему капельницу для укрепления организма. Нам предстоит пройти долгий путь наблюдений, корректировок и анализов. Но пока всё идёт хорошо, — наконец-то произнёс Рилс, выйдя из комнаты, которую они оборудовали как медицинский кабинет. Марей тяжело выдохнул и сел в кресло. За эти полчаса обследования он словно состарился ещё на десяток лет. Рилс продолжал перечислять медицинские термины: резус-конфликт, антитела, плацентарная недостаточность. Старик кивал, стараясь запомнить как можно больше, но половина слов растворялась в гуле, что стоял в ушах. Марей улавливал лишь суть: опасность велика, но есть и надежда. — Я выписал ему препараты. Также составил диету и дал общие рекомендации. Введём курс железа и иммуноглобулина. Это снизит риски. Главное — никакой эмоциональной или физической нагрузки. И, Дэн... Решите вопрос с Хантером как можно скорее. Его поддержка и феромоны жизненно необходимы для Шона и детей. Без них шансы резко падают. Стукнув тростью по полу, Марей кивнул брату и, нахмурившись, взглянул на дверь. — Я обещаю, что уже к концу следующей недели заставлю внука приползти к мальчику на коленях. — Не переборщи, — сев в соседнее кресло, усмехнулся Рилс. — Знаешь же, насколько Хантер упрям. — Знаю, именно поэтому хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, — наклонившись ближе, прошептал Марей. — Если риск будет неоправданный или станет выбор... Чтобы ни решили мой внук и Шон, ты спасёшь мальчишку, а не детей. — Дэн. — Он напоминает мне дочь: та же лучезарная улыбка, ясный взгляд и прямолинейность. У него такое же доброе и ранимое сердце. Может, поэтому он и стал истинным для Хантера. Судьба вернула частичку её души нам обоим. — Я понимаю тебя, Дэн, и всё же ты не можешь выбирать за них. — Могу. В связи с тем, что Шон гамма и не является родным сыном той неблагодарной семейки, я подал запрос на разорвание их родственной связи с последующим усыновлением Шона. — Ты рехнулся?! — вскрикнул Рилс, но тут же понизил тон, украдкой взглянув на дверь. — Хантер тебе этого никогда не простит. Ты же сделаешь невозможным их дальнейший брак. — Ничего подобного. Они не родственники, к тому же истинные, по закону запретов не будет, а на общество мне плевать. — А мнение Шона ты спросил? — Я сказал, что так нужно для дела, он немного сомневался, но не стал возражать. — Конечно не стал, мальчик хочет вернуть мужа. — А я хочу, чтобы он не чувствовал себя вещью, которую мой внук купил у этой... — Прошло пару дней, а ты уже готов вцепиться в горло собственному внуку. Боюсь даже представить, через что придётся пройти Хантеру, чтобы получить твоё благословение. — Каждый из них получит, что заслужил. *** Сжимая в руке стакан с виски, Хантер стоял у окна, задумчиво глядя на серый, неприветливый город. Где-то там, в одном из этих сырых домов, был его Шон. — Хантер, — раздался за спиной тихий голос Джессики. Узнав о разводе энигмы, девушка позволила себе лишнее, но, обожжённая ледяным взглядом, тут же исправилась: — Прошу прощения, господин Коэн. Я принесла отчёт за прошлую неделю. — Положи на стол, — сев в кресло, сухо бросил Хантер. — Вы выглядите очень уставшим, — проговорила альфа, подойдя ближе. — Может, я принесу вам чай? Или кофе? — У меня для этого есть Тейлор, — включив ноутбук, прорычал энигма. — Я не пытаюсь быть навязчивой, просто хочу помочь, — она прикусила губу и неуверенно протянула руку в его сторону. — Ты помогаешь, когда сидишь за своим столом, — сурово осадил её Хантер. — Что-нибудь ещё? — Воспользовавшись нашей слабостью, конкуренты снизили цены на двадцать процентов... и... — она слегка поправила ворот рубашки, обнажая тонкую ключицу и длинную шею. — Ещё они открывают филиал в соседнем городе, из-за чего мы можем потерять рынок. — Я разберусь. — Босс, к вам пришёл мистер Крэйн, — раздался в динамике голос секретаря. — На этом всё. Ты можешь идти. Если понадобится — я тебя вызову. И, Джесс, если хочешь продолжать тут работать, забудь о том, что было между нами. Я не собираюсь искать замену супругу, тем более среди бывших игрушек. Надеюсь, я ясно объяснил? — Да, господин Коэн. Поджав губы, она, тяжело дыша от злости и обиды, выскочила за дверь. — Пусть заходит, — нажав на кнопку, бросил Хантер и, отложив в сторону отчёт, налил себе ещё один стакан. Судя по их недавнему разговору с Крэйном по телефону, новости были важными, но не особо приятными. — Я ездил в клинику и... — помощник нервно сглотнул и протянул Хантеру большую синюю папку. — Ваш супруг назвался другим именем, но нам удалось раздобыть его медицинскую карту. Господин Коэн был у гинеколога. Сердце Хантера замерло в ожидании невыносимой боли. Открыв папку, энигма спешно пробежался взглядом по тексту, пропуская половину непонятных терминов и результатов анализов, пока не наткнулся на снимок УЗИ. Два крошечных силуэта, похожих на фасолины, нежно склонились друг к другу. «Дети». Сердце сделало несколько сдавленных попыток вернуть свой темп и снова сжалось от боли. «Шесть недель». Быстро сопоставив сроки, энигма издал вдох, больше похожий на стон раненого зверя. Он смутно помнил ту ночь: смех Шона, его губы, его тело... — У нас будут дети... Шон... Что же я наделал? — выдохнул Хантер, открепив снимок от листка с анализами. — Это ещё не всё, — неуверенно протянул помощник. — Я поговорил с врачом. Господин Коэн не пришёл на приём, телефон не отвечает. Врач говорит, что беременность сложная, и если не начать лечение, есть риски потерять не только детей, но и самого господина. Слова прозвучали как пощёчина. Жгучая боль пронзила тело насквозь, и Хантер впервые ощутил себя самым ничтожным человеком во вселенной. Слабым, жалким, неспособным защитить ни Шона, ни их малышей. — Найди его, — прорычал энигма. Ручка в кулаке издала характерный хруст, впиваясь осколками в ладонь. — Немедленно. Задействуй все ресурсы. Поставь людей следить за его друзьями, родными. Дежурьте возле каждой клиники в городе, проверяйте вокзалы. — Сделаю всё, что в моих силах. — Ты сделаешь больше, — прошептал Хантер, и в голосе проскользнула такая боль, что помощник вздрогнул. — Ты найдёшь моего мужа и привезёшь его домой, в целости и сохранности. Иначе... — он не договорил, но в этом и не было особой необходимости. Кивнув в знак согласия, Крэйн попятился назад, желая как можно скорее исчезнуть с глаз босса. Но тот вдруг резко поменялся в лице. — Прежде чем начать поиски, позвони Мартину. Пусть привезут ко мне того рыжего сучонка... детектива. И Дина Шеперда. Пора уже очистить имя моего супруга.