Матрица реальности

      Усталость. Она пропитала каждый бит, каждый нолик и единицу, въелась в саму душу, если допускать существование чего-то столь бесформенного и нематериального, в понятие которого каждый человек и отдельно взятая религия вкладывает что-то своё. Рагата не из набожных и страсти к эзотерике и оккультизму никогда не испытывала, но верила, что у всего есть душа, как концентрация надежд, воспоминаний и предназначения. И лично её сейчас, изрядно потрёпанная многочисленными неудачами, стенала, изнывала от изнеможения, сжалась оторопело где-то в углу, на задворках. Рагата не поддавалась окончательному упадку сил только из-за голоса разума, который пытался успокоить и людей вокруг, и хозяйку, что сама себе сейчас напоминала беспомощную тень.       Она откровенно не справлялась. Всё продолжало идти наперекосяк. Признавать не хотелось, но мысль, будто она только и делает, что портит, била по стенкам черепной коробки, словно маятник. До оскомины. Она не знала, как справиться с неугодными чувствами.       Нелепая, неуклюжая, не может держать язык за зубами. Сначала делает, потом думает. Дурочка, ну самая настоящая, буквально с ватой вместо мозгов. Совершает одну ошибку за другой, и ничему её жизнь не учит. Рагате не стоило вмешиваться, не стоило навязываться, отговаривать, не стоило взваливать на посторонних свои проблемы и жалобы — Господи, как стыдно было перед Помни за ту сбитую речь! Рагате вообще не следовало открывать рот. Она старается — много, но усилий вновь и вновь оказывается недостаточно, оттого трудно отделаться от чувства, что она неправильная, что с ней что-то не так.       Самокопания страшно выматывали куклу.       — Королёр, ты её видишь?       Шахматная фигура заглянула под металлическую фанеру, зависнув в скрюченном положении на пару секунд. Ветер завывал между полыми стенами и изломанными ошмётками труб.       — Хм… За домом и здесь никого нет, — отчитался он и накренился вбок, сформировав силуэтом вопросительный знак. Глаза глупо разъехались в стороны. — Погоди, а кого мы вообще ищем?..       Рагата закусила губу, старательно сохраняя самообладание. Мысленно лепетала подбадривающие слова: «Всё в порядке. Всё можно исправить. И с Гэнгл, и с Помни, и… Нет-нет, не думай об этом!». Выходило откровенно паршиво. Она не знала, куда себя деть. Что предпринять, чтобы окончательно всё не разрушить. Разумеется, если было, что спасать.       Невзирая на недавнюю ссору, требовалось вернуть Гэнгл прежде, чем бедолажка пострадает или угодит в засаду сумасшедших охотников с блестящими бластерами наперевес. Она не должна была оставаться одна. Рагата не хотела давать её в обиду. Даже если саму Рагату рядом видеть никто не желал.       Робкий стук в дверь сопровождают многочисленные сомнения. Девушка переминается с ноги на ногу, сжимая за спиной мягкую игрушку. Пальцы нервно сминают подарочную ленту. Рагата проигрывает план грядущего разговора снова и снова. По-знакомому волнительно.       Точно ли подруга обрадуется? Стоит ли опять попросить прощения или это будет лишним? Не слишком ли рано она пришла? А вдруг Гэнгл ещё спит? Может, заглянуть позже, вечером? Она ведь обещала посоветоваться с Помни.       Но отступление терпит крах ещё на этапе раздумий: ручка поворачивается, и из образовавшейся щели выглядывает смущённая маска с натянутой улыбкой. Рагата, застигнутая врасплох, сначала молча пялится на неё, затем цепляется взглядом за выделяющуюся на общем фоне абстракцию позади, в глубине комнаты. Зубл. Куклу простреливает знакомое неприятное ощущение, от которого та спешит отмахнуться.       — Привет! Я не помешала? — начинает энергично и резко понимает, что заготовленные фразы слились в нескладный, неубедительный бред. Значит, придётся импровизировать.       — Эм… — Гэнгл дёргано оглядывается, словно спрашивая разрешения у гостьи внутри, и, помешкавшись, выходит из комнаты целиком. — Н-нет. Наверное…       — Тогда мы можем поговорить? Я знаю, что уже просила прощения, но, — Рагата достаёт из-за спины вязаного оленя, — хотела бы извиниться ещё раз. За тот случай. Я правда не хотела…       — Я знаю и не держу обиды. Я ведь говорила. Вчера. И позавчера… — совсем скомканно мямлит та, нерешительно обвив руками-лентами игрушку. — Поэтому не стоило. Но… спасибо.       Тишина. Гэнгл упирается глазами в пол, водя по нему носком. Рагата искренне не понимает, почему окружающие так часто предпочитают смотреть мимо. Куда угодно, но не на неë. Она вызывает неприятные ассоциации? Или дело в её странном отторгающем лице? Неужели с ней настолько дискомфортно?       — Мне показалось, что ты меня избегала, — когда подруга вздрагивает, кукла спохватывается и начинает тараторить оправдания, сопровождая их слишком экспрессивной жестикуляцией: — Не подумай, что я тебя обвиняю! Просто в последние дни…       — П-прости! Я плохо себя чувствую. Д-давай поговорим позже! — Лента быстро скользит обратно в крепость, оставляя в коридоре выпавшую в осадок Рагату — наедине с красочными стенами, картинами и дверьми с табличками. Последние слова побуквенно отпечатываются на подкорке, разносятся глумливым эхом, как горькое подтверждение худших опасений. Руки безвольно повисают вдоль тела. Она стоит на месте до тех пор, пока не слышит по ту сторону голоса и приглушённый смех. Приходит болезненное осознание.       Её снова отвергли. Снова лишняя, снова ненужная.       Она сама виновата.       «Эй, староста, если ты не с нами, то хотя бы не мешай! Твои нравоучения всех бесят! Ты наша мамочка, что ли?»       Рагата не стремилась никого учить жизни, лишь хотела уберечь от неприятностей.       «Весь месяц уже распланирован. Давай встретимся в другой раз? Без обид, ты хороший человек, но… иногда тебя становится слишком много, мне нужно больше личного пространства».       Она старалась быть внимательной, чуткой, поддерживать в трудную минуту. Стать тем, кому можно довериться. Кому хочется доверять.       «Рагата, прекрати лезть! Мы можем разобраться и без тебя!»       Она всегда была готова помочь сгладить углы, урегулировать конфликты. Так почему?..       «Н-не надо. Я м-могу справиться сама».       «Ответь честно, что ты думаешь обо мне?»       «Я знаю, что на самом деле ты считаешь меня никчёмной…»       «П-пожалуйста, просто оставь меня в покое!»       Если кого Рагата и находила никчёмной, так это себя. Душила, ранила, отталкивала своей дотошной заботой окружающих, но не могла и не умела иначе.       Под испуганное оханье Королёра кукла хлопнула себя со всей силы по щекам, оставляя на них горящий след. Обстоятельства были неподходящими для того, чтобы разводить сантименты и упиваться жалостью к себе. Поёжившись, она перевела взгляд в сторону рассекающей небеса башни. Сквозь песчаную бурю проглядывал свет сигнальных огней, смутные очертания антенн и солнечных батарей.       — Мы должны двигаться туда, — заявила Рагата, ткнув пальцем в сторону исполинского сооружения. Голос прозвучал твёрже, чем она себя чувствовала. — И нам стоит найти Гэнгл.       — Найти Гэнгл и двигаться туда, — бездумно повторил Королёр, кивая с такой силой, что каска на нëм едва не слетела. — Превосходный план! Но где мы будем её искать? В этой пустоши может спрятаться целая армия!       Рагата обвела взглядом унылый, пропитанный грязной желтизной пейзаж. Ржавые бочки, скелеты давно заброшенных конструкций, причудливые глиняные арки, выточенные ветром в многоуровневых формациях. Гэнгл не стала бы бродить у всех на виду — скорее всего, нашла бы и спряталась в самый укромный, самый маленький и тесный уголок.       — Проверим остальные дома. Будем двигаться перебежками от укрытия к укрытию. Постараемся не шуметь и не привлекать внимания.       Она резко замолчала, когда на голову мягко приземлилась ткань, прикрывая лицо и спутанные, облепленные песком волосы. Рагата удивлённо моргнула, ощупывая своеобразный капюшон из плотного, местами протёртого плаща.       — Нельзя забывать о защите, — пояснил Королёр с неожиданной деловитостью.       В груди у Рагаты что-то дрогнуло и потеплело. Маленький, крохотный огонёк, зажжённый искренним жестом чужого беспокойства.       — Спасибо, — прошептала она. — Это очень мило.       Кукла поправила плащ, накинув его поудобнее и завязав узелок на шее. Старое, пропахшее пылью и финиками сукно дарило странное чувство защищённости. Рагата глубоко вздохнула, собирая остатки воли в кулак. Сунув пару находок в мешок, они вдвоём покинули укрытие, пригибаясь и озираясь в поисках опасности.       Видимость на открытом пространстве была отвратительная. Ветер бросал в путников пригоршни песка, который забивался в сапоги, под платье, норовил добраться до рта и глаз. Они держались друг за друга, чтобы не потеряться в золотой дымке. Иногда мимо мелькали короткими вспышками пучки света, пролетала случайная ветка или колючка, под ногами трескалась засохшая глина.       Впереди спустя метров двести замаячили кривые, слепленные из металлолома и грязи домишки, похожие на полуразвалившиеся куличи в песочнице. Они ютились почти вплотную, словно желая срастись друг с другом, и образовывали лабиринт узких, заваленных мусором улочек. Здесь ветер выл тише, застревая в щелях и проржавевших трубах, создавая жуткий, неравномерный гул. Буря постепенно стихала.       Рагата и Королёр прижались к стене первого же строения и принялись пробираться по его периметру вглубь города. Они заглядывали в разбитые окна и приоткрытые двери, проверяли причудливого вида машины. Везде царила разруха, пол устилала стеклянная стружка, черепки разбитой посуды и брошенные вещи. Среди развалин не встретилось ни единой живой души, только патрульные роботы иногда пищали, ползая пауками под козырьками крыш. Словно все обитатели покинули это место в страшной спешке. Мёртвое, неуютное и забытое.       Пока Рагата суетливо изучала углы, разворочанную мебель и узкие пространства, Королёр старался держаться рядом, делился наблюдениями, помогал, чем мог, но периодически терялся в собственных действиях и пространстве вокруг. Его замечания и короткие пояснения не давали Рагате утонуть в тишине, ведущей к самобичеванию, поэтому она вслушивалась внимательно в его речь даже тогда, когда та становилась нелогичной или бессвязной.       — А это… — Королёр ткнул пальцем в глиняный кувшин с узким горлышком, стоявший в полуразвалившейся нише. Его поверхность была испещрена символами, смутно напоминающими иероглифы. — Поразительно похоже на амфору, которую я видел в Гизе. В похожих сосудах хранятся органы фараонов для загробной жизни. С крышками в виде голов. Как же они назывались…       — Ого, похоже, ты много где бывал, — скованно улыбнулась кукла, открывая люк в подвал. От хлынувшей оттуда затхлости в животе замутило. В темноте проглядывали кости скелета какого-то мелкого зверька. Рагата поспешила захлопнуть дверцу под любопытный взгляд шахматной фигуры.       — Моя супруга любила поездки: она находила в них вдохновение, — увлечённо поведал он и постучал пальцем по основанию креста. — Если так подумать, там тоже было много песка… И скорпионов.       — Оу… Вот как, — замялась Рагата. — Полагаю, это здорово. Мне не часто доводилось путешествовать.       В цирке, однако, они успели пережить столько приключений, что хватило бы на десятки лет вперёд.       Не обнаружив ни Гэнгл, ни подсказки к её местоположению, они покинули очередные руины, но вскоре одновременно остановились посреди улицы: перебивая тихие стоны ветра и треск заброшенных домов, до слуха донёсся резкий, пронзительный свист, за которым последовал ослепительный росчерк плазмы. Яркий луч врезался в стену соседнего дома, оставив шипящий, оплавленный кратер. Королёр тут же вжался в ближайшую груду мусора с таким видом, словно хотел слиться с ней воедино. Его руки вцепились в голову, глаза забегали, в панике ища источник угрозы. Рагата торопливо втолкнула его в ближайший проём за трубы и, приложив палец к губам, осторожно выглянула, чтобы оценить обстановку. На гребне дюны вырисовывались два силуэта. Шлемы чужаков со светящимися визорами медленно поворачивались, сканируя территорию.       Маленькие патрульные боты, как один, спрыгнули со стен и побежали в сторону незнакомцев. Рагата едва сдержала крик, когда железка размером с кота внезапно приземлилась в метрах двух от неё и Королёра, быстро перебирая механическими лапками. Нарушителей не заметили. Пока. Тем не менее Рагата не испытывала облегчения.       Охотники шли неспешно, внимательно всматриваясь в каждый угол. Рано или поздно должна была наступить очередь их закоулка, и тогда — конец: они безоружны, убежать не успеют. Кукла глянула на товарища по несчастью. Тот застыл столбом и выглядел предельно серьёзным.       — Нужно придумать тактику, — сказал он уверенно, отбирая у спутницы самодельный мешок. Рагата напряглась сильнее. Звучало как провальная затея, однако Королёр был настроен решительно. Содержимое мешочка шуршало, звенело; мужчина смело сбрасывал под ноги фляги, верёвки, открытки и цветы с предыдущего уровня. Она порывалась его остановить, но быстро сдалась, молясь про себя, чтобы их не услышали. — Нашёл! — воодушевлённо воскликнул он наконец, когда рука вытащила из бездонной котомки крохотный камешек. Рагата не была уверена, что он вообще находился там изначально.       Прицелившись, Королёр бросил его наискось, и, пролетев пару крыш, тот отпружинил сначала от забора, затем от фанеры и врезался прямиком в поддерживающую конструкцию наблюдательной вышки, вызвав её частичный обвал. Вниманием охотников целиком и полностью завладело крушение. Рагата обескураженно открыла рот. Королёр кивнул, и оба они одновременно покинули укрытие.       Бег давался тяжело, ноги вязли в песке, Рагата боялась оборачиваться, словно тогда их обязательно поймают. И только крик со стороны обвала вынудил её застыть на месте, нервно втянув воздух. Плохое предчувствие похолодило плюш изнутри. Она повернула голову и увидела мелькнувшие за крышами красные ленты. В следующую секунду она уже неслась туда, забыв об усталости и опасности. Королёр, не понимающий, почему их маршрут резко изменился, бросился за ней, разразившись восклицательными репликами.       Поворот сменялся поворотом. Маленький бот испуганно пискнул, когда Рагата едва не наступила на него, и тут же стих, стоило шахматной фигуре нанести исхудалым мешком удар наотмашь. Спустя ещё пару строений они достигли площади, спрятавшись за остовом одной из машин. В центре среди обломков, прижавшись спиной к широкой цистерне, стояла Гэнгл, на которую медленно наступали двое охотников. Их бластеры были нацелены на хрупкую подрагивающую фигурку.       Первым порывом Рагаты было срочно что-то предпринять, помочь, спасти, отвлечь. Но не успела она сделать и шага, как в голове проигралась сцена побега Гэнгл, её последние слова: «…оставь меня в покое!». Тело парализовало. Действительно ли её помощь необходима или она вновь лезет без спроса? Противоречие раскололо куклу на две половины: одна злилась из-за бездействия, вторая твердила, будто её настырность сделает хуже. Рагате предельно ясно дали понять, что её присутствие отягощает.       — О, мы нашли Гэнгл! — обрадовался только-только подоспевший Королёр. Девушка не слышала его — лишь неосознанно схватила за руку, когда тот собирался вмешаться. На промелькнувшее в его глазах недоумение она не смогла дать внятного ответа. Она сама не понимала собственных действий.       Внимание в тревожном ожидании развязки приковалось к сцене. Раздался выстрел. Рагате показалось, будто он целился именно в неё, потому что она явственно ощутила отголосок боли в груди. Хныча, Гэнгл кое-как успела уклониться и поспешила юркнуть в образовавшеюся дыру, однако следующий луч, рассекший её укрытие поперёк, а затем и вдоль, не дал задержаться там надолго. Она металась из стороны в сторону, но каждый раз была вынуждена отступать, зажатая в тупик.       И тут их взгляды пересеклись. Эмоции на маске всего за пару секунд испытали сразу несколько метаморфоз: от испуга к удивлению, от удивления к стыду, от стыда к бессильной, полной слёз злости. Рагата сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев, будь они из плоти и крови, обязательно б побелели. Этот молчаливый гнев она приняла на свой счёт.       Атаки продолжались, один из NPC попытался схватить Гэнгл, но та изогнулась. Её ленты взметнулись, поднимая в воздух тучи песка. Охотники на миг ослепли, инстинктивно прикрывая визоры. Этой секунды хватило.       Одна алая лента обвила лодыжку ближайшего врага. Рывок — и тот с грохотом повалился на своего напарника. Бластеры на мгновение сместили прицел. Вторая лента метнулась к обломкам вышки, цепляясь за последнюю опору, что удерживала уцелевшую часть сооружения. Она потянула её на себя, расшатывая хрупкую конструкцию.       Едва напарники успели опомниться, как их придавили упавшие сверху листы металла, солома и кирпичи. Гэнгл, потрёпанная и изорванная, успела миновать область обвала, однако один из кирпичей придавил её руку. Королёр, которого Рагата безотчётно отпустила, бросился к ней, чтобы помочь вызволиться из ловушки.       — Я… Я не никчемная, — доносились до куклы тихие, полные горечи слова, по всей видимости, уже бывшей подруги. — Я не никчёмная, — с каждым повтором они набирали силы, становились твёрже, пока не прозвучали как громогласное заявление всему миру. Мужчина рядом подбадривал и хвалил Гэнгл, восхищаясь её отвагой.       В отличие от Рагаты, что не смогла найти в себе смелости даже выйти к ним. Любое движение, любое слово предвиделось ошибочным — сомнения грызли её. На вопрос, что делать, как поступить: поздороваться ли, начать с похвалы или очередных извинений, она слышала в сознании лишь один ответ: «оставь в покое…»       И, преодолевая себя, Рагата действительно к нему прислушалась, незаметно отступая, пока город не оказался позади.

***

      Они единовременно, не сговариваясь, притворились, будто ничего не произошло. Никаких подозрений, обещаний, едких фраз, никаких личных разговоров. Не худший вариант для Помни, даже если между ними пролегала едва заметная преграда из неловкости. По крайней мере, Джекс не стал её игнорировать, как она опасалась. Лишь его шутки стали немного злее, острее, проверяя таким извращённым способом выдержку напарницы. Точно кролик ожидал, когда же она в раздражении развернётся и пойдёт от него прочь, а он сможет кинуть ей вдогонку победное: «Я же говорил!». Но по итогу сам себя и одёргивал, прежде чем пересечь черту.       Дальнейшие испытания выполнялись ими больше машинально. Ничего действительно опасного или пугающего на пути не попадалось. Загадки и пазлы для дошколят не требовали ни смекалки, ни изощрённых пируэтов. Помни была этому рада, потому что забивать голову выдумками Кейна сейчас совершенно не хотелось.       Комнаты сменяли друг друга, деформировались, возвещая о переходе на новый уровень. Своды пещер и застывшие ручьи плавно перетекли в канализационные решетки и платформы, обрамляющие ядовитую вязкую жижу. Они, в свою очередь, уступили место детскому городку с сетками, пушками и горками — настоящему лабиринту, в котором Помни никак не могла отделаться от чувства, что за ними кто-то наблюдает и вот-вот выскочит из-за угла.       Интуиция не обманула: пришлось побегать от крохотных зубастых орбсменов, что превосходно сливались с окружением и прятались в бассейнах, где их, сколько ни высматривай, было невозможно обнаружить среди примитивных форм. Несколько раз их нападки заканчивались успешно, и Помни с Джексом начинали заново, со стартовой линии, что после нескольких неудач начала мозолить глаза.       Наверное, именно поэтому добраться до финишной прямой было особенно приятно.       Ещё одна табличка, закрытая горка и стая клацующих шариков за спиной, что норовили вцепиться в ногу, руку или хвост. Джекс сгрёб Помни в охапку и, ни думая, нырнул внутрь. От мёртвых петель и быстрой смены красок у второй закружилась голова. Очередная кочка заставила подпрыгнуть, и макушка впечаталась в потолок. Шея хрустнула, отдаваясь во всём теле ломотой. Джекс позади тоже скрипнул недовольно зубами. В конце концов их обоих выбросило в песчаный пригорок.       Пошатываясь, Помни поднялась и принялась отплёвываться. Было ощущение, словно кто-то вскрыл и тщательно перемешал все органы в области живота — или что там было у мультяшных шутов. Джекс последовал её примеру: выровнялся, отряхнулся и принялся сбрасывать с себя парочку маленьких орбсменов, которые в последний момент успели-таки ринуться за ними и вгрызться кролику в уши.       Стоило жару погони утихнуть, а скрученным внутренностям прийти хотя бы в подобие порядка, Помни нашла в себе силы осмотреться. К её бесконечному сожалению, взгляд встретил отнюдь не шатёр. Приключение казалось бесконечным.       — Аргх, серьёзно?! — воскликнула она, хватаясь свободной рукой за колпак так, словно пытаясь содрать его вместе со скальпом. — Кейн, я всё! Верни меня, пожалуйста, в комнату!       Ответом послужила только желчная усмешка Джекса, который, впрочем, выглядел ничем не лучше неё.       — Какой сладкий крик отчаяния! — тянул гласные он, хотя голос был лишён предполагаемой нотки наслаждения. — Как видишь, он ещё не наигрался.       Помни побранилась в пустоту, пнула торчащую поблизости колючку с досады, но затем, прижав к себе клешню Зубл, смиренно прикрыла глаза. Деваться было некуда.       — И куда нам теперь?..       — Я, конечно, не Шерлок, но предположу, что туда, — Джекс указал пальцем чуть выше неё, и Помни обернулась. В центре пустоши, усеянной маленькими поселениями и одинокими домишками, возвышалась башня со шпилем, венца которого не было видно за плотными медными облаками. Сама башня, невзирая на скудное количество солнечного света, чуть ли не сияла, поблёскивая металлическим корпусом и многочисленными батареями, облепившими её, как украшения торт. Аляповато и излишне громоздко. Достаточно вычурно, чтобы кричать всем своим видом: «Вам сюда!».       Они переглянулись. Джекс хитро прищурился, прежде чем развернуться к трубе, из которой они недавно вывалились. Это была крупная, сегментированная конструкция, ввинченная в склон дюны. Кролик со всей силы пнул один из листов обшивки, ухватился за отогнутый край и с нечеловеческой силой дёрнул на себя. Помни, смекнув что к чему, принялась ему помогать, пускай её руки едва доставали до низа, отчего приходилось вставать на носочки. Общими усилиями большой изогнутый кусок обшивки отделился от трубы с визгом и скрежетом. Он был похож на неуклюжие спресованные санки.       — Залезай, — скомандовал кролик, бросая импровизированный сноуборд на песок. — И выбрось эту дрянь. Зачем ты с ней возишься? У Зубл полно такого барахла в сундуке.       — Так надо, — упёрлась Помни, устраиваясь поудобнее, и Джекс не нашёл ничего лучше, чем закатить глаза.       — Если не будешь держаться — свалишься.       — Не свалюсь.       — Как же ты любишь всё усложнять, — проворчал он, запрыгнув на конструкцию сам. Рука небрежно легла на плечо Помни, прижав девушку к телу, отчего шут вздрогнула и подозрительно обернулась через плечо. — Что? Нет желания потом выгребать твой высохший труп из этой песочницы.       Не дав той ничего ответить, Джекс несколько раз оттолкнулся ногами, и их самодельные сани понеслись вниз по склону с нарастающей скоростью.