Λάμια

Город бился в переполненной истерике вечернего часа пик. Сигналящие друг другу автомобилисты и толпы, вылетающие и вылетающие из автобусов успокаивали СССР. Худшее, что могло приключиться в таком пассажиропотоке — это отдавленная нога или телефон, который незаметно умыкнут из кармана. Союз в большом волнении поправлял волосы, глядя на свое отражение в витрине на улице. Америка назначил встречу в отеле «Kurth». До назначенного времени оставалась буквально пара минут. Большие двери отеля имели квадратную форму, были выполнены из кристально начищенного толстого стекла. Дорогими украшениями на них смотрелись прямоугольные золотистые ручки. Этот строгий минимализм очень понравился Союзу, однако желания войти внутрь это не добавляло. Пройти на совещание с аппаратурой под рубашкой было безрассудно, но в представлении Союза, если Америка обнаружит такой сюрприз при личной встрече на приватной территории — это могло иметь гораздо более серьезные последствия. — Трекер показывает, что Вы на месте, но не заходите. — Раздался голос Рейха в аппаратуре. — Кашляните, если что-то пошло не так. — В холодных распоряжениях его слышалась лёгкая нервозность. Перед тем, как отправить СССР на новоявленное задание, Рейх проконсультировал его ещё раз, за час до встречи, и, что гораздо важнее, поставил перед Союзом вполне конкретную задачу. Отвечать Рейху и хоть как-то внешне реагировать на его речь, разумеется, было строго запрещено. А между тем, время встречи уже подходило, и деваться было некуда. Стараясь держаться как можно более безразлично, Союз вошёл в отель. На ресепшене его ждал все тот же минимализм в жёстких геометрических формах. Пол и стойка администратора были выполнены в приятном сером камне, остальные же поверхности были стеклянными. Фойе было ярко освещено едва теплым светом. В этом интерьере Союз чувствовал себя как на ладони, к тому же он был уверен, что выглядит порядком беднее рядового постояльца подобного заведения. Не успел он поздороваться с администратором, как в нем вдруг признали посетителя «господина Америки» и с широчайшей улыбкой провели прямо до его номера. Это насторожило СССР — выходит, Америка, как минимум, передал его внешние приметы персоналу отеля. А кто ещё мог получить эти сведения, оставалось только догадываться. Союз деликатно постучался, и почти тут же ему открыл Америка, словно ждавший под дверью своего гостя. — Добрый вечер. А Вы прямо минута в минуту! — приветливо засмеялся Америка, глянув на дорогие часы на своем запястье. — Прошу, заходите. В номере Америки света, бьющего по глазам было меньше, а вот всевозможных пуфиков, вазочек, статуэток, интерьерных картин и прочего декора было в достатке. Раздался приглушённый щелчок — это сработал механизм, автоматически закрывший дверь на замок после того, как Америка захлопнула ее. Ещё через мгновение Союз вдруг заметил, что расстояние между ними и хозяином номера стало уж слишком небольшим. Пытаясь отойти назад, он тут же наткнулся на стену. Улыбка Америки уже успела стать иной: на первый взгляд ничего не поменялось, но стоило вглядеться чуть внимательнее, и от радушной доброжелательности не оставалось и следа — казалось, будто этот оскал просто пририсован к его лицу. Особенно в сравнении со взглядом, цепко остановившимся на Союзе. В карих глазах не были никакой теплоты, даже фальшивой. Более того, не было в них и естественного блеска — поверхность глаз выглядела матовой. Внешне ничего сверхъестественного не происходило, но на СССР навалилась давящая беспомощность. Теперь ему казалось, что в номере стало ещё темнее, чем было, и едва заметные тени только и норовили, что обступить его плотнее, а затем и вовсе погрузить в тесную черноту. Дышать стало труднее, а понять, в чем причина, Союз не мог: он словно физически разучился как следует вдыхать и выдыхать. Америка был несколько ниже его ростом, и с такого близкого расстояния это было весьма заметно. Несмотря на это, Союз ощущал парализующий трепет, его стали одолевать навязчивые мысли, что Америка вот-вот выкинет что-то опасное, и Союз понятия не имел, что он может противопоставить. Застывшее в совершенном слепке лицо, уверенная поза — все это вдруг как-то преобразило Америку, и тот больше не походил на сумасбродного юнца, теперь у него будто и вовсе не было возраста. — Вы ведь знаете, кто мы такие? — его голос гидравлическим прессом впечатывается в мозг Союза. Америка оскалился сильнее прежнего, обнажая пару выдающихся по размеру клыков. Союз попытался что-то ответить, но горло пересохло от волнения, и он только неловко закашлялся. Солгать, глядя в глаза Америки было бы очень тяжёлой задачей. Однако лгать и не пришлось, максимум, что мог сделать Союз — это высказать одно из своих немногих предположений: — Террористы? — сипло выдавил он из себя. Америка звонко рассмеялся, и Союзу показалось, что к тому же он услышал в наушнике, как прыснул со смеху Рейх. — А у Вас классное чувство юмора! Но я только хочет сказать, что мы, «Ламия», являемся компанией, несущей инновации в мире недвижимости. Поэтому я и пригласил Вас сюда, уверен, — Америка неброско подмигнул, — мы с Вами похожи. Он сделал жест рукой, приглашая Союз пройти за собой. — Без паники. — Вышел на связь Рейх. — Не думаю, что он заподозрил конкретно Вас. Это стандартная проверка любого, кто заходит на его территорию. Могу поздравить, Вы прошли ее с блеском. Теперь понимаете, почему я не сообщал Вам ничего лишнего? — усмешки в его голосе слышно не было, но Союз вдруг ясно представил, какое злорадное и довольное лицо сейчас должно было быть у начальника отдела. Комната, куда Америка привел СССР была гостиной, обставленной самой нейтральной мебелью и декором из дорогого сегмента. В ней Союз также заметил дверь, очевидно, ведущую в спальню. — Не хотите вина? Обсуждение будет долгим, а день сегодня и так был непростой. — Америка поставил на кофейный столик бутылку красного вина и пару бокалов. — Не вздумайте брать ничего, что Вам предлагают. — Тут же вклинился Рейх. — Нет, спасибо, я ещё сегодня буду за рулём. — Союзу стоило больших усилий скрыть свое раздражение из-за непрошеных распоряжений. Все же отслеживание каждого его действия всей этой аппаратурой здорово действовало на нервы. — Как знаете. — Пожал плечами Америка и наполнил свой бокал. Иногда он бросал на Союза взгляды, которые тот никак не мог объяснить. Это не было похоже ни на флирт, ни на сладострастные разглядывания. Но в глазах Америки читалось сдерживаемое нетерпение и непонятное Союзу любование. От этого становилось не по себе. Аромат вина с необычными травяными нотками выдавал его высокое качество и соблазнительный вкус даже для такого далёкого от виноделия человека, как СССР. Его гнев на Рейх рос с каждой минуты. Ну что опасного может быть в том, что бы немного выпить, тем более, раз сам Америка пьет то же самое? Вероятности, что Союзу что-то подмешают на первый взгляд не было. А для второго взгляда тот был слишком раздражён. — А знаете, я, пожалуй, возьму такси. — Вдруг дерзко сказал он, злорадно улыбнувшись тому, что Рейх в данный момент ничего не мог сделать с его неподчинением. — Налейте мне тоже. — Другое дело! — образованно отозвался Америка. — Пеняйте на себя. — Многообещающе прошипел Рейх в наушнике. — Тогда первый тост предлагаю за наше сотрудничество. И, раз уж мы оказались в такой неформальной обстановке, предлагаю перейти на «ты». — Без проблем. — Обычно Союз пресекал такие быстрые сближения с деловыми партнерами. Личный опыт и рассказы коллег свидетельствовали, что ни к чему хорошему такие знакомства не приводили. Но сейчас другого выбора не было. Они чокнулись и выпили. Союз, как и ожидал, не почувствовал никаких посторонних привкусов в вине. Он достал папку с документацией и чертежами, чтобы приступить к обсуждению. Все материалы Америка рассматривал очень долго. Он задал уйму вопросов, из которых Союз смог понять, что тот не слишком силен в технических архитектурных вопросах. Зато своими дотошными расспросами Америка, казалось, собирался получить полноценную базу знаний. Время от времени он наполнял бокал Союза, и тот даже не заметил, как выпил больше половины бутылки. Америка сидел весьма близко к нему и якобы ненароком то и дело задевал колено Союза своей рукой или аккуратно перехватывал его запястье, когда диалог их становился особо оживлённым. Это нарушение личных границ поначалу напрягло СССР, он каждый раз обещал себе, что «еще раз он так сделает, и я ему лицо расквашу», и всякий раз сдерживался. А затем хороший алкоголь и вовсе расслабил его, и Союзу стало все равно, трогают его или нет. — Союз, судя по всему, он тянет время. — Спустя некоторое время раздался голос Рейха. — Скоро уже будет закат, а в темное время находиться с ним в одном помещении я Вам запрещаю. Неплохо, что Вы сумели выйти на личную встречу, но, — он едва заметно вздохнул, — мое задание Вы выполните в другой раз. Скажите, что Вам пора и покиньте отель. Союз не собирался подчиняться этому приказу. Ещё несколько часов назад Рейх сам сказал, что чем быстрее СССР выполнит все, что от него потребует особый отдел полиции, тем скорее для него закончится вся эта история. Немного обдумав свой нехитрый план действий, Союз взял со столика почти опустевший бокал. Рассказывая уже слегка заплетающимся языком свою гениальную систему вентиляции чердака на третьей наработке, он прижался к Америке почти вплотную, чтобы поближе показать нужные точки на чертеже, а другой рукой перевернул бокал, выливая остатки вина на зеленую атласную рубашку Америки. — Ах, черт, извини! — воскликнул Союз, ещё сильнее растирая темное пятно ладонью. Америка обернулся на него и на секунду СССР показалось, что лицо его было уставшим и разочарованным, будто именно такой глупости он и ожидал от Союза. Но он тут же развел руками и растерянно произнес: — Ничего страшного. — Америка протянул ладонь к груди Союза, пытаясь мягко того отстранить. Тогда СССР почти мгновенно отрезвел и сам отвернулся подальше от своего нового собутыльника. Пальцы Америки оказались в сантиметре от радиопередатчика. Союз побледнел, осознавая, какую фатальную неосторожность он мог совершить. — Одну минуту, я переоденусь. — Америка поднялся со своего места, делая вид, что вовсе не замечает, как изменился в лице его гость. Он вышел в ту комнату, которую Союз определил, как спальню. Теперь надо было действовать. СССР взял телефон Америки. Задание, которое дал ему на этот вечер Рейх, было несложным. Однако от запредельной яркости экрана и лёгкое опьянение мешали ему разглядеть все, что необходимо. Пароля на телефоне не оказалось, дело было за малым — установить программу, которая должна была отслеживать местоположение устройства и передавать сотрудникам Рейха. С Союзом случался чуть ли не микроинфаркт от каждого шороха из комнаты, откуда вот-вот должен был выйти Америка. Однако установка подтвердилась, и в наушнике раздался голос начальника особого отдела: — Все работает. Я Вас поздравляю. — Как ни странно, говорил тот абсолютно серьезно и даже торжественно. — А теперь, будьте добры, уходите, как можно быстрее. Солнце за окном уже бросало на город свои последние красноватые лучи. С восточной стороны небо становилось все темнее. Как раз в этот момент вернулся Америка, сменивший рубашку на бордовый свитер с названием и гербом какого-то престижного колледжа. — Тебе сегодня больше не наливаю. — Добродушно усмехнулся он. — Мне и не надо. — Союз стал торопливо собирать свои бумаги. — Только что позвонили и… в общем, мне надо ехать. — Уже? Очень жаль. — Америка галантно проводил его до выхода из номера, а на прощание душевно положил руку на плечо. — Уверен, последующие наши встречи будут ничуть не ху же. — Пальцы его слегка сжались. — Ты мне понравился.