Ревность как состояние души

Трэверс тихо выдохнула, растворяясь в мягком кресле, напротив окна. За несколько дней до Рождества, Лондон укрылся снегом. Взгляд волшебницы медленно скользил по белоснежным нетронутым улицам. Они с матерью жили в немноголюдном районе Лондона, в самой северной его части. Там, где смешались маглы и маги. Окна их квартиры выходили на темный, густой лес. Ив как завороженная, наблюдала за массивными деревьями, что медленно покачивались в такт массивному ветру. Кружка с горячим чаем приятно обжигала руки. Волшебница почувствовала, как чей-то взгляд обжигает спину и медленно развернувшись, заметила, как мама застыла в дверях, пронзая ее сосредоточенным взглядом. — Что? — тихо сорвалось с губ Ивейсы. Ее мать, Инесса Кроули, одарил дочь теплой улыбкой, а затем, села напротив, укрывшись теплым пледом. Ив провожала маму медленным взглядом. Они были похожи. Та же утонченная фигура, прямой и острый нос. Еще несколько месяцев назад, Трэверс бы уверенно сказала, что она — полная копия матери. Но только не сейчас, не тогда, когда образ отца все чаще является к ней во снах. Ив внимательно смотрела в глаза самого дорого ей человека. И как она раньше не замечала? У ее матери яркий янтарный цвет глаз и в смеси с темными карими глазами отца, создали нечто иное. Каре-медный оттенок глаз Ивейсы был подобен волшебству, изменясь от освещения или настроения… Она всегда считала это своей изюминкой. Но сейчас особенно больно было осознавать, что все это было благодаря ее отцу. Холодок прошелся по спине волшебницы. — Ты молчалива в последние несколько дней, — Инесса Кроули всегда знала, когда вступить в разговор. Она выдерживала молчание, наблюдая за дочерью и задавала вопрос в самый уязвимый момент. Ив натянута улыбнулась, давая себе несколько минут, чтобы совладать с мыслями. Молчалива? Да. А что ей сказать? То, что за прошедший семестр в школе, она вернулась полностью истощенная? Обязанности старосты, постоянное присутствие Малфоя, непонятные отношения с Ноттом, постоянные склоки с Амбридж. Все это слишком для нее. Она вернулась домой, с одной единственной мыслью – наконец, отдохнуть. Но уже в первую ночь, она поняла, что это будет невозможно. Образ отца во сне становился все ярче, жёстче. Он пытался разговаривать с ней, подавить ее волю. Он стал сильнее, будто в школе, что-то его сдерживало… В результате Трэверс практически перестала спать. — Обязанности старосты заставляют столько говорить. Каждый день. — Девушка состроила гримасу, но мать вновь скользнула по ней пристальным взглядом, моля не врать. — Мне хочется просто тишины и покоя. — Я соскучилась, — честно призналась Инесса. — Я тоже, просто…. Ив осеклась. Ей не хотелось врать, а значит сказать ей было нечего. — От Теодора тоже не было и письма. Обычно на каникулы его сова частый гость нашего дома. Трэверс напряглась, почувствовав укол боли. С момента бала они не разговаривали. Ни вечером, когда Слизеринцы в гостиной яро обсуждали прошедшее празднование, нм утром за завтраком, ни даже в поезде. Ив раздражало его подобное поведение. Но разве она сама была лучше? Все их общение всегда строилось на одном негласном принципе. Все или ничего. Если дружба, то самая преданная, близкая, без всяких тайн и злобы. Если страсть, то всепоглощающая, удушающая и та, что сводит с ума. Если обида, то самая сильная. И либо они общаются как самые близкие люди, либо избегают друг друга. Полумерами никто никогда не останавливался. — А как тебе быть старостой? Я была крайне удивлена, когда пришлось письмо. Я не знала, что ты оставляла заявку. — Инесса улыбнулась, мягко соскальзывая с темы Нотта. Она не глупа и позволила дочке самостоятельно залечить свои сердечные раны. — Я и не подавала, — тихо произнесла Ив, переводя на маму подозрительный взгляд. Знает ли она про Бёрки? Про то, что бедный студент провел в Мунго весь первый семестр. — Нас поймали на вечеринке, в первый день учебы. — Произнесла Ив не уверена, что увидев добрую улыбку матери, продолжила. — Кого-то должны были наказать. Малфой же у нас не прикосновен. Поэтому под удар попала Пенси. Инесса кивнула, будто подтверждая тот факт, что та внимательно слушает дочь. Ей нравилось то, как они откровенничали друг с другом. Кроули внимательно следила за своим чадом на каникулах, оберегала от выпивки и плохих компаниях. Но сейчас, она понимающе отнеслась к дочери к словами о вечеринке. А каков был смысл? Это уже прошло и ничего не исправить. Там, она в нескольких сотнях километрах от дома. И даже если бы мама устроила скандал? Ивейса бы точно также пошла бы на следующую вечеринку, просто больше не рассказала бы об этом матери. — И как там сынок Люциуса? Нашли общий язык? Ив напряглась, прикусывая губу. Вот о Малфое ей сейчас точно не хотелось думать. — Мы нашли что-то наподобие перемирия, — тихо созналась девушка. — Делим задания, стараемся в лишний раз не пересекаться. И иногда, я ловлю себя на мысли, что он не такой плохой, каким хочется казаться на первый взгляд, просто… Ив осекается, сама не веря, что говорит подобное о Драко Малфое. — Почему ты вообще вдруг спросила о нем? — упрямый взгляд дочери, зацепился за добрые глаза матери. В школе девушка привыкла обороняться, прятать свои чувства, показывая лишь малую толику своей души… Все это поведение уже стало таким привычным, нормальным, что Ив уже и забыла, что есть место, где можно просто… Расслабиться. — Просто ты впервые произнесла его имя дома. Трэверс вмиг выпрямилась, стреляя в маму подозрительным взглядом. Ее тонкие темные брови нахмурились, будто она искала ложь в словах матери. Действительно ли она никогда не говорила о нем? Хотя…. О чем было говорить? Драко никогда не впечатлял ее своими выходками, нападками на более слабых студентов и наглостью, которая всегда читалась в его глазах. Раньше ему и не было места в ее мыслях. Их не связывало ничего, кроме общества Теодора, которое приходило делить. Ив тихо фыркнул, вступая в сделку с самой собой. Теперь они просто общаются чаще… Ведь они старосты. Перед глазами вспыхнули те встречи на Астрономической башни, когда они ловили редкие минуты откровения. Вечерние патрули в тишине, которые они научились проводить наедине со своими мыслями. Тогда, девушка, впервые поймала себя на мысли, что с Драко Малфоем былр приятно молчать. Трэверс мигом откинула эти мысли из головы, сосредотачиваясь только в мысли о старостах. Они просто вынуждены находить в обществе друг друга. Вот и изменения. Ив перевела уверенный взгляд на маму, стараясь доказать ей и прежде всего самой себе, что этот разговор ее нисколько не задевает. — Из-за него вы с Теодор больше не общаетесь? — Инесса довольно улыбнулась, заметив растерянность в глазах дочери. — Мы с Тео общаемся, — поспешила ответить Трэверс, шокированная вопросом матери. Воспоминания о Нотте был приятными, будоражащими. Хоть прошедшая ссора неприятно кольнула в груди. Но все чаще она вспоминала вкус его губ, настойчивые, упрямые губы. Словно они никак не могли насытиться. Девушка прикусила нижнюю губу. Даже сейчас, воспоминания брали вверх, заставляя все ее внутренности сжиматься в тугой узел. Драко Малфой никогда не вызывал в них подобных чувств. — Он вроде бы говорил, что отец планирует путешествие. Видимо, они просто уехали. И проводят время друг с другом. — Уверенно врала Ив. — И впервые за пять лет у него нет времени на тебя? — Трэверс стрельнула в маму разгневанным взглядом, показывая, что разговор окончен. Инесса в миг смягчилась, аккуратно сжимая ладонь дочери. — Ладно. Я просто все чаще провожу вечера одна. Мне ужас как хочется покопаться в чей-то еще жизни. Брюнетка натянула улыбнулась, переводя задумчивый взгляд на заснеженный лес. Да, ей бы тоже было бы полезно отвлечься на время и понаблюдать за чей-то чужой жизнью. — А что значит просто? — Продолжила Инесса, вновь переводя все свое внимание на дочь. — Прости? — Ты сказала, что иногда ловишь себя на мысли, что он не такой плохой, каким хочется казаться, просто… — Кроули довольно улыбнулась, увидев замешательство в глазах дочери. Да, ей и явно было скучно, проводя большую часть года практически в одиночестве. Но Ив была удивлена, как мама слово в слово, запомнила весь их диалог. — Я уже даже не помню, что имела ввиду, — Трэверс прикусила губу. — Тогда почему ты побледнела? Карие глаза в миг расширились. Дыхание сбилось и девушка, так сосредоточилось на нем, пытаясь отогнать плохие мысли, что даже не заметила, как мама присела рядом с ней, накрывая их обоим пледом. — Помнишь, как раньше, мы были единственными, кто есть друг у друга. Лучшими подружками. Ты всегда делилась со мной всеми своими мыслями. Что же изменилось? В глазах Инессы читалась грусть, и Ив почувствовала укол совести. Ведь мама была права. Она была той единственной, перед кем она никогда не скрывала своих чувств. Когда все изменилось? Ведь еще летом они охотно обсуждали все, что было на душе. И Ив этого не хватало, но какой-то ком будто стоял в горле… Мама продолжала давить на нее грустным взглядом и Трэверс понимала, что все изменилось из-за нее. Ведь именно она начала скрытничать, утаивать тайны и отдаляться. Нужно попробовать исправить хоть что-то. Ив итак уже многих оттолкнула. — Просто он иногда становится таким похожим на отца, — выпалила девушка быстрее, чем здравый смысл мог бы взять вверх. Инесса крепко сжала ладонь дочери. — И тебя это пугает? Трэверс тяжело выдохнула и подняла взгляд на маму. Глаза постепенно переполнялись слезами. — Просто… Дафна хоть и ненавидит отца за то, как он строг с ней. Но я вижу и в ней и Астории его черты. Манеру общаться, вести переговоры. Теодор вообще вылитый отец. И это и неплохо. Его отец хороший человек, он столько вложил в Тео… А Драко… Временами, он вылитый Люциус, в самых худших его чертах. Инесса внимательно слышала дочь, боясь перебить. Она сильнее сжимала ее холодную ладонь. Материнское сердце ныло, видя капли слез, скатывающиеся по худым щекам. Она уже давно не видела, как дочка плачет. — И я думаю…. Мне кажется… Будто… Что… Если и они, похожи на своих отцов, даже на самые дурные их черты, то и я… — То и ты похожа на отца? — Неуверенно продолжила Инесса, замечая, как эти слова никак не даются дочери. В миг ей стало очень больно. И страшно. Ведь она давно замечала, что Ивейса дочь своего отца. Но она была уверенна, что если его нет рядом, то Юстас и не сможет никак повлиять на нее. Ведь он не воспитывал ее. Поэтому они никогда не упоминали его в этом доме. До этого момента. — Это не всегда плохо, милая. Быть похожей на отца. — Кроули попыталась утешить дочь. — Он ужасен, мама! — В слезах воскликнула волшебница и Инесса перевела на нее испуганный взгляд. Она чувствовала, что дочь знает гораздо больше, о чем говорить. Но давить сильнее она не стала. Ив итак вся дрожала, захлебываясь в слезах. — Твой отец, делал ужасные вещи, да. — Инесса сделала паузу, замечая, как дочь стала дрожать еще сильнее. — Но когда-то я его полюбила. Действительно влюбилась так сильно, что появилась ты. Ты плод нашей любви, Ивейса. И в тебе есть только то, что я когда-то полюбила в твоем отце. Слизеринка начала плакать сильнее, утыкаясь носом в крепкие материнские объятья. Ей это было нужно. Нужно было признаться, раскрыв свои сам самые главные страхи. Ей нужна была поддержка и забота. Какой бы независимой она не хотела казаться. *** Теодор Нотт медленно расхаживал по родному поместью в ожидании отца. За те несколько дней, что Слизеренец находился дома, отец едва ли провел здесь и несколько часов. Нотт уже давно не чувствовал себя здесь так одиноко. Но юноша верил, что Эдвард появится сегодня. А как же? Ведь сегодня праздник. Такой важный праздник для матери. Они всегда проводили его вдвоем, отдавая дань под чтения столь близкому человека. — Мистер Нотт, — Тео обернулся на тонкий голос Беффи, его домового эльфа. — Мисс Трэверс, вновь прислала вам письмо. Уже третье, сэр. Теодор фыркнул, пытаясь прогнать собственную злость. Он надеялся провести эти каникулы в дали от нее. Как бы не ныло его юного сердце. Ему требовался перерыв. — Сожги его, — грубо произнес парень. — Как и другие. Собственный грубый голос пугал, а мысли, заставляли раздражали. Нотт понимал и не спорил с тем фактом, что они с Ив и не были друг другу ни в чем обязаны. Они не встречаются… Не обсуждали договоренности. Но это не отменяло того факта, что Теодор был безумно зол. Его раздражал Гриффиндорец, что решил, что сможет играть с его чувствами, манипулировать. Бесило, что его грязные, ничтожные, мерзкие руки, касались Ивейсу… Там, где она должна была чувствовать только его прикосновения. Нотт был в ярости от того, что Ив вообще подпустила его к себе. Ее слова, так четко проносятся в голове. Это все ради игры. Это было задание. Но от этого не черта не легче. Неужели не было другого способа? Заколдовать? Своровать? Напугать? Да и где, черт возьми, был Малфой? Теодор тяжело дышал, грозно смотря на Беффи. Она всегда так делает. Ждет несколько минут, ожидая, что юный наследник изменит свое решение. Надеялась, что его сердце дрогнет. Но Теодор был не покалебим в своих решениях. А сейчас, он не желал открывать письмо, что пахло ею. Ему было чертовски больно, смотреть на ее почерк. На длинные, высокие буквы, которые она соединяет так близко друг к другу, что не привыкшему глазу, бывает довольно сложно разобрать написанные слова. Ему нужно было расстояние. Побыть вдали от девушки, чтобы унять свои буйные гормоны и яркие чувства. И тогда, вернувшись с каникул, они, возможно, смогут все обсудить. — Я сказал сжечь, Беффи. — Холодным голосом произнес Теодор, замечая, что домашний Эльф так и не сдвинулся с места. Беффи медленно кивнула и подойдя к камину, бросила последний взгляд на юного хозяина. Она даже и не дернулась от его уверенного, холодного взгляда. Секунда. И письмо, которое Трэверс писала часами, аккуратно подбирая слова, исчезло в пламени. И легче Теодору не стало. Он как завороженный следил за тем, как пергамент сгорает. Миллиметр за миллиметром. А затем, все его внимание снова вернулось к Беффи. К ее улыбающемуся лицу. — Ты чего? — хмуро произнес Нотт. — Мисс Трэверс очень добрая и проницательная девушка. И очень хорошо вас знает. Теодор продолжает хмуриться. Эта улыбка на губах Эльфа раздражала. Будто она знала что-то. Будто это был какой-то сговор. За его спиной. — Мисс Трэверс написала письмо и мне. Знала, что ее письма вы не станете читать. — Довольно добавила Беффи. — Она поздравила меня с праздниками и просила передать вам кое-что. Нотт напряженно перевел взгляд на небольшую крафтовую коробочку, обтянутую зелено-серебряными ленточками в цветах факультета. И казалось, на секунду были забыты все обиды. Ведь теперь, единственное о чем Тео мог думать, так это о подарке, который Ив решила ему подарить. А что же с желанием держаться подальше? Нотт прикусил губу и яро хотел, раскрыть подарок прямо здесь. Но он должен быть сдержаннее. Не только перед Беффи, но прежде всего перед самим собой. — И Мисс Трэверс кое-что просила вам передать. Тео резко поднял взгляд, почувствовав усиленное сердцебиение. Чертова, Трэверс. Знала, что он не захочет читать ее письма и выбрала способ, при котором он не сможет избегать ее. — Она просила передать вам, чтобы вы не позволяли своей злости и обиде, испортить вам праздник. И ваше День Рождения. Выполнив указание Трэверс Беффи развернулась и ушла, оставив Теодора наедине с собственными мыслями. Просьба Ив, звучал скорее, как приказ. И так в точку. И в тоже время…. Она не просила прощения, не пыталась оправдаться. В этих словах читалась забота и нежность. И ни о ком-то другом. О нем. На секунду, Тео поймал себя на жалости о том, что он все-таки сжег ее письма. Но он запретил себе об этом думать. Отец всегда учил его не жалеть о сделанном. А затем, злоба вернулась. Ведь Теодор не мог понять, ведь если Ив так хорошо его знает, то неужели не могла понять, что их близость с Гриффиндорцев так сильно его разозлит? Почему она так поступила?! Пальцы быстро, со злобой развязали серебряные ленточки, открывая небольшую коробочку. Секунду губы Теодора дрогнули в легкой улыбке, когда пальцы коснулись тонкого огранённого стекла для новых колбочек для зелий. Тоненькие изящные, что в любой момент могли упасть и разбиться. Как и все мечты Теодора. Пальцы Нотта что-то нащупали и сосредоточив взгляд, парень смог разобраться слова. Имя. Его имя. Она сделала гравировку, подарив ему личный набор для новых зелий. — Ну почему же ты такая невыносимая, — устало слетело с губ парня. Злость и благодарность смешалось, выводя парня из себя. Он не мог отделаться от столь ненавистного ему чувства ревности, но теперь еще и чувствовал укол вины за подобное. Чертова, Трэверс…. Не могла просто молча отсидеться дома. — Ты с кем-то говорил? — Тео бросает взгляд на дверь, где застыл отец. Руки машинально крепче сжали подарок, будто кто-то мог его отнять. — Нет, — только и ответил Нотт. — Ты уже готов? — голос отца звучал мягко, но Тео видел ту усталость, которыми были наполнены его глаза. — Отлично. Тогда сейчас же отправляемся. — Что? Куда? — разрастающаяся ярость вновь вернулась в душу юного парня. — К Малфоем. Они пригласили нас на праздничный ужин. — Подобный тон был знаком Слизеринцу. Он означал, что спорить не было смысла. Теодор нервно сглотнул. Он любил отца. Искренне. Всем сердцем. Они были единственными друг у друга и Эдвард Нотт действительно подарил сыну все, что мог. Но несмотря на то, что чаще Эдвард шел на поводу у собственного пасынка, Тео всегда остро чувствовал, когда стоит прикусить язык и отступить. Но семейство Малфоев приглашают их на празднования Рождества каждый год. Каждый год за последние шестнадцать лет его жизни. Нотты не любили пышно отмечать этот праздник. Ведь он значил для них многое. И не только День Рождение единственного наследника. Но и годовщина смерти. Матери, жены, светлой души. Эдвард и Теодор не желали делить этот день не с кем. И потому, Малфои получали всегда отказ. Каждый год. Но что изменилось на этот раз? Во взгляде Теодора читались сотни вопросов. Но взгляд отца был таким тяжелым и измученным, что Слизеренец просто не позволил себе быть избалованным наследником. Ведь если отец так решил, то он просто должен поддержать его. — Мне нужна еще минутка, — шепотом произнес Тео, не веря тому, что собирается сказать. Эдвард быстро кивнул, буквально упав на кресло. Беффи тут же принялась бегать вокруг хозяина, пытаясь ублажить его. Но тот одним взглядом прогнал ее. Ему тоже требовалась минута отдыха. Тео бурчал себе под нос, быстро зашел в собственную комнату. Подарок Ив быстро был убран в шкаф, подальше от чьих-либо глаз. И прежде всего от своих. Затем тонкие пальцы медленно, аккуратно прошлись по картине с изображением матери. Он смотрел на нее тысячу раз... А она все равно для него будто чужая… — Теодор? — юноша услышал зов отца. — Прости, мама. — Тихо произнес парень, а затем быстро вернулся к отцу. *** Едва семейство Ноттов оказалось в поместье, как они тут же почувствовали весь тот гам, что творился в этих стенах. — Скольких они позвали? — Недовольно проворчал Теодор. Нотт-старший едва ли дернул бровью, растворяясь в толпе. Тео медленно обвел присутствующих взглядом. Все это так отличалось на тех празднованиях, на которых он уже успел побывать с этом поместье. Нотт скользил взглядом по незнакомым лицам. Музыка громче, разговоры ярче. Но несмотря на все это, в каждом виднелся, явный аристократизм. Все такие надменные и гордые, что даже тошно. — Не думал, что вы придете. — Тео дергает носом, услышав знакомый голос. Ядовитый, озлобленный взгляд врезается в Драко. — Понятно. Кто-то до сих пор в плохом настроении, — Скучно отозвался Малфой, делая глоток обжигающего напитка. Он не знал, что произошло. Но мог с уверенностью сказать, что причина могла легко уместиться всего в одно слово. Ивейса. Ведь Теодор был колючкой все оставшееся время в школе. И сейчас, все его нутро так и кричало. Не подходите. Взрывоопасно. Но, к сожалению, Теодора, для Малфоя он был здесь одним из немногих, с кем можно было поддержать разговор. Поэтому, тому придется прикусить язык. — С Днем Рождения. — Не уверенно добавил Драко. Он знал, что Тео предпочитал каждый год забывать про этот день. Но не поздравить, казалось грубостью. — Спасибо. — Буркнул Нотт, переводя взглядом на взрослых волшебников. Казалось, они были единственными несовершеннолетними, на этом празднике. — Кто все эти люди? Драко тяжело вздохнул. Ведь и правда. Знакомых лиц было меньше половины. Все остальные – чужаки. Драко не знал, для чего было все организовано, но догадывался, что и за этим стоит Темный Лорд. Малфой слышал на праздновании волшебников, говорящих на разных иностранных языках. В голове возникло предположение, что Повелитель, решил укрепить свои позиции и Международные связи…. Но так ли это? Драко бросил быстрый взгляд на друга, пытаясь понять, можно ли ему доверить подобный секрет. — Отец расширяет действия своей компании, — все же решил солгать Малфой. И почему-то решил, что лучшим место для этого будет Рождество. Теодор молча кивнул, отыскивая взглядом отца. Эдвард уже расположился за столом с незнакомым для юноши мужчиной. У того были черные как смоль волосы, пустые потухшие глаза. Они склонились друг к другу, тихо перешептываясь. Легкий холодок прошелся по спине Тео, когда осознание постепенно накрывало его. Все это — фарс, не более. Настоящее змеиное логовое. И Эдвард Нотт здесь точно не для налаживания социальных связей, а для того, чтобы вывести Теодора в этот темный порочный мир. Ну спасибо тебе, папочка.