Safe

Изуку казалось, что он плывет, когда они выходили из кабинета Исцеляющей девочки. Это было странное чувство. Как будто долгое время он нес неподъёмный груз, еле выдерживая его тяжесть, и вдруг, в один момент его не стало. И теперь, когда его ничто не ограничивало, он мог делать все что угодно, быть кем угодно. Но, черт, неужели он действительно так чертовски устал. Он чувствовал себя так, как будто в него врезался автобус, сдал назад и для пущей убедительности переехал еще раз. Он искоса взглянул на подпольного героя, все еще пребывая в восторге от всего, что произошло за последние 24 часа. Он рассказал все своему учителю. О его отце, который бросил его из-за отсутствия причуды, о десяти годах травли, сексуальном насилии, травле самоубийством, постоянных оскорблениях со стороны взрослых и о том, как он усердно скрывал это все от своей мамы, потому что она и так достаточно переживала (он знал, что это все из-за него). Он не скупился на детали. И сэнсэй поверил ему. Не винил его. Не смотрел на него с отвращением, жалостью или ненавистью. С сэнсэем он чувствовал себя в безопасности. Едва они вышли из комнаты, Изуку обнаружил, что снова бросается в объятья мужчины. Айзава-сэнсэй издал удивленный звук, но поймал своего ученика и обхватил его руками, удерживая на ногах. “Предупреждай меня в следующий раз, ладно?” - сказал его учитель со смесью раздражения и нежности в голосе. Он нежно провел рукой по кудряшкам подростка. Изуку закрыл глаза и растаял, пытаясь запечатлеть этот момент и это ощущение в памяти. За его спиной раздалось неловкое покашливание, а затем прозвучал знакомый голос: “Я помешал?” Изуку инстинктивно отпрыгнул, автоматически просияв. “Всемогущий!” Его наставник, его герой, стоял в ожидании, изможденный и хрупкий, как всегда в наши дни. Его голубые, очень голубые глаза горели, так пристально изучая своего преемника, что улыбка Изуку застыла. Он забыл, что Всемогущий знал. Что, если он стыдился его? Что, если он больше не хотел видеть его преемником? Что, если он сожалел о своем выборе и хотел вернуть "Один за всех"? Нет, пытался убедить себя Изуку. Сэнсэй сказал, что это не его вина. Айзава-сэнсэй поверил ему. Всемогущий тоже бы так поступил, верно? “Изуку, мальчик мой, я так рад, что у тебя все хорошо. И если ты раздаешь объятия, я бы тоже с удовольствием воспользовался этой возможностью”. Он протянул руки в приглашении. Мог ли Изуку когда-нибудь сказать "нет" этому человеку, своему герою? Он шагнул вперед в распростертые объятия. Объятие было крепким, как будто Всемогущий убедился для себя, что с Изуку все в порядке, что он цел и невредим. Всемогущий был спокойным и теплым, и Изуку был в безопасности. Он закрыл глаза, прижался щекой к груди Всемогущего и издал тихий вздох удовлетворения. Это должно было означать, что Всемогущий все еще заботится о нем, верно? Что он все еще видит в нем достойного преемника, даже после всего? “Малыш, я собираюсь ненадолго отлучиться, чтобы проверить общежития”, - заговорил Айзава-сэнсэй где-то слева от него. “Ты будешь в порядке? Я могу остаться, если ты этого хочешь.” Изуку отстранился и встретился взглядом с сэнсэем. Его снова захлестнула благодарность к классному руководителю, который был первым, кто поверил ему и сделал что-то. “Спасибо, сэнсэй”, - тихо сказал он. “Думаю, с Всемогущим со мной все будет хорошо". Он оглянулся на своего наставника и, увидев сияющую улыбку на лице мужчины, был уверен, что с ним все будет более чем в порядке. Даже если бы ему предстоял еще один тяжелый, неудобный разговор, если бы то, как все прошло с Айзава-сэнсэем, было каким-то показателем, оно того стоило. “Хорошо, малыш, но позвони мне, как только почувствуешь себя иначе”, - серьезно сказал сэнсэй. Он посмотрел на Всемогущего, прищурив глаза. “Ты выслушаешь и поддержишь его, и если в какой-то момент это станет слишком невыносимым, ты позволишь ему отдохнуть, понял?” Изуку наблюдал за перепалкой широко раскрытыми глазами. Сэнсэй серьезно читал лекцию Всемогущему? Он ожидал, что Всемогущий издаст один из своих характерных раскатистых смешков, но мужчина торжественно заявил: “Даю тебе слово. Я присмотрю за ним”. Айзава-сэнсэй долго изучал его лицо, затем, наконец, кивнул в знак согласия. “Я вернусь через час. Постарайся до тех пор сохранить ребенка в целости и сохранности”. Как только мужчина ушел, Всемогущий издал тихий смешок и потер затылок. “Ох этот парень может быть пугающим, когда речь заходит о его учениках”, - сказал он с теплым, одобрительным оттенком в словах. Его взгляд вернулся к Изуку. “Не мог бы ты вернуться со мной в учительскую, мой мальчик? Все остальные преподаватели ушли, и там, вероятно, будет удобнее”. Изуку оглядел лазарет кампуса и скривился от отвращения, затем кивнул головой. “Конечно, Всемогущий”. Его наставник колебался. “Не пора ли тебе начать называть меня Тошинори? Если ты, конечно, хочешь”. Глаза Изуку расширились. “Ты... ты уверен, Всемогущий?” Большая, нежная рука опустилась ему на плечо, и мужчина присел достаточно низко, чтобы они оказались на одном уровне. “Я бы хотел этого больше всего на свете”. Изуку поперхнулся, пораженный такой честью от главного героя своего детства. “Я... я постараюсь запомнить, Все- Тошинори.” Ослепительная улыбка, которую он получил в ответ, заставила его сердце подпрыгнуть. Ощущение парения, невесомости по отношению к миру, сохранялось. Было ли это вообще реально? Было ли это просто мечтой отчаявшегося, одинокого ребенка без причуды? “Готов идти?” Изуку неуверенно кивнул. Вдвоем они вышли из комнаты, повторив тот же путь, по которому он недавно прошел с Айзава-сэнсэем. С тех пор столько всего произошло. Ноги немного не слушались, как и все тело, охваченное усталостью. Всемогущий заметил это и искоса взглянул на него. “Не хотел бы ты ... прокатиться на спине, мой мальчик?” На мгновение Изуку замер. Это было то, что отец сделал бы для своего сына, подумал он. Как будто он был маленьким ребенком. Но его тело физически не хотело делать еще один шаг, а Всемогущий сам предлогал, так что это не должно быть странным, верно? “Если тебя это не затруднит”, - нерешительно согласился Изуку, давая Всемогущему возможность отступить. Всемогущий показал ему поднятый большой палец. “Вообще никаких проблем!” Мужчина повыше присел, позволяя Изуку забраться на себя. Как только Изуку надежно уместился на его спине, Всемогущий встал и продолжил движение вперед без каких-либо колебаний или даже намека на то, что почувствовал вес Изуку. Даже сейчас Всемогущий был таким сильным. Настоящий герой. Изуку улыбнулся в плечо своего наставника, охваченный благоговением и восхищением этим человеком. Он закрыл глаза и расслабился. Когда они добрались до учительской, он был по-настоящему разочарован, что его отпустили. Было приятно, когда его несли, словно что-то из далекого воспоминания или забытого сна. И теперь, когда они были здесь, сидя рядом друг с другом на одном из диванов в учительской, Изуку почувствовал, как у него пересохло во рту. Больше всего на свете он хотел вернуться в тот беззаботный, детский момент, который был раньше. Всемогущий первым нарушил тишину. Он придвинулся ближе на диване. Нерешительно протянув руку, он положил ее на колено Изуку. Слегка сжимая руку, он сказал: “Я слышал часть того, что произошло, но я бы очень хотел услышать это от тебя. Я обещаю, что бы ни случилось, это не изменит моего мнения о тебе. ”Он робко улыбнулся. “Боюсь, ничто не сможет. Я очень привязан ”. Изуку удивленно поднял глаза, его сердце запело от этого заявления. “Правда?” прошептал он. Нежные прикосновения и голубые глаза не дрогнули, ни на секунду не переставая с нежностью смотреть на него. "Изуку, ты был одним из немногих моих дорогих людей на протяжении долгого времени. Я так горжусь тобой и героем, которым ты становишься”. Чувство доверия хотело прорваться сквозь грудь Изуку, и он лучезарно улыбнулся своему наставнику, даже сквозь слезы, навернувшиеся на глаза. “Я-я хочу рассказать тебе. Но — ты уверен, что хочешь э-это услышать?” - спросил он. “Там ...очень много всего”, - неуверенно договорил он. Рука на его колене сжалась. “Я здесь, чтобы выслушать, юный Изуку. Что бы ты ни хотел мне сказать, я выслушаю, и я буду здесь, несмотря ни на что”. Почти воодушевленный тем, что уже двоим взрослым не все равно, Изуку сдался во второй раз. Он позволил истории вырваться наружу. Он говорил до тех пор, пока у него не заболело горло и глаза не защипало от сдерживаемых слез. Тошинори время от времени издавал несколько сдавленных звуков, но позволял ему говорить, не перебивая. В конце твердая рука осталась на его колене, удерживая его в реальности. “Ты — ты злишься?” Спросил Изуку, когда закончил. Он ссутулил плечи и ждал. “На твоих учителей? На других взрослых в твоей жизни? Даже на себя? Безусловно ”. Изуку поднял глаза, и хотя тон Всемогущего был жестким и неумолимым, в этих знакомых глазах была только нежность. “Но нет, мой мальчик, я не сержусь на тебя”, - заверил он. “Я просто жалею, что не заметил. Я должен был знать лучше и видеть признаки. Я, как никто другой, должен был знать, каково это - расти без причуды. Больше всего мне жаль — очень жаль, — что ты не почувствовал, что мог доверить мне это с самого начала. ” Изуку яростно покачал головой. “Это не твоя вина, Всемогущий!” - запротестовал он. “Мне было стыдно, и я думал, что смогу— смогу справиться с этим, и, конечно, ты бы что—нибудь предпринял, но это был я - я был единственным, кто ничего не сделал. Я знал, что должен был что-то сказать.” “А ты был уверен?” Спросил Всемогущий низким голосом. “Ты знал, что я выслушаю? Что я что-нибудь сделаю? Что мне будет не все равно?” Каким-то образом герой узнал, ударил прямо в чувствительную часть, которую Изуку пытался защитить. Потому где-то внутри Изуку что-то дрогнуло. Он до сих пор сомневался, что после всей истории, Всемогущий не посмотрит на него по-другому. Не посчитает его слабым, сломленным или недостойным своей силы. Что уж говорить о том времени, когда у него только появилась надежда. “Позволь мне прояснить это сейчас. Я всегда буду слушать. Я всегда буду действовать, чтобы защитить тебя. И, прежде всего, я всегда буду заботиться. Несмотря ни на что.” Счастливые, неверящие слезы навернулись на его глаза, но в этот момент Изуку едва ли это заметил. “ Ты серьезно? ” прошептал он. “ Ты не ... жалеешь, что отдал мне "Один за всех"? После всего? Ты не думаешь, что я с-слабый? Или о-отвратительный? Или что я заслужил это? Ответ пришел незамедлительно: “Я никогда не пожалею о своем выборе. Изуку, посмотри на меня”. Изуку подчинился, снова встретившись с пронзительным взглядом своего наставника, и у него перехватило дыхание. Потому что в этих глазах было столько искренности, столько доверия, столько любви ,что Изуку больше не мог в этом сомневаться. “Ты не виноват в том, что случилось. Ни в чем. Я никогда не смог бы считать тебя слабым или... или отвратительным”. Последнее слово он произнес как проклятие. “Ты заслуживаешь всего счастья в мире, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы подарить его тебе”. Изуку едва мог это вынести. Едва мог поверить в последние 24 часа, кульминацией которых стал его наставник, его герой, знающий все и реагирующий даже лучше, чем в самых смелых мечтах Изуку. Тошинори обхватил его руками, притягивая своего преемника к себе на колени. Изуку изо всех сил обнял в ответ. Прижавшись к груди мужчины, он услышал ровное сердцебиение и расслабился. Его глаза закрылись. Это было правильно. Так правильно. Почти как родитель. . . “Зная то, что я знаю сейчас, я еще больше поражаюсь тебе, мой замечательный, добрый мальчик”, - пробормотал Тошинори. “Ты никогда не сдавался. Ты никогда не обращался к ненависти. У тебя всегда было сердце героя. Ты уже спас стольких людей. Ты спас меня. Дал мне то, за что нужно бороться, ради чего стоит жить. Ты тоже мой герой, Изуку.” Слезы не переставали литься. Услышав, как герой номер один, его герой номер один, говорит все это, Изуку ничего не мог с собой поделать, особенно после эмоционально истощающего дня, который у него уже был. Тошинори тихонько шептал ему слова утешения, надежно прижимая к своей груди, пока Изуку снова не успокоился. Изуку чувствовал, что дрейфует, отдаваясь теплу. Он тщетно пытался держать глаза открытыми, но не успел моргнуть, как заснул в объятиях своего наставника. Когда он пришел в себя, он мог сказать, что был заключен в объятия. Он затуманенно моргнул, а затем вздрогнул, когда понял, что его обнимает Всемогущий, он заснул на Всемогущем(!!!), и, о боже, как неловко, что он должен был подумать— Затем он остановил себя, все нахлынуло разом. Он едва сдержал нервный смешок, который клокотал у него в горле. Я сильно привязался. Мне всегда будет не все равно. Я никогда не пожалею о своем выборе. Ты спас меня. Ты мой герой. Изуку снова расслабился, в объятьях Всемогущего — нет, Тошинори. Он закрыл глаза и вздохнул, удовлетворение заполнило каждый дюйм его тела. Был ли он когда-нибудь так счастлив раньше? Он снова впал в полудремотное состояние, впитывая положительные физические прикосновения. Смутно он заметил, что в какой-то момент вошли Айзава-сэнсэй и Мик-сэнсэй. Тошинори пошевелился, но Изуку решительно закрыл глаза и ровно дышал. Возможно, если бы он оставался “спящим”, он смог бы остаться дольше. Он не был готов сейчас отпустить. “Ой, посмотри на маленького слушателя!” - взвизгнул Микрофон-сэнсэй. “Такой милый!” “Тише, Хизаши, ты его разбудишь”, - отругал его Айзава-сэнсэй. Пауза, затем: “Я так понимаю, все прошло хорошо?” “Да”, - тихо ответил Тошинори, словно пытаясь не разбудить Изуку. “Я едва сдержался, чтобы не побежать в Алдеру и не уничтожить все на своем пути, но я был ему нужен больше”. Изуку пришлось заставить себя не реагировать, не выдавать себя в этой последней части. Праведный гнев его наставника заставил бы его инстинктивно отпрянуть несколько дней назад, но Тошинори не причинил бы ему вреда, так же как и Айзава-сэнсэй. “Хорошо. У тебя правильные приоритеты. Ему не нужно, чтобы еще один взрослый подводил его, особенно тот, кто явно так важен для него ”. Изуку почувствовал, как изменилось настроение Всемогущего, услышал, как участилось сердцебиение героя. “Скажите мне, вы арестовали того человека? На самом деле, скажи мне, что ты арестовал всех его дерьмовых учителей.” “Пока мы говорим, все обрабатываются”, - подтвердил сенсей. “Кроме одного. Он под стражей в больнице. К сожалению, он оказал сопротивление при аресте, поэтому мне пришлось применить силу.” “Он отделался легче, чем он заслуживал”, - прошипел Мик-сэнсэй. “Надеюсь, ты его сломал”, - практически прорычал Тошинори, теснее прижимая подростка к себе на коленях. Изуку с трудом мог поверить, что три профессиональных героя — один из них Всемогущий, воплощение справедливости — говорили о намеренном причинении вреда гражданскому лицу. До такой степени, чтобы отправить его в больницу. Он знал, что должен быть в ужасе. Но вместо этого его сердце переполнилось благодарностью и облегчением. Сэнсэй сдержал свое обещание. Они разозлились из-за него и причинили боль мистеру Танаке. Отправили его в больницу. Ради него. Он больше никому не причинит вреда. “Этого было и близко недостаточно”, - сказал сэнсэй. “Нам предстоит пройти долгий путь, чтобы загладить вину перед ребенком”. “Я защищу его”, - яростно сказал Всемогущий. “И если этот человек — или любой из них — хотя бы раз взглянет в его сторону ...” Мик-сэнсэй фыркнул. “Боже, ты не мог бы выражаться очевиднее, Яги? Неудивительно, что Тодороки думает, что он - твой тайный ребенок”. Всемогущий на секунду удивленно охнул. “Что он думает?” “Ты не знаешь?” - взвизгнул Мик-сэнсэй. “Хизаши!” - прошипел сэнсэй, активируя свою причуду. “Прости, прости”, - сказал герой тише. “Ты действительно не знал, Яги?” “Нет, я не знал”. Изуку сгорел от смущения. Боже, зачем Мик-сэнсэю понадобилось поднимать этот вопрос? Конечно, Всемогущий так не думал. Даже если бы Изуку и любил его как отца (какое-то время любил, если быть честным с самим собой). Конечно, Всемогущий никогда бы не почувствовал того же. Это было глупо и жалко. Ему просто нужно было быть довольным тем, как много Всемогущий уже дал ему. “Не то чтобы это имело значение”, - тихо сказал Тошинори. “Он мой во всем, кроме крови. Если бы юный Тодороки спросил, у меня бы не хватило духу сказать ”нет"". Сердце Изуку остановилось. Он только что сказал ... ? Нет. Невозможно. Ему что-то послышалось, показалось. “Самое время тебе признаться в этом”, - проворчал сэнсэй. “Вы двое не могли быть более очевидными. Просто не перегибай. Иначе никто и никогда не найдет твое тело”. Изуку почти выдал себя в последней части, когда сэнсэй буквально угрожал символу мира от его имени. У него были галлюцинации? Этого не могло быть на самом деле. Тошинори усмехнулся. “Я рад, что на стороне моего мальчика такой яростный защитник. Он ему понадобится”. “Мы не подведем его”, - сказал сэнсэй голосом, полным решимости. “Только не снова”. Трое учителей надолго замолчали, настолько, что Изуку не был уверен, все ли они еще там. Нерешительно он приоткрыл один глаз. Конечно же, и Айзава-сэнсэй, и Мик-сэнсэй сидели на противоположном диване. Немного ближе друг к другу, чем Изуку предполагал. Он с любопытством отметил это. Айзава-сэнсэй, несмотря на контрольные работы, сразу заметил его. “Я вижу, ты снова с нами, малыш”, - сказал он. В его словах была резкость, которая на секунду заставила Изуку задуматься, знал ли он, что он бодрствовал все это время. Мужчина одарил его легкой, едва заметной ухмылкой. Изуку попытался не покраснеть. Да, его поймали. “Изуку, мальчик мой”, - тихо сказал Тошинори, нежно проводя рукой по его кудрям. “Как ты себя чувствуешь?” Изуку растаял от прикосновения, он уже и так слишком далеко зашел, чтобы смущаться (он буквально свернулся, как кот, на коленях своего кумира перед двумя своими учителями!!). Прикосновение было таким нежным, таким... родительским. Он не мог не воспроизвести подслушанный разговор. Он не мог неправильно его истолковать, верно? Не тогда, когда его так прижимали к себе, с этим защитным захватом. . . Действительно ли это было реальным? “Ты это серьезно?” Спросил Изуку, вцепившись руками в рубашку мужчины. “Что ты имеешь в виду, мой мальчик?” Это прозвучало едва слышным шепотом. “ Когда ты сказал, что я ... тебе как сын?” Пауза. Рука в его волосах замерла. Изуку закрыл глаза, словно готовясь к удару. Ужасное чувство поселилось у него внутри, как будто что-то разбилось вдребезги. Он должен был знать лучше. Зачем он спросил? Почему он все испортил? “Прости”, - выдохнул он. “Прости. Я не имел в виду — Дерьмо”. Он попытался освободить мужчину, вырваться из его хватки, но Тошинори держал крепко. “Да. Да, я это имел в виду. Конечно, я это имел в виду. Я ... долгое время считал тебя своим сыном ”. Слезы навернулись на его глаза, и когда Изуку поднял взгляд, он увидел, что его наставник тоже сдерживает слезы. “Я думал о тебе как о— как о своем отце, - вырвалось у Изуку, - в моей голове так долго. Я-я думал, что ты этого не захочешь, что тебе будет некомфортно, что я всего лишь твой преемник и мне это показалось, что я не заслуживаю ... “Изуку, ты заслуживаешь целого мира”, - сказал его герой, все еще прижимая его к себе. “Ты заслуживаешь всего этого. Если уж на то пошло, то все наоборот. Это я не заслуживаю тебя. Но я не могу тебя отпустить. Я был бы так, так счастлив называть тебя своим сыном. ” “Да, да”, - снова и снова всхлипывал Изуку. Из него вырвался смех, и Изуку почувствовал, как он вибрирует по телу героя. “Думаю, вместо Тошинори тебе следует называть меня папой”. Теперь Изуку плакал так сильно, что не мог думать, едва мог дышать. Теплые, крепкие объятия не ослабевали. Где-то на заднем плане он услышал, как Мик-сэнсэй сказал: “Боже, успокойся, ты сломал ребенка”. Айзава-сэнсэй сказал как ни в чем не бывало: “После этого вы будете водить своего сына к Исцеляющей девочке на предмет обезвоживания”. Наполовину в истерике, наполовину в бреду от счастья, Изуку рассмеялся. Его наставник — нет, его папа — рассмеялся вместе с ним. Мужчина осторожно вытер его слезы. “У меня болит голова”, - сказал Изуку, едва осознавая, что происходит вокруг. “И я хочу пить”. “Похоже, с этим мы справимся, сынок. Мик может сходить за водой и обезболивающим”. “Это не сон, верно?” Прошептал Изуку. “Я так боюсь, что проснусь и все это закончится”. Тошинори улыбнулся ему сквозь собственные слезы. “Не волнуйся, юный Изуку. Почему? Потому что я здесь, и я никогда не уйду”. Безумием было то, что Изуку поверил ему. Находясь рядом со своим новым отцом, и после приема воды и обезболивающих от одного учителя и мягкого выговора от другого, Изуку впервые за много лет понял, что он в полной безопасности.