Λάμια

Серый монолит утреннего неба поливал улицы ещё сильнее, чем это было на выходных. Мрачнее это утро становилось ещё и от того, что выпало оно на понедельник. Союз надел тщательно выглаженную рубашку — помнется, конечно, но первые пять минут приятно — аккуратно зачесал светло-русые волосы, из которых ещё позавчера пришлось вымывать спекшуюся комками кровь. Взглянув в зеркало, он вообще пожалел, что когда-то повесил его в своей квартире. Пара ссадин еще были красными, а синяки пожелтели — что вкупе выглядело, разумеется, красочно, но не слишком привлекательно, однако на фоне пёстрого ковра, висевшего на стене, выглядело его лицо даже гармонично. Впрочем, большого значения это не имело. Союз подхватил папку с проектами, сертификатах о безопасности, чертежами и прочей документацией для совещания и вышел из квартиры. По дороге до «зоотоваров» он чувствовал себя словно пенсионер, попавшийся на уловку мошенников — было тревожно, безысходно и почему-то стыдно, что он влип в явно нехорошую историю. На выходных, зарывшись с головой в работу, ему удалось отвлечься от тревоги из-за произошедшего, но теперь, когда он вот-вот должен был встретиться лицом к лицу с Рейхом, его вновь охватило отторжение ко всей этой конторе. Крыльцо «зоотоваров», как и прежде выглядело заброшенным, а дверь так же легко поддалась. — Доброе утро. — С дежурной улыбкой сказал Рейх. — Как настрой? — Не очень. — Мрачно ответил Союз. — Это хорошо, нечего в понедельник утром улыбку выдавливать! А с лицом всё-таки что-то надо сделать… — Рейх с большой долей сомнения оглядел его. Начальник особого отдела полиции поднялся из своего величавого места и подошёл к металлическому сейфу со множеством отделений. Роста он оказался не слишком выдающегося, вместо этого все внимание приковывали его выправка и походка. Отточенным жестом Рейх отцепил с пояса маленький ключ и открыл невидимый до этой минуты боковой отдел сейфа. В нем Союз успел разглядеть несколько плоских черных коробочек, Рейх тем временем быстро извлёк их нескольких из них нечто, похожее на маркер, пару тюбиков телесного цвета и какой-то спрей. — Присаживайтесь. И постарайтесь не дёргаться. Союз недоверчиво подчинился. Рейх почти вплотную склонился над ним, критически осматривая повреждения на лице СССР. Уютного было мало. Что в пристальном взгляде холодных глаз Рейха, что в едва уловимом химозном запахе, который Союз уловил от него на таком близком расстоянии. Когда Рейх попытался провести странным маркером по его лицу, Союз невольно отпрянул. — Я же попросил не дёргаться. — Строго напомнил Рейх. — Это просто цветной корректор, чтобы синяки Вам замазать. Потом закрепим тональным кремом, и в Ваших же интересах, чтобы тон подошёл. — Это обязательно? — Да. Лицо в синяках вызывает ассоциации с неблагополучием, алкоголизмом и маргинальным образом жизни. — Флегматично объяснял Рейх, наводя порядок во внешности Союза. — С таким человеком никто не захочет иметь дел, а нам необходимо как раз наладить контакт с Вашими нанимателями. Можете считать, что я помогаю Вашему карьерному росту. Или Вы из тех мужчин, которые боятся косметики как таковой? — усмехнулся он. — Я не боюсь, мне все равно. А что такого мои наниматели сделали, что Вы аж вербуете кого-то, чтобы шпионить? — Вы гораздо больше мне нравились, когда не задавали вопросы. — Вздохнул Рейх. — Закройте глаза. Не хмурьтесь же, вот так… Запомните, Союз, Вы теперь мой агент. Чем меньше Вам известно, тем лучше. Для всех. Если Вы провалитесь и Вас станут допрашивать, Вы ничего не сможете сказать. Это всегда видно, когда человек ничего не знает, так что в крайнем случае, Вы меньше пострадаете. Не так уж и плохо быть в неведении, не правда ли? — Хотите сказать, что меня будут пытать? Положение Союза становилось все хуже и хуже. Теперь ему казалось, что его завербовали как подставное лицо на убой. Чтобы поймать кого-то на горячем? Скомпрометировать? Больше всего СССР злил вежливый голос Рейха и его цинизм. «Надо же, какой воспитанный! — с негодованием думал Союз, пока холодные пальцы наносили на его веки тональный крем. — Ещё наверное, цветы на могилку принесет, ну просто прекрасно!» — Я бы мог Вас успокоить, но не хочу Вам врать. Да, такое возможно. — Хладнокровно ответил Рейх. — Это самый худший вариант из возможных, но исключать его не стоит. К тому же в Ваших силах этого избежать. Для этого придется в совершенстве освоить искусство конспирации, в чем я буду Вам активно помогать. Можете открывать глаза. — Рейх, будто художник отступил на шаг, чтобы оценить свое полотно и вынес не слишком удовлетворительный вердикт. — Сойдёт. Союз оглянулся на висящее на стене зеркало, и челюсть его натурально отвисла — отражение его выглядело лучше, чем это было до побоев. — Вы гримером подрабатываете, что ли? — не скрывая удивления, спросил он. — Бросьте, ерунда. — Слегка польщенно ответил Рейх. — Это Вы ещё не видели, как у нас бутафорские шрамы делаются. Впрочем, у Италии это получается гораздо лучше, чем у меня. А нам пора переходить к следующей части. Снимайте рубашку. Рейх взял спрей, оказавшийся санитайзером, обработал все, чем красил СССР и тщательно обработал собственные руки. Теперь Союз понимал, каким это «парфюмом» от него пахло. Ипохондрик, что ли? — Что? Нет. Там один синяк всего, да он даже не просвечивает. Лицо Рейха оставалось по-прежнему доброжелательным, но после слова «нет» что-то изменилось в его взгляде. Союз почувствовал, что он переступил какую-то непозволительную грань. — Я не хотел возвращаться к этому разговору, но Вы меня вынуждаете. — Со вздохом сказал Рейх. — Я прекрасно понимаю, что у Вас не было времени привыкнуть к новым обстоятельствам и никто Вас к ним не готовил. Однако это не снимает с Вас ответственности. Поэтому напоминаю, что у Вас есть две опции. Тюрьма или работа на меня. Если от первого Вы отказываетесь, то выполняете все мои указания без лишних вопросов и пререканий. Будьте добры запомнить это как следует. Мое слово для Вас — закон, Союз. — Он давил на каждое слово, неотрывно глядя на СССР, взявшись руками за спинку стула, на которой он сидел, словно не давая Союзу пути к отступлению. — Если я прикажу прыгнуть с крыши, Вы это сделаете. Если даю Вам в руку пистолет и говорю выстрелить себе в колено, Вы тут же стреляете. Да хоть скажу отдаться мне прямо здесь на столе — значит, Вы исполняете. Ещё вопросы есть? Чем дольше говорил Рейх, тем тоньше становилась его маска вечного такта и самообладания. Под конец тирады, Союз заметил, что тело Рейха до того напряглось, что на шее его вздулись голубоватые вены. Казалось, он в любой момент мог сорваться на крик, но этого не произошло. — Вопросов нет. — Хладнокровно ответил Союз, будто пламенная речь вовсе не произвела на него никакого впечатления. Дав себе пару секунд, чтобы вернуться к спокойному состоянию, Рейх, наконец, отстранился. — Я очень рад, Союз, что мы пришли к согласию. Раздевайтесь. Союз не знал, чего ожидать дальше в присутствии этого нестабильного типа, поэтому старался быть готовым ко всему и оценивал варианты побега отсюда. Пока Рейх педантично расставлял косметику по местам в сейфе, Союз снял рубашку. Начальник особого отдела полиции гордо вернулся с небольшим ящиком. Вытащив оттуда маленькую черную коробочку размером со спичечный коробок и клейкую ленту. — Это радиопередатчик. Прикрепите его себе сюда. — Рейх ткнул Союзу в бок под ребро. — А чего такой большой? Они же размером с ноготь бывают. — Проворчал он, приделывая себе передатчик. — Союз, не пытайтесь умничать в сферах, в которых ничего не смыслите. — Снисходительно ответил Рейх, который разбирался с совсем мелкими деталями, орудуя техническим пинцетом. — Передатчик будет у Вас под одеждой, на уровне пояса. Чтобы в центре могли услышать что-то кроме шуршания, понадобится достаточно чувствительное оборудование с возможностью настроить все, что необходимо. У Вас под рубашкой будет почти что компьютер. — Он оглянулся на СССР и удовлетворённо кивнул. — Одевайтесь. Так стеснялись, а теперь… впрочем, таким телом можно и похвастаться. — Усмехнулся Рейх. Так быстро Союз ещё никогда не застёгивал пуговицы на рубашке. После Рейх установил ему микронаушники и проинструктировал по пользованию оборудованием. Инструкции ограничились простым: «ничего не трогайте. Когда вернётесь домой, нажмите кнопку ''выкл.'' и осторожно снимите». — И последнее, Союз. — Сказал Рейх, когда тот уже выходил от него. — Никаких ночных встреч. * За исключением бюрократической части, Союз по-своему любил каждый этап своей работы. На его счету было уже более десятка крупных проектов, и СССР завораживала мысль, что эти здания переживут его и будут ежедневно полезны другим людям. Презентовать свои проекты было тоже весьма увлекательно. Именно в этот момент акт творчества и трепетных расчетов Союза утверждался другими людьми, начинал материализоваться — в конференц-залах, с момента одобрения заказчиков, ещё до возведения стройплощадок. Союз воспринимал такие встречи как день рождения своего детища, оттого так строго и соблюдал деловой стиль — одевался как на праздник. Совещание с представителями «Ламии» оказалось немноголюдным. Кресло девелопера занимал Америка, не по должности молодой человек с обесцвеченными волосами и сдвинутыми на лоб солнцезащитными очками. Совсем другое впечатление производила финансистка — она была из тех людей, чей возраст очень трудно определить, но в ее уверенной и холодно-официальной манере держать себя читался многолетний опыт. Женщина представилась как Великобритания. Последним был некий «официальный представитель» начальства компании, который в течение всего совещания в основном записывал что-то в блокнот. Швейцария был невысоким блондином с ничего не выражающим лицом, лишь изредка поднимающим голову, чтобы сверкнуть прямоугольными стеклами очков. — …но в субботу я получил окончательное заключение от земельного инспектора. По результатам экспертизы на участке разрешалось построить даже более крупное сооружение, чем мы планировали. Союз всегда весьма спокойно справлялся с речами и докладами, в его практике были и довольно массовые выступления. Однако сейчас что-то было не так. В молчании, с которым его слушали представители «Ламии» было неуютным, в какой-то момент Союзу показалось, что за их застывшими взглядами не было совсем ничего, поэтому после старался не пересекаться с ними взглядами. А может, дело было просто в аппаратуре, которой он был напичкан, отчего и чувствовал неуверенность. — Поэтому я разработал ещё три варианта будущего торгового центра, на случай, если вы захотите воспользоваться этой возможностью. — Произнес Союз, выводя на проектор визуализации, созданные с учётом изменений. Теперь, вглядываясь в планы и чертежи, он задумался. А отчего в техническом задании от него потребовали выделить такую большую площадь для подсобных помещений, что выходили своеобразные лабиринты коридоров исключительно для сотрудников? Зачем стандартному торговому центру потребовалась такая запутанная планировка, которая не только усложняет эвакуацию, а элементарно грозит заблудиться посетителю, свернувшему не туда. Один из этажей целиком отводился под ночной клуб, и у одного только танцпола было шесть выходов в технические помещения. Показалось ли бы это Союзу подозрительным, если бы не Рейх и вся катавасия с особым отделом полиции? Едва ли, в его практике были и куда более странные ТЗ, но теперь СССР ждал подвоха откуда угодно. — Вы разработали три концепции за уикэнд? — одобрительно спросил Америка, оторвавшись от телефона, к экрану которого он был с азартом притянут последние полчаса. — Я сделал полноценные проекты. Партнёры Союза озадаченно переглянулись. — Три полноценных проекта за выходные? — переспросила Великобритания. — Я вдохновился этой работой. — Союз внутренне поморщился. Ну и на кой он стал оправдываться? Как будто проступок какой совершил. — Ваша продуктивность впечатляет, но боюсь у нас нет времени рассматривать все предложенные Вами материалы. На днях нужно заключать договор с застройщиком и составлять смету. — Развела руками Великобритания. — Попробуйте договориться, только осторожно. — Раздался голос Рейха из микронаушника. — Я мог бы показать все прямо сегодня, если у Вас найдется время. — Не поведя бровью, парировал СССР. Он внезапно смирился с тем, что ему придется играть роль дурачка-трудоголика. — Ну куда так в лоб! — после замечания Рейх впервые на памяти Союза грязно выругался. — Боюсь, график не позволит нам… — Я могу выделить время вечером. — Вдруг Америка перебил Великобританию. Снова оторвавшись от телефона. Союз сумел разглядеть, что тот вовсе не изучал там документы и не вел деловые чаты: у Америки была открыта какая-то онлайн игра. Судя по то и дело вспыхивавшим на экране красным вспышкам, тот проигрывал сражение. «Еще бы школьника сюда послали» — недовольно подумал Союз. — Подобные вопросы необходимо согласовывать с начальством. — Вдруг подал голос Швейцария. — О, с его величеством гендиректором я договорюсь, не беспокойтесь. — С вальяжной улыбкой ответил Америка, а затем бросил странный взгляд на СССР. — Не будете против встречи один на один? — Вовсе нет. Рад, что Вы проявили интерес. — Лицо Союза говорило обратное. Он понимал, что сам вел себя подозрительно, но поведение Америки казалось ему ещё страннее. Совещание было закончено на весьма неоднозначной ноте. СССР утешало, что у Швейцарии осталась вся документация по уже утвержденному старому варианту. Представители «Ламии» уже спешили покинуть конференц-зал. — Супер! Я скину Вам адрес и время встречи. — Америка надвинул темные очки на глаза, но Союзу показалось, что он различил за их стеклами, как тот подмигнул ему.