Бремя крови

      Высокий молодой мужчина в повседневном мундире опустился в кресло и откинулся на спинку, рассматривая человека перед собой. Юнги сидел напротив военного и молчал. Атмосфера в кабинете создавалась гнетущая. Больше всего давил не серьёзный взгляд молодого генерала, направленный на него, а присутствие нескольких стражников. Кроме охраны, в стороне на диванчике сидел ещё один мужчина, тот, что был главным в тройке, которая его задержала у постоялого двора.       — Товарищ генерал, — подал голос сидящий на диване. — Долго будем молчать?       — Задаюсь тем же вопросом. Мин Юнги, может быть, ты что-нибудь скажешь нам?       — Что?       Военные весело рассмеялись. Генерал взял со стола стакан, наполненный янтарной жидкостью, и сделал глоток, смакуя терпкий вкус напитка.       — Ладно. Я спрошу. Ты убил офицера Онко?       Юнги не понимал, зачем спрашивают, если люди, похитившие его, очевидно, в курсе всего, что произошло несколько месяцев назад. Хотят поиздеваться перед тем, как осудят и казнят?       — Вы же всё знаете.       — Товарищ генерал, пацан напуган. Полагаю, он думает, мы ему голову с плеч снесём за то, что он убил подонка Онко.       — Если так, то он заблуждается. Веришь или нет, но мы не собираемся тебя казнить, Юнги.       — Тогда зачем вы привезли меня сюда?       — Чтобы поговорить. Правда, ты как-то не настроен на разговоры. Хочешь выпить? — генерал указал на свой бокал.       Юнги покачал головой, отказываясь.       — Давай попробуем ещё раз. Ты убил офицера Онко?       Юнги колебался. Он смотрел на безмятежного мужчину, не зная, что и думать. По его лицу невозможно было ничего понять. Правду ли тот говорит? Какие на самом деле у него намерения? Зачем ему просто разговаривать с Юнги? Альфа понял, что оказался перед человеком, занимающим высокий пост. Генерал был на удивление молод, на первый взгляд ему можно дать около тридцати лет. В такие годы нереально так высоко взойти по карьерной лестнице. А вдруг это всё представление для одного зрителя? Кто знает, кому и зачем могла понадобиться информация о произошедшем той ночью…       Нет. Глупости. На кой чёрт кому-то устраивать такой маскарад ради него одного? Убийство офицера в его собственной резиденции и страшный пожар — дело, конечно, не обыкновенное, но и не настолько удивительное, чтобы играть в игры с переодеванием.       — Я, — достаточно помолчав, в итоге кивнул Юнги.       — Замечательно. Что произошло? О! Если ты переживаешь о том, что мы занимаемся расследованием этого дела, потому что как-то сожалеем о погибшем, то не беспокойся, это совсем не так. Можешь поверить, никто не обеспокоен смертью этого мерзавца. Раз уж на то пошло, для многих его кончина оказалась более радостным событием, чем можно представить.       — Он растлевал ребёнка.       — Ох, — вздохнул мужчина на диване, правая рука генерала.       — Взял мальчика из приюта, чтобы насиловать.       — Его надо было прикончить раньше, — сказал генерал, смотря на своего помощника.       — Слухи о его порочности и гнильце давно ходили, но я и не думал, что всё могло приобрести такой оборот. Надеюсь, он хотя бы мучался? — последний вопрос был адресован Юнги.       — За то, что он сделал, ему любого наказания мало, — прошипел Юнги, чувствуя, как в нём просыпается ярость и ненависть.       — Что с мальчиком?       — Он в порядке. Я его пристроил.       — Сдал в приют? — словно хищник, выслеживающий свою жертву, генерал смотрел на Юнги. Следил за каждым его вздохом, движением губ, глаз и бровей. Прожигал взглядом.       — Нет.       — Ладно. Вернёмся к этому позже. Меня, в общем-то, мало интересует убийство Онко и остальных человек.       — Что вы хотите от меня?       Юнги всё меньше нравилось происходящее. Он и так был не в восторге от того, что оказался схвачен и увезён в неизвестном направлении, как думал, с целью быть представленным суду. Но теперь, когда становилось понятно, что дело вовсе не в этом, тело захватывало ещё большее напряжение. Суд за совершённое преступление — это нормально, понятная и привычная практика. Когда же убийцу захватывают с какой-то другой целью: вот что действительно заставляет тревожиться.       — Надеюсь, ты понимаешь, что со мной нужно быть честным. Ничего кроме правды, Юнги, мне от тебя не требуется. Ты маг?       — Нет.       — В одиночку убил умелого офицера и трёх оказывающих сопротивление стражников, не прибегая к магии? Даже без магического оружия?       — Так точно.       — Допустим, — кивнул генерал и наклонился чуть вперёд, приближаясь. Лицо спокойное, без единой складки или морщинки, словно высеченное из камня, неживое, но глаза были полны устрашающей страсти. — А как же пожар?       И тут Юнги понял, что они знают вообще про всё. Стало по-настоящему страшно. Он рассчитывал, что рано или поздно подобное случится, прикидывал, что сможет сделать, а что нет, — отбоялся своё в первые недели после убийства. Но вот за папу и Тэхёна он не переставал переживать ни на мгновение.       — Я повторю вопрос: ты маг?       — Нет.       — А кто маг?       Юнги молчал.       Генерал, словно расстроенный, качнул головой, и рука его взметнулась в воздух. Тут же к Юнги сзади подошли два стражника, хватая и не давая возможности дёрнуться.       — Как думаешь, сколько мне лет, Юнги?       — Тридцать с небольшим?       — Верно. Тридцать два. А знаешь, у кого в этом возрасте может быть чин генерала?       Юнги догадывался.       Над ладонью мужчины вспыхнуло пламя. Плотный огненный шар взлетел в воздух и направился прямо на Юнги. Альфа постарался отодвинуться, но стражники держали его крепко, он только и смог, что вжаться в спинку стула. Пламя, совсем немного не достигая его лица, зависло в воздухе, обжигая своим жаром. Горячо. Как же горячо. И больно.       — В наше время нетрудно отличить естественный огонь от магического. Кто устроил пожар в ту ночь?       Юнги по-прежнему молчал. Не от нежелания говорить, а от сковавшего его страха.       — Никто из выживших стражников не обладает магией. Знаешь, они оказались намного сговорчивее тебя. Это был кто-то из погибших? Отвечай! Иначе я выжгу тебе лицо.       — Нет, — раздалось блеяние в ответ.       — Мальчик?       Юнги, не в силах выдавить из себя ни слова, едва заметно кивнул, чувствуя, как горит от боли кончик носа, практически касающийся огня.       Огненный шар потух. Стражники отпустили перепуганного альфу, сразу обмякшего на стуле. Из тела словно вышибли весь дух.       — Мальчику сейчас ничего не угрожает?       — Он в безопасности.       — Отлично. Знаешь, сколько ему лет?       — Нет, — соврал, — но он совсем мелкий. Думаю, и десяти нет.       — Чёрт, эту мразь Онко нужно было отдать на съедение демонам. Кстати, он должен был переродиться в нежить. В тех краях не встречали никакого ублюдочного монстра? — поинтересовался помощник.       — До меня не доходили сведения, — генерал, не особо заботясь этим вопросом, пожал плечами. — Разузнай. Потом доложишь мне.       — Так точно.       — А ещё пристрой нашего гостя, найди ему дело.       — Э-э-э?.. Я правильно понимаю, что?..       — Да, — мужчина кивнул. — Займи Юнги каким-нибудь полезным делом. Ему нынче работёнка нужна, а нашему брату никогда не будут лишними дополнительные руки. Но если только Мин Юнги согласен, — генерал перешёл на нарочито вежливый тон. — Ты же согласен присоединиться? Мерзости, которые ты выполнял у Онко, у меня выполнять не придётся. Мы занимаемся делом, а не распутством и падением. Деньгами не обижу. Лошадь выделю, можешь использовать её для личных целей. Тебе, как неместному, она особенно необходима, чтобы без затруднений навещать близких в дни отгулов.       Юнги уж было хотел спросить, откуда генерал знает детали его жизни, но осёкся. Раз уж его нашли на постоялом дворе, разузнав перед этим все подробности дела многомесячной давности, то и про личное они должны были знать достаточно. Один вопрос мучал альфу: знает ли генерал о том, что Тэхёна он пристроил в собственный дом, а не отдал куда-то на сторону? И будет ли это играть какое-то значение в будущем? Всему можно искать объяснения, но то, что власть, в данном случае в виде генерала, никогда не откажется от стихийного мага и постарается как можно завладеть им, загадкой не являлось.       — Согласен? — вновь спросил генерал.       — Да.       — Чудно.       Юнги с помощником удалились из кабинета. Спустя некоторое время последний наведался к начальству. И за вполне дружеской беседой, сопровождающейся распитием крепких напитков, спросил:       — На кой чёрт нам этот пацан?       — Пацан, который смог уложить трёх крепких стражников и боевого офицера, не имея опыта за плечами, магических способностей или хотя бы магического оружия, достаточно перспективен. Таких лучше держать поблизости, вдруг пригодится. Во всяком случае, я предпочитаю думать, что если он будет моим человеком, то шанс умереть от его нападения несколько снижается.       — И то верно. Дополнительное оружие лучше держать в собственном арсенале, чем отдавать неприятелю. Я-то подумал, что дело в мальчике-маге.       — В нём тоже. Сейчас он мне не сдался. Но я планирую жить долго, так что однажды мальчик-маг может пригодиться. Пока рядом этот парень — при мне и юный стихийный маг. Вот такое оружие несомненно нельзя упускать из виду.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Тэхён перечитывал одну из самых увлекательных книг, какую только встречал за жизнь, когда услышал разговор, привлёкший его внимание.       Дядюшка сидел на кухне, занимаясь вышивкой, и с кем-то общался. Омежка отвлекся от чтения и прислушался, едва различая слова.       — Юнджи, беда пришла! У нас покойник.       — Ох! И кто же?       — Дед Лю. Сегодня утром мёртвым нашли. Он с месяц как разругался со своим сыном. Тот укатил и больше не приезжал. А деду-то уж сколько лет! Вот так сынок уехал, и никто бы и не нашёл старика, если бы не внимательные соседи. Хорошо заметили, что у того дыма из трубы который день нет, печку не топит. А в такой-то мороз попробуй печку не затопи. Пошли проверить, и на тебе: в доме дубак, а он лежит мёртвый на паласе в коридоре. Говорят, приступ схватил.       — Может, нездоров был? Хотя в последнее время держался молодцом, — Юнджи болезненно вздохнул, качая головой. Когда узнаёшь новости о том, что кто-то из знакомых умер, то внезапно вспоминаешь и о собственной конечности жизни. — Постой! Дед Лю же был единственным жнецом в нашей деревне. Это что же получается, с нами теперь нет мага?       — Дорогой, — омега сел за стол напротив Юнджи, — я потому и пришёл к тебе помощи просить. Боюсь, ждать нам демона. Дед Лю уж сколько дней как кони двинул, в такой мороз и не поймешь, как давно всё случилось. Снег всё сильнее валит, неясно, когда остановится, а ещё и метель собирается. В такую погоду никто не поскачет ни до соседних деревень, ни до города. Одного покойника нам достаточно. Да и сколько времени на дорогу уйдет. Точно демон будет. Я чувствую.       — Ты сказал, что пришёл за помощью, но чем же я могу помочь?       — Говорят, твой мальчик обладает кое-какими способностями. Зелья умеет варить. Может быть… он и обереги делает? Ох, Юнджи, я бы не стал просить, если б знал, что ничего страшного не случится, но у меня же дети совсем маленькие, родители старые. Знаешь же, что даже бесёнок может причинить им серьёзный вред. Мне за всеми сразу не углядеть. Не сажать же их на цепь. Не переживай, я заплачу. Об этом даже разговоров не надо. Уж только бы оберег свежий был, а лучше несколько. Боязно мне. Спать спокойно не смогу, если никак домашних не защищу от нежити.       Тэхён оставил книгу и вышел на кухню быстрее, чем Юнджи успел его позвать. Из того, что он разобрал, стало ясно, что дело и правда худо.       — Мой дорогой, — омега улыбнулся мальчику, подсевшему к нему на скамейку, и ласково его приобнял, — нам нужна твоя помощь.       — Кто-то умер? — серьёзно спросил Тэхён, смотря дядюшке в глаза.       Юнджи кивнул. Он хотел объяснить детали, попросить об услуге, но то, что произнёс Тэхён, настолько огорошило и Юнджи, и гостя, что оба думать забыли об оберегах.       — Я могу провести обряд. Думаю, нужно попробовать, хоть и не уверен, что получится. Хуже точно не станет. Мне ещё не приходилось тренироваться на настоящих покойниках, но я знаю все главные мантры, заклинания, у меня хорошо выходят мудры.       Юнджи с сомнением отвёл взгляд в сторону, не зная, как относиться к тому, что Тэхён прямо выдал свои способности перед посторонним человеком. Понимая всю важность дела и беря во внимание то, что жнеческая магия никак напрямую не связана со стихийными способностями, омега мысленно выдохнул, успокоился и решил, что ничего страшного не произошло. Иного выхода у них нет. Лучше местные узнают о том, что Тэхён в свои юные годы уже умелый маг, чем если душа покойного деда Лю переродится в демона и принесёт в деревню беду.       — Хорошо, малыш. Ты очень всем поможешь.       — Ох, это замечательно! — гость подскочил с места и засуетился. — Что нам нужно сделать, чтобы провести ритуал как можно скорее?       Тэхён, не растерявшись ни на мгновение, ответил гостю, чувствуя, что на душе нет и тени тревоги, которая по обыкновению возникала после всех пережитых им событий, когда приходилось общаться с незнакомцами.       — Найдите место и людей, которые погребут тело.       Обряд упокоения и последующее сожжение тела умершего всегда собирали вокруг себя народ. Кто-то искренне желал почтить память усопшего и попрощаться с ним, кто-то просто хотел поглазеть. Данное мероприятие проводилось не так уж и часто, к счастью, деревенские не мёрли каждый день. В любом случае неизменным во время обряда было то, что люди толпились, желая собственными глазами увидеть, как всё происходит. То, что покойника пришлось упокаивать ребёнку, привлекло только больше внимания.       — Имейте совесть!       Омега, который приходил в дом Минов, взял организацию похорон на себя. Он отвёл Тэхёна и Юнджи в дом умершего, нашёл добровольцев в помощь и держал оборону, чтобы любопытные зеваки не хлынули в дом и не сбили настрой юного мага. Когда народ со всей деревни столкнулся со строгим омегой, не пропускающим их, то стал заглядывать в окна.       — Раньше в окна нужно было заглядывать! Ох, бедный дед Лю, сколько же он тут один пролежал.       Пока присутствующие суетились над покойником, а самые близкие друзья прощались и плакали над ним, Тэхён разглядывал полку, на которой стояли книги старика. Умерший, как стало известно из рассказов местных, был жнецом. Неудивительно, что у него оказались довольно любопытные книги.       Тэхён оглянулся, не зная, кого попросить о помощи. До полки с нужной ему книгой он не доставал.       Заметив его блуждающий взгляд, к нему подошёл один из альф, который должен был помочь с погребением.       Омежка напрягся и нахмурился, чувствуя себя неуютно из-за близости мужчины. Сделал глубокий вдох, успокаиваясь, подумал о Юнги и о том, что тот тоже альфа, а его он не боится, значит, и других бояться не должен. Ему вообще не нужно ничего бояться.       Тэхён несвязно попросил подать книгу и указал на нужную. Мужчина выполнил его просьбу, с благоговением и надеждой поглядывая на уткнувшегося в томик мальчишку. Абсолютно все молили судьбу о том, чтобы у Тэхёна получилось провести обряд. Никто не хотел встречаться с демоном.       Под слёзы неравнодушных, что склонились над постелью, на которой лежал труп, Тэхён присел на стул, стоящий в углу, и быстро зашуршал страницами книги, ища нужную ему информацию. Первым делом он посмотрел на раздел с рунами. Когда к нему, шаркая ногами по полу, подошёл дядюшка, он вскочил со стула, уступая ему место, и стал расспрашивать о покойнике.       — Если у меня получится подобрать верные заклинания, то велик шанс, что всё пройдёт гладко.       Юнджи с охотой отвечал на вопросы. Когда не знал подробностей, то обращался к присутствующим, узнавая ответы у них.       — Хорошо, — Тэхён кивнул, поднял голову к дядюшке, смотря решительно, и закрыл книгу, отдавая ему, — я готов. Можем начинать.       Сажей из печки он начертил на полу нужный символ, стараясь выводить линии аккуратно и ровно. Руны использовали для усиления связи с душой погибшего, считалось, что с правильно подобранными и начертанными рунами обряды упокоения проходили успешнее.       Несколько взрослых альф переложили покойника с постели на пол, расчерченный витиеватым рисунком.       Тэхён опустился на колени рядом с телом, оглядел вмиг притихших взрослых, внимательно следящих за каждым его вдохом, и закрыл глаза, вытягивая руки вперёд. С первыми прозвучавшими магическими словами пальцы плавно закрутились, вставая в замысловатые жесты.       Мантра полушёпотом срывалась с губ омеги. Он говорил совсем тихо. Не обязательно было произносить волшебные слова во весь голос, громкость никак не влияла на исход ритуала. Цепочку из одной и той же монотонно повторяющейся фразы время от времени прерывали короткие слова-заклинания, и каждое сопровождалось своим жестом.       Над телом старика Тэхён сидел долго. Он успел замёрзнуть, чувствуя сквозь несколько надетых тёплых штанов, какой холод исходил от пола. Люди же, наблюдающие за ним, будто и вовсе не замечали, как течёт время. Так или иначе, никто не посмел нарушить тишину, застывшую в доме, или прервать глухими шагами негромкий голосок юного жнеца.       Всё завершилось внезапно. Тэхён вдруг прервался, открывая глаза, и поднялся на ноги. Он в последний раз посмотрел на умершего, поджимая губы, оглянулся на Юнджи и сказал, что он закончил.       Альфы взяли тело старика и понесли на улицу, где его должны были сжечь. Люди снова заплакали.       Тэхён подошёл к дядюшке, который с гордостью похлопал его по плечам и поднялся со стула.       — Ты проделал отличную работу, дорогой. Уверен, что у тебя всё получилось.       — Надеюсь, — Тэхён глянул на книгу, которую держал в руках Юнджи. Её нужно было вернуть на полку, но очень не хотелось. — Мы можем её забрать?       — Хм-м, — задумчиво протянул омега, видя, что народ хлынул на улицу, оставив их в одиночестве. — Полагаю, никто не будет против. Будем считать, что это твоя плата за проведённую работу.       Тэхён слегка приподнял уголки губ в намёке на улыбку и кивнул.       Вслед за остальными они вышли на улицу и издалека, не приближаясь к толпе, наблюдали за тем, как сжигают тело деда Лю. Тэхён впервые видел, как погребают человека. Хотя до этого уже сталкивался с огнём, который пожирает тела людей. Тогда, в том злополучном доме, когда выпустил из себя огонь наружу. Стоило стихии обрести свободу, как она захватила всё, что её окружало: кинулась на мебель, пол и стены, в конечном счёте поглотила и тела убитых.       — Оберег я тоже сделаю, — сказал Тэхён, прижимая толстую книжку к груди и шагая с Юнджи домой. — Уж если не другим, то нам пригодится.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Вернувшись домой спустя длительное отсутствие, Юнги боялся увидеть исхудавших омег. Когда он уезжал, у них оставалось не так уж много денег. Из-за событий, что с ним приключились: устройство на одну работу, потом вынужденная её смена и освоение на новом месте — он никак не мог вырваться домой и привезти деньги.       К своему удивлению, впрочем вполне счастливому, Юнги увидел, что острой нужды домашние не испытывают. Скорее напротив: они вполне неплохо справляются, не прибегая к жёсткой экономии.       — Это всё умничка Тэхён-и, — хвалил Юнджи омежку, пока тот пропадал на улице, занимаясь повседневными делами. — У нас тут покойник случился. Дед Лю умер, так наши такой переполох подняли. Ой, что творилось! Ты не поверишь, Юнги, Тэ провёл ритуал упокоения. И успешно. Демон так и не объявился. Видел бы ты, какая очередь к нам выстроилась после обряда — все местные просили сделать им обереги. Тэхён сделал. Так ещё и продал по городским ценам. Эти деньги нас и прокормили.       — Не нравится мне это, — альфа заметил в окне мелькающую фигурку ребёнка и зацепился за него взглядом, наблюдая. — Папа, это опасно. Кое-кто… — нерешительно замялся, сомневаясь, стоит ли говорить. — Кое-кто уже в курсе его способностей.       С тяжёлым вздохом, полным обречённости, будто они угодили в самую страшную передрягу и пропали, Юнги в общих чертах рассказал, что происходило с ним с момента, как он уехал в город. Самые волнующие подробности, вроде того, что шар магического огня чуть не выжег ему лицо, он опустил. Лишний раз испытывать нервы папы не хотелось.       — Знаю, дорогой, — Юнджи не мог отрицать очевидного. — Он слишком сильный. Как ни пытайся скрыть его способности, это сделать нелегко. Да и, кажется, Тэхён этого не хочет. Ему нравится магия. Он читает книги каждую свободную минуту. Обереги вот делает, зелья варит. Он недавно попробовал сварить обезболивающее зелье. Ох, мой милый, оно действует. Не так хорошо, как те зелья, что ты покупал в городе, но достаточно, чтобы я не мучился от болей в ногах.       Юнги поджал губы, не смотря на родителя. Это не то чтобы заставляло закрыть глаза на собственные опасения, но значительно меняло дело. Если Тэхён и дальше сможет варить зелья для папы, то им не придётся ломать голову, как достать деньги на дорогостоящие снадобья, когда они так нужны. Помимо существенного сокращения расходов, у омеги под рукой всегда будут лекарства, и не случится такого, что деньги есть, а возможности приобрести зелья и унять боль всё равно нет.       Во времена, в которые им приходилось жить, способным молодым магам была уготована одна участь — война. Неважно, нравилась ли военная служба или по душе было что-то другое. Если становилось известно о чьей-то силе, то ей тут же старались завладеть с одной лишь целью.       Между властью и силой в Таглене было мало общего. Сильные становились мощным оружием во властной руке.       В семье Мин это хорошо знали.       Отец Юнги был талантливым мастером. Проживи он чуть дольше — смог бы создать больше удивительных артефактов. Но ему пришлось отказаться от своего мастерства и оказаться в гуще войны.       Ситуация с Тэхёном намного страшнее. Он не просто сильный, он стихийный маг. Из числа тех, кого на землях Таглена практически не найти. Если стихийные маги и остаются жить на севере, то всячески скрывают способности, чтобы их не призвали воевать.       Сейчас омега ещё маленький, сущий ребёнок, но как только он начнёт взрослеть, его как мясо кинут на растерзание в самое сердце стаи голодных волков. Выстоять в сражении против обученных и натренированных стихийников Хэвениса неопытному юнцу, каким бы перспективным он ни был, невозможно. Талант и реальное умение владеть магией не одно и то же.       Тэхён вырвал альфу из мыслей, громко хлопнув дверью и впустив за собой морозный воздух зимы. Розовощёкий и розовоносый, он затопал ногами в передней, стряхивая с сапожек снег.       Юнги словно по голове ударило осознанием, что он слишком прикипел к этому мальцу. Он уже не представлял жизни без него. Тэхён стал не просто мальчишкой, а кем-то близким. Он был сродни младшему брату, о котором хотелось заботиться и которого необходимо было оберегать. Они и правда стали семьёй.       Пока Юнги не знал как, но он пообещал себе, поклялся, что придумает, как спасти младшего. Он не даст судьбе снова увлечь его на тёмное зловещее дно, где главенствует страх, боль и ужас. Тэхён не должен погибать в кошмаре, не должен пятнать свои руки кровью, а душу убийством. Никто не должен.       Тэхёну нужно жить. На его долю и так пришлось слишком многое. В сражении или нет, но он погибнет, если властные руки воюющих доберутся до него и утянут в самое пекло. А они доберутся и утянут, если Юнги ничего не сделает.       Осталось только найти способ съехать с натоптанной колеи, которая непременно приведёт мальчика к одному исходу. Но выход никак не желал появляться.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — А у тебя неплохо получается. Точно залезал на соседских лошадей, хотя я запрещал, — сказал Юнги, когда Тэхён затормозил лошадь рядом с ним.       — Всего пару раз! Старшие ребята предложили попробовать.       — Это могло быть опасно. Учиться ездить верхом нужно под присмотром тех, кто умеет это делать и знает, как обращаться с лошадьми. Обещай мне, что пока я не разрешу, то не сядешь в седло в одиночку.       Тэхён лишь недовольно посмотрел на старшего, сдерживая желание грязно выругаться. Разом вспомнились все бранные слова, которые он слышал в приюте и от ребят в деревне. Он терпеть не мог, когда Юнги его отчитывал и указывал ему. А альфа это делал регулярно. Дядюшка не решался сказать слово против Тэхёну, был с ним излишне мягок, всегда старался разъяснить любой возникающий вопрос мирно. За время, проведённое вместе, слишком сильно успел полюбить. Да и позабыл, в каких упрямцев превращаются дети, когда начинают взрослеть.       Юнги же, хоть и любил Тэхёна не меньше, был строг, когда дело того требовало. Он единственный, кто оказался способен влиять на омегу. Никого больше растущее безумие слушать не желало и ни с кем кроме Юнги не зналось.       С каждым днём всё яснее проявлялся безудержный характер и пылкий нрав. Все положительные качества, коих у Тэхёна было немало, при случае быстро нивелировались его упрямством, несдержанностью и резкостью. Он ощетинивался, показывал дурные повадки, словно дикий зверёныш, и набирался сил, которым не всегда находил достойное применение.       Постепенно назревала буря.       Кроме Юнги Тэхён никому не давал справляться с разрывающим его изнутри ураганом.       — Как мне научиться ездить верхом, если не тренироваться?       — Я научу тебя.       — Да?! — вскрикнул, не задумываясь о том, что его громкий голос может напугать лошадь, на которой он всё ещё находился. — С тем, как ты меня учишь, я научусь скакать к старости. Ты слишком редко бываешь дома.       — Уж прости, что мне приходится зарабатывать деньги.       Тэхён замолк. Он думал, что бы такого ответить Юнги, но вместо множества промелькнувших в голове слов пришпорил лошадь и сорвался с места, уверенной рысью заходя на новый круг по заснеженному полю, на котором они тренировались. Двигался слишком быстро, поддавался эмоциям, что создавало опасность. С такими выходками будет счастьем, если он не полетит на землю и не расшибётся.       Юнги стал учить Тэхёна езде с началом весны, как только позволила погода на улице. Мороз спал, снег больше не валил. Тепло не было, но и коченеть от холода не приходилось.       Лошадь Юнги, которая требовалась ему по долгу службы, была для Тэхёна великовата и дурновата. В перспективе они могли найти понимание, но пока были двумя необъезженными балбесами.       Выбирать, однако, не приходилось.       Мальчишка, стиснув зубы, с трудом усмирял свой вспыльчивый нрав и набирался терпения, чтобы обуздать скакуна и подружиться с ним. Лошадь не вредничала, но иногда, как и Тэхён, любила показать характер.       — К лету я научусь нормально ездить верхом, — в завершении разговора спустя время сказал Тэхён, отводя лошадь на конюшню.       Один из жителей деревни содержал конюшни. Местные постоянно нанимали лошадей или, приезжая, оставляли на содержание своих за плату.       — Ох, черти! — ругнулся Юнги, следуя за Тэхёном. — Где мне найти силы?       Вечером того же дня Юнги наблюдал за омегой. Тэхён сидел за столом со свечой и в тусклом свете читал книгу с рецептами зелий, пока Юнджи в кресле вязал. Ему не нужно было много света, чтобы умело цеплять аккуратные петельки. Казалось, он может делать это с закрытыми глазами.       Юнги пристроился сбоку от стола и обстругивал небольшую деревяшку, которую захватил из дровяника утром. Мелкие щепки летели во все стороны, еле уловимый аромат древесины витал в воздухе.       — Что ты делаешь? — спросил Тэхён, закрывая книгу и придвигаясь ближе к альфе.       — Солнце.       — Больше похоже на звезду.       — Ну, или звезду. Неважно.       — Что это будет?       Юнги задумался и пожал плечами.       — Не знаю. Талисман? Умеешь заряжать магией талисманы на удачу?       — Талисманы — это происки шарлатанов. В лавках любят выдавать самые обычные обереги от демонов за невероятные ценности.       — Этот будет красивый, — Юнги улыбнулся и поймал улыбку младшего, смотря на него. — В каком-то смысле оберег от демона является талисманом. Он не приносит удачу, счастье или благополучие, но отваживает нежить. Если удаётся спастись от демона, то что это, как не благословение судьбы и подброшенная ею удача?       — Это способный мастер, который создал и зарядил оберег магической энергией.       — У тебя хорошо получается.       — Знаю, — кивнул Тэхён, цепляя пальцем закрученную деревянную стружку и ломая.       — Но я думаю, этого недостаточно.       Юнги краем глаза заметил, что папа встрепенулся и прислушался к их разговору.       — В смысле? — не понял Тэхён и нахмурился.       — Тебе нужно учиться магии, Тэ.       — Я учусь, — кивнул на книгу. — Каждый день.       — Нет, — Юнги покачал головой, откладывая деревянную заготовку и нож в сторону. — Учиться не у книг, а у живого человека, который может передать тебе свои знания, направить в нужную сторону и помочь. Тебе нужно изучать не только бытовую и жнеческую магию, но и стихийную.       — Ну уж нет! Ты сам говорил, что мне не стоит применять стихийные силы, а теперь настаиваешь на том, чтобы я учился ими управлять?       Юнги глянул на папу, ища в нём поддержку. Он не успел ничего сказать, как вмиг заведённый Тэхён обрушил на него своё недовольство.       — Хён, что за глупости ты говоришь? Учиться стихийной магии? Учиться магии бунтовщиков и убийц? Ни за что! Если бы у меня была возможность, я бы отказался от этих сил, они мне не нужны. Я буду жнецом или мастером, но не буду стихийником. Иногда стихии рвутся из меня, но я могу сдерживаться.       — Послушай, Тэ, — Юнги хотел успокоить, но не мог найти нужных слов.       На помощь пришёл Юнджи. Омега поднялся с кресла и подошёл к ним, кладя ладони на плечики Тэхёна и нежно поглаживая.       — Дорогой, стихийная магия — это всего лишь сила, которая не является ни плохой, ни хорошей. Она не принадлежит убийцам.       — Конечно! — Тэхён повернулся и посмотрел на дядюшку. Его взгляд горел возбуждённым огнём. — Меч тоже просто оружие, но меч предназначен для битвы, им убивают людей. Стихии — силы убийц. Стихийные маги стремятся к беспорядку, хотят разрушить устоявшийся мир.       — Ты в приюте понабрался этих глупостей? — спросил Юнги.       Но тут же получил гневный ответ:       — Это не глупости! Ты же знаешь, хён, что они сделали! Они развалили мир. Стихийные маги возомнили себя непонятно кем, решив что им мало власти. Они хотят господствовать над людьми. На ваших полках стоят книги, доказывающие это! Возьми почитать. На уроках истории все изучают то, как стихийные маги развязали войну, желая захватить власть, только вот у них не получилось и пришлось бежать. Это они под страхом смерти заставили других несогласных с ними магов примкнуть к своей организации, это они принудили их покидать свои дома и переселяться на захваченные острова. Ты что ли не знаешь, как стихийники вырезали других магов, когда они не хотели подчиняться «общей» идее независимости? А сколько простых людей они погубили!       Юнги не мог ничего сказать. Тэхён загнал его в ловушку. Он начитался столько книг, что без проблем мог кидаться умными словами и историческими фактами, дезориентируя собеседника.       Только младенец никогда не слышал о древней войне, которую развязали стихийные маги.       Об этом, спустя несколько веков, никто не забыл. Не выдавалось возможности. Жестокая война продолжалась и не собиралась утихать, менялась, переходя от открытых конфликтов на поле боя к политическим и экономическим сражениям.       С течением времени напряжение не спадало. Конфликт видоизменялся, развивался, становился шире. Маги образовали своё государство и свой народ. В умах всех причастных сторон укреплялось чувство ненависти друг к другу.       В Таглене считалось, что само существование Хэвениса противоестественно, незаконно и неправильно. Агрон северяне считали продавшейся страной, что много лет назад пошла на уступки и заключила перемирие с бунтовщиками.       На островах жителей Таглена считали варварами и угнетателями, которые веками до освободительной войны ограничивали свободы магов, пытались ими управлять, использовали и заставляли прислуживать.       Раньше, когда пошатнулась и упала первая кость, запустившая вереницу трагических событий, всё было по-другому. Люди открыто бились на полях, сходились в сражениях на мечах, проливали на землю кровь, атаковали магией. Человек сталкивался с человеком, методично бил врага, отвечая на удары, которых никак не мог стерпеть. Существовал один закон: если тебя ударили, ты должен ударить сильнее. Упавшая кость, как первый удар, на который решились противники, влекла за собой длинную жесткую цепочку падений-ударов, не оставляющую за собой ничего живого.       Теперь же война не прекращалась ни на мгновение. Даже тогда, когда армии не выступали, когда не лилась кровь и не погибали люди, происходило противостояние.       У новообразованной страны магов было одно очень значимое преимущество. Они обладали большим объёмом магических сил, полезных не только в военной, но и в повседневной жизни. Стихийники, способные овладеть всеми направлениями магии, стали быстро развивать технологии. Очень скоро провозглашённый Хэвенис из сборища беглых бунтовщиков превратился в сильную и богатую державу.       Люди со всего света постепенно стекались на острова в поисках лучшей жизни. В Хэвенисе было тепло и круглый год светило солнце, а значит, созревали богатые урожаи. Жизнь самого простого народа обрастала всяческими удобствами, незнакомыми для людей с материка. Экономика южан процветала, население богатело. С каждым годом всё больше учёных людей появлялось на островах, а знания распространялись среди масс. В этой стране было всё, о чём в других землях и мечтать не могли.       Страна взбунтовавшихся магов прогрессировала семимильными шагами, оставляя далеко позади своих нерасторопных, измученных войной и суровой погодой соседей.       На протяжении истории Хэвенис практически всегда с опаской относился к прямым конфронтациям. Хоть острова на фоне остальных земель отличались высокой плотностью населения, жителей было значительно меньше, чем на материке. Их могли разбить количеством. Южане выбрали иной путь, отказавшись от грозных нападений. Атаковать предпочитали не мечом и огненными зарядами, а холодом, сковавшим северные земли.       — Это началось почти тысячу лет назад, Тэхён. Тех магов, которые устроили резню, уже давно нет. Стихийная магия — не клеймо, поставленное на преступниках. Не все южане хотят войны. Везде есть хорошие и плохие люди. Стихийная магия никого не делает подлецом.       — Ты уверен в этом, хён? — омега горько усмехнулся. — Посмотри за окно. Стихийные маги заставляют тебя жить во власти вечной мерзлоты. Вспомни о том, что раньше, до начала войны, солнце выходило из-за туч не только в сентябре, но и летом, и весной. Да что там! Можешь представить, что зимой, когда на улице лежал снег, светило солнце?       И снова Тэхён был прав.       — Мальчики, кажется, на сегодня вам хватит споров, — постарался разрешить ситуацию Юнджи, но мягкими намерениями и робкими словами этому делу было не помочь.       — Я не хочу иметь ничего общего с теми, кто возомнил, что им всё можно, кто не считается с людьми и их жизнями. Они решили, что их угнетали, начали бороться, и всё это только для того, чтобы самим иметь возможность угнетать. У нас практически нет стихийных магов, потому что почти все стихийные маги рождаются на юге, а южане — хуже демонов. Они злостные твари.       Юнджи поражённо охнул, не ожидая услышать от Тэхёна настолько грубые слова. Омега отшатнулся обратно к креслу и осел на него в шоке.       Юнги смотрел на Тэхёна и не верил, что в его голове и правда сидит настолько глупая ненависть к таким же людям, как он сам. Он был ребёнком, выросшим в приюте, который впитывал в себя всё, что слышал, поглощал убеждения и мысли взрослых. Навряд ли на уроках в приюте детям пытались привить человечность. Их пичкали ненавистью, убеждали в собственной исключительности, заверяли, что на юге живут падшие злобные монстры, которых нужно если не победить и исправить, то истребить.       Всё так и было. Юнги видел это по страсти и искренней вере, с которой говорил Тэхён.       Он не сдержался. Захваченный разочарованной печалью, Юнги с горечью произнёс то, о чём тут же пожалел:       — Тебя растлевал не стихийный маг и не южная тварь.       Тэхён поражённо застыл от нахлынувшей на него боли, уставившись на альфу. Юнджи слабым от волнения голосом стал ругать Юнги за то, что тот позволил себе надавить на чужую рану. Это было неправильно.       — Он был коренным тагленцем. Не магом. Обычным человеком.       Глаза Тэхёна остекленели, в горле встал ком. Он вот-вот готов был разреветься, но держался. Весь ссутулился, плотно стиснув зубы и сжав кулаки.       — Ты стихийный маг. Разве это делает тебя тварью?       — Я из Таглена, — прошипел Тэхён.       — Уверен? Ты не знаешь, как попал в приют, не знаешь, кто твои родители. Если ты сын южного мага…       — Замолчи! Нет у меня никого, нет! Я из Таглена! — вскочил и закричал Тэхён, чувствуя, как горячие слёзы хлынули из глаз и покатились по щекам.       — Юнги, пожалуйста, прекрати, — Юнджи вздохнул и положил ладонь на грудь, чувствуя, как быстро бьётся сердце. Нервы подводили. Он не мог вынести ругани своих детей. Он давно уже считал Тэхёна за младшего сына.       — Запомни, Тэхён, — Юнги поднялся, взял со стола деревяшку, нож и, прежде чем выйти, сказал: — То, где и кем ты родился, не определяет тебя как человека. Но то, во что ты веришь, делает именно это. Подумай о том, что где-то там, на островах, растёт такой же мальчик, как и ты, который просто хочет мирной жизни. Кто из вас двоих большая тварь — вопрос.       — Юнги! — вскрикнул с яростью Юнджи, но альфа уже вышел из комнаты.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — Хён, — позвал омега, ступая след в след за альфой.       Настало лето. Пасмурное и прохладное. Юнги, как всегда, приехал домой, привёз с собой гостинцы и обещание весело провести время. У него была целая неделя увольнительной. В перерывах между работой по дому, которой всегда было с лихвой, за чашкой чая он рассказывал истории со службы, городские новости и происшествия, а на третье утро, проведённое дома, предложил Тэхёну совершить вылазку в лес за травами. Пора было заготавливать сборы.       Собирались дойти до озера. В одиночку или с другими деревенскими мальчишками Тэхён не решался ходить так далеко, а с Юнги было не страшно.       — М-м? — промычал альфа, крутя головой и высматривая на полянках нужные травы.       — Я плохой человек?       Юнги остановился, развернулся и непонимающе посмотрел.       — Откуда вдруг такие мысли?       Тэхён вздохнул и пристроился рядом, рассматривая под ногами то тут, то там проступающие из-под земли крепкие корни деревьев.       — Я не первый день думаю о нашей ссоре…       — Ох, Тэхён, прости меня за тот раз. Я поддался первому порыву эмоций. Был обескуражен, заведён, мне стоило сдержаться, ведь уже не маленький. Я вывалил на тебя всё, что у меня было в голове и на сердце.       — Нет, не извиняйся, лучше дослушай, что я пытаюсь сказать, — Тэхён замялся, не зная, как правильнее выразиться. — Мне кажется, ты прав. Все южане не могут быть злодеями. Кто-то точно есть хороший. Но… когда я думаю про них, я чувствую столько ненависти, что она не помещается во мне. При мыслях о стихийных магах я хочу что-нибудь ударить, разбить, сделать… сделать кому-нибудь больно. Хён, мне не нравится это. Я плохой человек.       — Нет, малыш, — Юнги положил руку на плечо омеги и поддерживающе приобнял. Тэхён больше не сторонился его прикосновений, позволял себя касаться без опасений. — Ты не плохой человек, но в тебя заложили ложное представление о людях и мире. Показали и научили, как нужно презирать тех, кого ты совсем не знаешь. Между нами и Хэвенисом война, Тэхён, долгая и жестокая бойня. Но простые люди, такие как мы с тобой, никогда не хотят войны. Нам она не сдалась. Мы хотим нормально жить, как и все. Кто-то может иметь определённые убеждения и верить в то, что выгодно разжигателям конфликта. Но нельзя судить всех по идейным людям, которых пичкают мерзостями.       Юнги на время задумался. Они шли по лесной тропинке, то и дело останавливаясь, чтобы собрать необходимые травы. После нескольких таких остановок и знатно пополнившегося мешка, альфа продолжил:       — Я помню, как отец вернулся домой раненым после битвы. Это было одно из первых сражений, в котором он принимал участие. Наши тогда высадились на Есваре и напали на несколько небольших населённых пунктов. Он был сломлен. Я не про ранение, а про его душу. Что-то тогда в нём очень сильно переменилось. Однажды он позвал меня и начал говорить, словно исповедовался. В тот момент мне было непонятно, чего это за глупости в его голове, но теперь, когда я вспоминаю те слова… Он не понимал, за что воюет, не мог объяснить себе, за что убил стариков в одной из деревень Хэвениса. Он дрожал и спрашивал меня, зачем его товарищи убивали всех, кого видели, зачем сжигали дома. Чем те люди провинились? Они же… просто жили. Как мы с тобой живём. Сейчас я понимаю, почему его мучило это. Стоит только представить, что в нашу деревню могут заявиться южные военные и перебить всех жителей, спалить наши дома… Разве ты или я виноваты в чём-то настолько, чтобы нас лишали дома и жизни?       — Я чувствую слепую ненависть, — пробормотал Тэхён. — Сколько же ещё таких людей, кто готов разорвать южан и стихийных магов просто без причины?       — К сожалению, очень много. Но поверь мне, такие далеко не все.       — Ты поэтому говорил, что проявление моих стихийных сил — это опасно? Боялся, что меня заклюют?       Юнги слегка замедлился, терзаемый сомнением. Он оглядел Тэхёна, в который раз замечая, как быстро тот растёт. Казалось, совсем недавно он привёл домой маленького замученного ребёнка. Но нет. Это было очень давно, практически в прошлой жизни. Прошло полтора года, а может и больше. Не считали.       Тэхён должен знать правду. Должен быть в курсе, чтобы понимать, какая опасность на самом деле ему грозит.       — Нет, — покачал головой. — Народ может по-всякому относиться к стихийным магам. Служащие императору скорее заинтересованы в таких, как ты. Они не хотят заклевать, наоборот, хотят урвать себе мага. Взять его под контроль, воспользоваться. Тэ, я боюсь, что ещё несколько лет, и тебя могут сослать воевать.       — Меня?! — Тэхён не мог поверить в услышанное. Он же не взрослый, даже близко не тот, кого можно отправить сражаться с врагом.       — Да. Они не упустят такое оружие. Ты сильный. Они это знают, Тэхён. Знают… Тот пожар… Я… Прости, — Юнги со стыдом опустил голову, не находя в себе сил признаться, что выдал правду о способностях омеги, когда его задержали. — Моего отца забрали воевать, а он всего лишь был мастером, притом даже не увлекался оружием, а создавал повседневные артефакты. Они не будут спрашивать, что ты думаешь на этот счёт. Самое страшное, что тебя кинут в самое пекло, выставят против невероятно опытных военных магов, думая, что ты можешь дать бой. Идиотская позиция! Я не знаю, почему они не понимают, что без должной подготовки, без многолетнего обучения можно противостоять состоявшимся магам. Им плевать: они хотят получать результат здесь и сейчас, использовать любую возможность для достижения своих целей. Они ничего не понимают про магию, потому что сами не имеют к ней никакого отношения, но тех, кто владеет волшебными силами, считают за самое действенное оружие, которое нужно пустить в ход как можно скорее.       — Хён, — омежка схватился за рукав куртки альфы, останавливая его, — мне не хочется воевать. Я… не хочу умирать. Хочу жить! С тобой и с дядюшкой. Хочу учиться кататься на лошади, ведь я всё ещё чертовски плохо сижу в седле, а планировал к лету научиться ездить верхом. Хочу, чтобы мы все вместе пили чай и разговаривали. Хочу заниматься магией, но не для сражений. Я уже провожу обряды упокоения, делаю зелья и обереги, зачем мне становиться военным?       — Я это понимаю, но они — нет. Те люди не будут считаться с твоими чувствами.       — Что же делать? — испуганно спросил Тэхён. Он слишком ярко представил, что его ждёт, и совсем не хотел, чтобы всё так случилось.       — У меня есть одна сумасшедшая идея, — Юнги звучал всё менее уверенно. — Человек, под чьим началом я сейчас служу, заинтересован в тебе. У него амбициозные цели в вопросе захвата власти. Он молод, готов рисковать и вкладываться в долгосрочные предприятия, которые могут быть ему выгодны. А ещё он сам стихийный маг. Он тот, кто может помочь нам. Но то, что я придумал, тебе очень не понравится, Тэхён.       — Мне нужно будет скрываться? Или наоборот использовать магию?       — Второе.       — Если надо, то я могу! — резво заговорил Тэхён и весь встрепенулся. — Если ты считаешь, что мне надо применять стихии — я сделаю это. Что угодно сделаю. Я верю тебе, Юнги. Верю в твои идеи. Ты всегда пытаешься помочь мне, спасти. Я буду разжигать огонь, закручивать вихри ветра, только скажи! Всё смогу.       Тэхён так быстро затараторил, что до альфы не сразу дошёл смысл его слов. Он нахмурился, махнул рукой, прося успокоиться, и поражённо на него взглянул, думая, что ослышался.       — Постой-постой, что ты сказал?       — Что? Я сказал, что готов на всё, если ты считаешь, что так надо.       — Нет, про огонь и вихри…       — А что огонь и вихри? — Тэхён решительно не понимал, в чём дело.       Юнги изменился в лице, в один момент побледнел, откинул мешок с травами в сторону и присел на корточки, хватаясь за плечи мальчишки и стараясь обратить всё его внимание на себя.       — Тэхён, скажи мне, сколькими стихиями ты владеешь?       — Что значит сколькими? — нахмурился омега.       — Какими стихиями ты можешь управлять? Какими умеешь играться?       — Их должно быть какое-то количество? — видя крайне взволнованного Юнги, Тэхён побоялся отвечать прямо и ясно на вопрос. Ему не нравилось состояние старшего. Оно пугало. Слишком тот стал серьёзный и встревоженный.       — Огонь разжигаешь? — начал спрашивать альфа, хоть уже знал ответ.       — Да.       — Водой булькаешь?       Кивок.       — Когда копаешься в грядках, используешь силу? Отдаёшь земле энергию, чтобы она была более плодородной и приносила хороший урожай?       — Разве не все отдают часть себя почве, работая с ней?       — И умеешь крутить вихри ветра?       — Не только. Воздухом можно ещё толкаться. Это как порыв ветра, но немного плотнее и бьёт туда, куда я хочу. Не знаю, как это называется.       Юнги отпустил плечи Тэхёна, уронив руки. Он не верил. Не мог, боялся, думал, что сошёл с ума. Это не может быть реальностью, какой-то глупый сон. Вдруг у него температура? Не заболел ли он случаем? Когда находит хворь, то и не такие сны посещают.       — Малыш, — голос Юнги дал петуха, а потом он вдруг закашлялся, чувствуя, как голова начинает кружиться от обрушившегося на него потрясения, — маги не владеют всеми четырьмя стихиями.       Тэхён не понимал, что происходит с Юнги. Он даже представить себе не мог, что с ним случилось.       — Владеют. Я читал истории. Покажу тебе книгу, когда домой вернёмся.       — Это легенды. Мифы. Почти выдумка. Если то, что рассказывают в этих историях правда, то это было очень-очень давно. Так давно, что трудно вообразить. Ты не врёшь мне, Тэ? Ты правда можешь использовать все стихии?       — Хён, — Тэхён на мгновение подумал, что Юнги слишком утомился от волнений, устал нести службу. Дома ему стоило отдыхать, а он принялся за дела, забывая о необходимом покое. Кажется, на фоне напряжения его слегка подводил разум, — ты мало знаешь про стихийников, но оно и понятно, в Таглене их почти нет. Но в Хэвенисе их много. Они там очень сильные.       — Тэхён, я достаточно знаю про магов. В Хэвенисе нет ни одного, который владел бы четырьмя стихиями. Тремя — да. Всеми владели только древние маги.       — Я могу показать, если ты сомневаешься. Хён, я бы не стал тебе врать.       Вместо новых слов Тэхён вскинул руки. Над одной ладонью быстрой вспышкой зажглось пламя и тут же потухло, над другой — в каплю собралась вода и почти сразу рассосалась. Следом ветер ударил Юнги в спину, толкая вперёд, а из-под земли резко поднялся корень, об который альфа запнулся и чуть не упал.       Юнги хотелось ничком завалиться на землю от потрясения. Никакие подножки ему были не нужны.       — Чёрт, чёрт, чёрт! — разразился бранью, хватаясь за голову.       Он вовремя прикусил язык и не озвучил поток мыслей вслух.       Кто такой Тэхён? Как он может существовать на этом свете? От кого он унаследовал настолько могущественные способности? Кто его родители и что с ними случилось? Что он может сделать, владея всеми стихиями? Что могут сделать с ним, если прознают, что он владеет всеми стихиями? Вопросов возникало бесчисленное множество, но ни на один не находилось ответа.       — Так, послушай: ты никому, никогда, ни при каких обстоятельствах не покажешь и не расскажешь, что владеешь всеми стихиями, слышишь? Тэхён, это намного серьёзнее, чем ты можешь себе представить. Я даже… даже вообразить не могу, что с тобой могут сделать, если станет известно о том, что… что… Тебе точно опасно оставаться в Таглене. Ты даже не понимаешь, насколько ты уникальный и особенный. Тебе нельзя игнорировать свои стихии. Нужно учиться ими владеть, их нужно развивать. Они способны сделать тебя непобедимым, самым сильным. Если ты разовьешь мастерство стихийной магии, тебе никто и ничто не будет угрозой.       Тэхён с лёгким смущением выслушал альфу и робко кивнул, принимая его слова на веру. Он всё ещё не понимал, что такого удивительного в нём, но, смотря на Юнги, улавливал, что тот говорит искренне. А Юнги, как считал омега, прав во всём, ему можно верить, на него можно и нужно полагаться в самых разных вещах.       — Ты доверяешь мне?       — Как никому другому.       — Сделаешь всё, что я посчитаю нужным?       — Да.       — Даже если тебе это будет не по душе?       Тэхён на мгновение задумался, но почти сразу решительно кивнул.       — Ты не причинишь мне вреда, ты всегда думаешь о том, как сделать лучше.       — Тогда я сделаю возможное и невозможное, чтобы моя сумасшедшая придумка вышла, как нам надо. Ты обретёшь настоящую мощь, у тебя будет независимость, тебя не смогут ни к чему склонить без твоего на то желания. Не дадим кинуть тебя, как мясо, на растерзание волкам. Всё будет хорошо, Тэ. Потребуется время и терпение. Ты сильный мальчик, который станет ещё сильнее. Со всем справишься.       Тэхён приподнял уголки губ в вдохновлённой улыбке и кивнул. Этот еле заметный жест был честнее тысячи громких обещаний.       — Хён, а что за идея-то?       Юнги совсем тихо, будто бы это самый важный секрет, существующий в мире, одними губами прошептал:       — Ты отправишься учиться к лучшим. В Хэвенис.       Радость, гнев, непонимание, восторг или недовольство не успели отразиться на лице Тэхёна, раньше всех мелькнул животный страх. Его зрачки вдруг расширились до невероятных размеров. Юнги не успел сообразить, в чём дело, смотря на странную реакцию. Не такого он ожидал.       И вдруг до сознания с некоторым опозданием дошёл раздавшийся миг назад хруст ветки за спиной.       Тэхён знал эту поступь, узнавал сбитые шаркающие шаги. Так хрустят ветки под ногами упыря, типичного человекоподобного демона.       — Демон, — губы омежки двигались беззвучно.       Юнги пробрал озноб. Ему до сих пор не приходилось сталкиваться с нежитью, но всё случается впервые.       — Убежим? — также беззвучно.       Тэхён отрицательно покачал головой. Вдвоём они навряд ли удерут от демона живыми. К тому же привести за собой демона в деревню было бы не самым уважаемым поступком.       Судя по всему, упырь разгуливал по лесу где-то поблизости. Когда Тэхён демонстрировал свои способности, создавая магическую материю, высвободившаяся энергия, как яркий аппетитный аромат, привлекла мертвеца.       Вместо очередного хруста раздался топот. Демон заметил жертву и сорвался на бег.       Юнги сгрёб Тэхёна в охапку и за миг до того, как на них наскочил бы упырь, отпрыгнул в сторону. Страх быть заживо сожранным неплохо подстёгивал инстинкты самосохранения.       Тэхён действовал по велению своей природы, не осознавая, что творит. Руки вздёрнулись, магия, наполняющая его, разогналась по телу вместе с кровью. Из-под земли прорвались крепкие корни и обвили лодыжки упыря. Демон дёрнулся, хотел было добраться до своей жертвы, но упал на землю.       Юнги трясущимися руками вытащил из кармана бумажный оберег, кинул его в демона и схватил Тэхёна, срываясь на бег в сторону деревни.       — Я не смогу держать его слишком долго! — крикнул Тэхён, резво двигая ногами.       — Значит, меньше болтаем, чтобы не сбить дыхание, и быстрее шевелим задницами!       Капкан в виде корней должен был какое-то время держать демона, а оберег, если им повезёт, ненадолго дезориентирует нежить. Если судьба сегодня на их стороне, то они успеют оторваться на достаточное расстояние и получат шанс добраться до деревни живыми. А там уж с демоном они разберутся. Каким бы дурным тоном ни было приводить за собой в селение нежить, а жажда жизни сильнее страха быть осужденным соседями.       К счастью, судьба им благоволила.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — А я недооценил твой потенциал, Юнги, — сказал Ночной Огонь, ритмично постукивая пальцами по столу и рассматривая ребёнка, сидящего перед ним. — С такими идеями ты далеко пойдёшь. Захотел сделать себе карьеру?       — А кто не хочет? — ответил вопросом на вопрос, вызывая у генерала улыбку.       — Значит, ты предлагаешь отправить в Хэвенис шпиона-мальчишку?       — Да.       — Ты настолько в нём уверен? — кивок на омегу.       Тэхён нахмурился, но стоило ему столкнуться взглядами с Юнги, он тут же нацепил на лицо смиренное выражение и больше не показывал характер.       — Не был бы уверен, не предлагал бы. В Хэвенисе существует масса разных университетов, которые обучают стихийных магов. Никто ни в чём не заподозрит молодого мальчика, сосредоточенного на учёбе.       — Это всё очень интересно, но масса университетов меня не занимает. Я готов реализовать твой план, Юнги, но при условии, что мальчишка поступит в АВМ. Слышал когда-нибудь о таком заведении?       Юнги коротко кивнул. Какие-то слухи до него доходили.       — Сколько тебе лет? — обратился генерал к омеге.       Тэхён глянул на Юнги, ища разрешения отвечать, и только после этого сказал:       — Тринадцать.       Ночной Огонь тут же оживился. Он поднялся из-за стола и стал расхаживать по кабинету, растягивая слова.       — Это хорошо. Очень хорошо. Он примерно одного возраста с младшим принцем Хэвениса и старшим сыном их главнокомандующего, — последнее обращено было к помощнику, присутствующему при разговоре. — Если зайти с этой стороны, то и правда может выйти неплохо.       — Товарищ генерал, в академию могут поступить только лучшие, — отозвался помощник.       — Знаю. Но мальчишка, судя по всему, способный.       Тэхён, слушающий, как о нём говорят, будто бы его и вовсе тут нет, крайне негодовал, но старался не показывать своего недовольства. Он, как сказал Юнги, должен выглядеть достаточно решительным и верящим в идеалы правящей верхушки Таглена, но покорным, чтобы ни у кого не возникало сомнений в чистоте его намерений и в том, что им можно будет управлять, как вздумается.       Впрочем, Юнги задумывался, что этого изображать Тэхёну не было нужды. Он не хотел становиться военным человеком и погружаться в грязь и ужас сражений, но по-прежнему со страстью готов был служить на благо родины, особенно если в число его задач не будет входить убийство других людей.       Если он сможет заниматься магией, становиться сильнее, приносить пользу стране, в которой родился и вырос, а ко всему прочему ещё и обеспечит благополучное существование Юнги и дядюшке, то он готов к труду и к разлуке, которую придётся пережить. После, когда всё закончится и когда он с лихвой отдаст долг родине, верно послужит ей, принесёт пользу, заработает статус и богатство, он сможет устроить жизнь семьи так, как им всем хочется.       Будет взрослым, сильным и независимым, вернётся домой и счастливо заживёт со своей семьёй.       Недавно, когда у дядюшки сильно заболели ноги, он заговорил с Тэхёном о том, что будет в далёком будущем. Тэхён опаивал омегу лекарственными зельями и сидел рядом, держа за руку и ожидая, когда боль утихнет.       — Дорогой, когда меня не станет, вы уж с Юнги держитесь вместе. Не теряйтесь. У вас нет никого, кроме друг друга.       — Какие-то глупости, — сказал тогда Тэхён, думая, что дядюшка заговорил о собственной смерти в бреду из-за нахлынувшей боли.       — Нет, малыш, это не глупости. Это жизнь. Когда-нибудь, надеюсь, что очень не скоро, я умру. Мы все однажды умрём. Тогда, пожалуйста, не бросайте друг друга, чтобы я мог спать спокойно.       — Ладно, — Тэхён кивнул, не придавая большого значения разговору, намного сильнее его волновало то, что дядюшке больно. — Как ноги?       — Благодаря тебе уже лучше.       Если честно, Тэхёну и не приходилось представлять свою жизнь без хёна. К этому дню он так сильно был к нему привязан, что не сомневался, они всю жизнь проживут вместе. Стесняясь своих мыслей, он иногда думал о том, что когда станет взрослым, то выйдет замуж за Юнги. Если взрослые омега и альфа живут вместе, значит, они любящие друг друга супруги. Тэхён очень любил хёна и с охотой стал бы его мужем.       — Он владеет огнём, — продолжал генерал. Возможно, то, что у мальчишки оказалась та же стихия, что и у него самого, позитивно сказывалось на отношении к задумываемому мероприятию.       — И водой, — негромко буркнул Тэхён.       — Что? — мужчина остановился прямо за его спиной.       Тэхён повернулся и поднял ладони, над одной зажигая огненный шар, а над другой водную каплю, как однажды уже пробовал перед Юнги. Стихии быстро растворились — пока ему было тяжело поддерживать их, но должный эффект это произвело.       Юнги и Тэхён договорились, что для всех он будет владеть только двумя стихиями.       — Огонь и вода, — генерал, кажется, был поражён. — Мне всё больше и больше это нравится. У тебя есть четыре года, чтобы подготовиться к поступлению. Уверен, что сможешь? Это будет непросто. Осознаёшь, что, соглашаясь на это сейчас, у тебя не будет шанса отказаться? Придётся поехать на острова и оставить родной дом на время. На твои плечи будет возложена очень ответственная миссия, мальчик.       — Да, господин. Я готов, — Тэхён ни на мгновение не усомнился в своих словах.       — Замечательно, — Ночной Огонь посмотрел на Юнги. — Расходы и обеспечение всем необходимым я беру на себя, а ты проконтролируй, чтобы у нашего юного мага всё получилось. Можешь считать, что твои обязанности с этой минуты связаны с тем, чтобы натаскать его и подготовить не к одним экзаменам, но и к тому, с чем ему придётся столкнуться в чужой стране. Я достану вам всю необходимую информацию, но учить всему будешь его ты. Ни одна живая душа вне этого кабинета не должна знать о нашем плане, ясно? Держите язык за зубами. Думаю, ты, Юнги, уже убедился в том, что если мне хорошо служить, то я не обижу. Наше дело крайне неординарное, так что, если у нас всё получится, я гарантирую, ни ты, ни мальчик не останетесь обделёнными.       — Мы сделаем всё возможное, — пообещал Юнги.       — Распорядись о прибавке к жалованию и переведи Юнги по бумагам под моё личное командование, чтобы ни у кого не возникало вопросов, куда он пропал, — сказал генерал помощнику.       — Так точно.       — Идите, — Ночной Огонь махнул рукой, отпуская гостей. — Встретимся позже.       Когда генерал остался наедине со своим помощником, то услышал от него следующее:       — Мальчик находится под полным влиянием Юнги, он к нему слишком привязан.       — Тем лучше. Найти управу на детей бывает непросто. У нас она уже есть. Мозгов у Юнги достаточно, чтобы понять, во что он захотел ввязаться и какие могут быть последствия, если он начнёт вредничать. С ним при случае можно использовать силу, но постараемся обойтись без неё, ласка меня ещё не подводила. Мальчик привязан к нему, как собака, уверен, что с годами эта связь только укрепится. Он пойдёт на всё ради старшего.       — Товарищ генерал, огонь и вода. Это удивительно. Его родители определённо были сильными магами.       — Разузнай об этом всё, что сможешь. У меня есть несколько соображений о том, как стихийный маг мог родиться в Таглене и почему он оказался в приюте, но я хочу убедиться.