Глава 29. Откровение.
15 июня 2026 г., 06:51
Микки не спал.
Он лежал в темноте, смотрел в потолок и слушал дыхание Йена. Уже не пытался уснуть — просто ждал рассвета.
Рядом Йен дышал ровно, но Микки знал, что он тоже не спит. Слишком напряжённые плечи, слишком частое дыхание.
— Ты как? — спросил Микки.
— Не сплю, — ответил Йен.
— Я заметил.
— Боюсь.
— Чего?
— Что нас уволят. Что я потеряю работу. Что ты потеряешь работу из-за меня.
— Из-за нас, — поправил Микки. — Не из-за тебя.
Йен повернулся к нему, положил руку на грудь.
— Ты не жалеешь? — спросил он.
— Нет, — ответил Микки. — А ты?
— Нет. — Йен помолчал. — Но страшно.
Микки обнял его.
— Мы справимся, — сказал он.
— Ты так говоришь, потому что ты идиот, — усмехнулся Йен.
— Я так говорю, потому что верю в нас, — ответил Микки.
Йен посмотрел на него. Улыбнулся — грустно, но тепло.
— Ладно, — сказал он. — Поехали.
Они встали. Оделись молча. Форма, галстуки, кители. Микки поправил фуражку перед зеркалом.
Йен подошёл сзади, обнял за талию.
— Что бы ни случилось, — сказал он. — Я с тобой.
— Знаю, — ответил Микки.
Они вышли из квартиры. Сели в машину. Поехали в аэропорт.
***
Они только вошли в терминал, когда их перехватила секретарша миссис Дэвис.
— Капитан Милкович, бортпроводник Галлагер, — сказала она. — Миссис Дэвис хочет вас видеть. Немедленно.
Микки переглянулся с Йеном.
— Обоих? — спросил он.
— Обоих, — ответила секретарша. — Пройдёмте.
Она развернулась и пошла к кабинетам. Микки и Йен — за ней.
Коридор тянулся бесконечно. Шаги гулко отдавались от стен. Микки чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.
— Дыши, — тихо сказал Йен.
— Дышу, — ответил Микки.
Но он врал.
Секретарша открыла дверь, жестом пригласила войти.
— Миссис Дэвис, они пришли.
— Спасибо, — раздалось из кабинета. — Можете идти.
Секретарша ушла.
Микки и Йен остались в дверях.
— Заходите, — сказала миссис Дэвис. — Закройте дверь.
***
Миссис Дэвис сидела за столом, сжимая в руках тонкую папку. Очки сняты, взгляд тяжёлый.
Микки и Йен сели на стулья напротив. Не рядом — в паре метров друг от друга.
— Я получила официальную жалобу, — сказала миссис Дэвис, не глядя на них. — Анонимную. Но источник мне известен.
— Кесси, — сказал Микки.
— Я не называла имён, — ответила миссис Дэвис. — Но вы правы.
Она открыла папку.
— В жалобе говорится, что вы, капитан Милкович, используете своё служебное положение для личных отношений с подчинённым. Что вы оказываете давление на других членов экипажа. Что вы…
— Это ложь, — перебил Микки.
— Я ещё не закончила, — миссис Дэвис подняла на него глаза. — Что вы создаёте нездоровую обстановку в коллективе.
Микки сжал кулаки.
— Это не правда, — сказал он.
— Тогда что правда? — спросила миссис Дэвис.
Тишина.
Микки открыл рот, чтобы сказать что-то. Не знал, что.
— Мы вместе, — сказал Йен. — Я живу у него. Это не началось на работе. Это не влияет на безопасность полётов. Никто не пострадал.
Миссис Дэвис смотрела на него.
— Вы подтверждаете, капитан? — спросила она.
Микки кивнул.
— Да, — сказал он. — Мы вместе.
Он не сказал «я люблю его». Не мог. Не при ней.
Миссис Дэвис закрыла папку.
— Я должна доложить о случившемся вышестоящему начальству.
— Нас уволят? — спросил Йен.
— Не знаю, — ответила она. — Если честно — не знаю. Правила чёткие: личные отношения, нарушающие субординацию, запрещены. Но я вижу, что вы хорошо работаете. Оба.
Она помолчала.
— Дайте мне время. Я поговорю с руководством. Возможно, удастся обойтись без крайних мер.
— А если не удастся? — спросил Микки.
— Тогда будет дисциплинарное слушание, — ответила миссис Дэвис. — И решение приму не я.
Она встала.
— А пока — работайте. И не давайте поводов.
Микки и Йен поднялись.
— Спасибо, — сказал Йен.
— Не благодарите, — ответила миссис Дэвис. — Я ничего ещё не сделала.
Они вышли.
***
Дверь закрылась. В коридоре было пусто. Только они вдвоём.
Микки остановился, прислонился к стене. Сердце колотилось. Он смотрел на Йена — на его профиль, на руки, на зелёные глаза.
Йен молчал. Не спрашивал. Не давил. Просто стоял рядом.
Микки шагнул к нему.
— Галлагер, — сказал он.
— М?
Микки посмотрел ему в глаза. Вдохнул. Выдохнул.
— Я люблю тебя, — сказал он.
Тихо. Чётко. Сам. Потому что хотел. Потому что не мог больше молчать.
Йен замер. Смотрел на него широко открытыми глазами.
— Ты… — начал он.
— Я люблю тебя, — повторил Микки. — Давно. Просто боялся сказать.
Йен выдохнул — как будто держал воздух всё это время.
— Я тоже тебя люблю, Милкович, — ответил он. — Тоже давно. Тоже боялся.
Они стояли в коридоре. Метр между ними. Не касались.
Но Микки чувствовал тепло. Заполняло всё тело, от пальцев до макушки.
— Идём, — сказал он. — Работать.
— Идём, — ответил Йен.
***
Они нашли её у шкафчиков экипажа.
Она стояла, собирала сумку, готовилась к рейсу. Увидела их — замерла.
— Кесси, — сказал Микки.
— Капитан, — ответила она.
— Ты подала жалобу.
— Я сделала то, что должна была, — ответила она.
— Зачем?
— Потому что вы нарушаете правила.
— Не правила тебя волнуют, — сказал Йен. — Ты злишься.
Кесси повернулась к нему.
— А ты молчи, — сказала она. — Ты пришёл и всё разрушил.
— Я ничего не разрушал, — ответил Йен. — Я просто полюбил его.
— А я любила его раньше!
Кесси замолчала.
Микки смотрел на неё.
— Кесси, — сказал он. — Пожалуйста. Отзови жалобу.
— Нет, — ответила она.
— Почему?
— Потому что я хочу, чтобы ты понял, что теряешь.
— Я уже понял, — сказал Микки. — Но я не могу дать тебе того, что ты хочешь.
— Знаю, — Кесси сжала губы. — Но я не отзову.
Она взяла сумку и ушла.
Микки смотрел ей вслед.
— Она не отступит, — сказал Йен.
— Знаю, — ответил Микки.
***
День тянулся бесконечно.
Рейс, пассажиры, облака. Микки вёл самолёт механически, не чувствуя штурвала. Йен работал в салоне — улыбался, подавал кофе, поправлял полки.
Никто не говорил про жалобу. Никто не говорил про слушание. Просто — работа.
Когда они приземлились в Чикаго, было уже темно.
Они вышли через служебный выход. Сели в машину. Поехали домой.
***
Они сидели на диване, смотрели в стену.
— Что будем делать? — спросил Йен.
— Ждать, — ответил Микки.
— А если уволят?
— Найдём другую работу.
— А если нет?
— Тогда останемся здесь.
Йен взял его за руку.
— Я не жалею, — сказал он.
— Я тоже, — ответил Микки.
Они сидели в темноте.
За окном зажигались огни.
Микки не знал, что будет завтра. Не знал, уволят их или нет. Не знал, что сделает Кесси. Не знал, что решит начальство.
Знал только одно: Йен рядом. И он сказал ему, что любит.
И этого было достаточно.
