Бремя крови

      Тэхён оторопело застыл, видя, как на расстоянии шага демон жрёт Чонгука. Тело пронзило настолько сильной болью, словно кусали его самого. Старые шрамы защемили. Он слишком хорошо знал, что такое укусы демонов, знал ощущение, когда в плоть вгрызаются крепкими челюстями и рвут на куски, когда острые когти, словно лезвия, вспарывают кожу.       Крик Чонгука ударил в Тэхёна, как яркая вспышка молнии появляется на небе в грозу: внезапно, резко и мощно. Так же надрывно кричал сам Тэхён и мальчишки из приюта, когда на лесной опушке их настигали демоны.       Омега выскочил из-за спины альфы и схватился за рукоять меча, торчащую из тела демона. Он выдернул трепещущий клинок и крепко сжал его, пытаясь обуздать.       Прелесть первоклассного магического оружия заключалась в том, что оно желало подчиняться и быть в руках только своего хозяина. Сомневаться в качестве оружия Его Высочества не приходилось. Меч рвался из рук Тэхёна, с ним невозможно было управиться.       Свободной рукой омега схватился за волосы демона и, воздавая благодарности судьбе за то, что в это мгновение его челюсти разжались, дёрнул назад.       Чонгук покачнулся, с трудом стоя на ногах, его лицо искривилось от ужасающей боли, какой он не мог представить. Кровь, наполненная магической силой, хлынула по плечу, дразня голодного демона сильнее. Когти тисками впились в плечо Чонгука и вдавливались всё глубже, пуская новые алые ручейки крови. Здоровой рукой Чонгук схватился за пальцы демона, безрезультатно пытаясь их разжать. Хватка крепче камня.       Перед ними был демон второго класса. После смерти блуждающая между жизнью и вечным покоем душа вернулась в мёртвое тело и подняла его, словно живое. Иногда, увидя человекоподобного демона, сразу и не скажешь, что перед тобой упырь. Не вглядываясь в мертвецки серую кожу, мутные глаза и пустое тупое лицо, можно принять его за живого.       На этом была приличная одежда, чистенькие волосы аккуратно причёсаны, что редко встретишь у демонов, на теле отсутствовали явные повреждения, которые могли бы указать на то, как человек умер. Потемневшие пальцы и затвердевшие ногти, превратившиеся в страшные когти, сразу и не разглядеть.       Демоны по силе и быстроте не шли ни в какое сравнение с людьми. Разжать пальцы, сжимающие плечо, Чонгук не смог бы.       Тэхён грязно выругался. Вертлявый меч плевать хотел на то, что омега пытался спасти его хозяина и прямо сейчас был вынужден совладать помимо него с обезумевшим демоном. Оружие выскочило из руки и метнулось к Чонгуку, который настолько быстро слаб от боли и теряемой крови, что не мог ухватиться за него.       Несколько слабых огненных атак ситуацию не улучшили. Тэхён не мог использовать серьёзные приёмы, когда и он, и Чонгук так близко находились к демону. Они скорее сами пострадают, чем нанесут достаточный урон.       — Чонгук! Отпусти его пальцы, возьми меч! — крикнул Тэхён ошалевшему альфе.       — Он разорвёт мне руку! — со стоном ответил Чонгук.       Альфа еле-еле сдерживал одну из конечностей демона, пока когтями на второй тот давил всё глубже и глубже, расковыривая плоть.       — Возьми оружие, если не хочешь лишиться не только руки, но и жизни!       Чонгук стиснул зубы и посмотрел на Тэхёна. Его лицо было на удивление близко.       Грудь тяжело вздымалась, Чонгуку не хватало воздуха. Храбрость, отвага, мужество не спасали его от животного страха смерти. Он корчился от боли и не мог заставить тело слушаться. Он той же, что и демон, мёртвой хваткой вцепился в него и не мог отпустить.       Времени не было. Демон буйствовал. Гладкие волосы выскальзывали из захвата Тэхёна. Вот-вот мертвец так сильно дёрнется, что вырвется и вновь сомкнёт челюсти на Чонгуке.       Тэхён накрыл руку Чонгука, чувствуя его горячую скользкую кровь, и отдёрнул от серых пальцев демона, крича:       — Оружие!       Альфа, ревя и ломаясь всем телом от боли, уронил руку и почувствовал, как рукоять скользнула ему в ладонь. Тут же сверху легло тепло. Пальцы оказались в захвате чужих пальцев, заставляя крепко держать меч в руке. Тэхён со всей силой, что у него была, дёрнул за волосы демона назад, как можно дальше отстраняя, и, чуть ли не ломая крепкой хваткой пальцы Чонгука, взмахнул и ударил клинком в локтевой сустав мертвеца.       Если чем и можно быстро разрубить упыря на части, так только хорошо закалённым магией оружием.       Отрубленная конечность полетела в сторону. Мертвец издал ужасающий хриплый рык, но не от боли, а от злости. Он отпустил руку Чонгука, избавился от хватки в своих волосах, качнулся, клацая зубами. Собирался накинуться на Тэхёна, но вместо того, чтобы попробовать нового мага на вкус, получил грязный удар локтем в лицо и последовавший сразу за ним жёсткий пинок под колени. Демон пал на землю. Чонгук, чью руку пропахали когти, взвыл и отшатнулся, заваливаясь на палатку с фруктами в стекле. Мир перед глазами расплывался в цветных пятнах, от боли альфа не помнил себя.       Он должен был защитить Тэхёна, должен был дать отпор демону, должен был атаковать, должен был сделать хоть что-то, но не смог. Он сказал столько громких слов, но оказался не в состоянии позаботиться не только об окружающих, а о самом себе. Он распинался о том, что отлично владеет магическим оружием, но не смог должным образом применить его против демона и уничтожить того.       Что-то ударилось о ноги Чонгука. Он не мог сфокусировать взгляд. Меч вывалился из рук и с лязгом упал на каменную кладку площади. В носу стоял железный запах крови. Вокруг всё ещё кричали люди и слышался шум борьбы. Это Тэхён катался по земле, сражаясь. Яркими вспышками взрывались магические атаки. Демон постепенно слабел, но и у Тэхёна оставалось всё меньше сил.       Чонгук застонал. Он поднял здоровую руку и шлёпнул себя по щекам, стараясь прийти в чувство. Он не может отключиться и бросить Тэхёна в беде, не может! Тэхён защитил его, Тэхён его спас и теперь сам нуждался в помощи.       Сил пошевелиться не было. Он не мог сдвинуться с места. Боль разрывала. Горячая кровь насквозь промочила разодранный рукав рубахи, от которой остались какие-то ошмётки.       Сделав усилие, альфа сфокусировал взгляд. У него под ногами демон прижал Тэхёна к земле. Одной рукой и огрызком второй упырь истязал омегу. Алая шёлковая блуза на юноше, те лоскутки, что от неё остались, намокли и потемнели, пропитавшись кровью.       Как же так? Не может же это быть правдой. Чонгук вцепился в прилавок, стараясь удержаться на ногах. Его тянуло в темноту. Нет. Не могут же они умереть так.       От мертвеца осталось немногое, нужно чуть-чуть продержаться, сделать последний рывок, демон уже никакой, он вот-вот потеряет остатки сил. Его раскроенное брюхо и отрубленная рука ужасали, подбитое лицо и практически выдранные глаза, — Тэхён постарался, — нагоняли тошноту.       Тэхён захрипел. Он сунул что-то демону в рот, чтобы тот не мог сомкнуть челюсти. Не ясно что, не разглядывал, схватил первую попавшуюся вещь и задрожал обессиленный. Тело сдавало. Он был достаточно хорош собой и вечно удивлял окружающих физической силой, но не был всемогущим титаном, способным выстоять перед любой напастью. Он всего лишь человек.       Секунды, короткие мгновения борьбы растянулись на вечность. Время будто бы замерло. Глухим голосом откуда-то издалека, на грани реальности и забытья, в голове Чонгука зазвучали слова, которые недавно сказал ему омега.       …вы или умираете, или выходите за рамки возможностей.       Он должен. Несмотря на боль, несмотря на ужас, несмотря на подкрадывающуюся темноту и потерю чувств, он должен что-то сделать. Смерть не заберёт их сегодня.       …нет права умереть.       У них нет права умереть.       Чонгук, держась за прилавок, на котором чуть ли не лежал, силясь не потерять сознание, сделал что мог, дёрнул ногой и со всей мощью, словно перед ним был мяч, пнул голову демона.       Мёртвое тело слетело с Тэхёна. Омега пошарил рукой вокруг, натыкаясь то на ноги альфы, то на сооружение палатки. Вдруг что-то холодное и тяжёлое легло в руку. Тогда он был не в состоянии мыслить, не думал о том, почему меч Чонгука поддался, не искал причин, почему оружие вдруг пошло навстречу. Тэхён замахнулся и кольнул демона, куда пришлось. Вытащил клинок и снова ударил в изуродованное тело.       Демон слабо задрожал. Последние капли сил кончались. Ему не было больно, демоны не испытывают боли, но он слаб, энергия покидала оболочку, душа снова теряла земное воплощение. Тэхён всё бил и бил. Бил и бил, не обращая внимания на то, что тело перестало двигаться.       То ли от боли, то ли от того, что творилось перед его глазами, Чонгука вырвало. Он отпустил прилавок и скатился вниз, опираясь на него спиной.       Это был не человек. Тэхён забил клинком не человека, а демона. Всего лишь тело, похожее на человеческое. Да, с руками, ногами, головой, но тело, не больше. Оно не живое, оно мёртвое. Даже сознавая это, Чонгука мутило от происходящего. Что-то внутреннее противилось и изнемогало. Он не мог видеть, как подобного себе, представителя его вида, пускай и в прошлом, зверски разрезали на части. Всё его существо сопротивлялось, глядя на то, во что превратилась плоть.       Самое страшное, что ему приходилось видеть за жизнь.       Тэхён, задыхаясь, вытащил клинок из демона. Он вздохнул так, будто делает последний вдох в своей жизни, выпустил весь кислород из колющих лёгких и вобрал столько, сколько могло в него поместиться. Откинул оружие в сторону, смотря на окровавленные руки. Лицо раздражалось от влажных ручейков и капель стекающей крови. Омега запястьем растёр кровь по лицу. И свою, и Чонгука. Всё смешалось в одно алое море.       Чонгук смотрел. Как бы ни было ему отвратительно видеть перед собой ошмётки изрубленного тела, окровавленного дикого Тэхёна и хаос, он смотрел. Он впитывал этот жуткий образ и обещал себе, что больше никогда в жизни не падёт так быстро. Он навеки отпечатает в воспоминаниях жуть этого дня, срастётся с кошмаром воедино, чтобы больше не дрогнуть перед опасностью.       Это он должен был хрипеть и захлёбываться кровью, борясь с демоном, это он должен был ползать и кататься по земле, атакуя нечисть, это он должен был жертвовать собой и защищать Тэхёна, но он не был готов. Он оказался слишком слаб. Напасть его одолела чересчур быстро. В будущем он будет готов. Чонгук сделает всё, прыгнет выше головы, выйдет за рамки возможного и невозможного, не страшась никакой боли и не трепеща ни перед каким ужасом, не подпустит смерть так близко к Тэхёну. Он себе в этом поклялся. Если сегодня ему удалось выжить, то только для того, чтобы больше никогда не быть сломленным.       Омега, несколько придя в себя, подполз к Чонгуку и осмотрел его руку. Он осторожно, стараясь не касаться ранений, разорвал рукав рубахи.       — Болит? — задал самый глупый из возможных вопросов Тэхён.       — Болит, — только и кивнул Чонгук, смотря на омегу и успокаиваясь. Кажется, тот более-менее в порядке. Жить будет. А больше не стоит ни о чём волноваться.       — Хорошо, что болит. Если болит, то ещё есть чему. Держись, Чонгук.       Тэхён стянул с себя пояс, единственное, что ещё удерживало лоскутки блузы на нём, и призвал немного воды, смачивая полоску ткани, чтобы убрать грязь вокруг ран. Повреждения были настолько серьёзные, что Тэхён не мог на них смотреть. Он не позволял закрыть себе глаза благодаря одной мысли, если он сейчас ничего не сделает, не соберётся и не поможет альфе, неизвестно, что будет с его рукой.       Голова кружилась. Борьба с демоном отняла все силы, Тэхён чувствовал, что в любой момент может свалиться бездыханным телом наземь. Но он не мог. Он не мог упасть в забытье до тех пор, пока хотя бы самую малость не поможет Чонгуку. Пускай у него закончатся все силы, он сделает то, что должен.       — Не понимаю, — с каждым словом всё тише бормотал Чонгук, — где стража? Где маги?       — Тише, — Тэхён на мгновение поднял взгляд и запачканными от крови и грязи руками осторожно убрал волосы с глаз альфы, — не трать силы на разговоры.       — Они должны быть тут.       Тэхён больше не отвечал. Он сосредоточился на руке Чонгука.       Не зря он на отлично сдал медицинскую подготовку, он обязан оказать достойную первую помощь. Вот поможет Чонгуку — и о себе подумает, сможет выдохнуть и отдохнуть. Сейчас важен только Чонгук и его рука.       Кое-как Тэхён остановил кровь. Глаза слипались, его вело. Он не мог вспомнить самого простого обезболивающего заклинания, которое отнимет хотя бы толику боли у Чонгука, хотя бы на пару минут облегчит его страдания. Укус демона доставляет такую сильную нестерпимую боль, что человека может охватить болевой шок.       Тэхён что-то прошептал, не слыша криков вокруг. Это к ним через завалы и раненых пробиралась стража, маги, охраняющие город, и врачеватели. Люди на фестивале, обнаружив напавших на них демонов, обезумели от страха и бежали, топча всё на своём пути: вещи, палатки, друг друга. Кроме тех, на кого напали демоны, было множество тех, кто пострадал в толпе. Обнаружились погибшие.       Тэхён покачнулся и упал на колени альфы, теряя все чувства. Мир пропал. Мрак поглотил его, забирая из жизни.       Чонгук, не отвечая на расспросы стражи и магов, не обращая внимания на то, что к ним кинулись доктора, рукой, что меньше пострадала в бою, одними только кончиками пальцев, коснулся волос омеги и, прикрыв глаза, заснул.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Чувствуя неприятное покалывание в плече, судя по всему, отлежал, Тэхён проснулся. Он еле слышно простонал, но тут же притих, вдруг услышав чьи-то голоса и не признав говоривших. Омега помедлил, не спеша открывать глаза и выдавать своё пробуждение. В любой ситуации следует для начала оценить обстановку.       — Сколько я спал? — хрипло спросил первый голос. Это был Чонгук.       — Больше двух суток, — обеспокоенно ответил второй. Кроме изматывающих переживаний в нём раздавались нотки облегчения. — Мы так волновались за тебя, ты слишком долго не приходил в себя.       — Что с Тэхёном? Где он?       — Лежи, не дёргайся. С Тэхёном всё в порядке, во всяком случае доктора говорят, что ему досталось меньше, чем тебе, — отвечал тот же голос. Омежий. Он вдруг затих. Что-то зашуршало недалеко от койки, на которой лежал Тэхён, но шорох быстро пропал. — Он ещё не приходил в себя.       — Где, где он? — спросил Чонгук и закашлялся.       Он кашлял и кашлял, его охватил жуткий приступ, который никак не отступал. Присутствующие в комнате засуетились. Альфе подали воду, нежно погладили по спине. Когда кашель прошёл, поудобнее уложили на подушки, заботливо поправляя одеяло.       — Он тут, рядом, — зазвучал третий голос, — буквально на соседней кровати, за ширмой.       Чонгук повернул голову, хотя скорее, как кукла, уронил набок и увидел серую ширму, отделяющую его постель от постели, на которой сейчас лежал Тэхён.       — Хён, с ним всё в порядке?       — Да, с ним всё хорошо, не беспокойся.       Тэхён понял, что это говорил старший принц, Его Высочество Чон Чонсу.       — Тогда почему он спит дольше, чем я?       — Он очень вымотан, — ответил Джунхун. — Борьба с демоном, магия, оказание первой помощи — всё это лишило его сил. Сейчас он восстанавливается. Доктора не стали лечить его при помощи магии, дали только обезболивающее зелье. Он сам справится с ранами. Поверь мне, ему ничего не угрожает. Тэхёну оказали всю необходимую помощь, ему нужно только отсыпаться и набираться сил. Если к вечеру он не проснётся, доктора приведут его в чувство.       — Сейчас думай о себе, Чонгук, — Чонсу присел на край постели брата и с осторожностью и лаской похлопал его ноги, накрытые тяжёлым одеялом. — Тебе не так повезло, как твоему товарищу. Рука серьёзно пострадала. К счастью, угроза миновала, ты восстановишься, но для этого понадобится время. Тебе нужно отдыхать, хорошо питаться и думать о лучшем.       — Хён, Тэхён меня спас. Я не могу думать о себе, когда этот омега рисковал своей жизнью, чтобы помочь мне, и оказался в больничной палате.       Чонсу и Джунхун странно переглянулись. Перед тем как начать задавать десятки вопросов о подробностях произошедшего на фестивале, Джунхун поинтересовался другим:       — Чонгук, ты хочешь чего-нибудь? Есть, пить, в туалет? Рука не болит?       — Нет. Пока нет. Разве маги-врачеватели не могут залечить такую рану?       Чонсу вздохнул и кивнул, объясняя:       — Могут, но всё не так просто. Они достаточно сильно вмешались, чтобы твоя рука смогла в полной мере восстановиться. Только мы не дали им полностью залечить рану. Ты же знаешь, Чонгук, какие последствия возникают после магического врачевательства, это не слишком полезно для твоего здоровья в будущем. Поэтому дальше сам, будешь приходить в себя естественным путём. Традиционные методы лечения никто не отменял.       — Традиционные методы лечения не так эффективны. Да и боль снимают намного хуже, — горько усмехнулся альфа, так и смотря на ширму.       У магической медицины была одна неприятная особенность: тело человека очень быстро привыкало к вмешательству магии и постепенно всё хуже восстанавливалось само по себе. Это обстоятельство создавало огромный ряд сложностей в обучении магической медицине. Научиться лечить опасные заболевания и недуги, не подвергнув подопытного ещё большему риску, было невозможно.       Зелья и снадобья не вызывали привыкания. Но когда дело касалось глубоких ранений, патологий, страшных неизлечимых заболеваний, влекущих за собой непременно смерть, одними зельями и снадобьями было не справиться. Они могли снять боль или прибавить сил человеку, но о спасении жизни не шло и речи. Когда на кону стояла жизнь, люди шли на риск и были готовы к тому, что до конца своих дней будут зависимы от магии.       После значительного магического вмешательства в здоровье людям приходилось прибегать к волшебству и обращаться к магам, чтобы вылечить обычную простуду. Чем сильнее маги-доктора вмешивались в здоровье человека, тем больше регенерация и способность к излечению начинала зависеть от магии. Зато, излечиваясь при помощи магии от болезней, которые не поддаются простым докторам, люди продолжали жить, дышать, видеть, ходить, быть рядом с близкими и любить их.       — Чонгук, — негромко позвал альфу Джунхун и придвинул стул, на котором сидел, ближе к его постели, — ты сказал, что тебя спас Тэхён. Мы, признаться честно, думали, всё было наоборот.       — Нет, — Чонгук кое-как поднял голову, чтобы видеть омегу.       — Расскажи, что случилось, — попросил Чонсу.       — Мы разговаривали, когда мой меч задрожал. Я помню, что оглядел площадь, но не заметил ничего странного. Люди толпились у палаток, кружками стояли вокруг музыкантов и артистов, туда-сюда бегали детишки. А потом, в один момент, со всех сторон раздались крики. Тут же на нас бросился демон. Я закрыл собой Тэхёна, но не успел толком атаковать, он вцепился в меня и укусил. Не понимаю, что вообще случилось. Что произошло на фестивале? Откуда там взялись демоны?       Джунхун снова странно посмотрел на супруга и качнул головой в сторону ширмы, имея в виду Тэхёна. При омеге, пускай и всё ещё находящимся без сознания, не очень хотелось раскрывать подробности. Чонгук это заметил и нахмурился, дёргаясь, чтобы встать с постели.       — Вы знаете, да?       — Чонгук, прошу, лежи, — Чонсу привстал и надавил на плечи брата, укладывая его обратно в постель.       — Вы же что-то знаете. Это было неслучайно? Такой ужас не мог произойти случайно! Всё было спокойно, как вдруг демоны напали на людей. И где! Прямо в центре города во время праздника. Это было организованное нападение, я же прав?       Чонсу кивнул.       — Уже нашли тех, кто это сделал?       — Нет, пока ведётся следствие, — Чонсу с нескрываемой болью говорил о происшествии. То, что случилось на городском фестивале выпускников, стало трагедией для всей страны. Пострадали дети.       — Хён, их же найдут? — с надеждой спросил Чонгук. — Как такое вообще возможно? Как возможно то, что демоны, словно по команде, напали на людей в огромной толпе?       Тэхён не шевелился и практически не дышал, ловя каждое слово.       — Я хочу верить в то, что преступников поймают. Лучшие маги и детективы занимаются этим, мы делаем всё возможное, но, — старший альфа с душащей печалью вздохнул и, как бы ни хотелось ему этого не говорить, произнёс: — Шансы малы. Прошло уже два дня, у следствия нет зацепок.       — Магическая полиция выяснила, что демоны были под контролем. Демонов на праздник провели жнецы, которые сдерживали их своими силами и ими же подпитывали. В определённое время они одновременно прекратили питать демонов и натравили их на ни в чём не повинных детей.       — Разве так можно? — несмотря на то, что Чонгук знал об ужасах, которые творятся в мире, он не мог поверить в настолько низменное зло. В чувствах и мыслях он не мог принять то, что на свете существуют те, кто отправляет демонов с кровавой целью истребить других людей. Детей. Ещё совсем юных ребят, только-только вступающих во взрослую жизнь.       — Это террор. Они не люди, Чонгук, а чудовища, жаждущие бессмысленного, грязного, кровавого убийства. Установлено, что более десяти демонов напало на людей. Каждого контролировали.       После этих слов наследного принца в палате повисло тоскливое и вместе с тем озлобленное молчание.       — Это сделал Таглен? — задал единственный вопрос Чонгук.       — Да, — кивнул Чонсу. — Мы пока не решили какой дадим ответ, но мы обязаны его дать. Есть погибшие. А пострадавших не счесть.       Джунхун, особенно тяжело переживающий произошедшее, смахнул выступившие слёзы, налил в чистый стакан воды и выпил её. Он рассказал Чонгуку то, о чём умолчал Чонсу:       — Эти уроды не просто напали на нас, они выбрали конкретные мишени. Ты не случайная жертва, Чонгук. Демоны напали на детей военной верхушки и главных министров. Помнишь господина Рубуса? Он возглавляет казначейство. Его старшего сына заживо сожрал демон.       Чонгук тяжело вздохнул, сжимая простыни кулаками. Плевать на больную руку, от злости он не чувствовал боли.       Тэхён за ширмой, зажал себе рот от ужаса.       Это сделали власти Таглена. Таглен объявил новую кровавую войну не правителям и военной верхушке Хэвениса, он посягнул на самое ценное и священное, напал на простых людей, жесточайше, наплевав на сочувствие, расправился с невинными детьми. Да ещё и каким образом? При помощи демонов.       Хэвенис не стерпит этого. С тех пор, как родители Чонсу и Чонгука пришли к власти, международная политика, а особенно политика в отношениях с Тагленом переменилась. Хэвенис отказался от активных выступлений, они больше не нападали на соседей и не развязывали военных конфликтов, воевали только защищая свои земли и отражая нападения врагов. После теракта во время фестиваля выпускников, устроенного их главным врагом, они, вероятно, поступятся своими принципами и незамедлительно нападут в ответ.       Новой войны в конфликте между Хэвенисом и Тагленом, растянувшемся на века, не миновать.       — Чимин должен был быть на фестивале со своими родственниками, — Чонгук испуганно посмотрел на старших. — Что с ним? На него напали?       — Напали, но он не пострадал. С ним был его кузен, умелый жнец, он-то и защитил Чимина и избавился от демона.       Тэхён поджал губы, представляя, на кого ещё могли быть совершены нападения. Когда он услышал про то, что демоны напали на детей самых влиятельных людей Хэвениса, следующей жертвой после Чонгука он увидел Чимина. Сын главнокомандующего армией при таких планах точно был на втором месте в списке жертв, если не на первом.       Чонсу вернулся в разговоре к тому, что произошло с Чонгуком:       — Что было после того, как тебя укусил демон?       Чонгук, переживая самые неприятные эмоции и чувства, не мог спокойно рассказывать. Он срывался на крик, использовал такие слова, какие никогда в жизни не позволил бы себе произнести. Порывался подняться с постели, махал руками и с удовольствием разбил бы кулаки об стену, только бы выплеснуть ту ярость, что вспыхнула в нём.       — Упырь вцепился в меня когтями. Тэхён схватил его за волосы, оттягивая голову, но убрать когти у нас не получалось. Я к тому времени уже не помнил себя от боли, моё тело не слушалось. За мгновение до того, как демон накинулся на меня, я метнул в него меч, он распорол ему брюхо, но тому было безразлично, что у него в животе зияет дыра, — Чонгук издал горький, полный гнева смешок. — Тэхён вытащил клинок и не смог удержать. Я пытался разжать впившиеся в меня пальцы мертвеца, но у меня не было шансов. Не знаю как, Тэхён убедил меня взять оружие. Я боялся. Мне было так страшно отпустить демона, потому что я чувствовал, как своей клешнёй он впивался мне в плечо, знал, что как только отпущу его, он одним махом разорвёт меня когтями. Мечом в моей руке Тэхён отрубил одну из рук демона.       — Умно, — хмыкнул Чонсу, обдумывая это действие. — Он не мог использовать твоё магическое оружие, потому заставил тебя взяться за него, направляя.       — Да, теперь я понимаю, зачем это было нужно, — Чонгук с трудом вспоминал то, что случилось дальше. Мысли разбегались, он не видел ни одной чёткой картинки в памяти. — Я как-то оказался в стороне. Вокруг стояла муть, темнота, я слышал отдалённые крики и шум сражения, как будто это было где-то в стороне, далеко-далеко от меня. Потом что-то ударилось о мои ноги. Это был Тэхён. Демон навалился на него и…       Чонгук остановился, переваривая воспоминания, накрывшие его безумной волной. Сердце в груди сжалось, а после застучало с такой силой, с какой не должно было стучать. Пульс подскочил. На лбу проступила испарина, к лицу прилила кровь.       — Мне было так больно и страшно, я думал, что мы умрём. Я увидел Тэхёна и демона на земле и вспомнил кое-что.       Чонгук не хотел рассказывать о том, какие слова недавно сказал ему Тэхён. Но Джунхун спросил. И альфа не придумал ничего убедительного. Чонгук глянул на ширму и тихо, мысленно извиняясь перед Тэхёном за то, что выдаёт личные подробности его жизни, рассказал.       — Я пнул голову демона, и он отлетел в сторону. Пинок и меня самого снёс с ног. То, что было дальше, я помню на удивления ясно, но не могу объяснить. Я увидел Тэхёна, и в его руках лежал мой меч. Он бил им упыря. Много, очень много раз. Меня вырвало, когда я увидел. Всё было в крови, а тело изрублено, как фарш.       Голос Чонгука дрогнул, он зажмурился и не мог смотреть на старших, сгорая от отвращения и стыда.       — Я жалок.       — Что? — Джунхун, которому от рассказа Чонгука сдавило грудь, наклонился к альфе и нежно коснулся его головы, поглаживая по волосам. — Чонгук, что ты такое говоришь?       — Я альфа. Это я должен был защитить Тэхёна, это я должен был сражаться, я должен был бить клинком демона. А я орал от боли, пока он крутился в объятьях смерти. Как после этого мне смотреть ему в глаза? Как мне разговаривать с ним, когда в момент опасности я ничего не смог сделать?!       Чонсу нашёл ладонь Чонгука под одеялом и сжал кончики пальцев своими.       — Я знаю, что мои слова не смогут тебя успокоить и утешить, но послушай, пожалуйста. Самое важное сейчас, что вы оба остались живы. Ты человек чести, Чонгук. Тебе нужно признать, что ничего большего ты не мог сделать в тот момент. Ты не прав, говоря про себя уничижительно, ты защитил Тэхёна, когда закрыл его спиной. В силу своего возраста и опыта ты не мог справиться со свирепым демоном. Это были именно свирепые демоны, Чонгук. Не бери на себя слишком многое. Вам повезло оказаться рядом друг с другом и совместно бороться со смертью. И тем не менее не будь именно этого омеги с тобой, мы бы сейчас не разговаривали. Папа, узнав о том, что сделал Тэхён, был готов упасть ему в ноги и благодарить. Удержался только потому, что он без сознания.       Тэхёна передёрнуло. Он перевернулся, не в силах больше лежать на онемевшей руке, и промычал от боли в теле и сердце.       Джунхун услышал скрип постели за ширмой, поднялся, вновь заглянул за неё и подлетел к Тэхёну, как увидел, что он очнулся.       — Ох! Наконец-то ты пришёл в себя.       — Тэхён! — Чонгук в который раз попытался вскочить и снова натолкнулся на сильные руки брата, заставившие его лечь обратно.       — Я уберу ширму, чтобы вы могли видеть друг друга.       Чонсу поднялся, заглянул за ширму, уточняя у Тэхёна, может ли он её убрать.       — Ваше Высочество, — не своим от долгого сна голосом произнёс Тэхён, смущаясь того, какие люди за ним ухаживают, — где я? В больнице? Тут должны быть медбратья, почему вы сами…       — Мы попросили всех выйти, чтобы поговорить с Чонгуком, — Джунхун дружелюбно улыбнулся и напоил омегу, своими руками поднеся стакан к его губам. — Ни о чём не думай сейчас, тебе ещё успеют надоесть медбратья.       Несколько минут, в течение которых наследный принц с супругом ухаживали за омегой, стали настоящей пыткой. Кто мог подумать, что по ощущениям это будет ещё хуже сражения с демоном. Его Высочество Чонсу переложил подушку омеги и помог ему удобнее лечь, посмеиваясь над покрасневшими щеками юноши и растерянным, смущённым взглядом.       — Тэ, — негромко позвал Чонгук, смотря на омегу и счастливо улыбаясь. Живой. Очнулся.       Тэхён повернул голову к принцу и не сдержал жалостливого выражения лица. Чонгук выглядел плохо.       — Как ты? — спросил альфа, хотя не ему следовало беспокоиться о состоянии других.       — Порядок, — неуверенно ответил Тэхён. Не потому, что чувствовал себя разбитым, а потому, что положение, в котором он оказался, сбивало с толку. Не должны королевские особы ухаживать за больными мальчишками. — Сам как?       — Жив. Рука на месте. Говорят, восстановится.       И рассмеялся дурак. Громко, заливисто, так счастливо на больничной койке мог смеяться только умалишённый.       Тэхён в улыбке приподнял уголки губ. Как умел только он.       Чонгук смотрел и не мог насмотреться. После пробуждения он больше всего рад был видеть именно улыбку этого омеги. Она не лечила, не затягивала раны, но снимала острую боль с души. Давала необходимые силы и надежду.       Только ради чуть приподнятых уголков губ на лице Тэхёна, что бы ни случилось, он будет бороться с врагами, с демонами, с вселенским злом, со смертью и даже с самим собой, если понадобится.       Ради одного только приподнятого уголка.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Несколько дней после нападения демонов Тэхён пролежал на больничной койке. Несмотря на то, что альфам и омегам не принято было находиться в одних палатах, их с Чонгуком не расселили. За то время, что им пришлось провести вместе, они показались друг другу в самом неприглядном виде. Если Тэхён, по большому счёту омега без рода и имени, мог не беспокоиться о том, в каком свете его видят окружающие люди, то Его Высочеству только по одному своему статусу было необходимо держать лицо. Держать лицо, когда ты израненный и травмированный мальчишка на больничной койке, довольно непросто.       Чонгука своё немощное состояние волновало чрезвычайно. Он не думал о том, что это может пошатнуть его статус, но переживал о том, что в глазах Тэхёна навсегда запечатлеется его слабый больной образ. Несмотря на уверения Чонсу и Джунхуна, несмотря на здравый смысл, который кричал и соглашался со старшими в том, что он бы не справился сам с демоном, Чонгук не мог простить себе своего жалкого проигрыша.       Тэхён, который мысли не допускал о том, насколько сильно было беспокойство альфы, не замечал за ним странной нервозности. Чонгук хоть и скрывал свою тревогу, делал это очень неумело. Будь Тэхён более внимателен, он заметил бы, что что-то не так. Всё-таки омега слышал его признание старшим в своей, как он считал, беспомощности в бою, и то, что те ответили. Тэхён, к своему стыду, сразу не нашёл слов поддержки, а после не решился в разговоре затронуть эту тему и успокоить альфу. Если бы в полной мере осознавал, насколько глубока травма Чонгука, то попытался сказать хотя бы пару слов.       Как только Тэхёну стало лучше, его отправили в академию. Ещё через пару дней Чонгук уехал домой, во дворец.       Каникулы омеги начались с одинокого завтрака в пустой столовой. Он уныло жевал хлеб с сыром, чувствуя тоску по постоянному присутствию народа вокруг. За год учёбы в академии он привык к обществу молодых, активных, буйных людей. Стало обыденностью каждое утро слышать гомон сотни голосов, в коридорах натыкаться на толпы студентов, а ещё не находить спокойствия и уединения даже в уборной.       Непривычно было идти куда хочешь после завтрака, а не бежать на занятия. Темп жизни в академии был стремительный. Дни насыщенные. Он настолько привык к загруженности, вечному труду и учёбе, что теперь, оставшись в одиночестве и без дела, не знал, чем себя занять. Капитан Джин строго настрого запретил ему приниматься за какую бы то ни было работу как минимум в течение двух следующих недель, пока он полностью не восстановится после нападения.       Хотя на самом деле у него были кое-какие мысли насчёт того, что следует сделать, но этого было мало. Его тело и разум требовали работы.       Так Тэхён вернулся к привычному режиму. Он просыпался ровно в семь, шёл умываться и выходил на разминку. За два месяца каникул, если не тренироваться, он растеряет все свои силы и потом, когда снова начнётся учёба, не сможет прийти в себя, будет хуже первокурсников ныть и страдать.       После разминки принимал душ и шёл в библиотеку. Пока есть свободное время, нужно использовать его с умом. Тэхён брал десятки книг, нёс к себе в комнату и часами читал. В перерывах практиковался в магии. Ай Михао прав в том, что даже без практических занятий каждый первокурсник умел колдовать.       Ему нравилось читать про демонов. После нападения упырей на фестивале выпускников казалось необходимым изучить про них как можно больше информации. Тэхён и так знал больше многих, но жизнь показывала, что недостаточно.       И конечно же он писал письма Юнги.       Теперь, когда Сону не было в комнате, он мог в любой час сесть за стол и написать хёну весточку.       После нападения Тэхён получил от Юнги крайне взволнованную и короткую записку без подписи. Омега узнал почерк хёна и, прочитав содержание, понял, что тот лишь испугался за него, потому не подписал письмо, как должен был.       Тэхён, я слышал о нападении демонов. С тобой всё в порядке? Ответь как можно скорее.       И Тэхён ответил. Писал Юнги, желая рассказать обо всех ужасах, что с ним приключились.       Здравствуй, хён!       Раз ты уже знаешь о том, что произошло, мне не придётся объяснять, тем лучше. Сейчас со мной всё хорошо. Я пишу «сейчас», потому что мне пришлось сражаться с напавшим на Его Высочество демоном, и я чуть не погиб. Но, как понимаешь, мне повезло, я остался жив. Отделался ссадинами и ушибами, ни одного укуса и перелома, представляешь?       Хён, я столько всего хочу написать тебе, но не знаю, какие слова подобрать. Мои чувства перепутаны, мысли противоречат друг другу. Как мне объясниться с тобой, если я сам не понимаю, что думаю и ощущаю?       Не знаю, насколько ты в курсе подробностей, сомневаюсь, что тебе известно то, что известно мне, но нападение демонов на фестивале выпускников не просто было запланировано, ты это понимаешь, я уверен. Нападение было организовано на конкретных персон. Все они дети знатных людей, военной верхушки Хэвениса, министров и т.п. В их числе оказался и принц Чонгук.       Я разговаривал с Его Высочеством, был рядом, когда на него напали. Принц постарался меня защитить, но его укусил демон. Я не мог бежать и оставить его. Я сражался, рискуя своей жизнью, и чуть не умер. Тогда я был уверен, что умру.       Ничего не помню про бой. Принц рассказал мне, как я катался по земле и дрался, как я заколол демона его клинком, но в моей голове нет воспоминаний об этом. Будто меня не было в моём теле в тот миг.       Помню только один момент, когда демон оказался рядом. Словно наяву вижу его бледное безжизненное лицо и почерневшие когти. В носу стоит сладкий запах гнили. Второй класс, он был человекообразным.       Крик Его Высочества в тот момент, когда его руку прокусили, чуть не свёл меня с ума. Я стоял, приросший к земле, и не мог пошевелиться. Хён, ты не представляешь, что это был за крик. Он до сих пор звенит у меня в ушах. Я думал, что навсегда избавился от криков в голове. Мне казалось, что приютские мальчишки больше не визжат по ночам в моих снах, мне казалось, что я сам перестал кричать, но нет. Мальчишки и я всё ещё кричим, теперь вместе с нами кричит и принц Хэвениса.       Принц выжил. Ему досталось больше, чем мне, но всё будет в порядке.       Когда я лежал в палате с Его Высочеством, его навещал наследный принц с супругом. Я стал свидетелем их разговора. Хён, Таглен страшно поплатится за то, что произошло. Хэвенис в ярости. На момент того разговора власти ещё не решили, что предпринять, но они ответят жёстко и жестоко, непременно ответят. Боюсь, близится война.       И как бы тяжело мне ни было это писать, как бы я ни ненавидел себя за слова, которые собираюсь вывести на бумаге, я их понимаю, хён, я сделал бы точно так же.       Никому, кроме тебя, я не могу открыться, нет на свете ещё одного человека, которому я могу, пускай и со стыдом, честно признаться в этом, никто, кроме тебя, не в состоянии понять, что значит для меня это признание, и простить мне его.       Ты ведь понимаешь мои чувства, правда? Самым беспощадным наказанием для меня будет узнать то, что ты во мне разочарован, что ты на меня зол, что я тебя огорчил. Я боюсь этого до слёз. Прости.       Атака демонами больно уколола меня. Я не могу думать о том, что Таглен сотворил такое зло. Это бесчеловечно. Никак иначе я не могу к этому относиться. Я чувствую вину и стыд, хотя не должен! Я не должен испытывать таких чувств, но они во мне есть, и я не смею скрывать от тебя правды.       Казалось, нет ничего страшнее войны с великими магами, но война с демонами, которых используют вместо меча и копья, пугает меня ещё больше.       Постараюсь прийти в себя как можно скорее, не буду больше раскисать.       Я не хочу тебя подводить. Я клялся тебе, обещал. Я буду сильным. Я выжил, чтобы стать ещё сильнее. Я научусь всему, чему смогу. Когда-нибудь все кошмары и испытания кончатся, рано или поздно, настанет тот час, когда мы будем с тобой счастливы, хён.       Люблю тебя.       Твой Тэхён.