На взлёт

Рейс Денвер — Чикаго прошёл как по маслу. Микки посадил самолёт мягко, пассажиры захлопали, экипаж разошёлся. Микки и Йен вышли из терминала вместе. Шли к парковке. Осенний ветер трепал волосы, небо было серым, но дождя не было. — У тебя какие планы? — спросил Йен. — Домой, — ответил Микки. — Виски, диван, потолок. — Звучит весело. — Я весёлый, — без интонации сказал Микки. Йен усмехнулся. — Слушай, — сказал Йен. — Мне нужно кое-куда заехать перед домом. Не хочешь составить компанию? — Куда? — спросил Микки. — Да к одному парню, он должен отдать мне документы. Пять минут. Микки помолчал. — Зачем? — Ну, чтобы не скучать. — Я не скучаю. — Тогда чтобы я не скучал. Микки посмотрел на него. Потом на свою машину. Потом снова на Йена. — Я подумаю, — сказал он. *** Микки сел за руль. Завёл двигатель. Посмотрел в зеркало заднего вида — Йен стоял у своей старой «хонды», ждал. «Поехали со мной». Микки сжал руль. Выключил двигатель. Вышел из машины. На немой вопрос Йена о машине он отмахнулся. — Забудь, — сказал он, подходя к Йену. — Я с тобой. Моя останется здесь. — Ты уверен? — спросил Йен. — Не беси, Галлагер. Поехали. Они сели в машину Йена и уехали. *** В машине было тихо. Йен вёл, Микки сидел рядом и смотрел в окно. Никто не включал музыку. Никто не говорил. — Ты первый раз в гражданском, — заметил Йен. Микки посмотрел на себя. Джинсы, чёрная толстовка, кеды. Никакой формы. Никаких нашивок. Никакого «капитан». — Давно не надевал это, — сказал Микки. — Выглядит нормально. — Я выгляжу как человек. — Ты и есть человек, — Йен повернулся к нему. — Даже без полосок на рукаве. Микки не ответил. Они ехали через Чикаго — мимо высоток, мимо магазинов, мимо людей, которые жили своей обычной жизнью. *** Друг Йена жил в старом доме на южной стороне. Лифт не работал, пришлось подниматься пешком на четвёртый этаж. Пахло капустой, кошками и чем-то ещё, чему Микки не хотел давать названия. Йен постучал. Дверь открыл парень лет двадцати пяти — лохматый, в растянутой футболке, сонный. — Галлагер, — сказал он. — Ты рано. — Мне на работу, — ответил Йен. — Документы готовы? — Ага, сейчас. Парень скрылся в комнате. Йен остался в коридоре. Микки стоял сзади, сложив руки на груди. — Не хочешь зайти? — спросил Йен. — Нет, — ответил Микки. — Я подожду. Через минуту парень вернулся с конвертом. Протянул Йену. — Держи. Ты в следующий раз сразу говори, что тебе нужно, я быстрее сделаю. — Я сказал неделю назад, — ответил Йен. — Забыл. Сорян. Йен взял конверт, развернулся. — Пока, — сказал он и вышел. Микки пошёл за ним. — Твой друг? — спросил он. — Бывший коллега, — ответил Йен. — Работали в доставке. Он должен был мне деньги за машину. Вернул. Они спустились по лестнице, вышли на улицу. — Всё? — спросил Микки. — Всё, — ответил Йен, пряча конверт во внутренний карман куртки. Микки посмотрел на него. — А теперь куда? Йен замялся. — Ну… я думал, может, заедем ко мне, — сказал он. — Если хочешь. Не хочешь — я отвезу тебя обратно в аэропорт. Микки нахмурился. — Зачем мне к тебе? — Не знаю, — Йен пожал плечами. — Пить чай. Или просто сидеть. Я не знаю, как это работает, Милкович. Я не был у тебя дома, ты не был у меня. Может, пора? Микки молчал. — Но если нет — я правда без обид, — добавил Йен. — Просто предложил. Он смотрел на Микки. Ждал. Микки сжал челюсть. «Он не давит. Не просчитывает. Просто… предложил». — Ладно, — сказал Микки. — Галлагер. — М? — Без глупостей. Йен кивнул. — Без глупостей, — повторил он. Микки махнул рукой в сторону машины. — Поехали. Йен спрятал руки в карманы, пошёл к машине. Микки — за ним. В голове было пусто. И почему-то — не страшно. *** Квартира была маленькой. Одна комната, кухня-ниша, душ, который, судя по виду, забивался раз в неделю. На стенах — ничего. Ни картин, ни фотографий. Только на подоконнике — старая кружка с отбитой ручкой. — Уютно, — сказал Микки без иронии. — Врёшь, — ответил Йен. — Но спасибо. Йен прошёл в комнату, открыл ящик комода, достал какие-то бумаги. Микки остался в кухне. Он рассматривал пространство. Дешёвый линолеум, газовая плита с двумя конфорками, холодильник, который гудел как больной. На столе — таблетки. Микки узнал упаковку. Литий. — Смотришь? — спросил Йен, выходя из комнаты. Микки кивнул на таблетки. — Это то, что я думаю? — Если думаешь, что это от биполярки — да, — ответил Йен. — Я принимаю их каждый день. Уже несколько лет. Без них я слетаю в манию. Или в депрессию. И то, и другое — плохо. Он подошёл к столу, убрал упаковку в ящик. — Я не скрываю, — сказал он. — Но и не выставляю напоказ. Микки молчал. — Ты злишься? — спросил Йен. — С чего бы? — Некоторые злятся. Думают, что это слабость. — Это не слабость, — сказал Микки. — Это то, что держит тебя в небе. Йен посмотрел на него. — Спасибо, — сказал он тихо. — За что? — За то, что не отвёл взгляд. Тишина. — Чай? — спросил Йен. — Давай, — ответил Микки. *** Они сидели на кухне, пили чай из кружек — у Йена была отбитая ручка, у Микки — целая, но с трещиной. — У тебя вся посуда битая? — спросил Микки. — Экономия, — ответил Йен. — Битое дешевле. — Ты можешь себе позволить нормальную. — Могу. Но привык к этой. Он сделал глоток. — У меня в семье всегда было не до посуды. Мать — биполярка, отец — алкоголик. Братья — сами по себе. Я привык, что кружка — это просто кружка. Лишь бы горячее наливали. Микки сжал свою кружку. — У меня в семье тоже было не до посуды, — сказал он. — Но по другой причине. — Отец? — Отец, — кивнул Микки. — Он бил. Мать молчала. Я выживал. Йен не сказал «мне жаль». Не сказал «всё будет хорошо». Он просто кивнул. — Ты справился, — сказал он. — Не знаю, — ответил Микки. — Иногда кажется, что нет. — Ты сидишь здесь. Со мной. Пьёшь чай. — Йен чуть улыбнулся. — По-моему, справился. Микки посмотрел на него. — Ты всегда такой оптимист? — Нет, — ответил Йен. — Иногда я реалист. А иногда — просто стараюсь. Они допили чай. На часах было почти одиннадцать. — Поздно, — сказал Микки. — Мне пора. — Может, останешься? — спросил Йен. — Я на диване. Ты на кровати. Утром вместе на работу поедем. Микки помолчал. — Ладно, — сказал он. *** Йен постелил Микки на своей кровати. Свежее бельё, пахло чем-то простым — стиральным порошком и чуть-чуть самим Йеном. Тёплым, чуть сладковатым. Микски лёг, укрылся одеялом. Йен ушёл в кухню, вернулся с подушкой и пледом, устроился на старом диване у стены. — Выключить свет? — спросил Йен. — Да. Стало темно. Тишина. Только редкие звуки ночного Чикаго за окном. — Галлагер, — сказал Микки в темноту. — М? — Спасибо. — За что? — Что не лезешь. Что просто… рядом. Йен не ответил. Но Микки почувствовал, что он улыбнулся. Микки закрыл глаза. Глубоко вдохнул запах подушки. «Пахнет им», — подумал он. И почувствовал, как внутри разливается странное тепло. Не страх. Не напряжение. Спокойствие. Он уснул быстрее, чем за последние месяцы. *** Микки проснулся от света, который пробивался сквозь дешёвые шторы. Сначала он не понял, где находится. Незнакомый потолок. Чужой запах. Потом вспомнил. Кровать Йена. Его подушка. Его одеяло. Йен уже был на кухне. Гремел чашками. — Кофе будешь? — спросил он, не оборачиваясь. — Ага, — сказал Микки. Голос был хриплым со сна. Он встал, прошёл в кухню. Йен подвинул ему кружку — целую, без трещин. — Это моя хорошая, — сказал Йен. — Для гостей. Микки взял кружку. Сделал глоток. Кофе был крепким, горьким, нормальным. — Ты хорошо спишь? — спросил Йен. — Нормально, — ответил Микки. — А ты? — Тоже. Не переживай. — Йен усмехнулся. Они выпили кофе молча. Без неловкости. Без лишних слов. Потом Йен посмотрел на часы. — Нам пора. Через час брифинг. — Поехали, — сказал Микки. *** Они сели в машину Йена. Он вёл, Микки сидел рядом. Аэропорт встретил их серым утром, редкими самолётами на взлётной полосе и привычным запахом керосина. Йен припарковался на служебной стоянке рядом с машиной Микки. Та стояла на том же месте, где они оставили её вчера вечером. Я спал на его кровати. Пил кофе из его кружки. И мне не было страшно. Он не знал, что с этим делать. Но внутри было тепло.