Матрица реальности

      Если Кейн вдруг снисходил до относительно приземлённой, почти адекватной идеи, то никогда не стоило ликовать заранее, потому что когда дело доходило до реализации, оставалось только испустить страдальческий вздох и переступить через свои ожидания, чтобы следовать прихотям неугомонного конферансье. Этот раз, к всеобщему неудовольствию, не вошёл в список исключений. Благая цель обернулась если и не кошмаром, то тяжёлым испытанием как минимум для половины группы.       А начиналось всё относительно гладко и обнадёживающе. Разминка стартовала с простеньких типичных для подобных мероприятий задач: кто придумает наиболее оригинальное приветствие, игра в слова, две правды и одна ложь. Первым реальным препятствием стало задание выделить пять положительных характеристик в участнике, случайно выпавшем в жеребьёвке.       Помни выпал Королёр. Голова соображала туго, но даже сонливость не помешала справиться с заданием на отлично, хотя далеко не все согласились с названными ею качествами. Другим повезло меньше. Зубл и Джекс, Рагата и Гэнгл — между ними сквозило открытое напряжение. Помни заподозрила, что Кейн сжульничал, и его «случайное распределение» далеко не такое случайное, как уверялось при уточнении правил. Оставалось надеяться, что легкая встряска пойдёт всем на пользу.       — Ты начинаешь, — поторопились скинуть друг на друга первенство Джекс и Зубл. Оба опешили, сверля презрительным взглядом соперника.       Пузырёк достал из пустоты попкорн и звучно захрустел, разгоняя эхо по всему помещению.       — Да я и одного положительного качества выделить не смогу! Это ведь Джекс! — Зубл вспыльчиво указала Кейну на кролика. Тот в долгу не остался: навесил на себя невиннейший образ и с поддельной досадой приложил ладонь к щеке. Как всегда, ëрничал.       — Я знал, что у тебя проблемы с воображением, но чтоб настолько!.. Ух, бедняжка Зубби, нелегко живëтся с таким характером, да?       — Ну же, мои сварливые друзья, проявите немного любви к своему ближнему. Враждовать — плохо! Мы такое поведение неприемлем.       Две большие ладони в белых перчатках по воле конферансье придвинули сопротивляющиеся тела друг к другу, пока участники не упёрлись щека к щеке. К презрению прибавилась яркая брезгливость и общее недовольство навязанным положением. Если Кейн и мог сплотить эту непростую парочку, то только единодушной неприязнью в свою сторону. Конечно, подобный вариант он не предполагал даже в теории.       — Может, не стоит?.. — мягко и тихо вмешалась Рагата, но Кейн небрежно отмахнулся. Сегодня он был категоричен и несгибаем. Или просто голосу Рагаты не доставало прежней силы.       — Я не стану, Кейн! Придумай что-то другое. Я не выношу этого придурка! — Зубл тщетно попыталась выскользнуть из неудобного положения. Бесформенность под столь сильным напором, к еë бесконечному сожалению, не помогла.       А Кейн лишь неумолимо покачал головой. Давление продолжало расти, обещая в скором времени сплавить их вместе.       — Да давай уже! — раздражённо выпалил Джекс, и Зубл отчаянно зарычала.       — Активный… — процедила так, словно ненавидела в нëм каждую черту, абсолютно всё. На языке вместо названного качества вертелись слова «шумный», «неугомонный», «бесячий». — Ловкий. Находчивый.       «…особенно когда дело доходит до выдуманных историй, о которых невозможно молчать», — добавила Зубл мысленно про себя, что, впрочем, полностью отражалось на её абстрактном минималистичном лице.       Кейн выказал одобрение и в подтверждение его благосклонности, помимо проигрыша аплодисментов, ослабла хватка гигантских рук. Воспользовавшись шансом, Зубл рассыпалась на составные части и достигла желанной свободы.       — Ещё два, — напомнил Джекс с провоцирующей улыбкой, выпятив средний и указательный пальцы.       — Знаю, — огрызнулась та. — Ты просто нееб$#+@ки заботливый!       Кейн был в экстазе.       — Ну вот, не так сложно, правда? Всего одна осталось!       Зубл мельком глянула на конферансье в растерянности, однако быстро отвернулась, вымученно потерев невидимую переносицу. Реакция была расценена Кейном по-своему, поэтому вскоре включился звукоряд команды поддержки, что активно подначивала к продолжению. И без того идущие со скрипом идеи окончательно перестали посещать голову, спугнутые шумом.       Пауза длилась до дискомфортного продолжительно.       — Забавный, — вдруг подсказала Помни, и вмиг наступила тишина. Удивлённые взгляды обратились к ней. Даже Джекс, кажется, замешкался, и только Королёр продолжал пребывать на своей волне, замотав беспорядочно головой. — В смысле иногда… Разве нет? — поспешила она добавить точно в оправдание, завершив речь неловким смешком.       Джекс неопределённо хмыкнул, а Кейн строго упёр руки в бока.       — Подсказывать нельзя.       Рот Помни перекрыла наклейка с ромашками, которую она, не задумываясь, сорвала. Однако больше нарушать молчание не осмелилась. Застывшего на лице Рагаты вопроса и привидевшегося разочарования у Зубл оказалось достаточно, чтобы вызвать смутное чувство стыда. Она сказала что-то не то? Мысли путались.       Зубл тем временем обратила внимание обратно к парню. Гнев утих, проскользнуло подозрение. Она внимательно всмотрелась в него и отчеканила медленно, будто через силу:       — Возможно, не такой безнадёжный, — интонация приняла холодный оттенок, но, пожалуй, это было самое честное и доброе, что Зубл способна была извлечь из себя.       Тот же, в свою очередь, не повёл и бровью. Не дрогнул ни единый мускул, словно одна эмоция намертво приварилась к аватару. Широкая ленивая улыбка, расслабленные брови-дуги и глаза, отдающие чем-то кошачьим, что противоречило образу кролика. Таков был наитипичнейший Джекс. Почти неизменный. И тем самым как будто опровергающий её высказывание.       Последовал короткий смешок.       — Прелестно. Спасибо, Зубл. Теперь моя очередь, да, Кейн? Погоди-ка, — он прокашлялся в кулак и вызывающе посмотрел на неё. — Ох, с чего бы начать? Эгоцентричная, незаметная, раздражительная, циничная, отчуждённая, апатичная, грубая…       С каждым словом эфемерная туча становилась над Зубл темнее. Когда «комплиментов» перевалило за требуемый минимум, Помни подумалось, что про себя девушка тотчас изменила мнение, разуверившись в нём окончательно. Это было резко, и, как знать, как скоро Джекс угомонился бы, если бы парад унижений не прервал крайне смутившийся Кейн.       — Ох… Полагаю, это не совсем подходит.       — Почему? Задание было назвать положительные черты выпавшего участника. Для каждого ведь оценка субъективна. Да и к тому же, разве в малых дозах плохое не есть хорошо? Вот например благодаря помешанности на себе Зубл придерживается пути к самосовершенствованию. Её стоит похвалить.       Конферансье растерянно почесал тростью макушку, отчего цилиндр неуклюже съехал на бок. Философия Джекса в некотором смысле его ломала, потому что выходила за рамки заложенных установок и правил. Когда после обработки информации он пришёл к выводу, признающему возможность правоты за подопечным, Помни не была удивлена тому, что ИИ повёлся на банальный трюк хитрого человека. Отчего-то слишком предсказуемым показался результат игры на наивности Кейна.       — Ну, если наша Зубл не против… — неуверенно пробормотал конферансье, но оказался безжалостно перебит леденящим кровь голосом.       — Мне всё равно.       Зубл разместилась на диване и больше не обращала внимание ни на Джекса, ни на Кейна, словно их не существует в её картине мира. Лишь Гэнгл мягко и нерешительно похлопала угрюмую подругу по плечу, прежде чем сжаться от осознания, что наступила их с Рагатой очередь.       Помни на произошедшее утомлённо вздохнула, прикрывая отяжелевшие веки. Хотелось верить, что хотя бы у этой пары всё пройдёт гладко и без конфликтов. Чем быстрее закончится мероприятие, тем быстрее она сможет уединиться в комнате и поспать. Но надежды, как известно, порождают огорчения.       И Гэнгл, и Рагата по непонятной для Помни причине молчали, взаимно не желая смотреть друг другу в глаза. Как если бы обе ждали чужой инициативы, но, не слыша нужных слов, разочаровывались в той дружбе, которая у них прежде была. А ведь сделай сейчас одна из них шаг навстречу, Помни была уверена: ссора бы наконец исчерпала себя. Но тишина продолжалась, тянулась тонкой, хрупкой нитью, что постепенно обращалась в тугой и неразрывный узел.       Кейн продолжал висеть в воздухе, буквально бегая глазами от одной к другой.       — Пузырёк, ты что-нибудь понимаешь? — шёпотом обратился он к ассистенту, хотя слышно было всем.       — Они просто общаются телепатически, не мешай, — усмехнулся Джекс, и тот, кажется, клюнул.       Завершилась неловкая ситуация тем, что конферансье наскучило отсутствие хоть какого-то экшена, и он перешёл на приготовления к следующему «укрепляющему узы» испытанию, так и не дав девушкам побороть стену между ними.       — Рагги, походу, своим навязчивым вниманием ты утомила даже Ленту. Я впечатлён.       Кукла бросила на Джекса короткий, глубоко уставший взгляд, в котором проскочила нотка уязвимости, но ничего не ответила, погружённая в свои переживания. Так же бессловесно она и ушла в сторону зоны отдыха на перерыв, пока Кейн не объявится снова.       — Ну и ну, — он присвистнул, прежде чем обернуться на шуршанье шагов.       — Ты сегодня странный. Перегибаешь палку, — без упрёка, скорее как неоспоримый факт произнесла поравнявшаяся с ним Помни. — С Зубл тоже. Особенно гадкий и противный.       — Тебе кажется. Я всегда такой, — он пожал плечами, будто действительно не понимал, о чём речь. — Всегда невыносимый подлец.       — Обычно твои шутки чуть более… безобидны.       Пусть Джекс и раньше не гнушался откровенных обзывательств, подколов, игры на чужих нервах и чувствах, но в своём обыкновенном настроении он не бил так бессовестно и подло в самые больные места оппонентов, в последствии ехидно скаля зубы. Точно испытывал острую необходимость кому-то сделать больно, выставить себя с худшей стороны.       — Ты сама недавно назвала меня забавным.       — Я имела в виду не это.       — Вот как. Будешь меня отчитывать?       — Нет.       Он посмотрел на неё сверху вниз с лёгким удивлением.       — Серьёзно?..       — Ты же всё равно и сам прекрасно понимаешь, что поступаешь неправильно. Не знаю, правда, зачем. Смысла повторяться и биться в закрытую дверь не вижу. А что, — она подняла взгляд, встретившись с ним глазами, — уже раскаиваешься?       Веки Джекса сузились, бровь медленно изогнулась.       — И это я веду себя странно? Прежде ты бы бросилась за своей подружкой Рагатой, попутно стреляя в меня молниями, а может, даже прочитала бы длительную лекцию о морали. Теперь же стоишь с таким видом, будто… — он запнулся, и на лице промелькнуло озарение, когда пассивное поведение сопоставилось с потрёпанным внешним видом и затемнёнными спиралями в зрачках. — Хэй, погоди, ты вообще спала?       — Мне нужно было кое-что доделать утром… — Помни быстро отвернулась.       О том, что и до этого всю неделю она спала урывками по причине стресса и панических атак, вызванных ночными вылазками, решено было предусмотрительно умолчать.       — Сумасшедшая.       — Тебя не переплюну, — фыркнула саркастично. — Но если говорить серьёзно, то тебе стоило бы извиниться перед ними позже. Конечно, решать только тебе.       — С чего бы мне просить прощения? На правду не обижаются.       — А передо мной извинялся.       Джекс замер, переменившись в позе и лице. Натужная, токсичная весёлость спала. Он не ожидал, что Помни упомянет ему в упрёк случаи, когда он уступал и признавал за собой ошибку. Девушка видела: он хотел возразить, но придумать сходу контраргумент не получалось. Вот она, его слабая точка.       — Я говорю это не с целью тебя пристыдить. Ты тоже мой… — она стушевалась и потёрла локоть, ощутив потребность занять чем-то руки. Взгляд пригвоздился к полу, когда длинные уши Джекса дёрнулись, а губы неестественно перекосились, — я имею в виду, нас, наверное, можно назвать друзьями? В порядке вещей подмечать мелочи в поведении друзей.       «Друзей»… А друзья ли они? То, что они стали проводить много времени вместе, ещё ничего не значило. Джекс ведь говорил, что просто развлекается, участвуя в её расследованиях. Он открыто выражал скептицизм в успехе, поддразнивал и намекал на безрезультатность поисков. Только он так же поддерживал Помни в её изысканиях. Попытки развеселить, развеять обстановку, терпеливое нахождение рядом. Он смягчился, а вчера в разговоре и вовсе проскочило что-то такое потаённое… живое, настоящее. Или она надумывала себе? Может, лишь стремилась увидеть то, что хотела.       Они называли себя партнёрами. Просто партнёрами, и то в шутку. Скорее всего, она опять ляпнула глупость, потому что Джекс никак не прокомментировал её слова. Может, он прав, и это Помни сегодня до одури странная — не он. Ей точно нужно будет хорошенько выспаться после того, как Кейн закончит со своими испытаниями на формирование доверительных отношений.       — Прости, я, пожалуй… пойду за Рагатой.       Помни торопливо засеменила в сторону, куда ещё недавно направилась кукла. Рагате точно требовалось её присутствие гораздо сильнее. А все эти предположения, надежды, должно быть, прозвучали жалко и убого. Хотелось стукнуть себя по лбу за излишнюю болтливость.       — Помни.       Оклик в спину вынудил остановиться. Плечи напряглись, и тело вытянулась как струна в ожидании насмешки или замечания под соусом из острой язвительности.       — Если собираешься её искать, то она, скорее всего, засела под башней недалеко от «комнаты молчания».       — Что? Откуда ты?..       — Просто знаю, — перебил он, ковыряя ухо с демонстративно непричастным видом. — А теперь поторопись. Кейн наверняка скоро объявится.       Края губ непроизвольно скользнули вверх. Помни благодарно кивнула. На душе в одно мгновение стало легче.       — Спасибо.

***

      Невзирая на подсказку, обнаружить Рагату вышло не сразу. Она сидела на одном из кубов, встроенных в основание конструкции, в тени других фигур. Здесь было много пёстрых надувных шаров в форме животных и цветов, прямо из стен торчали столы с вазами и изображениями чайных сервизов. С вершины башни, напоминая водопад, струились лоскуты светоотражающей бумаги. Издалека Рагата легко сливалась с идеалистической картиной причудливого сада. Почти такая же статичная, как декорации, если бы не пальцы, перебирающие складки платья.       — Я нашла тебя, — Помни зажато помахала рукой, и кукла, выйдя из прострации, наконец заметила постороннего.       — Ха? Помни?! Что ты здесь… — она тревожно подорвалась с места. — Погоди, сейчас спущу лестницу.       Рагата делала много лишних действий и чрезмерно мельтешила в сравнение с тем, как всего минуту назад олицетворяла тяжёлый и глубинный покой. Тем не менее ничего, кроме этой крохотной детали, не выдавало в ней расстройства, злости или внутреннего дисбаланса. Как всегда, приветливо улыбнулась и дружелюбно протянула руку, когда помогала Помни взобраться на куб. Последняя чувствовала диссонанс со своими ожиданиями.       Вместе они разместились среди воздушных кустов возле водопада. Некоторое время стояло молчание. Помни осматривалась, иногда бросая косой взгляд на подругу, что, как казалось, быстро ушла в себя. Пыталась придумать лучший подход.       — Здесь довольно… симпатично.       — Что? — Рагата дёрнулась, — Ах, да! Ха-ха, мне здесь нравится. В некотором роде…       — Ты часто сюда приходишь?       — Не сказала бы. Под настроение.       — Наверное, у каждого есть такое особенное место для уединения.       И вновь молчание. Диалог выходил неловким.       — Слушай. Эм… Если тебе вдруг хочется выговориться, я здесь. Иногда полезно выплеснуть то, что на душе. Ну, знаешь, позлиться, покричать… Может, даже что-нибудь сломать, хах.       — Так ты беспокоилась за меня, — Рагата жеманно хихикнула в ладошку, после чего покачала головой. Вся её фигура опустилась, поджалась, ссутулилась, будто что-то тяжёлое придавило сверху, навалилось всей массой, не давая пошевелиться. — Мне не грустно. Всё хорошо, — точно убеждала не её, а саму себя. — Просто… у тебя бывало такое чувство, словно всё валится из рук?       — Да, вполне. Не так уж и редко, на самом деле.       Рагата кивнула.       — Или когда ты пытаешься сделать как лучше, но всё выходит через… — она сделала вдох поглубже, — не выходит. И ты не понимаешь, ошибся ли ты где-то, приложил недостаточно усилий или наоборот, перестарался. И тогда будто земля под ногами крошится, всё вокруг кажется неправильным. Ты задаешься вопросом: «А можно ли как-то исправить ситуацию?», но боишься испортить окончательно, уходя в бездействие. Это… немного угнетает.       — Да, полагаю, я могу понять…       Рагата снова кивнула. Её пальцы сжались в кулаки.       — И вот во всей этой суматохе ты начинаешь думать, а что, если бездействие — и есть лучшая стратегия? Но не понимаешь, оправдываешь ли ты свой страх, или чересчур усердствуешь. Где кроется правда, если один за другим они от тебя отворачиваются? Абсолютно все… Невольно начинаешь задаваться вопросом: а действительно ли я хороший человек? Или просто пытаюсь им казаться, чтобы… — она вскочила, стряхнув оцепенение. В глазу, затянутым поволокой размышлений, вспыхнуло внезапное осознание. — Ох, что же это я… Замучила тебя, поди, своими унылыми речами.       — Вовсе нет! — поторопилась успокоить её Помни, но Рагата не слышала никого, кроме себя.       — Не обращай внимания, иногда мысли рвутся вслух. Это странно? Ха-ха, ох… Думаю, нам пора спускаться. Ничто так не поднимает дух, как разминка! — подхватив подол платья, она качнула кулаком в жесте бодрости и, подобравшись к лестнице, принялась спускаться.       Помни беспомощно открыла было рот, но кукла быстро скрылась снизу, во всех смыслах сбегая из неудобного разговора.       — «Хороший ли я человек?» — повторила Помни в пустоту шёпотом и поднялась, стряхивая незримую пыль с комбинезона. — Рагата, подожди!       Игнорирование и отрицание проблем не поможет их решению, Помни желала донести это до подруги, но спустя пару шагов мир несколько раз перевернулся, зарябил и вспыхнул монохромной гаммой переливов. Секунда-две, и вот уже она стояла с остальными членами цирка на месте сбора, а впереди копошился вечно неутомимый Кейн. Рагата располагалась между Королёром и Зубл, облачившись в непринуждённый образ, через который невозможно было разгадать каких-либо душевных переживаний. Точно ничего и не было. Ни беспокойств, ни разговоров — ни единого нюанса, что мог поколебать безупречный оптимизм.       — Я обмозговал возникшие трудности и кое-что понял, — начал Кейн, расхаживая по воздуху с по-заумному вздёрнутым пальцем. — Заезженные активности нам не подходят. В них не хватает изюминки, огня: слишком банально, слишком просто, слишком невыразительно. Мало чем отличается от типичных будней.       — Прямо в сон клонит! — вклинился Пузырёк, образовавшийся из знаков «Z», бегущих во всплывшем над Кейном облачке мыслей. Визуальное повествование продолжилось в белой рамке, где маленькие человечки из точек и палочек принялись отыгрывать тематическую сценку.       — Да, поэтому их невозможно воспринимать всерьёз. Всего лишь случайные путники, что разойдутся как в море корабли. Вот, какие мысли преследуют вас. Но! Мы это исправим, изменив подход! Копнём чуть глубже и разберёмся в самой сути привязанности.       Облачко стало больше, а трость в руках Кейна обратилась указкой. Он постучал по области сердца на анатомическом срезе человека. Свет потух, включились софиты, очерчивающие белым светом школьные парты, стены и стол. На Кейне теперь красовались очки с круглой оправой.       — Что есть привязанность?       Гэнгл была первой, кто нерешительно поднял руку.       — П-привязанность — это невидимая нить, которая связывает людей, д-даже когда вы не вместе.       — Как романтично, аж блевать тянет, — не упустил возможность Джекс вставить ремарку. — Из какого тупого сёдзе ты взяла эти строчки?       Кейн, однако, казался довольным.       — Не стоит упрекать нашу возвышенную душу за столь интересную интерпретацию. Но для верного ответа мы должны немного убавить в метафоричности.       — Привязанность — это устойчивая эмоциональная связь между людьми, — последовал вариант Зубл.       — Практично. Уже ближе, — отчасти согласился Кейн. — Но всё ещё недостаточно точно.       Некоторое время остальные участники сидели и обдумывали вопрос. Или, по крайней мере, делали вид, что обдумывали. Помни в самой сути определения придерживалась позиции Зубл, поэтому не могла предложить предельно новый вариант без необходимости вдаваться в подробности.       — Привязанность — это потребность в человеке, зависимость от него, — констатировал Джекс с мрачной ухмылкой. Кейн наконец просиял.       — Несколько грубоватая формулировка, но это почти прямое попадание в цель! — конферансье вернулся к демонстрации, развернув челюсть на сто восемьдесят градусов, а за ней и тело. — Формирование привязанности — это сложный процесс. В построении отношений люди часто опираются на понятие «комфорта». В это понятие входит много мелочей, включая и такие, как чувство безопасности, доверие, общность. Привычка так же способствует комфорту. К сожалению, её не всегда достаточно для формирование действительно крепких отношений. В любом случае, процесс зарождения привязанности долгий и комплексный, но есть хитрость, что позволит оптимизировать его. И это хитрость называется…       — Смертельная опасность! — торжественно завершил Пузырёк, и человечки в облаке с душераздирающими криками были разорваны на части чëрным бесформенными кляксами.       Женская половина группы вздрогнула, а Гэнгл даже икнула, прикрыв лентами эмоцию ужаса на маске.       — Не волнуйтесь слишком сильно, неуемные, но светлые сердца, настоящая смерть вам не грозит. Конечно, отсутствие реальных ставок немного поубавит эффект, но всё-таки ничто не сближает так, как общая беда! Именно по этой причине я воздержусь от подробностей для чистоты ваших эмоций.       — Я голосую против, — твёрдо заявила Зубл, встав из-за парты. Другие изъявили не меньшее отторжение к планам конферансье. Никто не хотел становиться подопытной крысой в неясном эксперименте, где им будут навязывать определённые чувства и мысли. Кейн собирался отобрать ту немногую свободу выбора, что оставалась у обитателей цирка, не говоря уже о том, что вступительная речь не сулила в «приключении» ничего хорошего.       Но Кейн не расстроился. Напротив, именно такую реакцию он и ожидал.       — Увы, но я не могу пойти вам на уступки. Мне приходится принимать такие радикальные меры вам во благо.       — …И ради рейтингов, потому что зрители обожают драму в отношениях!       — Цыц! — Кейн стукнул Пузырька тростью, отчего тот провалился за границу пола.       У Помни дёрнулось нижнее веко. Она упала на парту, впечатавшись лбом в деревянную поверхность. Искусственную кожу обдал лёгких холодок. Вот тебе и отдохнула, подумала девушка обессиленно, прикрыв глаза. Благодать не могла длиться долго, правда? Пожалуй, она уже во многом свыклась, потому что выдумки Кейна не вызывали в ней былой бури. Только лёгкое раздражение и беспокойство.       Нужно было перетерпеть, он не станет мучать их круглосуточно. Не впервой же. Что плохого может случиться?       Много чего, говоря откровенно, но не хотелось впадать в пессимизм. В работоспособность теории конферансье, тем не менее, верилось с трудом. И почему он так невовремя вернулся? Из-за него Помни так и не смогла завершить разговор с Рагатой. Теперь неопределённость повисла в воздухе, и неизвестно, как скоро выпадет шанс добиться от неё откровений. Поведение подруги обещало, что панцирь девушки станет лишь толще.       Может, смирению способствовала и усталость. Переживания о других выкачали из Помни остатки энергии, поэтому сил на гнев, обращённый к безумствам Кейна, попросту не осталось. Где-то на фоне галдели Джекс, Королёр, Зубл, Рагата… А ей не хотелось поднимать голову, не хотелось спорить, ругаться, отстаивать.       Апатия ощущалась приятно. Или это было забвение? Неважно, потому что Помни распростёрла руки сковывающим объятиям темноты с несвойственной ей покорностью. В сладостном безмолвии хотелось утонуть. Забыться. Ей обязательно простят, если она побудет чуточку безучастной…

***

      Страх продолжал пускать цепкие корни всё глубже.       Ночной кошмар вызвал липкий озноб, разгонял по телу дробь из мурашек. Она ощущала, как по лбу, рукам, ногам и спине течёт пот, но когда касалась фальшивой кожи, не могла обнаружить ничего, кроме неестественной гладкости напряжённых конечностей.       Помни делала судорожные вдохи, силясь вычленить из каши в голове полезную информацию. Где она? Как долго пребывала без сознания? Почему вокруг так темно? Но неуёмная паника не давала сосредоточиться. И ни звука, кроме противного скрипа где-то под потолком, что тянулся то короткими хрипами, то продолжительными стонами. Нащупав опору, Помни поднялась на ноги, которые отчего-то отказывались самостоятельно держать тело в вертикальном положении.       — Кейн?.. — собственный голос звучал прерывисто, напоминая скрежет металла, что проходился холодком по затылку. Она сглотнула, второй рукой держась за саднящую грудь. — Ребята? Меня кто-нибудь слышит?       Последовательность плавно выстраивалась в воспоминаниях, помогая успокоить бурлящую тревогу, но не достаточно, чтобы утихомирить её окончательно. Было ли это очередным приключением Кейна или цирк внезапно сломался, преобразившись в одну бесконечную мглу? А если сломался не цирк, а сама Помни? Нет, глупости, она до сих пор была способна мыслить, а значит, существовала, и неважно, где. Всё в порядке. Она в порядке. Просто по привычке накручивала себя.       Вот только если происходящее вокруг — приключение Кейна, цель которого сблизить участников, почему рядом не было ни души? Один этот вопрос раз за разом отдавался болезненными ударами в висках.       Она тряхнула головой, хлопнула трижды по щекам. Наверняка друзья ожидали её где-то дальше, снаружи. Кейн любил иногда случайным образом разбрасывать подопечных по комнатам. Держась шершавых, покрытых чем-то вроде мха стен, Помни пробиралась наощупь в пустоту. Тело постепенно начинало подчиняться воле хозяйки, облегчая передвижение, невзирая на густой мрак, что вьющимся плющом цеплялся за руки и ноги. Вдалеке мерещился спасительный свет: холодный, зеленоватый. Он был отрезан толстыми железными прутьями, искорёженными снизу достаточно, чтобы пролезть. Помни пригнулась, но замерла, стоило по ту сторону раздастся звону цепей.       Грузные шаги постепенно приближались, и за решёткой показалась сгорбленная фигура в лохмотьях. Массивное тело было покрыто облезшим ворсом, из пасти клубился ядовито-жёлтый пар, глаза двумя крохотными точками светились в сумраке коридора. На некоторых участках из плоти сочилась вязкая золотистая жидкость. Оно стояло на двух копытах, навострив миндалевидные уши, и пыхтело. На стальном поясе гремела связка ключей.       Помни инстинктивно отползла, поджав под себя ноги, и это стало ошибкой: существо дёрнуло ухом и обратилось к ней. Светящиеся точки на морде стали шире, и оно протянуло когтистую лапу к прутьям. Дыхание в одно мгновение спёрло, а пульс ускорился. Голова втянулась в шею. Они несколько секунд непрерывно смотрели друг на друга, пока монстр, отдалённо напоминающий помесь альпаки и волка, не изогнул длинную шею, прогрохотав коротким неестественным смехом. Вдалеке, кажется, раздался голос, и потеряв к Помни интерес, оно дико, на четвереньках, помчалось в сторону источника звука.       Девушка ещё некоторое время шокированно сидела на месте и прислушивалась, боясь пошевелиться.       Это точно… всё ещё детское шоу?       Подобравшись и убедив себя, что ничего больше ей не угрожает, Помни аккуратно пролезла снизу решетки. И по левую, и по правую сторону тянулся коридор с множеством камер. Белый туман, стоящий здесь и ограничивающий область видимости примерно десятью метрами, таил опасность.       «Это… тюрьма?» — невзирая на желание сыронизировать, смешно отнюдь не было. Встав на носочки, она сняла керосиновую лампу, висящую на стене, и, пересиливая тревогу, отправилась в противоположную от нечта сторону. Каждый шаг казался слишком громким и тяжёлым, по земле волочились закреплённые на лодыжках кандалы. Малейший шорох вынуждал оборачиваться.       Камеры, вопреки ожиданиям Помни, были пусты. Никто не выскакивал с криками, не наваливался на неё, не пытался убить. А коридор всё тянулся и тянулся, бесконечно. И всё же она не могла избавиться от чувства, что рано или поздно из мрака высунется костлявая рука или зловещая зубастая морда. Больше предчувствия волновало лишь то, что до сей поры она не встретила никого из состава. Думать о том, что именно кто-то из них отвлёк то уродливое создание, категорически не хотелось.       Путь продолжался долго. Коридоры сменялись новыми коридорами, иногда встречались развилки и тупики. И даже чудом найденная лестница вела в очередной кирпичный тоннель с выемками в стенах. Попробовать окликнуть кого-то снова не хватало духу. И чем дольше она плутала, тем сильнее мнимое спокойствие заменяло отчаяние.       «Это всего лишь приключение», — и вновь тупик. «Всего лишь», — Помни пробралась на корточках через лаз в маленькую комнатку с койками и проржавевшей раковиной. «Не воспринимай всерьёз, Помни. Кейну скоро наскучит», — повторяла про себя как мантру. А потолок становился всё ниже, стены сужались, теснота давила.       Когда очередной закуток оборвался каменной кладкой, нервы не выдержали.       — Будь ты проклят, Кейн! — в сердцах крикнула Помни и пнула ненавистную стену. В этот же момент рот перекрыла чья-то рука. Она не успела осознать, как перехватив за пояс, её насильно потащили в одну из камер заключённых.       — Тише, лучше не шуметь, — прозвучал знакомый голос, и стоило хвату ослабнуть, Помни резко развернулась. Перед ней стояла перекошенная Зубл. Антенны были примяты, глаз перекрывала повязка. Не сразу, но за её спиной шут различила и не менее побитого Джекса, что игрался, перебирая между пальцев нож.       У Помни, которая уже готовилась распрощаться с жизнью, подогнулись колени и она неуклюже осела на пол, нервно улыбнувшись.       — О Боже… — единственная фраза, на которую её хватило.