Двух зайцев одним выстрелом

Громкий хлопок заставляет Чона вздрогнуть и невольно посмотреть на второй этаж: черный силуэт только что скрылся за стеной. Он подрывается с места, оставляя свой бокал игристого на столе, и бежит на второй этаж. — Остановите его! — кричит и преодолевает мраморную лестницу, видя в конце коридора лишь открытое окно и лица людей в панике. Подбежав к окну, хватается за подоконник руками и смотрит вниз: в кусты, где только что было движение. — Закройте все выходы с территории! — Чон готов уже сам спрыгнуть со второго этажа, но понимает, что бессмысленно: силуэт только что перелез через забор заднего выхода. А охранники, которые подорвались за ним, были скрыты из зоны видимости также, как и тот, кто совершил публичное убийство. Начальник тяжело дышит, медленно поворачивает голову к гостям и подходит к перилам второго этажа: омеги кричат от волнения, мужчины уводят их, успокаивают и сами оглядываются назад — на адвоката Кима, который продолжает стоять возле кровавого тела. У него вздымаются плечи, голова опущена, а упавший телефон из его рук испачкан в луже крови. Тэхен напуган, шокирован, он изолирован от всего мира и находится в своих мыслях, что кричат ему бежать отсюда, настаивают на том, что все это подстроено, шепчут, словно змеи своими ядовитыми языками, что смерть неповинного омеги, который хотел лишь помочь, дело рук Сокджина. Сокджина, который убежал в первую же секунду, как случилась эта ситуация. Сокджина, который всегда был рад адвокату, который всегда лучезарно улыбался и ярко одевался. Сокджину, которому Тэхен доверял. — Идем, — слышит сквозь вакуум Тэхен знакомый голос и медленно моргает, даже не ощущая на своих плечах сильные руки, что разворачивают к себе и прижимают к груди. — Я рядом. Нам надо уезжать. Нам тут делать больше нечего, — уже шепчет Чонгук и гладит хрупкую спину, осматривая белоснежные волосы умершего омеги. Никто не ожидал. Никто не хотел. Никто не думал. Все случилось очень быстро, все кажется таким запутанным, словно это система нервных окончаний в самом организме: сложно, непонятно и удивительно интригующе. Никто не знает истинную причину смерти омеги, никто не знает чьих это рук дело, кроме маленького Тэхена, который пытается перебирать ногами и которому сейчас так нужна поддержка. Заслуживает ли он ее, если все равно не собирается ничего говорить? Он разберется сам, а Чонгук, который думает совершенно иначе, сажает его в свою машину и садится за руль, откидываясь на спинку сиденья и доставая пачку любимых честерфилд. Прикуривает себе и смотрит на особняк, двор которого мигом заполнился машинами полиции и скорой помощи. Спасать уже некого, расследовать — маленький смысл есть. У начальника тюрьмы свои догадки на этот счет, и они вполне себе аргументированные: тот, кто подставил Тэхена, специально убил на его глазах, чтобы пошатнуть состояние второго. Все логично, из-за такого шока Ким не в первый день придет в норму и продолжит расследовать дело. Кто-то специально вывел его из игры, ведь «одна голова хорошо, две еще лучше». Сейчас, как кажется всем, дело останется расследовать лишь один Чонгук со своими работниками и связями. Но Ким отрезает все сплошь, говоря: — Я, конечно, шокирован, но не до такой степени, чтобы закрыться в четырех стенах минимум на неделю. Его голос не звучит убедительно, но он и не дрожит. Что-то между кроется за этими строчками. Он глубоко задуман и явно у него есть какие-то предположения на этот счет. — То есть ты… — Я продолжу вести дело. Если это и был план настоящего убийцы — он ошибся. Я Ким Тэхен и дело свое не брошу, — Тэхен хмыкает, но явно не в добром смысле. — Если меня решили напугать, я напугаю в ответ. — Сейчас ты пугаешь меня, но никак не убийцу. Я отвезу тебя домой. Адвокат игнорирует первые слова альфы и пожимает плечами, отворачивая голову к окну и пряча дрожащие руки под свой пиджак, где виднеются капли чужой крови. Рев мотора сопровождает их до самого дома Тэхена. Никто из них не собирался включать музыку или нарушать тишину ненужными разговорами. Каждый думает о чем-то своем: Тэхена выдают постоянные сжимания ладоней в кулаки, а Чонгука то, как резво форд реагирует на его указы. — Если у меня будут какие-то зацепки или что еще, я сразу сообщу, — останавливаясь возле подъезда парня, Чон переводит на него взгляд и поджимает губы, когда замечает пустые глаза напротив. Тэхен молча кивает, не одаряет хоть каплей внимания и выходит из машины, желая быстрее выкинуть этот чертов костюм, лоферы и желательно самого себя, чтобы забыть быстрее о сегодняшнем вечере. — Спокойной ночи, Тэхен. Когда омега скрывается за подъездной дверью, Чонгук тяжело выдыхает и с визгом колес направляется домой. Понимает, что сейчас Виен будет задавать тысячу вопросов, истерить, что Чон снова не отвечает на его звонки, спрашивать какого хера он был снова с Тэхеном и самое главное: почему Чона в пригласительных записали именно с этим адвокатишкой, так еще и на одной строке.

***

Солнце щедро заливает улицы своими лучами, превращая асфальт в сверкающую реку, а витрины в ослепительные зеркала. Воздух насыщается теплом, запах свежевыкошенной травы смешивается с утренним ароматом кофе из дверей разных кафе. Кажется, что весь город должен улыбаться сегодняшнему дню, но ничего такого не происходит: на лицах людей обычные ничего не выражающие гримасы, опущенные плечи и взгляды в телефон. Лишь дети и уличные кошки с собаками играют друг с другом, бегают и визжат. Но каждый луч, ласковый для редко встречающихся людей, лишь сильнее подчеркивает ледяной комок где-то под ребрами, осушает и так сухое горло и сильнее заставляет руки дрожать. Тень от зонтиков над столиками кажется слишком резкой сейчас, а смех детей вокруг — нарочитым, будто кто-то специально пытается выстроить сильный контраст между внешним миром и внутренней бурей. Пальцы непроизвольно сжимают новый телефон, который Тэхен купил по пути в кафе, и Ким проверяет время снова и снова. Он написал Сокджину, что хочет встретиться и кое-что обсудить, сказал, что это очень важно и чтобы об этой встрече пока что никто не знал. Даже Намджун. Тэхен убедится сначала во всем сам, а после уже расскажет остальным. Он сам найдет все доказательства, сам выстоит перед убийцей в суде на стороне не адвоката, а уже прокурора. Он сделает все сам. Дверь кафе отзывается колокольчиком, и чувство такое, будто на пришедшего мужа мэра обернулись все. Но всех нет. Есть только Ким Тэхен и один официант. У адвоката начинает колотиться сердце так быстро, что, кажется, даже когда его обвиняли, такого не было. Солнечный луч, упавший на их столик, выглядит как прожектор на сцене — сейчас начнется шоу, у которого нет сценария. Остается только встать и сделать шаг вперед, скрывая дрожь в голосе за улыбкой, которую тот пытается выдать так уверенно и искренне. — Здравствуй, Тэхен, — Джин не улыбается так лучезарно, он улыбается неуверенно и загнанно. Обнимает адвоката и занимает место напротив, осматривая почти пустое помещение, хотя по утрам все должно быть забито. — Что такого срочного? Ким сглатывает тяжелый ком в горле, но тот поступает вновь: не дает и пискнуть, свободно вдохнуть, обвинить того, кому безгранично доверял. Ведь Сокджин помог ему. Он выслушал, убедил и спас. Он был тем, кто первый протянул руку, кто, по его словам, хотел познакомиться лично с таким выдающимся адвокатом, кто попросил поговорить с ним «по-омежьи». — Как ты после вчерашнего? — старший привстает и тянет руку к шоколадным волосам, но не успевает и тронуть, как Ким отстраняется. — Извини, это, наверное, такой шок… Я тоже испугался, — тяжело вздохнув, Сокджин садится на место и заказывает себе кофе. «Испугался?» — адвокат про себя хмыкает и опускает взгляд, облизывая пересохшие губы. Конечно испугался, он ведь не знал, что так будет. — Слушай, Тэхен, у меня правда мало времени. Что такого срочного? — Я вчера разговаривал с ним по телефону, — начинает хриплым голосом Ким и поднимает взгляд на омегу, который непонимающе хмурит брови. Он цепляет взглядом неизменные голубые часы и набирает в легкие больше воздуха. — И он мне все рассказал. — Ты о чем? — все еще делает вид, что не понимает, старший и прищуривается, смотря глаза в глаза. — С кем ты разговаривал? Насколько хватит Джину вот так вот врать, смотря в глаза? Сколько ему хватит совести, чтобы прикрываться и вести этот диалог, будто он не при чем? — С тем, кого вчера скинули со второго этажа. — Что? — Не притворяйся, Сокджин. Между ними повисает неприятная тишина. Тэхен выглядит так, будто прямо сейчас из ниоткуда достанет наручники и выдвинет судебный вердикт, а Джин так, будто прямо сейчас готов уже бежать отсюда. Молчание затягивается, а обстановка накаляется. — Я не понимаю. Ты разговаривал с ним по телефону, он упал прямо перед тобой, а я тут при чем? — муж мэра все еще делает лоб хмурым, начинает тяжело дышать, а про кофе перед ним совсем забывает. — Ты сообщник убийцы. Эта смерть подстроена, это был ваш с кем-то план. Намджун знает, чем ты увлекаешься? — адвокат тут же хмыкает, видя неподдельный страх в глазах напротив. — Ты знал, что он будет там, ты увидел, что я разговариваю с кем-то с серьезным выражением лица, увидел Лу Йонга, догадался и приказал кому-то убить его, чтобы он не успел ответить на мои вопросы. Ты запугал его, поэтому он не согласился пойти в участок и рассказать все там. Он позвонил мне лично. — Ты понимаешь, что обвиняешь сейчас невинного человека? Адвокат, я тобой огорчен. — А ты понимаешь, что прямо сейчас выдаешь себя своим страхом? Я много работаю в этой сфере и знаю все эмоции людей «от» и «до». Зачем тебе эти часы? — Ким кивает на аксессуар старшего и выгибает бровь. — Голубые. Ты никогда их не снимал, никогда не менял. Неважно, подходят они под образ или нет: ты всегда носил их на правом запястье. — Эти часы важны для меня. Мне неважно, как они будут смотреться с одним или другим костюмом: человека украшает не одежда и даже не его стиль. — Ты сейчас будешь учить меня чему-то? — у Тэхена остается мало терпения, он сглатывает и склоняет голову к плечу. — Ты высвободил меня, помог для того, чтобы отвести от себя все подозрения. Ведь какой человек, который замешан в убийстве, будет помогать тому, кого и сам же засадил за решетку? — Вот именно. Ты сам себя слышишь? Тэхен, у тебя даже нет доказательств. Тот телефон в луже крови, ваш телефонный разговор не записан. Я не знаю, чего тебе там наплел этот белоснежка, но ты глубоко ошибаешься, — старший начинает ни на шутку злиться, он встает, заставляя подняться и Тэхена. — Я всегда был за добрую сторону. Я помог тебе только с благими умыслами, и сейчас ты мне вот так отплачиваешь? Джин берет свою сумочку, сильно сжимает ее и собирается идти на выход, как чувствует на своем запястье чужие руки: Тэхен снимает с него часы под недовольный крик старшего, который пытается вернуть то, что принадлежит ему. — Если тебе нечего скрывать, что ты так печешься? — младший рычит на мужа мэра, отбегает и расправляет плечи, повторяя эти движения за Сокджином. — Я только посмотрю. — Смотри, давай, пожалуйста, — Сокджин отмахивается рукой и поправляет свои волосы, откидывая их назад. Он выглядит безупречно, как всегда, но очень нервно и настороженно. — Только после того, как ты там ничего не найдешь — удали мой номер. Тэхен лишь недобро хмыкает и пытается открыть механизм, поджимая губы. Пальцы скользят по холодному металлу, нервно отщелкивают крышку часов — там, внутри, точно должно быть что-то важное, а именно видеозапись в виде, может, флешки или чего-то еще самого убийства, там должна быть хоть какая-то зацепка, которую так тщательно прячет Сокджин. Но тут лишь пустота. Совершенная пустота. Он переворачивает часы, пытается будто вытрясти оттуда хоть что-нибудь, ради чего все это и устроил, надеется, что то просто застряло где-нибудь, но в ответ лишь тихое тиканье часов, нервный смешок Тэхена и тяжелый выдох Сокджина. — Прежде чем кого-то так открыто обвинять, — голос у Сокджина стальной. Он подходит к младшему и грубо забирает свои часы, надевая на запястье и заглядывая в потерянные глаза напротив. — Хотя бы убедись, что доказательства у того самого. Не знаю, укради и посмотри. Но никогда так больше не делай. Сокджин уходит, оставляя непонимающего ничего омегу одного. Он опускает взгляд и рассматривает дрожащие руки. Его обманули? Или он сделал вывод не о том омеге с часами? Тэхен жмурится, пытается вспомнить кого-то еще на том вечере по близости, но никто на ум, кроме Джина с голубыми часами, не приходит. Он все узнал и успел перепрятать? Нет, невозможно. Хотя, с другой стороны, для чего убили того омегу, если не по той причине, чтобы он не проболтался? Адвокат не смог сам. Адвокат не сможет так и дальше. Ему необходимо с кем-то этим поделиться, подумать вместе, поразмышлять и, возможно, наконец найти хоть какую-то зацепку. Поэтому, взяв телефон, Тэхен вызывает такси и направляется к тому месту, в которое, как он думал, больше никогда не вернется.

***

Старое здание с высокими массивными стенами из толстого бетона кричат о своем величии и опасности одновременно. Это место устрашающее, оно не оставляет равнодушным абсолютно никого, держит в себе всех самых опасных преступников Кореи и насмехается иногда над дерганными надзирателями, которые расставлены тут чуть ли не на каждом шагу. С момента освобождения Тэхена тут ничего не изменилось: одни и те же лица охраняющих, те же проволоки на стенах, хаос на уличной площадке и, конечно же, недобрые ухмылки тех самых выскочек, что всегда недолюбливали адвоката. Другие же, наоборот — встречают омегу с улыбкой, некоторые с непониманием в глаза. Тэхен бы также на себя смотрел, если бы еще был заключенным: зачем ему в тюрьму Содэмун, если с Чонгуком можно встретиться и на мирной территории. Но внутри все зовет к альфе, нужно срочно все рассказать, поделиться, может, найти какое-то решение. Нужно заглянуть в эти дьявольские глаза, почувствовать природный аромат горького шоколада, заметить еще раз маленький шрам на правой щеке, услышать глубокий голос и просто прийти в себя. Чонгук, сам того не понимая, дает такую поддержку омеге, из-за которой тот и не сдается. Именно Чонгук сначала сломал его, запирая в одиночной камере, направляя на нефтяной завод, убивая одними лишь словами, но именно Чонгук после услышал его, собрал тех, кто сможет помочь и разбирался в деле со всеми. Именно он связался с мэром, именно он разговаривал с судьей, именно он самолично вызвался продолжить расследование. Но вместо альфы Тэхен встречает Минхо, который направляется за ворота в сопровождении одного из надзирателей в обычной одежде: в простых джинсах и футболке, с сумкой на плече. Ким удивляется, на его лице появляется улыбка, и спешит скорее обнять друга, с которым пережил немало неприятных ситуаций. — Тебя освободили раньше на два дня? — адвокат, взглянув в дисплей своего телефона, поднимает брови и вновь переводит взгляд на довольного омегу. — Я же просил Чонгука предупредить меня… — Нет, все правильно. Ни больше, ни меньше, адвокат Ким, — Минхо хлопает пару раз по плечу Кима и пожимает плечами. — Наверное, ты просто перепутал. Но Тэхен никогда ничего не путал. — Понятно… Извини, — омега вздыхает и осматривает радостное лицо, ведь он наконец выходит на свободу. К нормальным людям, к цивилизации, к родному дому. Минхо светится. Он сейчас ни о чем не думает, кроме как быстрее пересечь эти злосчастные ворота с электрическими проволоками и навсегда забыть об ужасе, пережившем в этих стенах. — Слушай, подождешь меня? Мне нужно к Чонгуку, я быстро. — Конечно. Только я покину эту территорию, ладно? Буду ждать за воротами, — Пак кивает и прикусывает нижнюю губу, замечая какую-то панику напротив. Адвокат совершенно неспокоен: у него дрожат руки, он не с первого раза смог включить телефон, бегает взгляд, а дыхание учащено. Может, Содэмун сам по себе так действует на него, может, что-то срочное и неприятное случилось. Он обязательно узнает, как только Тэхен вернется с дотошного кабинета, который все обходят стороной, где таится сам Дьявол. Тэхен кивает, видит понимающую улыбку друга и срывается с места, направляясь к кабинету начальника. Никто его не останавливает, все кругом знают, кто такой Ким Тэхен, адвокат Ким, заключенный «1206». Если он приехал сдаться сам и во всем сознаться — хорошо, если он просто приехал посетить это музейное место, которое хранит так много тайн — ладно. Его никто не сопровождает, Тэхен отказался сам, сказав, что прекрасно помнит путь к кабинету, от которого только тошнит. Омега без стука заходит в логово Дьявола, закрывает дверь и переводит взгляд на мужчину, который поднимает тяжелый взгляд на него. Тэхен задыхается от накаляющей атмосферы, а колючий ком в горле не дает сказать и слова. Что за день сегодня такой? Что перед Джином он волновался, как заяц при виде волка, что тут волнуется, как будто в чем-то провинился. Провинился. Но это уже его проблемы, ведь провинился он только перед собой. — Зачем ты приехал? — голос стальной, резкий и холодный. Чонгуку сразу доложили, что в тюрьму явился адвокат Ким, поэтому он сказал его не трогать и пропустить. Удивление с лица отошло лишь тогда, когда начальник сам увидел запыханного и волнительного омегу, будто что-то страшное гналось за ним. А Тэхен глупо моргает, стоит на одном месте, как истукан, и впервые не знает, почему не постучался, почему не перевел дух за дверью, почему не подготовился к разговору. Чонгук выглядит суровым, держит свое лицо в стенах своих же владений и, видимо, не собирается смягчаться. Ладно. Тэхен и не такое переживал. — Тэхен? — Чон встает с места и подходит к омеге, положив одну руку на хрупкое плечо и заставив того вздрогнуть. То ли от неожиданности, то ли от испуга, то ли от поникшего состояния своих же мыслей. — Что случилось? — его голос звучит порядком мягче, он наклоняется и заглядывает в бездонное голубое море напротив. — Я думал, ты после вчерашнего будешь дома, поэтому… Не стал напоминать, что Минхо сегодня выходит. Ты не злишься? Что? Чонгук спрашивает о том, злится ли Тэхен? Неимоверно! На самого себя за то, что так долго молчит и заставляет старшего еще больше волноваться. — Я вчера разговаривал с тем, кто упал со второго этажа, по телефону, — вдруг выдает Ким, хватаясь пальцами за чужую руку и смотря в омуты альфы. Ему нужно рассказать, нужно что-то предпринять. — Он сказал, что видеозапись убийства губернатора находится в часах одного из омег, которые стоят поблизости. Поблизости с часами был лишь Сокджин, мы сегодня встретились, я силой забрал его часы, открыл, а там ничего нет. Теперь он ненавидит меня, — тараторит и жмурит глаза, опуская голову. Весь груз, который лежал на плечах омеги, только что перешел и на плечи Чонгука, который пытается выстроить нить всего сказанного, смотря на дверь сквозь адвоката. — Нам нужна эта видеозапись. Эта смерть была подстроена, кто-то знал, что он позвонит мне. Чонгук молчит и переводит взгляд на лицо младшего, который боится поднять взгляд. Он хмурит брови, опускает руку, которая лежала на его плече, и поджимает губы в тонкую линию. Ему явно не понравилось то, что только что сказал Тэхен. — Ты разговаривал с Сокджином один? Когда? — буднично спрашивает альфа и отходит к своему столу, когда Тэхен ослабевает хватку. Он берет пачку сигарет, достает одну и прикуривает себе, облокачиваясь бедром на спинку дивана. — Почему ты мне не рассказал хотя бы о том телефонном разговоре? — Я думал, что решу все сам и… — Решил? — грубо перебивает его Чонгук и прищуривает взгляд, словно лиса: смотрит с осуждением, но Тэхен видит в этом взгляде лишь каплю какого-то сожаления. — Хорошо, что хоть сейчас пришел. — Чонгук, пожалуйста… — Может, убийца и не знал, что он тебе позвонит. Просто изначально было все спланировано, ведь в любом случае он знал о происшествии, — Чонгук вновь игнорирует слова адвоката и начинает размышлять вслух. — А когда он тебе позвонил, ситуация усугубилась: он мог сказать тебе имя сразу же, но назвал какого-то омегу с часами. Я прав? — получив короткий кивок, тот лишь промычал. — Может, Лу Йонг даже догадывался, что за ним идет «охота», поэтому и сказал все завуалированно. — Если он знал, почему сразу не сказал имя? Зачем говорить загадками? Чонгук молчит какое-то время, думает, а после хмыкает: — Потому что он и сам не знал. Ему сказали тебе позвонить и все это сказать, а потом убили прямо на твоих глазах. — Кому это нужно? — Тому, кто хочет тебя сломать раньше, чем ты выйдешь на след того, кто тебя подставил. Тому, кто хочет позабавиться. Он проверяет на прочность нас всех. Убийца очень умен, — Чонгук тяжело вздыхает, выкидывает окурок и трет переносицу пальцами. — Получается, словам Лу Йонга нельзя верить…? — Доверяй, но проверяй. — Мне нужна видеозапись со вчерашнего вечера. — Ты серьезно подумал на Сокджина? — Я… А что оставалось делать? Я готов взяться за любую зацепку, — Ким хмурит брови и скрещивает руки на груди, следя за подходящим Чонгуком, который вновь берет того за плечи. Прямо как вчера: с нежностью, осторожностью. Чонгук притягивает к своей груди хрупкое тело и обнимает, поглаживая спину и прикрывая глаза. — Мы как будто гонимся за невидимкой, — Тэхен жмурится и утыкается носом в плечо альфы, вдыхая запах горького шоколада. — Я достану видеозапись, а ты езжай домой и отдохни. Как все будет у меня — я позвоню тебе, — Чонгук шепчет в самое ухо, горячо и мягко, а тело адвоката покрывается табуном мурашек. Он чуть отстраняется, поднимает голову и заглядывает в дьявольские глаза мужчины, в которых хочется лишь тонуть, замечает шрам на правой щеке, ощущает его успокаивающий аромат и слышит глубокий, тихий голос. — Минхо тебя ждет. Ким молча кивает, рассматривает идеальное лицо и ненароком опускает взгляд на губы чуть розоватого цвета, поджав свои. Адвоката тянет к этому мужчине, хочется вот так стоять в его объятиях всю жизнь, ощущать себя в полной безопасности, как ощущается сейчас. Чонгук дает ему силу. Чонгук показывает всем существом, что рядом: даже если сначала он встретил его не так гладко, то сейчас стоит и успокаивает поглаживаниями по спине, ровным голосом и глубоким взглядом. — Звони мне… — бросает напоследок Тэхен и покидает кабинет, облегченно выдыхая. Лишь сейчас понимает, что дышать стало легче, что настроение чуть-чуть, но поднялось. Чонгук делает чудеса. Тэхен в эти чудеса верит.

***

Минхо стоит возле закрытых ворот тюрьмы и смотрит на солнце, что радует своими лучами и теплом. Он не в тюремной одежде, ему больше не придется гулять лишь на одной площадке со злыми вокруг лицами, ему не придется стесняться сходить в туалет, постоянно видеть решетки, которые напоминают клетки для животных. Он на свободе, и он счастлив. Скоро он окажется дома, увидит родные стены, ляжет на свою кровать, а потом… Придется снова начать работать. И он даже не знает, что лучше: быть в заточении в тюрьме или быть в заточении на работе? — О чем думаешь? — Тэхен выходит с закрытой территории и выглядит куда менее напряженно. Он улыбается чуть шире, движения у него больше не скомканные, а глаза выражают не пустоту, а какую-то искру. — Я закажу такси, довезу тебя до дома, после поеду сам, — он уже достает телефон, открывает приложение, как слышит заглушенный мотор машины. Из белого Mersedes-Benz SL-Class выходит мужчина в костюме, под которым черная рубашка. Его темная челка привычно зализана назад, сбрит кончик левой брови, а шрам в виде линии со лба до щеки в районе глаза подмечается тэхеновыми глазами сразу же. Ким невольно тянет улыбку, ведь знает: этот человек тоже помогал в его расследовании и освобождении. Юнги направляется в сторону тюрьмы, холодно окидывает взглядом Тэхена, кивает ему в знак приветствия и только сейчас замечает еще одного омегу рядом: у него бледная кожа, этим они чем-то схожи с адвокатом, каштановые волосы, круглое лицо, пухлые губы и большой нос, хотя по телосложению он худощавый. Это видно даже сквозь большие вещи, надетые на него. Мужчина подходит ближе и продолжает беспрепятственно пялиться на незнакомца, заглядывая в карие глаза и поджимая губы в линию. Он останавливается возле омеги, облизывает вмиг пересохшие губы и потирает затылок. А Минхо в это время не совсем понимает чужие метания и интерес. Его не пугает ни шрам на лице, ни какая-то опасная энергетика от этого альфы. Пак его видит впервые, но уже готов рассказать все свои секреты, вложить в его руку свою и ни о чем не думать. Это ли называется истинностью? Тэхен подмечает какую-то искру между ними, выгибает бровь и хмыкает, закатывая глаза и цокая. Любовь, это, конечно, хорошо, но давайте как-нибудь потом, когда адвоката тут не будет. — Это Мин Юнги, — начинает разговор адвокат Ким и показывает рукой на альфу. — Правая рука самого мэра Кима, — довольно кивает, будто представляет своего близкого друга и очень им гордится. — А это Пак Минхо, мой тюремный друг, — рука уже указывает на омегу, а между этими двумя искра становится все больше и больше. — Хэй, я вообще-то тут, — пытается переключить свое внимание хоть каплю на себя, иначе Тэхен с ума сойдет с того, что на него ни разу никто не посмотрел за эти минуты. — И вообще, нам надо ехать, такси скоро приедет. — Я подвезу вас, — наконец доносится голос Юнги, и он переводит взгляд на адвоката. — Зачем такси? — Ты разве не к Чонгуку? — Тэхен поднимает брови и удивленно смотрит на альфу, который лишь пожимает плечами. — Я за тобой, — быстро кинув ответ, он достает ключи, которые успел засунуть в карман, и направляется к белому мерседесу, толкнув язык за щеку. — Кажется, удача сегодня на твоей стороне. Ты не только из тюрьмы вышел, ты еще и богатенького парня охмурил, — Тэхен смеется и идет за Мином, пока Минхо краснеет в щеках и понимает, что пялился точно также все это время. В животе непроизвольно начинает чуть тянуть, улыбка сама напрашивается на лицо, а когда они садятся в машину на задние сидения, то краска с лица сплывать не собирается: Минхо смотрит на свои ноги и кусает губы до покраснений, водя пальцем по колену. Ему неловко и неуютно, и он не понимает почему: то ли от того, что сказал только что Тэхен, то ли от того, что он сидит в такой дорогущей машине и смущается от одного лишь взгляда альфы, за которым прячется точно не то, что он привык ощущать. Обычно на него смотрят с неприкрытым желанием, животным взглядом, с бугорком в районе паха штанах. Он привык к таким взглядам, мало когда обращает на них внимание, он никогда не ощущал то, что ощущает сейчас: Юнги смотрит на него, будто только что увидел какого-то принца, который вскружил ему голову, за которого он готов взять меч и биться до самой смерти. Минхо не понимает этого. Он этого не заслужил. — Юнги, как хорошо, что мы встретились, — Тэхен выдыхает, пытаясь разрядить всю непонятную обстановку. — Помнишь Лу Йонга, который вчера упал со второго этажа и умер? Минхо весь напрягается и поджимает губы, посмотрев на омегу, а Юнги бросает на обоих заинтересованный взгляд через зеркало заднего вида. Тэхен начинает рассказывать все по новой, начиная со вчерашнего вечера, чтобы Минхо понял, кто такой Лу Йонг, заканчивая их разговором с Чонгуком. Он замечает переглядывания между ним и Юнги, молчит по этому поводу и больше следит за уже напряженным лицом альфы, который поджимает губы и, видимо, размышляет об этой ситуации. — Сокджин попросил меня забрать возле того кафе, — Мин мычит и облизывает губы. — Но он не рассказывал о вашем разговоре, о часах. Он был очень зол, но скорее расстроен. Он чуть не заплакал. — Боже… — Тэхен прикрывает лицо руками и обреченно стонет. — Я так виноват… Я даже не знаю, как извиниться, чтобы он меня простил и перестал злиться. — Сейчас он на взводе, поговорите, когда чуть-чуть буря ваших эмоций утихомирится. Когда вся ситуация немного прояснится, — Юнги кивает своим же словам, смотрит на усталого адвоката, кинув взгляд на того, кто забрал большую часть его внимания. — Держите нас в курсе всего, пожалуйста. Тэхен кивает, переводит взгляд на свой дом за окном и выдыхает. Он обнимается с Минхо, чмокает его в щеку, благодарит Юнги и выходит из машины, скрываясь за подъездной дверью. Пак в это время поправляет свои волосы, вновь поднимая взгляд на альфу. Он уже тысячу раз пожалел, что согласился ехать с ним в одной машине: сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки, руки почему-то дрожат, в низу живота тянуть начинает сильнее, а кровь будто перестает исполнять свои функции: не доставляет питательные вещества к клеткам, не регулирует температуру тела, потому что Минхо чувствует ужасный жар, хотя в машине включен кондиционер, не транспортирует обмен веществ, не переносит кислород от легких к клеткам и обратно. Пак умирает. Пак умирает от мужчины, что спокойно управляет мерседесом, что смотрит на него как на найденный розовый бриллиант, что выделяет свой природный аромат смородины лишь сильнее. Минхо любит смородину. Юнги уже любит этого маленького омегу.