бог наказывает – значит любит

      Утром Эрик проснулся от шума двигателя на улице. Отец уехал. Надо написать Марго, что сегодня можно было бы сходить на консультацию. По крайней мере, пока что денег у них хватит. Эрик отправил сообщение и встал с кровати.       Вдох отозвался болью, и Эрик поднял футболку, чтобы осмотреть тело. Кожа туго обтягивала рёбра, по ней расползлись фиолетово-красные гематомы.       Это ничего страшного. Боль пройдёт, это просто временное явление. По сути, в боли вообще ничего страшного нет. Отцу, в целом, даже не нравится причинять боль. Он не садист в отличие от тех ребят из соседней школы, с которыми Эрик пару раз имел счастье видеться. Но даже против них есть средство. А отец просто проводит воспитание таким образом, даже порет как-то с ленцой. Пара синяков на рёбрах и следы от ремня на спине. Это не серьёзно. Отец не виноват, что Эрику просто не интересна нормальная жизнь. Сейчас есть дела поважнее.       Марго ответила, что готова идти, и Эрик стал собираться. Он переоделся в вещи посвежее. Место всë-таки приличное. Наверное.       До консультации пришлось зайцем прокатиться на автобусе. О том, чтобы Эрик остался дома, не было и речи — Марго слишком переживала.       Она уже ждала Эрика у входа. В белой рубашке, скрывающей сгибы её локтей, в коротенькой юбке и с безупречной укладкой она, пожалуй, даже смотрелась как девушка мечты. Если бы он вообще мечтал о девушке.       — Я тут уже десять минут стою, как дура, — негромко произнесла Марго вместо приветствия, нервно оглядываясь по сторонам.       — Не волнуйся так. Подумаешь, кто что скажет. — Эрик пожал плечами, открывая дверь перед девушкой. — Мы справимся.       В светлом кабинете было не особо комфортно. Эрик сел рядом с Марго, пока врач готовился делать скрининг. Должно быть они сейчас выглядят, как одна из «залетевших» парочек.       — Ваша первая беременность? — Глянув на Марго, врач приложил к её животу аппарат и поводил им, размазывая смазку.       — Да. — Девушка поморщилась от неприятных ощущений.       — В таком юном возрасте организм бывает ещё не готов к процессу родов… — Врач посмотрел в экран. Эрик не мог на нём разобрать ничего, кроме мешанины светлых линий. Ну, на таком маленьком сроке, наверное, мало что видно. — А сколько лет отцу?       — Мне тоже шестнадцать. — Эрик сдержался и лишь слегка приподнял уголок губ.       Марго больно ущипнула его за руку, и Эрик выдохнул, отстранившись. У него, по крайней мере, тут не спрашивали документов.       — У вас пятая неделя… Пока что трудно говорить о состоянии плода, но внематочную беременность можно исключить. Пока что это всё, что можно сказать. — Мужчина снова повернулся к ним. — Можете приходить после одиннадцатой недели для более точной диагностики.       — Нет, мы вообще-то хотели прервать беременность, — сказал Эрик.       Врач посмотрел на него, потом перевёл взгляд на Марго. Эрик тоже посмотрел на Марго. На секунду ему показалось, что она сейчас скажет, что передумала.       — Да, так и есть. — девушка пожала плечами, поняв, что все ждут её ответа.       — Раз так… — Врач встал, убирая аппарат на место. Он протянул Марго салфетки. — На таком сроке вам подойдёт медикаментозный аборт. Он полностью безопасен. Вас записать сразу?       — Н-нет… — Эрик неловко запнулся, думая о деньгах. Прошло уже несколько часов, но он до сих пор не представлял, откуда взять такую сумму. — Мы сами запишемся, позже.       — Хорошо. Но не тяните с этим. Медикаментозное прерывание не рекомендуется проводить после шестой недели, так что, если не передумаете, то лучше поторопиться.       — Да, спасибо. — Марго привела себя в порядок и встала, застëгивая юбку.       Когда они вышли на улицу, был уже полдень. До вечеринки у Габи ещё было время, им стоило распорядиться правильно.       — Сколько денег у нас осталось?       — После консультации — ничего, — сварливо произнесла девушка. Они не спеша шли к своему кварталу, пытаясь что-то придумать.       — Ты видела, сколько стоит аборт? Мне Старик столько за месяц не даст. — Эрик вздохнул.       Всё, что у них сейчас было — несколько евро, что он нашёл вчера. Чисто в теории, можно было бы загнать остатки наркоты кому-нибудь. Той же Габи. Но Эрика уже подëргивало от мысли, как эта тупая, некрасивая, грубая сука будет трогать его драгоценные кристаллы. Эрик понял, что зря начал об этом думать: ему очень сильно хотелось мета.       До дома Марго они дошли спустя пару часов, высматривая мелочь на дороге и иногда вбрасывая мысли о заработке. Последнее Эрику давалось трудно. Все идеи на каком-то из этапов сворачивали к тому, что ему срочно нужно нюхнуть.       В комнате Марго они так и сделали. Эрик втянул в себя остатки метамфетамина и лёг на кровать, смотря на маленькие трещины в потолке. Иногда ему казалось, что они похожи на какую-то карту, или реку, но сейчас это больше походило на нотный стан. Если бы нотный стан был в каком-нибудь блэк-метале. Хотя там, наверное, есть ноты. Это же музыка. Наверное.       Эрик ощутил, что снизу происходит какая-то возня.       — Ты что, сосёшь?       — Спасибо, что заметил. — Марго хмуро отстранилась, убирая волосы за ухо. — Уже как минут десять.       Эрик опустил взгляд с потолка на свою промежность, чтобы увидеть безжизненно лежащий член, пришлось привстать на локтях.       — Да забей… — он лёг обратно, чувствуя, как потолок его зовёт. Было в нём что-то, что обязательно нужно было понять, сакральная наэлектризованная тайна, которая решила бы все проблемы сразу… Краем глаза Эрик заметил выражение лица Марго. — Ох… — Он снова сел на кровати. — Ну не расстраивайся. Давай, поменяемся.       Немного смягчившись, девушка кивнула. Довести её до оргазма оказалось легче, чем Эрик рассчитывал. Трезвым у него это получалось не всегда, хотя Марго всегда нравился его язык.       Больше они не возобновляли попыток поднять его член. Эрику было просто не интересно, а Марго уже получила всё, что хотела, и укололась.       Вспомнили они о тусовке Габи, когда уже миновала полночь. Действие амфетаминов уже почти выветрилось из организма Эрика, тогда как Марго ещё немного «плыла». Несколько заторможенно, но всë-таки она смогла натянуть невероятно облегающий топ и узкие брюки, а Эрик заходить домой только для того, чтобы переодеться, не собирался и выбирать ему не приходилось. Вещи, в которых он ходил, уже начинали подванивать, но Эрик рассудил, что у Габи дома будет куча других запахов (например, травы), за которыми это будет незаметно.       До дома они долетели за полчаса, словив по дороге попутку. Вечеринка приветствовала их громкой музыкой, запахом спирта и клубами курева, мерцанием гирлянд, множеством голосов, говорящих на самые разные темы. Пока они пробирались сквозь полуголые разгорячëнные тела к лестнице, Эрик заметил в гудящей толпе несколько знакомых лиц. Кажется, это были пара одноклассников, кто-то из соседней школы и, возможно, даже Сара.       Эрик быстро отвёл взгляд, убеждая себя, что ему просто показалось.       Марго протащила его к спальне и остановилась перед дверью.       — Так… сначала я поговорю, ладно? — серьёзно спросила она, глядя в глаза Эрика. — Потом позову.       Она указала пальцем куда-то в область пупка Эрика, мол «стой тут», и скрылась за дверью, приветствуя, предположительно, Габи. — Привет, милашка!       Эрик ощутил, как лицевые мышцы непроизвольно дёрнулись. Назвать Габи «милашкой» у него бы в жизни язык не повернулся. Но хуже всего было то, что даже несмотря на грохочущую музыку, даже за закрытой дверью он прекрасно слышал каждое слово.       — У тебя ничего для нас не найдётся?       — Боже… только не говори, что ты его тоже притащила… — послышался грубый прокуренный голос Габи. Наверное, Марго ответила положительно, потому что Габи после короткой паузы продолжила. — От него вечно воняет! — На этом моменте Эрик почувствовал себя одновременно и пристыженным, и оскорблённым, но всë-таки украдкой он принюхался к ткани футболки. — А его лицо — это вообще пиздец! Как огромный ком фарша, меня просто блевать тянет!       Эрик уже давно привык к своей коже. Когда в середине средней школы акне только началось, он пытался умываться, даже пользовался разными средствами, что ему советовала и давала Марго, но ничего из этого не приносило ни малейшего результата. На дорогостоящие крема у него не было денег, а поход к врачу из-за плохого состояния кожи казался настолько непомерной роскошью, что граничил с глупостью. Немного потосковав на этот счёт, Эрик решил, что со временем само всё пройдёт, и без особой драмы смирился со своим новым обликом.       Так что на этот раз слова Габи пробудили в нём лишь лёгкое раздражение и мрачное удовлетворение от справедливости собственных выводов на её счет. Иногда Эрику было стыдно, что он позволял себе мысли, будто она грубая, некрасивая, тупая, абсолютно конченая, больная, безмозглая мразота, воняющая табаком и похожая на мужика… Эрик так увлёкся подбиранием эпитетов, что забыл, с какой целью это делал. В любом случае, он и сам не особо умный, красивый, мужественный. А ещё от него воняет. И не только потом, но и полным отсутствием какого-либо будущего.       Дверь немного приоткрылась, и Эрик вошел в комнату. Сумрак прорезали лучи от неоновых светильников, высвечивая контуры силуэтов Марго и Габи. У Габи как обычно была эта тёмная помада, которая Эрика почему-то непомерно раздражала. А сейчас она обрисовывала эти неаккуратные губы, сложенные в ехидную улыбочку, от которой Эрику стало тошно.       — Ну что, готовишься стать папочкой?       — Зачем ты ей рассказала? — Эрик закрыл за собой дверь, чувствуя лёгкую обиду на Марго.       — А что такого? Мы же вообще это скоро решим. — Марго пожала плечами, сидя на кровати.       — Решим, — сварливо подтвердил Эрик со вздохом. — Что у тебя есть? — нехотя обратился он к Габи.       Её улыбка стала ещё шире, Эрик сравнил бы это с акульей пастью, но на самом деле акулы казались ему достаточно прикольными, к тому же, их кровожадность была сильно преувеличена СМИ.       — Смотри сюда, шкед. — Габи достала крохотную пудреницу и довольно элегантно для таких толстых пальцев открыла её. Внутри искрилась малюсенькая щепотка белоснежного порошка. Эрику даже показалось, что неоновое освещение комнаты отражается от неё магической переливчатой аурой. — Настоящий карибский кокаин.       Марго выразительно посмотрела на Эрика.       «Вот видишь, ты мандил, а это того стоило».       И да, в самом деле стоило. Тысячу раз стоило.       Первая дорожка вошла в организм, как легчайшая сияющая пыльца фей, серебристый цветочный нектар, дыхание богов. Эрик прекрасно понимал, что порошок осел на слизистой, но, казалось, будто он проник прямо в мозг, приняв его причудливые, извивающиеся формы завихрений. Ещё никогда Эрик не чувствовал себя таким сильным, могущественным, ещё никогда столько энергии не скапливалось в организме человека.       Эрик прерывисто вдохнул, понимая, что если он ничего не сделает, то чудовищной силы взрыв просто размажет его по стенам, но что бы он ни делал, он никогда не сможет истратить всю эту энергию. Одна мысль едва успевала обрести своё логическое завершение, как её тут же сменяла другая, все чувства обострились настолько, что Эрик боялся даже слишком глубоко вдохнуть. Казалось, если лёгкие наполнятся, его внутренности тут же окажутся на стенах. Организм просто не выдержит ещё и этого. Эрик понял, что всё его тело напряжено, все мышцы сжаты, будто готовы к самому большому прыжку в его жизни, а он даже боится пошевелиться. Стоит только двинуть пальцем, как вся мощь будет высвобождена в один миг, это необратимо, неудержимо, он либо разрушит это место вместе с фундаментом голыми руками, либо погибнет сам.       — Земля вызывает Эрика…       — Боже, я же тебе говорила…       — Первый раз такое вижу…       —… нет, ну на его вес…       — Тут хотя бы пятьдесят кило будет?       — Держи, мне обычно помогает…       Ему почти силой разжали челюсти и заставили что-то проглотить. На короткий миг мир почти вернулся в норму, и голоса перестали звучать так, словно они проходили через толстую глухую мембрану старого телефона.       А потом всё поглотили плотные клубы сверкающей мглы. Они заполняли глаза и уши, иногда рассеиваясь и позволяя немного вдохнуть.       —… там были полицейские, и я не знаю, как они узнали…       — Жопу ставлю, что это предки Сары нажаловались, они такие неженки.       — Ты видела это?       — Нет, но я видела, как…       Мгла рассеивалась, но лишь на несколько мгновений, чтобы с новыми силами душить все доступные чувства. Смыкаясь под кожей, чёрная дымка создавала пластичное подобие брони. Только защищала она Эрика от окружающих или наоборот, он не знал. Скручиваясь в тугие узлы, она будто утяжеляла всё тело, сгущалась где-то в районе живота и поднималась выше, неравномерными спазмами. Мышцы в очередной раз сжало, выталкивая мглу через рот. Эрик понял, что его сильно тошнит, и перегнулся через край кровати, чтобы всё вышло на ковер.       В разрез ожиданиям рвотная масса была не чёрного, а неопределённо зелёного цвета. Эрик не смог вспомнить, что же он такого ел, и вернулся в прежнее положение, позволяя мышцам продолжить работу.       Потные сильные бёдра, с силой сжали его таз, вжимая во влажное девичье лоно. Организм, несмотря на недавнюю рвоту, кажется, чувствовал себя отлично, проталкивая член глубже. Эрик между делом опустил взгляд, проверяя презерватив. Он был. Видимо, у Габи они всегда есть, в отличие от него.       В одно мгновение всё ощущение ситуации изменилось. Мышцы словно окоченели, Эрику показалось, что он вовсе трахает мертвеца, вжимаясь в его гнилые, оттого и мокрые отверстия.       Хотя Эрик всегда думал, что всё лучше, чем трахаться с Габи. Новый прилив тошноты накатил, как только, он посмотрел на девушку.       — Боже… мне надо в туалет…       Паника придала ему сил, и Эрик за считанные мгновения разжал бёдра Габи, выбираясь из этого смертельного захвата. Впрочем, с трудом верилось, что он полез туда против своей воли.       В туалете его тошнило ещё добрых десять минут. Эрик не закрывался, решив, что, наверняка, туалет понадобится ещё кому-нибудь, чтобы, например, умыться. Так и случилось — парой минут позже в ванну забрались две пьянющие девушки, но, судя по звукам, они там нифига не умывались. Их нисколько не смутил блюющий Эрик, но он был рад, что никому не мешает, и что он хотя бы успел взять с собой штаны. Возвращаться к Габи Эрик не планировал — третий раунд блевания был бы обеспечен на сто процентов.       Покончив с очищением желудка, Эрик умылся и натянул штаны. Лицо его было бледным, тело ещё немного колотил озноб, но, в целом, он неплохо себя чувствовал.       Накинув на себя рубашку, Эрик растерянно почесал локоть. Ему было необходимо подышать воздухом. Он почти бегом спустился на первый этаж и вышел на террасу. Удивительно, но тут людей не было.       Прохладный воздух наполнил лёгкие, постепенно возвращая Эрику ощущение реальности, хотя в венах еще плыло блаженное умиротворение. После душного дома это казалось почти что сверхъестественным, как будто дом стоял в глубине леса. Листья ивы мягко гладили лицо Эрика. Протянув руку к прутикам дерева, он погладил их в ответ и прислонился лбом к ветвям. Длинные, прохладные, они будто живые тянулись к нему, чтобы спрятать в своих листьях, унести в ветвях, заключить под корой. Эрик мог понять, почему раньше люди поклонялись деревьям. Он бы и сам хотел быть деревом. Могучим и милосердным, неизменным в любую погоду и при любых обстоятельствах, чтобы в мире ни происходило, питаться под землёй и тянуть к солнцу свои листья. Сменятся поколения, а он будет стоять здесь, становиться только крепче, выше, сильнее…       В ивовых ветвях завывал ветер в тембр к голосу. Неистовый, полный печали, боли, а после злобы. Звуки из дома стали отчётливее, разрушив момент единения Эрика с древними силами природы. Немного расстроившись, он отстранился от прутьев, почтительно отпуская их из своих объятий. В целом, песня даже нравилась ему, хотя её мотив был каким-то ершистым, переполненным гневом, а Эрику больше нравились партии с печально зазывающими ритмами.       — Тебе не холодно?       Эрик вздрогнул и повернулся. У двери стояла Сара. Наверное, когда она выходила из дома, музыка звучала громче.       Эрик покачал головой.       — Я люблю эту группу. — Девушка стала к перилам террасы рядом с Эриком.       — Кто это?       — «Злые языки». Ты не слышал?.. Они приезжали к нам недавно.       — Не слышал о них. — Эрик пожал плечами. Хотя, может и слышал. Часто информация просто не задерживалась в его голове надолго.       — Не знал, что тебе такое нравится.       — Потому что ты думаешь, что это слишком тяжело для девушки? — Сара усмехнулась.       — Ну, наверное, мы просто плохо друг друга знаем. — Эрик неопределённо пожал плечами, чувствуя, как его губы расползаются в улыбке.       На разговор в школе это было мало похоже. Тогда было неловко, стыдно и слишком трезво. Теперь Эрик ощущал себя открытым для всего мира и для всех тем в мире. Он скользнул пальцами по молодой листве ивы, ловя призрак своих недавних размышлений. Глубоко вдохнув, он услышал, насколько дыхание созвучно с шорохом листвы.       Если бы можно было выбирать пытку (если уж так сложатся обстоятельства, мало ли), Эрик бы хотел, чтобы через него прорастили бамбук.       — Ты говорила с полицией? — Вопрос сорвался раньше, чем Эрик успел о нём подумать. Но, кажется, именно об этом говорили Марго и Габи.       — Да… — Сара несколько смутилась. — Просто тот человек… Он предлагал мне деньги за отсос. А когда я рассказала родителям, они обратились в полицию. Я видела, что ты тоже говорил с ним… — Она вдохнула и кинула быстрый взгляд на Эрика. — Он тебе тоже предлагал?       От слов Сары у него сжалось сердце. Ну как можно представить её в машине Старика? Зачем он говорил с ней?..       Мозг на короткое мгновение будто прошила резкая волна электричества.       Он ищет ему замену.       Он догадался, что ему не может быть вечно четырнадцать. И решил заманить к себе кого-то помладше. Конечно, его привлекла Сара. Опрятная, улыбчивая, всегда в школьной форме. Мечта для такого ублюдка, как Старик.       Эрик сглотнул, чувствуя ужасную сухость во рту.       А Сара ещё и думает, что Эрик просто перекинулся с ним парой слов. И, уж разумеется, отверг предложение, как неприемлемое.       Пульс подскочил, казалось, в сто раз, сердце билось о грудную клетку, с ужасной скоростью наращивая амплитуду. На какую-то долю секунды Эрик даже подумал, что у него начался сердечный приступ. Раньше он уже думал о том, что, скорее всего, в будущем такое может произойти. По крайней мере те, кто сидят на амфетамине, так заканчивают очень часто.       Но невидимая рука тут же отпустила измученный орган, а Эрик ощутил, как по его щеке скатилась горячая слеза. Он вдохнул прохладный ночной воздух, чтобы немного уравнять температуру организма и окружающей среды, и понял, что Сара смотрит на него почти в упор. Рукавом рубашки Эрик стёр мокрую дорожку с лица.       Сколько он уже молчит?..       — Да… Слушай… — Эрик тихо кашлянул, не особо доверяя голосу. Срочно нужно было сказать что-то, чтобы оправдать своё молчание и непрошеные слëзы. Если Сара их видела в этом полумраке. — Вчера ко мне приехали полицейские. Они меня допрашивали об этом… Я бы… Я бы вообще-то не хотел говорить с ними. Не говори больше в полиции обо мне. Хорошо?       Эрик шмыгнул носом, анализируя свои слова. Вроде хорошо получилось. Но теперь молчит Сара. Он повернулся к девушке и увидел в её глазах выражение полного непонимания.       — Но почему? Нельзя же так! — Она возмущённо подняла брови, будто Эрик предложил ей заложить динамит в детский дом. С больными котятами. — Ты что, не понимаешь? Если ты промолчишь, он и дальше будет делать это!       — Он же отстал от тебя, — несколько растерялся Эрик от такой бурной реакции. — Старик ничего не делает против твоей воли. Это свобода выбора для каждого.       — Он больной!       Все мы в итоге сольёмся с окружающим миром. Станем той же температуры и текстуры. Эволюционируем в гораздо более долгоживущую систему. С гораздо менее мелочными проблемами и с абсолютным покоем.       — Я не хочу говорить с полицией. Это видел отец… — Эрик судорожно выдохнул, понимая, что уже вполне себе полноценно ревёт.       Хотя мимика оставалась неподвижной, слëзы потоком струились по лицу. Эрик подтëр рукавом выступающие сопли.       — Что он сделал?.. — тихо спросила девушка.       Казалось, Сара всё поняла. Хотя Эрик сам не знал, чем вызвана его реакция. Может, её бесконечной добротой, а может повышенной концентрацией хрен-пойми-чего в крови.       — Он подумал, что я курил траву… и поэтому они приехали…       — Что он сделал?       Прижимая рукав к носу, Эрик осознал, что поток слëз закончился так же внезапно, как и начался.       — Выпорол.       Эрик посмотрел, как лёгкое облачко пара выдоха растворяется на фоне чёрного неба. Безумно далеко поблëскивала пара звёзд. Так странно, их сияние доходит даже до города, засвеченного электричеством. Хотя сами звëзды уже, возможно, давно мертвы.       Эрику всегда хотелось плакать, когда он думал об этом.       — Ты не обязан это терпеть.       Несколько удивлённо Эрик повернулся к Саре. Она была настолько серьёзной, что он даже немного растерялся, вспоминая, точно ли они сейчас говорят о его отце, или он снова выпал из реальности на какое-то время.       Но, хотя его собранность оставляла желать лучшего, он был уверен, что оставался в колее настоящего момента.       Не зная, что ответить, Эрик перебирал в голове варианты — «Я знаю», «Я не терплю», но всё было не то. Сара просто не поймёт, что отец даже толком и не колотит его, а так, только вид делает. На самом деле, ему этим даже лень всерьёз заняться.       И вообще сейчас мысли Эрика занимают совсем другие проблемы. Например, где взять денег на аборт Марго.       — Ты права. — Эрик улыбнулся Саре, больше из вежливости, хотя и старался, чтобы получилось как можно более искренне, и поспешил сменить тему. — А почему ты одна?       — Чëрт… моя подруга уже уснула. — Девушка усмехнулась, покачав головой. — Она там прямо у колонки спит, представляешь? Все спальни уже заняты.       Эрик издал тихий смешок. Да уж, чтобы уснуть под такую музыку, нужно находиться в полном отрубе…       Небесным переливчатым сиянием озарение снизошло на мозг Эрика. На мгновение у него даже перехватило дыхание, и, вероятно, это отразилось на его лице, потому что взгляд Сары стал вопросительным.       — О, боже… мне нужно идти.       Поспешно отлипнув от ограждений террасы, Эрик вернулся в дом.       Идея была плохая. Нет, просто кошмарная, отвратительная. Но предвкушение от радости решённой проблемы начисто сметало все сомнения.       Эрик осмотрелся в зале. В комнате было ещё человек пятнадцать или около того. Одна девушка и правда спала прямо рядом с колонкой, изрыгающей протяжные завывающие гитарные риффы. Там же сидели ещё человек пять — кто-то ютился возле неё на диване, кто-то расположился на полу, что-то оживлённо обсуждая, перекрикивая друг друга и музыку. Другие стояли у окна, пуская одну сигарету по кругу и выдувая дым в окно (ветер тут же задувал его обратно). Девушки, которых Эрик видел в ванне, сидели у стола и так резво опрокидывали пиво, что Эрик даже подумал, не соревнование ли у них на скорость? В любом случае, людей тут было слишком много.       Машинально просканировав взглядом стол, Эрик заметил на нём яблочные очистки и, проходя мимо, прихватил их с собой. На вкус они оказались кислыми.       Он поднялся на второй этаж, прислушиваясь к звукам за дверями сквозь музыку. Выбрав дверь, за которой было тихо, Эрик осторожно провернул ручку и вошёл. В комнате было очень темно, но когда глаза немного привыкли к сумраку, прояснились очертания людей на кровати. Трое лежали на ней, ещё двое — на полу. Кажется, все тут спят…       Эрик слегка пнул сумку на полу. Никто из спящих никак не отреагировал. Видимо, они все были пьяные в жопу.       Эрик тихо подошёл к кровати, уже не особо волнуясь, и запустил палец в карман джинс парня на кровати. Штаны сидели свободно, ткань не натягивалась от аккуратного касания и не могла как-то потревожить его. Палец наткнулся на какой-то плоский твёрдый предмет. Судя по всему, телефон. Эрик отошёл на шаг назад и не спеша прощупал всех спящих в комнате. На третьей жертве удача улыбнулась ему, и Эрик выудил из узкого кармана две десятки. Закусив губу, он сжал банкноты в ладони, чувствуя, как груз проблем постепенно падает с его плеч. Всё хорошо. Это немного, но если он продолжит в таком темпе, то из этого положения можно будет выйти. Разжав пальцы, Эрик спрятал деньги в карман и выдохнул.       Тихо, почти как тень, он присел к сумке и расстегнул молнию, звено за звеном. В полной темноте рука натыкалась то на телефон, то на какие-то чеки. Но в какой-то момент в одном из карманов пальцы ощутили гладкую поверхность обработанной кожи.       Бумажник.       Так же медленно открыв его молнию, Эрик вынул из него банкноту и повернулся к слабым отблескам света из щели под дверью.       Пятьдесят евро.       Эрик был готов прослезиться, чувствуя истерически-радостные спазмы в груди, но усилием воли заставил себя свернуть купюру и положить бумажник обратно. Едва он распрямился и положил ладонь на дверную ручку, как услышал шевеление со стороны кровати.       — Че за…       Дослушивать Эрик не стал и вышел в коридор, закрыв за собой дверь. Чëрт… Сколько этот человек видел? В темноте много не разглядишь, да и все вроде спали… В любом случае, деньги лучше спрятать в надёжное место.       Осмотрев почти безлюдный коридор, Эрик двинулся прямиком в спальню Габи.       Марго с Габи сидели на кровати, хихикая с чего-то в телефоне. Ну, точнее, хихикала Марго, а Габи то низко ржала, то хрюкала.       — Вот он, — усмехнулась она, смотря на то, как Эрик захлопнул за собой дверь.       Он нетерпеливо отмахнулся от неё и сел у изножья кровати, доставая мятые бумажки. Взяв руку Марго, Эрик вложил в неё три банкноты.       — Быстрее уходи. Меня могли заметить.       — О, Боже, что… — Марго хмуро посмотрела на Эрика, потом перевела взгляд на деньги и её взгляд тут же просветлел. Ещё бы. Это была почти половина суммы. — Эрик! Ох…       Быстро поднявшись с кровати, она спрятала деньги в свои узкие джинсы.       — Где этот пидр?! — донёсся басистый возглас из коридора. За ним послышалось несколько не таких отчётливых голосов.       — Чë ты сделал? — Габи повернулась к Эрику. В её взгляде было недоумение, подозрение и, вроде как, даже уважение.       Вместо ответа Эрик открыл окно.       — Давай, живее. — Он жестом показал Марго на её путь отступления.       Адреналин бурлил в крови, Эрик нервно посматривал на тени под дверью. Марго без лишних слов подхватила свою сумку и скользнула на козырёк крыши через окно.       Было ещё не поздно пойти за ней. Но тогда есть вероятность, что поймают их обоих и деньги просто отнимут. Ну, нет…       Эрик закрыл окно за девушкой, а через мгновение в комнату ворвались люди. Эрик узнал их сразу, и от этого нелепого стечения обстоятельств губы невольно растянулись в улыбке. В темноте он и не понял. Но разве это остановило бы его?       Его руки всё ещё были на оконной раме и, чтобы это не выглядело странно или подозрительно, Эрик сделал вид, что сам хотел сбежать, и стал поворачивать ручку окна.       — Э, держи!       Стальные руки тут же обхватили плечи Эрика, грубо прижимая его конечности к туловищу. Эрик сразу же повернулся и с силой сжал челюсти на руке противника. Над ухом провыл визгливый тенор, и хватка тут же ослабла. Крики смешались в ужасающую партию боли и гнева.       «Злым языкам» такое и не снилось.       Эрик нанёс удар почти вслепую, но именно это и помогло ему наконец вырваться.       — Блять, пошли нахуй отсюда! — истошно орала Габи. — Все! Ты тоже съëбывай! — Отчаянно жестикулируя, она показала на Эрика.       Но он особо на её помощь и не рассчитывал. Этих типов он знал хорошо. Ну или по крайней мере однажды уже сталкивался. Не то, чтобы это было приятно, но Эрик уяснил для себя несколько правил.       Первое — не показывать страха.       Один из них поморщился на непривычно высокие от Габи частоты и кивнул, выходя в коридор. Пострадавший от укуса парень с силой толкнул Эрика по направлению к двери.       — Пизда тебе, — со злостью, но не без тайного ликования было сообщено ему в коридоре.       Эрик помнил. Они любят причинять боль. И, в отличие от отца, умеют это делать.       Они довели его до лестницы, подтолкнув в спину. Эрик удержался, схватившись за перила, но на втором пролёте его догнал второй пинок, и он уже кубарем скатился со ступенек на грязный пол. По губам стекала горячая кровь, но Эрик только чувствовал её привкус во рту и не особо приятную мокрость на коже.       Это только лёгкая прелюдия, первая кровь, на запах которой стягиваются хищники. Но всё, что они могут сделать — причинить боль. Боль это не страшно. Боль пройдёт. Так же, как срослись кости с их последней с Эриком встречи, они срастутся снова, а боль пройдёт.       Не показывать страха, не показывать боли, бить первым.       Эрик обвёл парней взглядом, буквально слыша, как разгоняются шестерёнки его мозга. У одного — волосы до плеч и серьга в носу. Лёгкая мишень. У другого тоннели в ушах и очки. Третий, похоже, довольно пьян, и сон не успел его излечить. Четвёртый был довольно худым, хотя, вряд ли он весит меньше Эрика. Последний был настоящим шкафом. Огромный, судя по местоположению, именно он толкнул его с лестницы.       Эрик глубоко вдохнул, абсолютно не чувствуя ярости, злости или боли. Холодный, точный, почти что математический расчёт.       Он слышал, как все в зале затихли, но не смели что-то сказать. Тело напряглось, мышцы задрожали от нетерпения.       — Не трясись так… — усмехнулся качок, подходя ближе. — Просто верни, что взял. И обещаю, будет почти не больно…       Эрик не стал дожидаться, пока он закончит говорить, а затем, наверняка, пнëт в живот. Пружина разжалась, Эрик вспрыгнул с пола, врезавшись в плечо парня головой и стараясь сбить его с ног весом своего тела. Этого усилия хватило на то, чтобы качок пошатнулся, Эрик тут же вонзил зубы, вцепившись в его руку. Послышался душераздирающий ор. Эрик ощутил кровь на губах, но уже чужую, то, как его оттаскивают сильные руки и бьют по корпусу. Удары были в основном по касательной, скорее всего, сделаны в слепую. Собрав силы заново, Эрик разжал челюсти, но лишь на секунду, чтобы прицелиться и врезать коленом в пах. Противник отступил и тут же выпал из зоны внимания Эрика, который, наконец понял, кто его держит. Ударив головой назад, он, судя по всему, попал прямо по носу. Во всяком случае, хватка стала слабее. Вывернувшись из неё, Эрик повернулся и запустил пальцы в длинные волосы парня, сжимая их у затылка. В следующее мгновение пирсингованное лицо врезалось в пол с влажным хлюпаньем. Тут же Эрик ощутил, что его снова хватают, и стал пинаться целясь по коленям, но худой тут же сжал его ноги и сел на них, прижимая к полу.       Собрав оставшиеся силы в кулак, Эрик зарядил прямо по очкам парня. По руке побежала горячая тёмная кровь, но уже через секунду локоть крепко прижали к туловищу.       — Ладно, отличное цирковое выступление… Все оценили… — прозвучал над ухом голос качка. Кажется, он уже оклемался, хотя дыхание ещё было тяжёлым. — Куда дел бабки, мразь?       — Я не брал…       — Хватит пиздеть, сука!       Эрик ощутил удар коленом по пояснице, но практически не почувствовал боли.       — Не брал…       Худой с силой зарядил ему в живот, а сзади стали бесцеремонно обшаривать карманы.       — Пусто! Заныкал, падла!       Качок тяжело выдыхал. Видимо, он был просто вне себя. Он отошёл, отпустив Эрика, и тот упал, ударившись головой о пол. Перед глазами все немного поплыло.       «По крайней мере, если я потеряю сознание, им не будет смысла дальше меня пиздить. Ответить-то я не смогу».       — Пиздец тебе… — голос снова угрожающе приблизился, но всё поле зрения Эрика превратилось в странную серую карусель.       — Что вы тут устроили?!       — А это не твоего ума дело! Он нам бабок торчит!       — Сюда едет полиция!       — Какая мразь её вызвала?!       Голоса доносились то громче, то тише. Но слово «полиция» отдалось в голове многократным эхом. Оно въелось в мозг розовой едкой пеленой, снова заставляя его соображать.       Эрик ощутил, что никто его больше не держит. Людей в комнате вообще стало гораздо меньше. Пошатываясь, Эрик поднялся с пола и с удовлетворением отметил кровавый отпечаток на полу ровно в том месте, куда он приложил одного из парней лицом. Правда кровавые разводы были и на его одежде, но Эрик не мог понять, болит у него что-нибудь или же нет. Всё тело просто гудело, было ужасно тяжелым и, по ощущениям, еле двигалось.       Полиция.       Да, кто-то сказал, что уже едет… Надо выбираться отсюда. Эрик добрался до террасы и остановился, облокотившись о перила.       Боже… Он даже со двора ещё не вышел, а уже без сил. Ему срочно надо полежать и немного подуть. Жаль не место и не время.       — Ты что, уходишь?       Эрик повернулся и увидел Сару в дверном проеме. Он кивнул ей. От этого простого движения на мозг одна за другой нахлынули чугунные волны. Где-то в районе шейных позвонков отдавался пульс. Эрик поморщился.       — Но полиция сейчас приедет. Скажи им, что произошло… — Она остановилась рядом, с непониманием и мукой вглядываясь в его лицо. — Твой отец же не будет против, ты не виноват…       Эрик спрятал лицо в ладонях, не зная, что ей ответить.       — У тебя стекло… — Сара осторожно взяла его руку.       Костяшки были ободраны. Наверное, это случилось, когда удар пришёлся на очки. Сара тронула осколок, застрявший в плоти, и вытащила. Пальцы слегка дрогнули от неприятных ощущений.       Один бог знает, какая токсичная смесь сейчас в его крови. А ещё ему позарез нужны деньги на прерывание ещё не начатой жизни, потому что он постоянно настолько обдолбан, что просто не может вспомнить его это эмбрион или нет.       — Я не могу…       — Ты можешь…       — Я взял эти деньги. Понимаешь? — глухо произнес он.       Молчание длилось пару секунд, но Эрику стало тяжело от этой паузы. Он посмотрел на Сару. Она подняла взгляд, но всё ещё держала его руку.       — Зачем тебе?.. — она не договорила, с тревогой всматриваясь в глаза Эрика.       Он вздохнул и высвободил свою ладонь из рук Сары. Кровавые разводы остались на её пальцах. Было бесполезно, что-либо объяснять. Она просто живёт в совершенно ином мире, где полиция — оплот справедливости, все нехорошие люди обязательно понесут наказание, а если кто-то и сделал нечто ужасное, то, наверняка, это была просто ошибка. Что-то толкнуло его на это, обязательно должна быть причина. Вот кто точно не залетит до выпуска, а если что, родители, Эрик был уверен, дадут деньги на аборт.       — Слушай… Это моё дело. Не твоё. Тебя это не касается.       Он смотрел ей в глаза, но недолго. Буквально уже через пару секунд со стороны проезда завыли сирены.       Эрик не дождался ответа и перелез через перила. Кое-как вытерев лицо передом футболки, он быстрым шагом пошёл прочь со двора.       Конечно, Сара к нему так добра, и теперь он чувствует себя паршиво… Но по-другому ответить никак не выходило. Эрик перебирал в голове варианты, чувствуя жгучий стыд за свое поведение.       Когда он добрался до дома, небо уже светлело. Тихо, молясь, чтобы не разбудить отца, Эрик прокрался к себе и упал на кровать, тут же лишившись чувств.       Как ни странно, проснулся Эрик рано утром. Он не слышал, как уехал отец, но экран телефона показывал восемь утра.       Какой кошмар…       Короткий отдых нисколько не принес облегчения. Всё тело гудело, с каждым ударом сердца по всему организму проходила волна боли, растекаясь где-то в районе рёбер. Но особенно неприятные ощущения были в животе.       Эрик не помнил, чтобы его били по рёбрам или животу. Разве что случайно задело, или когда он падал с лестницы, мог удариться.       Эрик быстро поднялся с кровати, но силы тут же покинули его, и он упал обратно. Постепенно чёрная дымка перед глазами развеялась. Двигаться было трудно, будто запас ресурсов тела был на исходе, и оно полностью захватило контроль над опорно-двигательной системой, чтобы отдохнуть.       Немного полежав, Эрик попробовал поднять руку, но она всего лишь немного сдвинулась с места. Чем дольше он лежал, тем отчетливее осознавал, что боль идёт не от кожи и мышц, а откуда-то изнутри, из самых кишок.       Вот чëрт…       Он не срал уже примерно неделю. По-другому, наверное, и быть не могло.       Хотя Эрик всё ещё чувствовал тело высохшей оболочкой, он смог подняться. Уже медленнее, но зато у него получилось.       А вчера он добыл половину суммы.       Улыбнувшись, Эрик спустился на кухню и поставил чайник. Кофе должен помочь. Он не умрёт таким тупым образом. От передоза ещё может быть. Тоже не слишком почётно, но зато не от запора вселенского масштаба.       Разведя в немытой чашке кофе, Эрик выпил его в два глотка и прошёл в зал. Хуже всего в этой ситуации, что ему ужасно хочется нюхать. Просто нестерпимо. Этот внутренний зуд выражался в нервозности движений и даже каким-то образом проступал на коже. Нельзя позволить себе спустить деньги на это. Во всяком случае, есть пара вариантов, как достать наркоту без денег.       Эрик открыл пыльный стеллаж и запустил руку в старую фарфоровую вазу со странными голубыми цветочками. Насколько он помнил, живых цветов в ней никогда не было. Пальцы наткнулись на бумажки и радость напополам с предвкушением и волнением разошлась по телу дрожью. Достав деньги, Эрик посчитал и понял, что сумма собрана. Заначка отца спасла их.       Что ж, он до последнего не хотел к этому прибегать… Но ведь ничего страшного не случится, если он постепенно вернет деньги на место. Может, отец и не заметит даже. Дорогу Эрик выбрал не самую короткую. Она вела вдоль трассы и это был большой крюк. Но тут были свои преимущества.       Например, если отойти немного дальше от шоссе и не стоять на виду, то можно найти множество приметных мест. Дупло старого дерева, большие мшистые камни, вонючие лысые покрышки. Или просто нисколько не подозрительно прикопанные свежие ямки. Пару раз они с Марго забирали тут свои посылки.       Он прошёлся по всем заветным местам, даже раскопал пару ямок руками. В последней ему наконец повезло — он смог выудить небольшой грязный пакетик. Эрик не смог разглядеть, что в нём было и просто торопливо запихнул его в карман джинс. Если кто-нибудь застанет его за этим занятием, будет нехорошо. А он сейчас совсем не в состоянии бегать.       Раньше Эрик проворачивал такое часто, но потом один из курьеров, в котором он узнал кого-то из старшеклассников, устроил ему засаду и очень доступным языком объяснил, что не стоит лазить по чужим закладкам.       Попадаться второй раз на этом не хотелось, но сейчас просто не было другого выбора. Эрик быстро, как только мог, прошёл этот участок дороги и добрался до Марго.       В окно лезть Эрик не стал — он и так еле поднялся с кровати утром. Не увидев машины во дворе, Эрик нажал на звонок у калитки. Прошло около минуты, и он позвонил ещё раз.       На третий звонок заспанная Марго вышла из дома. Увидев Эрика у ворот, она нервно огляделась и подошла, чтобы впустить его.       — Ты что совсем страх потерял? Соседи увидят — мне такой пизды дадут…       — Мне хуёво…       Марго отперла дверь, и они вместе быстро прошли в дом.       — Да я заметила. Ты себя в зеркало вообще видел?       Эрик покачал головой.       — Я покакать не могу.       — Опять? Тебе нужно попить кофе.       — Я пил.       Они поднялись в спальню Марго, и Эрик достал из кармана деньги.       — Вот, тут всё. Теперь у нас достаточно денег. — он сел на край кровати, тронув ноющий живот.       Марго взяла деньги, рассеянно проводив взглядом грязные пальцы Эрика.       — Так… отлично, запишусь сегодня. Но сначала принесу тебе настоящего кофе. А не эту разведёнку для детей. — она усмехнулась, спрятала деньги в комод и ушла.       Эрик вздохнул, немного посидев в тишине. Наверное, нужно привести себя в порядок… Найдя в себе силы, он прошёл в ванную и положил руки на раковину, смотря в зеркало.       Лицо было ужасно бледным. Но этого было почти незаметно за брызгами грязи и разводами крови. Под носом осталось немного чёрной крови, а её стёртые следы уходили к подбородку. Зачерпнув воду из-под крана, Эрик осторожно умылся. Вся пыль и нечисть смылась, и теперь была видна ссадина на переносице и брови. Один глаз затек.       По крайней мере, все зубы на месте. Остальное пройдёт.       Эрик подался немного вперёд и задел раковину тазом. Вспышка боли прошила корпус, и Эрик с нехорошим предчувствием стянул футболку через голову. По всему телу были ссадины и царапины, а слева на рёбрах растеклась ужасающего вида гематома. Невыразимого, почти пурпурного цвета кожа обтягивала кости. Тронув рёбра пальцами, Эрик слегка поморщился от болезненных ощущений и заметил бурые пятна синяков на внутренней стороне рук. Без сомнения, это были расчëсанные в кровь следы инъекций. А ведь он даже не помнил этого. Если подумать, он вообще не помнит около трети своей жизни…       Эрик ещё никогда не видел такого и теперь было даже страшно. Но только на несколько секунд.       Кажется, время пришло.       Когда пришла Марго, Эрик голый сидел на унитазе. От бессилия он прислонился лбом к прохладному мрамору раковины и просто надеялся, что скоро это всё кончится. Все эти муки ему за то, что он вчера был так груб с Сарой. Она искренне хотела помочь. Она не виновата, что для него уже не может быть никакой помощи.       — Э-э… — Марго приоткрыла дверь ванной и оценила обстановку. — Жесть, вот это тебя отпиздили.       — Это отец позавчера… — почти апатично произнес Эрик. Много чести этим уебкам.       — Ладно. Вот тебе.       Девушка шагнула в комнату и поставила чашку рядом с мыльницей. Крепкий запах кофе тут же ударил в ноздри, и Эрик даже немного взбодрился. Марго положила рядом сигарету и вышла, прикрыв за собой дверь. Да уж, в ход пошло бронебойное снаряжение.       Эрик взял горячую чашку в руки. Поверхность жидкости была настолько тёмной, что казалась нефтяной. Эрик бы даже не удивился, если бы увидел радужные разводы.       Выпить это в два глотка не получилось — было ужасно горько, и после половины хотелось даже сблевнуть. Но Эрик сделал перерыв на сигарету (Марго услужливо подбросила зажигалку под дверь) и заставил себя допить.       Эффект не заставил себя ждать — уже через десять минут в животе всё забурлило со страшной силой. Эрик представил, что будет, если газы разорвут его кишки и кожу. Взрыв, по стенам стекают кровь и говно. Вот это, по крайней мере, нестандартно.       Когда Эрик вышел в спальню, Марго говорила по телефону.       — Да, спасибо… До свидания. — Она сбросила вызов и посмотрела на Эрика. — Я записалась. Всё получилось?       — Ага… Спасибо.       Он сел на кровать, немного поежившись. Тело бил озноб, но пока что он был слабым. Ну хотя бы живот больше не болел, и на том спасибо.       — Я нашёл кое-что… — Эрик достал из кармана пакетик и положил на кровать.       — Что это? — Марго с интересом потянулась к грязному полиэтилену.       — Не знаю. Мне просто плохо.       — Я вижу. Ничего, сейчас посмотрим. — Открыв пакет, она заглянула внутрь. — Кислота… Хреново. Ну хоть что-то.       Они закинулись красными квадратиками с чëрно-жëлтым «Инь-Янь» и просто лежали на кровати до вечера. Эрик смотрел в потолок. Вроде бы ему и стало получше, но как только цветные картинки перед глазами стали тухнуть, тяжёлые мысли наваливались одна за другой. И Эрик не успевал отбиваться от них.       Он сам не помнил, как и когда начал употреблять героин. Судя по всему, это случилось вчера, но как можно теперь вообще доверять своей памяти? Тем более, что найденная кислота иногда, судя по всему, была героиновой. Визуально они с лизергиновой отличались, но обычно Эрик просто старался не думать об этом, как о героине. Это же не инъекция. Да и воздействие через слизистую более безвредное. Наверное… Он слышал это от Габи.       А вчера ещё он так нехорошо поступил с Сарой. Наверное, после того разговора она начала понимать, что он за человек.       Лживый, больной, смердящий разложением души и тела.       А она ещё хотела ему помочь.       Эрик сам не заметил, как начал плакать, и понял это только ощутив, как стекают слëзы по щекам.       Но способ отплатить Саре ещё был. Нужно было только делать быстрее и не думать.       Эрик сел на кровати. Может, это было самовнушение или кислота снова была с примесью, но ему казалось, что стало правда получше. По крайней мере его больше не лихорадило.       — Ты что?.. — Марго повернула к нему голову.       В её глазах ещё кружила психоделическая дымка.       — Мне надо идти. Не спрашивай. Очень важно. — Эрик быстро оделся.       Марго ни о чем не спрашивала.       Он дошёл до участка полиции за десять минут.       Дежурный сначала решил, что что-то случилось с самим Эриком, но он поспешил успокоить офицера:       — Со мной вчера говорили полицейские… Ой, нет, извините, позавчера… Не помню… — Эрик хмуро потряс головой и боль тут же глухо отдалась сзади шеи.       — На вас напали?       — М-м… Нет. — Эрик поднял взгляд на дежурного, осознав в каком виде он пришёл.       То есть, конечно, он и так помнил, что на нём остались следы весёлой ночи, но почему-то не подумал, что это привлечёт внимание других людей. Но это уже всё казалось неважным, главное, что Эрик наконец смог собрать свои мысли.       — Я хотел поговорить о педофиле.       — Так… Хорошо. — Офицер выглядел сосредоточенным, но как будто был в смятении. — Я позову агента Фишер. Будьте здесь.       Эрик кивнул, смотря, как офицер уходит вправо по коридору. Ждать пришлось недолго: через пару минут за ним пришла уже знакомая офицер Фишер.       — Иди за мной, милый. — она повела Эрика в одну из допросных комнат.       Маленькая, тесная, с глухими стенами. Как промежуточная зона между нормальной жизнью и тюремной камерой. Всю свою сознательную жизнь Эрик боялся оказаться тут.       — Сколько тебе лет?       — А какое сегодня число? — Эрик бросил нервный взгляд на маленькую камеру под потолком — свидетельницу его неуклюжести, которая теперь останется на маленькой карте памяти долгие годы. Или навсегда. Кто знает, сколько полицейские хранят такие вещи.       — Двадцать шестое, — вполне спокойно ответила женщина.       — Мне пятнадцать.       — Тебе по возрасту положен сопровождающий — опекун или родитель…       — Мне не нужен сопровождающий, — глухо произнес Эрик, надеясь, что офицер каким-то волшебным образом поймёт его ситуацию, но не воспримет её слишком серьёзно. — Не надо говорить отцу, что я тут был.       — Это он с тобой сделал?       Эрик сначала не понял, о чëм говорит офицер Фишер, и посмотрел на неё.       — С твоим лицом. — она обвела пальцем лицо, жестом показывая, где оно должно находиться, на случай, если Эрик забыл.       — Нет. Я вообще-то хотел поговорить о том человеке, про которого вы меня спрашивали…       — Это он с тобой сделал?       — Нет, — с нажимом ответил Эрик, начиная раздражаться. — Я пришёл поговорить об Адаме Вестхольме.       — Хорошо. — офицер что-то коротко записала у себя в блокноте.       — В прошлый раз ты говорил, что этот мужчина тебе не знаком.       — Да… Я просто вспомнил кое-что. — Эрик сглотнул, виновато отведя взгляд. — Мы с ним виделись. Он давал мне деньги, а я ему сосал.       В допросной воцарилось молчание и стало совсем тесно. Эрик посмотрел на то, как рука офицера зависла над блокнотом. Он разве что-то не так сказал?..       — Так… Ладно. — Она сделала запись и подняла взгляд на парня. — Ты можешь рассказать, как это происходило?       — Ну… Я приходил в школу. Он обычно останавливается за ней. Там, где у нас футбольное поле, но ещё дальше. За забором. У него белая машина — старая Ауди, номера F-KS-03, номер водительских прав СО10DJ47FH4J. У него есть сын или, может, племянник чуть младше меня… — Эрик вспомнил постоянный кошачий запах от одежды Старика. — И кошка. Да… я обычно приходил к нему за школу. Он приезжал примерно раз в неделю, чаще всего по вторникам. Я садился к нему, он давал мне деньги… Ну я уже говорил это.       Офицер какое-то время записывала у себя слова Эрика и тишину нарушал только скрип ручки.       — Ты молодец, что пришёл к нам сегодня. Этот человек давно уже проходил по делу о втягивании несовершеннолетних в проституцию. Но почему ты решил рассказать об этом?       — Э… Меня никто не втягивал в проституцию. — Эрик хмуро глянул на камеру, чувствуя, как к горлу подступает отвращение.       — Ага… Давай уточним для протокола, — Офицер вернулась к самому началу своих пометок. — Ты сказал, что он давал тебе деньги. Так? — Она дождалась кивка Эрика. — А ты за эти деньги оказывал услуги сексуального характера. Так? — Её голос стал теплым. Наверное, она не хотела напугать Эрика или травмировать его какими-то деталями разговора. Но Эрик видел, что её глаза переполняет тревога и непонимание.       — Совсем не так. Я ему только сосал. Он никогда не… не трогал меня сзади. Ну то есть он пытался сначала, но я сказал, что не хочу, и он больше никогда так не делал.       — Ох, Эрик… Я боюсь, что то, что ты сейчас сказал, всё ещё является сексуальной услугой.       Эрик моргнул, не зная, что ответить. Теперь он чувствовал себя глупо и разбито. А ещё — виновато.       — Хочешь воды?       Эрик покачал головой.       — Давай вернёмся к вопросу. Почему ты решил рассказать об этом?       Эрик помолчал ещё немного, возобновляя работу мозга и формулируя мысль.       — Моя подруга… Она сказала, что он тоже разговаривал с ней. Это неправильно. Она хорошая. — Эрик тихо кашлянул, чувствуя, как его голос скребëт горло.       Полицейская поставила на стол бутылку воды и жестом предложила ему. Эрик потянул за ней руку.       — Ты считаешь, что она хорошая, поэтому она не заслуживает того, чтобы этот человек её трогал?       Эрик отвинтил крышку от бутылки и кивнул. Он сделал пару глотков, прохладная вода полилась вниз по больному горлу и дальше — к пищеводу.       — Но ты этого заслуживаешь?       Полицейская смотрела на него серьёзно, и Эрик с долей раздражения (всерьёз он злиться уже не мог после этой маленькой услуги с водой) узнал взгляд Сары. Да, как будто для них весь мир только хороший или только плохой. Именно они и делают Эрика жертвой.       — Это был мой выбор. Я мог и отказаться, пройти мимо… Но она этого не хочет, она другая и…       — Это ты за неё решил? Что она этого не хочет. Может, ей тоже нужен выбор? — Она не отводила взгляда от Эрика.       Пристальное внимание пригвождало его к стулу. Эрик нахмурился. Ему совсем не нравились слова офицера, но он не знал что на них ответить.       — Ладно. Я просто хочу сказать — это прекрасно, что кто-то в твоих глазах достоин всего самого лучшего. Но может быть, есть кто-то, кто видит в тебе то же самое? Подумай об этом на досуге. — Она улыбнулась Эрику, и он смущённо отвёл взгляд. — Ответь ещё на пару вопросов. Скажешь, когда это началось? Когда Адам первый раз с тобой заговорил?       — Наверное, два года назад. — Эрик задумался, стараясь вспомнить.       — Тебе тогда было тринадцать?       — Да. Я прогуливал уроки за школой, он предложил мне денег, и я сел к нему в машину.       Эрик понял, что отлично помнит этот день. На самом деле, когда только Старик сказал про деньги, Эрик уже понял, что он хочет. Пару раз старшие классы при нём упоминали белый Ауди с извращенцем за рулем. Но он всё равно сел к нему.       — Хорошо. А когда был последний раз?       — На этой неделе. Он приехал с другим… Назвал его Бернардом.       — Их было двое?.. — Офицер на мгновенье запнулась и быстро записала что-то. Очевидно это были новые сведения. — Что они делали?       — Мне предложили в два раза больше денег, ну я и подумал, что это хорошо.       — Что было дальше?       Эрик тупо уставился в угол комнаты. Ну он же пришел сюда рассказать об этом. Нет смысла что-то умалчивать. Надо просто перетерпеть это.       — Ну… сначала было как обычно… я э-э… сделал ему минет… — Эрик чувствовал себя дураком, как будто он пытался облагородить свой рассказ подобными формулировками. — А потом перелез к другому и тоже начал… Но он не дал мне закончить. Он пытался…       Эрик замолчал, не понимая, что ему говорить дальше. В голове стало совсем пусто и не осталось сил, чтобы продолжать. Он вдруг осознал, что так и не поставил бутылку на стол, а просто оставил в руках, баюкая, будто младенца.       — Он пытался тебя изнасиловать? — вкрадчиво подсказала офицер Фишер.       — Нет. — Эрик покачал головой и провёл ногтем по ребристой крышке бутылки. — Он поставил меня… Наверное, хотел, но я не знаю… Старик сказал, что если я не хочу, то не нужно…       Последние предложения слились в странное бормотание, но Эрик ничего не мог с собой поделать. Когда он был в машине, это не казалось таким странным, но когда он это произносил… Точнее пытался произнести… Это было тупо.       — Ты можешь показать, в каком положении ты был тогда? — мягко прервала паузу офицер.       — Что? Мне стать так, как я стоял тогда? — Эрик немного растерялся и посмотрел офицеру прямо в глаза.       — Да, сделай это. Не бойся, это намного облегчит твою задачу.       Эрик слез со стула на пол и стал на четвереньки, прямо как тогда.       — Ты стоял так, да? Хорошо, а где был Бернард?       Эрик показал рукой назад.       — Ладно, вставай, милый. А что было дальше?       Поднявшись, Эрик сел обратно на своё пластиковое кресло.       — Он снял с меня одежду, и я сказал, что не хочу, чтобы он входил. Тогда он просто потëрся о меня. Своим членом между моих ног. — добавил он, видя новый вопрос в глазах офицера. — Потом мне дали денег, и я ушёл.       Как ни странно, смущение и правда пропало.       — Ты знаешь кого-то, у кого с Адамом такие же отношения, как у тебя? — после недолгой паузы спросила женщина. Эрик кивнул. — Можешь назвать их?       — Вряд ли они захотят с вами говорить. — Парень пожал плечами. Марго так точно не обрадуется, если к ней приедет полиция.       — Ты правда молодец, что пришёл к нам. Понимаешь, этот человек запросто может сказать, что твоя подруга просто наврала обо всём. Он уже это сделал. — Её голос был очень тёплым и в то же время твёрдо звучал в пустом помещении. — Поэтому мы и спрашивали у тебя тогда. Потому что каждый человек, замешанный в этом деле, важен. Слово взрослого человека всегда ценится больше, чем слово ребёнка. Так много педофилов избегают наказания. Но против вас двоих у него уже меньше шансов. А если вас будет ещё больше?..       — Я могу попросить их, чтобы они дали показания… — растерянно произнес Эрик.       — Давай так и договоримся. — Офицер кивнула. — Тогда последний вопрос к тебе. Что с твоим лицом?       Эрик вздохнул, заглянув в приоткрытую щель двери. Он уже было понадеялся, что они прошли эту тему.       — Я м-м… Я сам подрался. Из-за девушки. — Эрик покачал головой. В каком-то смысле это было правдой.       — Я тебя поняла. — Офицер встала, слегка улыбаясь и собирая свои записи. — Но знаешь, иногда лучше решать вопросы словами. Хотя с некоторыми людьми это сложно.              Эрик кивнул.       — Посиди тут две минуты, ладно? — Она посмотрела на Эрика, дождалась ещё одного кивка и вышла из допросной.       Её не было минут десять. Эрик попил ещё раз и услышал приглушённые голоса. Они медленно приближались и скоро Эрик смог различить слова.       — … посмотри сам, он совсем мальчик.       — Если это продолжается уже два года…       — Минимум два года, — поправила Фишер. Её голос подрагивал от злости. — Как взрослый здоровый человек может делать такое с ребёнком?       — Боже… с каждой секундой это всё хуже звучит. — Голос второго полицейского звучал подавленно.       Они обменялись ещё едва слышными репликами и дверь в допросную открылась. Эрик невольно вздрогнул, как будто бы он специально подслушивал, а не просто сидел рядом с приоткрытой дверью.       — Привет, Эрикари. — Полный полицейский добродушно улыбнулся ему. — Пойдём, мы подвезëм тебя до дома.       Эрик встал с кресла, но тут же ощутил, как земля уходит из-под ног. Ещё этого не хватало.       — Я недалеко живу… Дойду сам.       — Не бойся, офицер Фишер тоже поедет с нами.       На мгновение Эрик почувствовал себя полным идиотом. В следующий момент он думал, что идиот — полицейский. Неужели, он думает, что Эрик просто боится садиться к нему в машину?       — Я не боюсь, — несколько апатично ответил Эрик, глянув на полицейского. — Я просто к подруге зайти хотел.       — Что ж… — Полицейский в некоторой растерянности отвёл взгляд. — Ладно, мы тебя не задерживаем.       Конечно, к Марго Эрик не пошел, а направился прямо к себе домой. Когда он дошёл, уже полностью стемнело. Машина отца стояла во дворе, а сам он пил пиво наедине с телевизором, заливающим гостиную то голубоватым светом, то эпилептичными вспышками рекламы. Эрик прошёл за спинкой дивана в свою спальню, не удостоившись ни одного взгляда, ни одного вопроса. Оно было к лучшему.       Эрик запëрся в своей спальне, скурил косяк из-под кровати и отправился в долину сновидений на чудесных парах марихуаны.       На утро Эрика снова лихорадило. Но не так сильно, как вчера. Для верности он скурил половину косяка и озноб немного утих.       Полежав в кровати ещё пару минут, он написал Марго, спросив, нужно ли сходить с ней в клинику.       Марго прочитала, но ничего не ответила. Решив, что если будет нужно, то она позвонит, Эрик стал собираться в школу.       Первым делом Эрик зашёл за футбольное поле. Он сам не знал, хотел ли он напугать себя призраком или удостовериться, что всё кончено.       Но белое Ауди стояло за кустами. Интересно, полиция его отпустила или к нему ещё не приходили? Может, они в этот самый момент стучатся к Старику домой? Им открывает его жена или мать и не могут понять, о чем спрашивают офицеры. О каком ещё растлении малолетних?       Эрик подошёл ближе и постучал в стекло. Будет честным сказать ему всё. Всë-таки Старик всегда был к нему добр. А может, получится стрясти с него деньги напоследок.       Стекло медленно опустилось. Старик осмотрел Эрика. Отёк спал ещё не полностью, но в целом Эрик перед выходом удостоверился, что выглядит лучше.       — Сегодня не получится. — Старик нервно улыбнулся.       — Почему это? — Эрик дёрнул ручку двери, но дверца была заблокирована.       Неужели, он сегодня выглядит недостаточно привлекательно для него? Эрик ощутил, как сжались челюсти. Видимо, фингал подпортил ему аппетит. Тупой мерзкий старик. Стекло со скрипом поползло вверх.       — Стой, дай мне денег! — Эрик ударил по стеклу, но кулак лишь глухо стукнулся о него.       — Давай, в следующий раз.       Слизистую начинало слегка щекотать. Больше всего на свете Эрику хотелось сейчас втянуть немного амфетамина через ноздри.       В автомобиле тихо загудел двигатель.       — Дай мне денег сейчас! Или я пойду в полицию! — прокричал Эрик в узенькую щель почти закрытого окна. Неведомо откуда взявшаяся злость разрасталась с каждой секундой.       Двигатель заглох. Старик серьёзно посмотрел на него, но окно опускать не стал.       — Взрослым себя почувствовал? — Он выдержал паузу, которая, видимо, должна была означать укор. И что самое паскудное, Эрик и правда почувствовал в сердце укол хронической вины. — На. Мне не жалко. Больше не приходи.       Он протолкнул через щель несколько купюр и машина уехала. Эрик опустился, подбирая деньги из грязи.       Пошёл ты нахуй, Старик.       Вздохнув, он постоял, смотря вслед удаляющейся машине, потом повернулся к школе и увидел, как отъзжает автомобиль отца Марго. Значит, она в школе.       Эрик поспешил обратно через дыру в заборе и футбольное поле. Она обрадуется, что он достал денег.       Он нашёл девушку в женском туалете на втором этаже. Тут она обычно пряталась от учителей, чтобы не ходить на математику. И сейчас тоже стояла, курила, выдыхая дым в приоткрытое окно.       Услышав скрип двери, она дрогнула всем телом и с убийственным выражением лица повернула голову. Поняв, что это просто Эрик и никто её не застукал, она выдохнула, и черты лица несколько смягчились, но стали нервно-тревожными.       — Тебя кто-нибудь видел?       — Э… Нет. — Эрик подошёл ближе и стал в узкое пространство между последней кабинкой и окном. Так его не было видно со входа. — А что?       — Габи всем растрепала, что ты был в полиции. Да, её отец там работает, ты забыл? — почти издевательски напомнила она.       Эрик закусил губу, пока не особо понимая, чем это грозит. Все и так знали, что белый Ауди стоит за школой не просто так. Эрик точно не знал, сколько учеников средней школы побывало в автомобиле, но по его наблюдениям и судя по тихим перешëптываниям в туалете, хоть раз там был примерно каждый пятый.       — Может, ты тоже сходишь?.. — тихо произнес Эрик. — Если тех, кто дал показания против него, будет больше, то его с большей вероятностью посадят.       — Кто тебе это сказал? — Марго выпустила дым изо рта тонкой струйкой и нахмурилась. — Это Сара тебя надоумила сходить? Решил, она тебе даст?       Эрик брезгливо поморщился, отведя взгляд. Как будто Марго не знает, что даже, если бы он хотел, у него бы всё равно не получилось.       — У нас теперь денег вообще не будет, — раздраженно продолжила девушка.       — Я что-нибудь придумаю. Я же собрал тебе… — Эрик неопределённо махнул рукой, подразумевая под этим жестом аборт. Вряд ли их кто-то подслушивал, но всё равно не хотелось лишний раз говорить об этом в стенах школы.       — И то правда. — Марго усмехнулась.       — С тобой сходить?       Девушка уже открыла рот, чтобы ответить, но тут скрипнула дверь. Эрик машинально сел на узкий подоконник, чтобы его грязных кроссовок не было видно в щель между полом и стенками кабинок, а Марго в одно движение затушила сигарету под подоконником и запустила окурком в окно.       — Боже, кого я вижу! — раздался визгливый голос. Эрик узнал Марту из старших классов. — Что предки поняли, что простуда не может длиться месяц?       — Да, типа того, — усмехнулась Марго.       Поняв, что в туалет зашла Марта, а не учитель, она немного расслабилась, но всё равно нервно глянула в сторону Эрика.       Подметив нервозность Марго, девушка подошла ближе.       — Что там у тебя? — сладко улыбаясь, она заглянула в пространство между кабинкой и стеной и увидела Эрика. — А он тут что делает? У нас тут теперь бордель?       Её лицо стало брезгливо-весëлой гримасой, как если бы вместо Эрика тут сидело любопытное, но мерзкое насекомое.       — Я не знаю, — несколько раздражённо ответила Марго, глянув на парня. У Эрика от этого тона похолодело в животе. — Свали отсюда. — Она неестественно улыбнулась. Эрик опустил взгляд, не понимая своих чувств. — Что? Это женский туалет.       Ощущая, как подрагивают мышцы, Эрик нетвёрдо соскочил с подоконника на пол и протиснулся мимо Марты.       — Да, для девочки ты страшненький, — хмыкнула она, но не отодвинулась. — Хотя для парня вообще пиздец.       Эрик выбежал в коридор, пытаясь осмыслить то, что сейчас произошло. Сзади хлопнула дверь и Эрик непроизвольно вздрогнул всем телом.       Чëрт. Ну, если подумать, Марта всегда так к нему относилась… Она считает себя слишком взрослой, для общения с таким отбросом, как Эрик. А Марго… По сути она ничего такого и не сказала же, верно? Он ведь правда зашёл в женский туалет. Хотя и делал так уже миллион раз.       По коридору прокатился громкий звонок, означающий конец занятий. С разных сторон захлопали двери и Эрик подошёл к расписанию, слыша за спиной шаги учеников.       Вдруг они тоже уже всё знают? Наверняка, так и есть. Эрик сглотнул, бессмысленно водя взглядом по таблицам с уроками. Пальцы дрожали, кислорода было недостаточно. Кожа будто деревянела, превращаясь в толстую броню, которая крепла с каждой секундой и препятствовала малейшему движению. Пространство вокруг тяжелело, сдавливая грудную клетку, да так, что каждый вдох давался с большим трудом.       Больше всего на свете Эрику сейчас хотелось, чтобы с ним заговорила Сара.       Шаги становились громче, воздух извивался тенями-звуками. Хлопки дверей, нестройный гул шепотков за спиной, пульсация крови где-то в районе затылка. Эрик мог только представить себе выражение своего лица. Застывшая маска невыразимого ужаса.       Чмо вонючее… Пидор… Уëбище… Хуесос… Спермохлëбище…       Эрик зацепился взглядом за номер своего класса на пару секунд и повернулся на приглушённые голоса.       Людей в коридоре оказалось намного больше, чем он себе представлял. Некоторые проходили мимо, спеша в нужный кабинет, другие сидели на скамье или стояли неподалеку, тихо посмеиваясь и поглядывая через плечо на Эрика. Впрочем, когда он повернулся, многие тут же отвели взгляд. Как от калеки, на которого и смотреть-то неприятно. Поняв, что в обстановке что-то изменилось, один из них — высокий парень из старшей школы с усмешкой посмотрел на Эрика.       — Че уставился, спермохлëбище? — улыбнулся он. По толпе прошлись тихие смешки. Будто подбодрëнный этим, он продолжил уже громче, — Я тебе на рот не дам.       Слова были как пощёчина для Эрика, но почему-то он чувствовал себя немного лучше, чем минуту назад, оцепеневший от ужаса.       — Почему?..       — Потому что я не пидор! — воскликнул парень под одобрительный смех, разведя руками.       — Почему ты так говоришь? — Эрик пожал плечами, не особо понимая причины всеобщей дикой радости. Все ведь и так были в курсе. Но стоило заявить в полицию, как все сделали вид, что они тут ни при чëм. И вообще первый раз слышат.       — Фу, хуями завоняло, — заржал кто-то в другом конце зала.       Эрик узнал своего одноклассника. Его смех подхватили все в помещении. Мимо уже никто не проходил — все останавливались посмотреть на нечто диковинное — вонючего пидораса в естественной среде обитания. У скамейки Эрик увидел Сару и сердце от этого защемило.       — Да ты тоже сосал ему! — Он посмотрел однокласснику в глаза. Во взгляде отразился короткий испуг, улыбка стала пресной и натянутой. — И ты. — Эрик показал пальцем на одну из старшеклассниц. Она брезгливо пожала плечами и поморщилась, но Эрик помнил, как три года назад она говорила об этом в женском туалете. — И ты, и ты тоже… — он выхватывал из толпы людей, которых видел идущими к машине, или слышал, как они шёпотом обсуждали друг с другом Старика.       Его взгляд остановился на Марго. Как давно она тут стоит?       — Скажи им! Ты же тоже всё знаешь!       Головы всех в холле повернулись с такой синхронностью, что стало даже жутко. В глазах Марго мгновенно зажглась паника.       — Что ты говоришь? — Она натянула свою самую неестественную улыбку. — Не разговаривай со мной…       — Убожество. — Марта захихикала, отведя взгляд полный презрения.       — Да какого хрена?! — Эрик шагнул к девушкам, чувствуя, как подавленность переходит во что-то новое. Все отступили на шаг назад, как от чумного. — Я же всё делал, искал для тебя… — Эрик запнулся, не желая выдавать по-настоящему компрометирующую информацию, но губы так и дрожали от невысказанной злости. — Я собрал тебе денег, чтобы ты…       — Закрой рот! — Коротко замахнувшись, Марго отвесила пощёчину.       Эрик отшатнулся, чувствуя, как горит лицо от хлëсткого удара. Марго дёрнулась, будто стряхивая с руки нечистоты, а Эрик продолжил сверлить её взглядом, мрачно наблюдая за её испуганно-брезгливым выражением лица.       — Что вы тут столпились?       Толпа повернула головы на звук торопливых каблуков так слаженно, как если бы была единым организмом или обладала бы коллективным сознанием.       — Пойдём, — коротко бросил старшеклассник, высматривая источник шума, и, резко развернувшись, двинул по коридору.       Все словно по сигналу пришло в движение. Возобновился тихий гул голосов, ученики стали расходиться по кабинетам.              Протиснувшись сквозь разбредающуюся толпу, на Эрика посмотрела молодая преподавательница.       От этого взгляда у него болезненно сдавило желудок. Подавив сильное желание скорчить самую мерзкую гримасу, на которую только были способны лицевые мышцы, Эрик отвернулся и пошёл к лестнице.       — Эрикари!       Услышав обращение, Эрик ощутил, как дрогнули его плечи, и припустил шагу.       — Постой, Эрик!       Он тут же перешёл на бег, услышав торопливые шаги за собой. Перепрыгивая ступеньки лестницы, он завернул в мужской туалет, пробежал мимо справляющего нужду ученика и открыл окно за пару движений.       — Пидор, я тут ссу вообще-то!       Эрик залез на подоконник и спрыгнул, мягко приземлившись на траву. Сердце бешено колотилось, по рукам ещё шла дрожь.       Зря он сюда пришёл.       До дома Эрик прошёл будто в тумане. Лежа на своей кровати, он тупо смотрел в потолок, не зная, о чëм думать. Вернуться в школу, теперь казалось просто чем-то невозможным.       Эрик абсолютно не понимал, чем заслужил все эти шепотки за спиной и насмешки в лицо. Он не был единственным и даже не был первым. Он всего лишь открыто заговорил об этом не вполголоса в туалете, а в полицейском участке. Если все дни будут похожи на этот…       Свернувшись на кровати в положение эмбриона, Эрик натянул на голову одеяло и заплакал. Никогда ещё он не чувствовал себя так паршиво. По крайней мере, если и чувствовал, то не был один. Тихие всхлипы постепенно перерастали в монотонный плач. Плечи дрожали, и, даже не смотря на одеяло, конечности немели от холода. Эрика тошнило от рыданий, но он уже не мог остановиться, чувствуя, как тело нещадно лихорадит. Он сам не заметил, как напряглись мышцы, практически окаменев, как скрючило пальцы, как обкусанные ногти впились в ладони до крови.       Эрик бы сейчас почку отдал за щепотку метамфетамина.       — Эрикари, спустись сюда!       Вздрогнув, он узнал голос отца. Как же это не вовремя. Сделав над собой усилие, Эрик сел на кровати и вытер лицо об одеяло. Тело ещё трясло, но с этим он уже не мог ничего поделать. Неужели отцу звонили из школы? Он теперь тоже всё знает? Замечательно. Пусть весь мир будет в курсе, что он сосал вонючий старый пенис за несколько жалких евро.       Эрик прошёл мимо пыльного зеркала и поймал отразившийся луч вечернего солнца на коже. Сутулый силуэт выглядел действительно жалко. Эрик не смог сдержать усмешки, рассматривая лохматого придурка с грязным разбитым лицом по ту сторону.       В почти что приподнятом настроении он спустился к отцу в гостинную. Интересно, какое наказание у него предусмотрено за подобные проступки? Может, наконец, сегодня он всерьёз поколотит его?       Отец стоял посреди комнаты. Какая-то деталь выбивалась из привычной картины.       — Где деньги, Эрикари?       — Что?       Дверца шкафа была открыта. Эрик на мгновенье снова ощутил себя в бесконечно прочной броне из каменной кожи.       — Что у тебя с лицом?.. — начал было отец, но махнул рукой, покачав головой. — Чëрт с тобой. Ты взял деньги из шкафа?       — Нет, — соврал Эрик.       — Верни, где лежали. Или ты их уже потратил? — Отец подошёл, всматриваясь в фигуру сына. — Посмотри на себя… Что, скурил все деньги со своими друзьями-наркоманами?       — Нет, — сказал Эрик правду.       — Да ты же трясëшься весь! Ходишь абы в чëм… Ты когда мылся в последний раз?       — Отстань. — Эрик ощутил сильный прилив раздражения. Как будто бы отцу когда-то было до этого дело. А как пропали его деньги, так вот он — изображает из себя родителя.       — Что это за слова?.. — Он хмуро подошёл ближе, трогая пряжку своего ремня.       — Отъебись от меня! — Эрик отошёл на шаг назад.       Тело и правда трясло, и скрыть лихорадку было уже невозможно. Почему именно сейчас он решил прочитать мораль, как будто он лучше всех всё знает? Старый гандон. Может он и сам не прочь подавать в рот школьникам. Неспроста же каждый раз так за ремень хватается. Эрик стукнул по столешнице, чувствуя, как по спине течёт холодный пот, а его самого вот-вот разорвёт от всего происходящего. Это было бы лёгким исходом, если бы он просто вспорол себе живот, сколько бы жизней стало лучше. Отец подобрал бы кишки с пола, да и все проблемы. Эрик закрыл рот рукой, стараясь не рассмеяться от абсурдностей хаотичных мыслей.       — Совсем уже… последние мозги прокурил… — наконец отмер отец.       В его глазах читались испуг, осознание, а руки машинально вытаскивали ремень из штанов. Буквально всё в этой картине бесконечно выводило из себя.       — Да не курю я, блять! Я люблю мет и ставлюсь герычем, ясно? — Отойдя от стола, он взмахнул руками. — Давай, отшлëпай меня! Поставь в угол! И можешь класть хер дальше! Эрик не узнавал свой голос — громкий, лопающийся, но по большому счëту было всё равно.       Смотреть, как отец краснеет от неподдельной ярости, того стоило. Наконец выдернув ремень, мужчина сложил его вдвое, как делал обычно, и схватил запястье сына. Короткий удар ремня прошёлся по касательной и обжег бедро Эрика. Сплетя пальцы обеих ладоней, Эрик дернул руками пару раз и вырвался из хватки, обегая стол, чтобы между ним и отцом было хоть какое-то препятствие. Ненадолго ему и правда удалось оторваться от взбешенного отца.       Но секундой позже он всё же догнал его. Кулак врезался по не до конца зажившей переносице, и Эрика отшвырнуло на столешницу. Сильные руки перевернули его, Эрик ощутил жёсткий захват сзади и увидел, как нестиранную годами скатерть заливает кровь.       Ну почему он всегда слабее…       Первый удар ремня пришёлся точно по ягодицам. Эрик взвыл, но больше от бессильной злости, чем от боли. Тело неистово задëргалось, вырываясь из захвата сквозь мучительную боль в предплечье. Пальцы свободной руки кончиками дотянулись до гладкой приятной на ощупь рукояти.       Вслепую Эрик ударил назад несколько раз, пока не ощутил, что хватка наконец ослабла. С трудом разогнувшись, он выронил нож на пол и тронул ноющую руку. Он точно не знал, что случилось, но пальцы почему-то не двигались.       Повернувшись, Эрик увидел отца на кафельном полу. Из его ран в животе и сбоку толчками выходила кровь. Издав невнятное мычание, Эрик попятился к раковине. В нос ударила вонь мяса и железа, по ушам запоздало прошёлся треск разрываемой ткани, кожи, мяса и удар ручки ножа о кафель. Видимо, само керамическое лезвие сломалось и застряло где-то внутри.       Эрик отвёл взгляд. Его страшно мутило, по краям всё затягивало чернотой. На ослабевших ногах, он еле выбрался из кухни и уже практически наощупь толкнул входную дверь. Свежий воздух ударил в лицо и на секунду всё прояснилось.       Но лишь на секунду.