На взлёт

Кесси стояла у входа в терминал, сжимая в руках стаканчик с кофе, и смотрела на парковку. Утро было серым, холодным, каким-то липким. Она не выспалась — всю ночь крутилась, думала. О нём. О том, как он смотрит на этого рыжего. О том, как он не смотрит на неё. Она знала, что это глупо. Влюблённость, которая ни к чему не приведёт. Но когда машина Йена въехала на парковку, а из неё вышли двое — Йен и Микки, — у Кесси внутри всё оборвалось. Они вышли из одной машины. Утром. Вместе. Кесси сделала глоток кофе. Горький. «Не лезь», — сказала она себе. Но она уже лезла. Она смотрела, как они идут к терминалу. Не касаются. Не смотрят друг на друга. Но между ними есть что-то. Что-то, чего у Кесси с Микки никогда не было. Она допила кофе, смяла стаканчик, бросила в урну. И пошла к миссис Дэвис. *** — Войдите, — раздалось из-за двери. Кесси вошла. Миссис Дэвис сидела за столом, изучала какие-то бумаги. Подняла голову. — Кесси? Что-то случилось? — Я хотела поговорить, — сказала Кесси. — Не официально. Просто… как старшая бортпроводница. — Садись. Кесси села. Сцепила пальцы. — Я заметила кое-что в последнее время, — сказала она. — Капитан Милкович и бортпроводник Галлагер. Они… очень близки. Я видела их вместе вне работы. Сегодня утром они приехали на одной машине. Миссис Дэвис сняла очки. — И что ты хочешь сказать? — Я ничего не утверждаю, — быстро добавила Кесси. — Просто… вы знаете, какая у нас компания. Сплетни, пересуды. Если кто-то узнает, что командир… — она замолчала. — Я беспокоюсь о репутации экипажа. Миссис Дэвис смотрела на неё долгим, изучающим взглядом. — Ты говоришь как старшая бортпроводница? — Да, — сказала Кесси. Но внутри знала: это неправда. Миссис Дэвис помолчала. — Спасибо за бдительность, — сказала она наконец. — Я приму меры. Кесси кивнула, встала. — Я просто хотела помочь. — Я поняла. Кесси вышла из кабинета. Дверь закрылась. Она стояла в коридоре и чувствовала холод. Не в груди. Внутри. «Что я сделала?» — спросила она себя. Но ответа не было. *** Актовый зал аэропорта был похож на школьный — пластиковые стулья, сложенные в ряды, сцена с микрофоном, портрет президента компании на стене. Сотрудников было человек пятьдесят. Пилоты, бортпроводники, диспетчеры, техники. Все сидели, ждали, перешёптывались. Микки сидел в третьем ряду, у прохода. Йен — рядом. Джекс — с другой стороны. — Ты знаешь, зачем нас собрали? — спросил Джекс. — Нет, — ответил Микки. Он врал. Он догадывался. На сцену вышла миссис Дэвис. Поправила микрофон. — Доброе утро, — сказала она. — Я знаю, вы все заняты, поэтому постараюсь быстро. В зале стало тихо. — У нас есть несколько вопросов к обсуждению, — начала она. — Во-первых, график отпусков на следующий квартал. Принимаю заявки до пятницы. Во-вторых, новые правила провоза ручной клади — памятки раздадут в конце собрания. В-третьих, напоминание о медицинских осмотрах: у кого срок подходит к концу, запишитесь заранее, не оставляйте на последний день. Она сделала паузу, пролистала бумаги. — И последнее. Я хочу напомнить всем о правилах внутреннего распорядка. В частности, о пункте, касающемся личных отношений между сотрудниками. В зале пронёсся шёпот. — Компания не запрещает дружбу и симпатии, — продолжала миссис Дэвис. — Но напоминаю: отношения, нарушающие субординацию, не приветствуются. Особенно между командиром экипажа и подчинёнными. Она посмотрела в зал. Косилась? Или Микки показалось? — Это касается всех, — сказала она. — Но особенно тех, кто забывает о статусе командира. Шёпот усилился. Кто-то обернулся. Несколько взглядов упали на Микки и Йена. — Вопросы по существу? — спросила миссис Дэвис, возвращаясь к деловому тону. Молчание. — Тогда переходим к текущим рейсам. Капитан Милкович, у вас на следующей неделе чартер в Лас-Вегас. Будьте готовы к повышенной нагрузке. Микки кивнул, не поднимая глаз. — Капитан Родригес, ваш самолёт ставят на техобслуживание. Замену получите завтра. — Миссис Дэвис закрыла папку. — По остальным вопросам — индивидуальные консультации. Свободны. Сотрудники начали вставать. Но взгляды, шёпот, переглядывания — всё это было направлено в одну сторону. На Микки и Йена. — Не смотри на них, — тихо сказал Йен. — Я и не смотрю, — ответил Микки сквозь зубы. Он знал, кто это сделал. И когда они выходили из зала, он увидел Кесси. Она сидела в четвёртом ряду, смотрела в пол. Не поднимала глаз. «Сука», — подумал Микки. *** Кесси ждала у выхода. Когда Микки и Йен прошли мимо, она шагнула к ним. — Капитан, — сказала она. Голос — мягкий, почти нежный. — Я хотела сказать… если вам нужна поддержка, я рядом. Микки остановился. Посмотрел на неё. Взгляд — голубой, ледяной. — Не надо, — сказал он. — Я просто… — Я сказал, не надо. Он повернулся и ушёл. Йен пошёл за ним, не оборачиваясь. Кесси осталась стоять. Внутри — обида. Злость. И холодное, вязкое удовлетворение. «Ты не выбрал меня, Милкович. Теперь ты пожалеешь». Она улыбнулась. Никто не заметил. *** Через два дня Кесси «забыла» передать Микки важное сообщение от диспетчера о задержке рейса. Микки узнал об этом от Джекса, за десять минут до вылета. — Кесси не сказала? — спросил он. — Нет, — ответил Джекс. — Говорит, что забыла. — Забыла, — повторил Микки. *** На следующий день Йен пришёл в подсобку и обнаружил, что его планшет переставили в самый дальний ящик, а на его месте — чья-то забытая форма. — Это Кесси? — спросила Лиза. — Не знаю, — ответил Йен. Но он знал. *** Через три дня Кесси «случайно» пролила кофе на форму Йена перед самым вылетом. — Ой, извини, Галлагер, — сказала она с невинной улыбкой. — Я такая неуклюжая. — Ничего, — ответил Йен, вытирая китель. Микки видел это. — Она мстит, — сказал он Йену в кабине. — За что? — За то, что я не выбрал её. Йен посмотрел на него. — А ты выбрал? Микки не ответил. *** Микки попытался поговорить с Кесси в столовой. — Кесси, — сказал он, садясь напротив. Она подняла голову. Улыбнулась — слишком широко, слишком ярко. — Капитан? — Что происходит? — Не понимаю, о чём вы. — Ты всё понимаешь. Кесси сделала глоток чая. — Я просто делаю свою работу, — сказала она. — Я старшая бортпроводница. Моя обязанность — следить за порядком в экипаже. — И докладывать начальству о личных делах? — Я докладываю о нарушениях, — поправила Кесси. — Это разные вещи. Микки смотрел на неё. — Ты злишься, — сказал он. — С чего бы? — Не знаю. Может, потому, что я не оправдал твоих ожиданий. Кесси замерла. — О чём вы, капитан? — Ни о чём, — сказал Микки. — Забудь. Он встал и ушёл. Кесси сидела, сжимая кружку. «Я сделаю так, что ты пожалеешь, Милкович», — подумала она. Не вслух. *** Она сидела в столовой, смотрела, как Микки и Йен уходят вместе. Они не касались друг друга. Не смотрели друг на друга. Но между ними было что-то — невидимое, прочное, как стальной трос. Кесси сжала кружку так, что побелели костяшки. «Я не отступлю, — сказала она себе. — Я сделаю так, что ты пожалеешь, что не посмотрел на меня. Что выбрал его. Что разбил мне сердце, даже не заметив этого». Она допила чай. Встала. Улыбнулась дежурной улыбкой. И пошла работать. Война только начиналась.