Эй, кис-кис

Тэгу, 14 лет назад

Track: Missio- Fuck it Две маленькие тени стремительно мчатся через торговые ряды рынка Сеомун. Из-за проливных дождей, которые не прекращаются уже две недели, на улицах царит хаос. С крыши рынка льётся вода, заполняя единственный проход между прилавками, по которому сейчас сложно пройти из-за длинных очередей. Вода проникает сквозь небольшие щели между навесами, которые служат защитой для торговцев, и попадает на ткани, бижутерию и еду, которую ещё не успели убрать от дождя. Один из бегущих — мальчик, чьи рваные кеды то и дело проваливаются в глубокие лужи, постоянно сталкивается с торговцами и покупателями, вызывая у них гневные крики и угрозы. — Тэ, давай быстрее! — подгоняет второй с иссиня-черными волосами своего друга, который с трудом поспевает за ним. Его темные глаза теряются в длинной кучерявой челке, которая спадает на лицо, скрывая их от посторонних взглядов. — Юни, я не такой быстрый, как ты. Подожди! — отвечает паренёк, измученный и голодный. Они бегут уже довольно долго, и у него совсем нет сил. В горле застрял комок страха и отчаяния. Сейчас главное добраться до метро, а затем на вокзал. И тогда наступит свобода, такая сладкая, манящая и долгожданная. Сегодня наёмники из Тэгу получили звонок о том, что из приюта сбежали двое воспитанников. Их необходимо найти любой ценой, желательно живыми и хотя бы с одной целой конечностью. Уже давно пора привыкнуть к тому, что в этом мире полиции нет дела до сбежавших детей. Здесь полицейские такие же изгои общества, как и остальные жители, которые закрывают свои дома уже в шесть вечера. Их будут искать другие, и если они хоть на секунду остановятся, их догонят и вернут обратно в этот убогий блядский приют. А господину Чхве Минги не хотелось бы терять бесплатную рабочую силу, которой он пользуется на постоянной основе. От этих двоих всегда были одни проблемы. За что получали оба, но, конечно, Юнги, как самому старшему, доставалось вдвойне. Все мальчики, находящиеся под его контролем, выполняют не только рутинную работу по дому и в приюте. Они также служат шпионами в кланах, занимаются торговлей наркотиками, а лучшие из них становятся наёмными убийцами. Именно таким и стал Юн. Впервые взяв оружие в руки, он уже в 8 лет совершил убийство по заказу Чхве. Без лишних эмоций всадил пулю в лоб какому-то очередному должнику господина Минги и больше уже не смог остановиться. Красивых же мальчиков, несмотря на их юный возраст, отправляют в публичные дома, чтобы развлекать богатых клиентов. Для этих людей не существует понятия «ребёнок». Им безразлично, в кого запихивать свои члены. Они забавляются с детьми, удовлетворяя свой голод и похоть, а остальное не имеет значение. Мораль и принципы здесь никогда не играли роли. Юнги и Тэхён не желали мириться с таким положением вещей. Две недели назад Юн, выполняя очередное наказание, мыл полы в главном холле. И когда дошел до коридора, где располагался кабинет директора, то услышал телефонный разговор. Господин Чхве обсуждал планы по отправке группы мальчиков в публичный дом через месяц, в числе которых должен был быть Тэхён. В голове начали крутиться шестеренки, а мозг подкидывать идеи. Им нужно бежать. Хрен с ним самим, но такой участи для Тэ он не желал. Юнги был убеждён, что Тэхён — настоящий ангел. Он никогда раньше не встречал таких красивых детей. Его душа была чиста, и это отражалось в необычной квадратной улыбке, которая озаряла всё вокруг, несмотря на мрачную атмосферу, в которой он рос, и на суровые испытания, с которыми ему пришлось столкнуться с самого раннего возраста. Родители бросили его ещё младенцем, точнее, продали за долги. Ребенок прошел через несколько приютов и домов с приемными семьями, но нигде надолго не задерживался из-за своей замкнутости. Пока не попал сюда. Знакомство этих двоих было таким же убогим, как и всё их окружение. В первый же день младшего избили ребята. За то, что он был лопоухим и не таким, как все, а ещё слишком красивым. Тэ сидел на холодном кафельном полу, обнажённый и в крови. Он даже не пытался позвать на помощь. Маленькое тельце дрожало от тихой истерики, вжимаясь в угол, словно забитый камнями щенок в подворотне, который ищет надежду и поддержку. Он лишь улыбался сквозь слёзы, с долей страха глядя в глаза Юнги, который вошёл в туалет. Маленький Тэ смотрел на подростка, который появился перед ним неожиданно, подумав, что парень пришёл, чтобы издеваться над ним: назвать его уродом, пнуть пару раз в живот, который после нескольких ударов ногами скрутило от резкой боли, или же он порежет ему лицо — доделает начатое, как тот другой, который угрожал ножом, вдавливая лезвие в маленькую пухлую щечку. Он смотрел на него и улыбался, потому что знал, что не убежит, подготовил себя к новой порции боли, ему не впервой. Сначала парень растерялся, но когда подошёл ближе, то напрягся всем телом от того, как мальчишка, сидя на полу, дёрнулся и упёрся всем тельцем в плитку туалета, хотя ползти уже было некуда. — Только не сильно… Пожалуйста, — слова ребёнка, словно лезвие, которое он всегда носит с собой, точно и остро пронзили сердце Юнги. В этом голосе было столько боли, что он не мог понять, за что этот ангел столкнулся с такой жестокостью. И от кого? Юнги обязательно узнает. — Я тебя не трону… Эй, — делая маленький шаг навстречу, он поднял руки в примирительном жесте, чтобы ребёнок понял, что в безопасности. Юнги медленно, чтобы не напугать еще больше резкими движениями, снял свою толстовку и укрыл ею мальчика. Сел рядом с ним и прижал к себе, нежно поглаживая по спине и плечам. Он не мог смотреть на это красивое заплаканное лицо. Юнги даже не был знаком с этим мальчиком, но твердо пообещал себе, что накажет виновных. — Я просто хотел подружиться с ними. За что они так? Что я сделал? — рыдал Тэхён, уткнувшись в его грудь и сжимая маленькими кулачками футболку. Юн гладил и немного укачивал его, говоря, что ни один из этих конченных гандонов не заслуживает его слёз. И что карма обязательно их настигнет рано или поздно. Карма по имени Мин Юнги. В глазах Тэхёна он увидел потрясающий и чистый мир, который хотелось спрятать в стеклянный шар и никому не показывать, чтобы никто не разрушил то прекрасное, что осталось внутри этого мальчика. Малыш Тэ пронзил его сердце своей улыбкой, и старший сразу влюбился в него. Но он быстро загнал свои «неправильные» чувства глубоко внутрь и уничтожил их еще в зародыше. Потому что в этом мире любви нет и быть не может. Она давно сдохла, как и всё живое вокруг. «Если ты любишь, то ты слабак, Тэ», — говорил он. «Хочешь чтобы к тебе и пальцем никто не прикоснулся и обходил стороной, ссался от одного твоего взгляда, то запихни свою ебучую любовь к миру и окружающим куда подальше, убей в себе эмоции и никому не доверяй, эти ублюдки этого не заслуживают» — эти слова были последними, которые услышал Тэхён, наблюдая за тем, как Юнги, облизывая свои сухие губы, проводил ножом по чьей-то шее в темноте маленькой комнаты. Конечно, он послушает своего хёна, он всегда его слушает. Этот мир настолько погрузился в хаос, в нём приходится либо рыть себе могилу сразу при рождении, либо рвать глотки зубами, которые успели отрасти уже в утробе матери. Либо ты, либо тебя. Другого не дано. Юн дал себе обещание, что позаботится о мальчике, который сломал все замки и снёс так тщательно возводимые стены в его сердце. Оказавшись на вокзале, Юнги осознал, что обычный пассажирский поезд не подойдёт им, так как их будут искать. Он схватил Тэхёна за руку и побежал к платформе, откуда отправлялись товарные поезда в Сеул. Грузчики были заняты погрузкой, и они смогли незамеченными пробраться в вагон, битком набитый мешками с рисом. Тэхён упал на один из них, тяжело дыша. — Тшшш, Тэ… Тихо, иначе нас найдут, — прошипел Юнги, прижимаясь к младшему и закрывая его рот грязной рукой. — Не шевелись. Они услышали приближающиеся шаги и вздрогнули, когда двери резко захлопнулись, погружая вагон во тьму. Юнги почувствовал облегчение, словно с его плеч свалился груз. Он достал из кармана старый мобильник, который успел отобрать у Хана, одного из обидчиков Тэхёна. Посветив им вокруг, он осматривается, изучая обстановку, а затем поворачивается вправо от себя и видит мелкого, который от волнения, видимо, вырубился на мешке с рисом. Юн убирает со лба грязные волосы, наблюдая за тем, как сладко спит его маленькое чудо. Он ложится рядом, обнимая крохотное тельце. — Всё будет хорошо, Тэ, всё будет хорошо, — словно мантру повторяет он себе и засыпает. Поезд, следующий по маршруту «Тэгу — Сеул», отправляется. Юну снится уютная кухня в стиле хай-тек, обставленная черной мебелью. Верхние темные шкафы украшены фиолетовой неоновой подсветкой, а сверху горит приглушенный теплый свет от большой лампы, расположенной над столом для приготовления еды. Благодаря этому пространство не кажется таким мрачным. На черном круглом столе, вдали от зоны готовки стоит аккуратный букет ярко-розовых кустовых роз. Он подходит к нему, наклоняется к бутонам, часть из которых ещё не распустилась, и делает вдох. Аромат цветов нежно обволакивает его лёгкие, наполняя свежестью и лёгкостью. Он ощущает себя по-настоящему дома, хотя и не может вспомнить, что такое дом. Но каждой клеточкой своего тела он чувствует тёплые объятия и уют, исходящие от этого растения. Внезапно его внимание привлекает шум и незнакомый звонкий голос: — Коооть, ты дома? — еле слышные шаги по паркету приближаются. Юн отстраняется от растения и поворачивает голову в сторону гостиной, где из-за угла уже виднеется небольшая тень. — Юююниии, — слышит сладкий голос, который звучит совсем близко. Ему кажется, что сейчас он увидит, кому тот принадлежит, но его резко начинает трясти, и связь с этим пространством медленно рассеивается. Однако голос продолжает звать его так ласково и нежно, постепенно становясь более знакомым… — Юни… Юниииии, — Юнги зажмуривается, и его тело подбрасывает. Он резко распахивает веки и видит перед собой испуганного Тэхёна. — Хён… Кажется, мы на месте. Ты так крепко спал и стонал во сне, тебе больно? Осматривая тело своего старшего на предмет повреждений, Тэхён с недоумением бегал по нему глазами, не понимая, что с ним происходит. Однако в ответ он услышал хриплое: «Всё в порядке, Тэ, мне приснился хороший сон, не переживай так сильно». С этими словами старший потрепал его по кучерявой макушке. Выбравшись из вагона, они поспешили в сторону центрального вокзала. По крайней мере, так думал Юн, ведь им было необходимо смешаться с толпой, а здание главного вокзала, вероятно, должно было выглядеть как-то особенно, и там, должно быть, было многолюдно, а это самое важное сейчас. Юн на самом деле не знал, что они будут делать дальше. Их цель заключалась в том, чтобы выбраться из Тэгу, но вот что ожидает их в Сеуле… Этого он никак не мог предугадать. Оказавшись на улице, они, кажется, попали в самый час пик. Иначе как объяснить множество людей, снующих в спешке туда-сюда, и автомобили, мчащиеся даже на красный свет? Вокруг стоял шум, пахло уличной едой, от чего Тэхён начал зажимать нос — ему это не нравилось. Да, в детдоме, несмотря на все трудности, кормили вкусно. Юнги крепко сжимает маленькую ручку и опускает взгляд вниз. Тэхён поднимает голову и встречается с ним глазами. — Ты голоден? — спрашивает Юн, и Тэхён быстро кивает, его кудряшки забавно подпрыгивают. Это зрелище вызывает у Юнги улыбку, и он начинает искать глазами ближайшее кафе, где можно быстро перекусить. После этого они отправятся на поиски ночлега. К счастью, Юн позаботился о том, чтобы на первые три дня у них были деньги. А потом он найдёт любую работу, чтобы обеспечить их хотя бы самым необходимым: едой и жильём. Вскоре они находят подходящее место, пройдя всего лишь пять домов и завернув за угол. Небольшое кафе встречает их колокольчиком на двери, и они проходят в маленькую комнату, где расположены деревянные столики и стулья, сделанные, кажется, из самого дешёвого дерева и даже не обработанные. Из небольшой кухни выходит пожилая женщина и, увидев двух мальчишек, одаривает их теплой улыбкой. — Ого, какие у меня интересные гости сегодня! — восклицает она. — Чего желаете, мальчики? Она подходит ближе, аккуратно кладет на столик, за который те успели умоститься, две карточки с меню и внимательно осматривает своих гостей. — Какой ты маленький и милый, — произносит она, разглядывая Тэхёна, и снова растягивает губы в улыбке. — Я не маленький, — обиженно надувает губы Тэ и, пытаясь спрятаться, смотрит в меню. — И не милый. Женщина тихо смеется и поворачивается к Юнги, встречая его взгляд. — А… — Юнги, кажется, забыл, как нужно вежливо разговаривать с людьми. В его арсенале только грубый корейский и матерный корейский. Видимо, женщина понимает это по растерянному взгляду мальчишки. — Хёнсу, меня можете звать по имени, плевать на возраст. Еще аджумой меня назови и вообще без еды останешься, понял меня? — при этом улыбается так, как будто у нее там за спиной где-то мачете припрятан, и она сейчас пластанет им Юнги и Тэ заодно, а потом приготовит из них вкусный супец. — Я… Агуст, а это Ви, — не называя настоящих имен, он использует клички, которые они с Тэ придумали в приюте. Он думает, что так сможет защитить окружающих от тех, кто рано или поздно придет за ними. Ведь просто так уйти от Чхве Минги невозможно, и это лишь вопрос времени. — Ах, ребята, как же вы плохо выглядите! Откуда вы такие взялись? Я принесу вам что-нибудь горяченькое, чтобы согреться. Вы, наверное, замерзли, — произнесла Хёнсу, взяв одно из меню, и скрылась за занавеской, ведущей на кухню. — Хён, ты обманул её? — с удивлением спросил Тэхён, не осуждая, а скорее задавая вопрос. Он не мог понять, почему Юнги не назвал их настоящие имена. — Да, Тэ… Так нужно, чтобы она была в безопасности, и чтобы мы не беспокоились зря, — говорит Юнги, слегка улыбнувшись. Получив в ответ кивок и лёгкую улыбку, они стали ждать свой горячий ужин. Хёнсу подала гостям еду, затем подошла к входной двери и заперла её. Это действие напрягло Юнги, и он даже остановился в процессе поглощения вкусного супа. Заметив его реакцию, женщина предупредила: — Не стоит беспокоиться, это для вашей безопасности, и мне так спокойнее. Младший, не обращая внимания на происходящее, с огромным аппетитом поглощал суп, а затем перешёл к пибимпабу, почти запихивая его в рот и запивая вкусным чаем. — Не торопись, Ви, — произнесла Хёнсу, заботливо положив руку на маленькую ручку мальчика. — Ты ешь как будто впервые, будь аккуратнее, никто за тобой не гонится, — с этими словами женщина принялась за свою порцию. Если бы она знала, что как раз-таки за ними гонятся и, вероятно, люди Чхве уже находятся в Сеуле. Юнги бы очень не хотелось, чтобы эта добрая дама пострадала из-за них. За едой Юнги и Тэхён расслабились, а вскоре между ними и Хёнсу завязалась душевная беседа. Женщина рассказала, что осталась одна. Её муж умер, а сына убила местная банда из-за долгов. Так она оказалась в этом маленьком кафе, которое досталось ей от отца. Местные жители хорошо её знали, и у неё даже были влиятельные знакомые, но она не пользовалась своими связями. — Кому я нужна со своим задрипанным кафе? — смеялась она, глядя, как Тэхён почти засыпает после еды. Юнги рассказал ей, что они из Тэгу и что у них нет родителей. Хотя он вскользь упомянул, что у Ви они точно были, но те его бросили. В ответ она посмотрела на него глазами, в которых было полно сожаления и скорби по сыну, которого она потеряла. Когда они принялись убирать со стола, Юнги предложил помочь с посудой, а заснувшего после сытной еды Тэхёна переложили на маленький диванчик в углу и укрыли тёплым пледом. — Агуст, оставайтесь у меня. Наверху, — внезапно сказала женщина, указывая на потолок. — У меня есть ещё одна комната, правда, маленькая, но вам с Ви хватит места. Куда вы пойдёте ночью в этом убогом городе? Вы же обязательно найдёте неприятности! Юнги, открыв рот, чуть не выронил тарелку из рук. Незнакомый человек, впервые их увидев, предложил им еду и помощь? В чём здесь подвох? Они не умеют принимать помощь, а Юн может только защищать Тэхёна и забирать жизнь, как его учили. Его мысли путались, а глаза бегали хаотично, что не осталось незамеченным. Видимо, мир ещё не полностью прогнил, и в нём осталось что-то хорошее. «Как вы можете доверять нам? Вы же нас даже не знаете! А вдруг мы наемники и ночью попытаемся вас убить?» — подумал он. Но женщина, словно прочитав его мысли, подошла ближе и положила руку на плечо Мина. — Я вижу по твоим глазам, сколько испытаний выпало на вашу долю. Ты не по годам взрослый юноша, и я замечаю, как ты переживаешь за Ви. Поэтому оставайтесь здесь. Мне не будет скучно, а вам будет хорошо и спокойно. Мне нужна помощь по дому и в кафе. — С…спасибо вам, — Юнги хотел было броситься обнимать Хёнсу, но остановился. Он боялся и переживал, что всё же не стоит оставаться. И ему стоило прислушаться к себе. После месяца, проведенного у Хёнсу, мальчики осознали, что она не собирается их отпускать. Нет, она не держала их в рабстве. Боже упаси! Им было настолько хорошо и уютно с ней, что даже Ви, который в первую неделю вел себя довольно отстраненно, стал более спокойным и тактильным с ней. Он все ещё не доверял незнакомцам и предпочитал держаться подальше от них. Когда друг Хёнсу Ёнджу попытался познакомиться с Ви, сидя у кафе, тот выхватил столовый нож и направил его прямо в лицо мужчине, угрожая: «Только подойди ко мне, ублюдок». Он едва не лишил его глаза. Юнги, конечно, отчитал его прилюдно, но наедине похвалил и сказал, что использовать нож сразу — это «дурной тон, малыш». Вскоре все соседи в районе полюбили новых ребят, и Юнги смог спокойно работать в кафе. Хёнсу начала обучать их дома, и не одна. Когда ей и Юнги нужно было съездить за продуктами для кафе, а Тэ категорически отказывался оставаться один, им пришлось прибегнуть к посторонней помощи. Так у него появилась еще одна подружка по имени Ина. Ина, мать троих детей, работала учителем в местной школе. В свободное время она помогала ребятам и еще парочке семей. Сначала они планировали отправить Ви в школу, но Юну пришлось рассказать, как они познакомились с мальчиком и как Ви доставалось в так называемой школе. Хёнсу после услышанного поддержала подростка, и идея отправить его в АД (*среднее образовательное учреждение) отпала. Женщина подарила им целых два шкафа почти новой одежды. У неё оставались вещи от сына, и она решила найти им достойное применение. Зачем пропадать добру?

***

Track: Yellow claw - love and war Зима уступила место весне, и природа заиграла новыми красками. Тёплый ветер кружил в воздухе яблоневыми лепестками, запутываясь в кучерявой макушке, которая уютно расположилась под мостом у реки Хан. Тонкие изящные пальцы крепко держали баллон с краской, лежащий среди разбросанных кисточек и листов бумаги, готовых улететь вслед за лепестками в реку. Брюнет поднял голову и, щурясь от яркого апрельского солнца, надел очки. Правой рукой он вставил наушник в ухо и включил любимую музыку. Одно нажатие на кэп, и Ви, словно ребёнок, засиял от радости, увидев голубую линию на стене, где он набросал эскиз ещё неделю назад. К счастью, его секретное место находится под мостом, где ни одна капля дождя не сможет испортить его творение. Прошло уже пять лет с тех пор, как они поселились в Сеуле у замечательной женщины. За это время Ви обнаружил в себе удивительные способности к рисованию. Хёнсу открыла для него мир нежной акварели, подарив однажды на Рождество большой набор красок. А новые друзья, такие же мальчишки, как он, познакомили его с потрясающим и креативным миром граффити. Ви окончательно принял свою кличку, потому что мечтал стать известным райтером. Он подписывал свои теги только как V. Однако пока ему удавалось лишь быть вандалом, который портит стены государства, которому, к слову, было так же однохуйственно похуй на людей, как и Ви на их стены. За пять лет парнишка из маленького и ранимого малыша вырос, став больше в два раза, и обогнал своего старшего не только в росте, но и в ширине плеч. Теперь казалось, что Тэхён — настоящий телохранитель Юнги и Хёнсу. Юнги почти не изменился внешне, только обновил цвет волос, и то благодаря спору с младшим. Будучи творческой личностью, Тэхён настойчиво рекомендовал ему покрасить волосы в мятный цвет, уверяя, что «этот оттенок тебе так идёт, хён, ты будешь очень милым». Тот, конечно, возражал и возмущался, что хоть в розовый его перекрась, он милее не станет, но, проиграв желание, всё же перекрасился. Проигранные споры, шутки и рассказы Тэхёна о творческих успехах хоть и поднимали немного настроение и отвлекали от рутины, но постоянное напряжение не давало старшему расслабится. Он не мог понять, почему люди Чхве за все это время так их и не нашли? Или он наблюдает за ними со стороны в желании подольше поиграть со своими игрушками? Все это делало Юнги от части раздражительным, а Ви с возрастом стал не стесняться проявлять свой блядский характер. Из-за этого они даже пару раз ругались с Юнги. Однако их ссоры не длились долго, и они всегда находили общий язык. Ведь у них не было никого, кроме друг друга и, конечно, Хёнсу, которая заменила им мать. Закончив очередной квадрат скетча, он торопливо собрал банки с краской в дорожную сумку, ведь ему еще нужно было встретиться с Юнги у магазинчика Ёндже, чтобы помочь с сюрпризом для Хёнсу. Он уже представлял, как женщина будет рада, ведь ближе ребят у неё никого не было. При мыслях о Хёнсу, которая заменила ему настоящую мать, на лице Ви засияла искренняя улыбка. Он очень хотел её порадовать, увидеть эти сияющие от счастья и теплоты глаза и запечатлеть этот день на старенький фотоаппарат. Укутавшись в бомбер, под которым была лишь футболка, он огляделся, проверяя, не забыл ли чего, поднялся, взяв сумку и не спеша направился к месту встречи. Выйдя на главную улицу, он свернул в переулок и увидел пару тёмных глаз, пристально рассматривающих его внешний вид. — Ты опять одет как бомжара, — недовольно произнёс Юнги, выпустив сигаретный дым. — Хён, я специально надеваю эти вещи, чтобы не испачкать новые в краске. Прекрати, тебе всего семнадцать, а ворчишь, как старый дед, — с улыбкой ответил Тэ, зная, как раздражает старшего это сравнение. — Зато ты в свои пятнадцать выглядишь как малыш-переросток, — с довольным лицом произнёс Юнги, вставая напротив. — Я не малыш… Эй! — надув губы, Тэ толкнул Юнги в грудь, но тот, не сдвинувшись с места, продолжал смотреть на него снизу вверх. — Ты ахерел, мелкий? — с этими словами Юнги взял одну руку Тэ и заломил её за спину, заставляя его выгнуться и начать притворно хныкать. А когда Юнги снова поддался на уловки младшего, тот резко обнял его и, зажав голову подмышкой, начал теребить мятную макушку. — Тааак тебе, хён! Так! Не можешь выбраться, да? Их громкий смех разносился по всей улице. Эти двое всегда любили лишь притворяться, что дерутся. Юнги в ответ на эти шутки начинает шипеть и кусает младшего за руку. Тэхён резко отскакивает, словно ошпаренный. — Ты ведёшь себя как дикий кошак, хён! — говорит он, поглаживая место укуса и внимательно рассматривая след от маленьких зубов. Юнги облизывает губы, пытается отдышаться и смеётся. — Будешь выебываться, я могу и тебя покусать. Один уже отлёживается в больничке, — с дикой ухмылкой говорит он, и Тэхён замечает это бешенство в его глазах. О да, однажды Юнги подрался с парнем, который постоянно издевался над Тэхёном. В пылу драки, когда тот сказал, что Тэ будет прекрасно смотреться между его ног, Юнги прокусил тому руку так сильно, что просто вырвал кусок зубами. Он с диким хохотом стоял, держа чужую плоть в своих зубах, и наблюдал за тем, как парень, пытаясь остановить кровь, кричал от боли. Наконец, выплюнув ее и вытерев рот, он добавил: — В следующий раз это будет твой член, и я даже не побрезгую, сука! — он взял ахуевшего Тэхёна за руку, увлекая за собой. И они, словно парочка безумцев, отправились навстречу закату. Магазин Ёндже напоминал внутри сказку. Несмотря на свою внешнюю отделку, он был таким же потрепанным временем, как и все вокруг. Потрескавшиеся от старости дома и ржавые вывески, запутавшиеся в неоновых огнях, которые, казалось, могли вот-вот упасть на голову прохожим, скрывали за собой настоящую красоту этого кондитерского магазинчика. Тэхён любил приходить сюда. Здесь он словно возвращался в мир детства, которое у него когда-то отобрали, но за эти пять лет вернули вдвойне. Он ощущал настоящую беззаботность, искренность и наивность, которые должны испытывать дети. Однако Тэхён никогда не чувствовал себя ребёнком, до тех пор, пока не познакомился с этими замечательными людьми, которые окружили его заботой, несмотря на то, что происходило вокруг. Это был их маленький мир, находившийся в крошечном районе такого большого и опасного Сеула. Юнги, наоборот, сладости не любил. Его воротило от одного запаха тортов, пирожных и чупа-чупсов, от этих всех блестящих упаковок, что издают раздражающий звук при распечатывании, от которого хочется пройтись кому-нибудь битой по лицу, чтобы он перестал шелестеть. От обилия цветов ему резало глаза. Однако, глядя на счастливого мелкого, его сердце наполнялось теплом, и он постоянно забегал к Ёндже, чтобы купить сладости для Тэхёна. — О, ребята, привет! — раздался голос из-за дверей помещения для персонала. Из них вышел высокий брюнет в бежевом фартуке и перчатках, испачканных в белом креме. — Тортик для Хёнсу готов! Можете забирать, — сказал он, на ходу снимая перчатки, а затем подошёл к горизонтальному холодильнику, который стоял у кассы, и достал оттуда большую коробку, поставив её на стол перед ребятами. Открыв крышку Тэхён ахнул от восторга. На подложке лежал небольшой йогуртовый тортик с черникой и малиной, украшенный листочками мяты и крупными ягодами сверху. — Её любимый… — прошептал Тэхён, вдыхая аромат свежей черники. — Ёндже, ты настоящий мастер в создании красоты, — тихо произнес Юнги, внимательно осматривая сладость. Ему казалось, что любое лишнее движение может повредить этот шедевр кондитерского искусства. — Жаль, что ты не сможешь попробовать эту красоту, — с грустью вздохнул кондитер, накрывая торт крышкой. Юнги потянулся к карману за деньгами, но крепкая рука мужчины остановила его. — Никаких денег! Ты что, с ума сошёл? Это же для Хёнсу! Встретившись с серьезным взглядом темных глаз, Юнги вздохнул и, согласно кивнув, взял торт за связанные крест-накрест на коробке верёвочки. — Спасибо тебе, хён, за всё, — пожав руку Ёндже, произнес он, направляясь к двери. — Спасибо, хён… Я обязательно приду и расскажу тебе, как она отреагировала, а лучше покажу видео, — радостно воскликнул Тэхён, подбегая к мужчине и обнимая его. — Буду ждать, Ви, ну всё, топай давай, а то этот дед уйдёт без тебя торт дарить, — ответил мужчина, и Тэхён, тихо посмеиваясь, отступил от него, сделал низкий поклон в знак уважения и покинул кондитерскую. Выйдя на улицу, Тэхён поспешил за Юнги, который двигался не спеша, и снова закурил, взяв коробку с тортом в руки. Он решил, что нести её за верёвки неудобно и небезопасно: кто-нибудь может наехать или толкнуть, а торт — самое ценное, что у них есть в этот момент. Некоторое время они шли молча. Тэхён периодически поправлял тяжёлую, наполненную баллонами сумку на плече, а Юнги украдкой поглядывал на довольного малого, с лица которого не сходила улыбка. Этот парень радовался каждому моменту. И хотя торт был незначительным подарком, он доставил ему радость, ведь был предназначен для дорогого человека. — Расскажешь мне, что ты сегодня нарисовал? — спросил он, шмыгнув носом и выбросив сигарету в урну. Одарив Юнги своей фирменной квадратной улыбкой, Тэхён застегнул бомбер и спрятал руки в карманы. — Нуууу… Сегодня я закрасил один квадрат в эскизе, там, под мостом. Помнишь, я показывал его тебе на бумаге? — Ах, это тот, с тигром и драконом? — Угум, — Юнги поворачивает голову в сторону Тэ и замечает, что тот немного расстроился, как только они стали говорить об этом. — Тэ… Ты расстроен из-за того, что не получается? Знаешь… — начинает он, но не успевает закончить фразу, так как тот перебивает его. — Да… Есть немного. Я взялся за эту идею в порыве вдохновения, а теперь, кажется, остыл к ней, и в моей голове появилась другая. Юнги часто замечал, что у Тэхёна всегда под рукой исписанный блокнот. Как только у него появляется идея, он издаёт звук «О» и бежит за блокнотом, сразу же записывая её и рисуя маленький эскиз. И так происходит по пять раз на дню. Мозг творческого человека работает очень быстро, а рука едва успевает фиксировать все эти фантазии. — Знаешь, мне кажется, тебе не нужно торопиться и обязательно доводить каждую до конца. Ты же что-то хотел сказать этим рисунком, так скажи… Пусть те, кто его увидит, услышат тебя… Будь громким в своих работах, Тэ. Только наедине Юнги обращался к нему «Тэ». Их настоящие имена так и остались тайной для большинства, но не для Хёнсу. Однажды, сидя за ужином, Тэхён проговорился, и так небольшой секрет стал общим для них троих. — Хён, ты совсем не разбираешься в искусстве, а говоришь так, будто всю жизнь этим занимаешься. Откуда у тебя такая мудрость? — хихикнув, он положил руку на спину Юнги. — О, а давай здесь срежем немного, так быстрее будет. Юнги согласился на предложение. Его руки уже изрядно замёрзли, ведь на улице стоял вечер, а апрель не май, и когда солнце скатывается к закату, на улице все еще прохладно.

***

Свернув в проулок, они продолжили свой путь, обсуждая планы на завтра. Юнги нужно было съездить за продуктами, чтобы Хёнсу смогла полноценно отдохнуть в свой выходной. А Тэхёну предстояло поработать в кафе вместо него. Парни взяли на себя всю работу, чему женщина, безусловно, была рада. Всё-таки годы берут своё. Когда они медленно шли по темному переулку, у Юнги, краем глаза заметившего тень, по спине пробежали мурашки. Это могло означать только одно — за ними следили. Он посмотрел на Тэхёна, кивнув ему, и тот всё понял без слов. Но тут за спиной они услышали: — О, какие люди, ушастик, привет. Чон, твою мать, ебаный Хосок. Перед ними стоял парень, облокотившись на грязную кирпичную стену. Он был одет во всё чёрное: худи, кожаная куртка и кепка, которая закрывала его глаза, подкрашенные в тон одежды. На шее красовалась массивная цепь. За ним стояли его друзья — Кай и Хан. Хосок или Джей, как его называли все прихвостни, не давал покоя Тэхёну. Поначалу младший скрывал от Юнги, что за ним почти везде ходит одна и та же компания и достаёт его. Но когда Тэ впервые за долгое время пришёл домой с царапиной на лице, у Юнги появилось много вопросов. И мысленно он уже представлял себе множество могилок на окраине города. Как выяснилось, Тэхён действительно бежал от них, споткнулся и упал. Однако после друзья Хосока напугали его, зажав в углу, и начали лапать своими грязными руками. Сам Хосок никогда не прикасался к Тэхёну, но, казалось, играл с ним, как кошка с мышкой. Вероятно, ему нравилось пугать младшего. Каждая встреча этих двух компаний заканчивалась дракой, и обычно в ней побеждала одна из сторон. Тэхён не реагировал на прозвища, которые ему давали, поскольку знал, что за этим последует потасовка. Он никогда никого не бил и мог лишь словами спровоцировать конфликт. — Джей, иди нахуй и не сворачивай, нам некогда с тобой возиться, — строго сказал Юнги и попытался пройти мимо, но на его пути встали ещё двое. — Что ты там промурлыкал? — спросил один из них, который был выше Юнги на пару голов и преградил ему путь. Юнги скептически оглядел их и отступил назад. Затем он отдал коробку Тэхёну и снова повернулся к ним. — Кай и Хан, — произнёс он, считая парней по очереди указательным пальцем. —А кого-то не хватает из ваших? Ах да, как поживает Минсок? Как его рука? — он нахально улыбнулся, глядя прямо в глаза Джею, задавая свой вопрос. Тэхён тем временем ушёл в угол, наблюдая за происходящим и думая о том, как бы им поскорее избавиться от этой надоедливой компании. К сожалению или к счастью Юнги, он ему ничем не поможет. Из задумчивости его вывел звук алюминиевой биты, ударившейся об асфальт. Хосок сорвался с места и стоял уже напротив Юнги, сверля парня яростным взглядом. — Конченый кошак, я размажу твои мозги по асфальту! У Минсока началось заражение, — прорычал он, тыча битой в грудь Юнги. — А нехуй было лезть к Ви и распускать свои похотливые ручонки, — закатывая рукава куртки, он был уже готов начистить ненавистное лицо. — Этот мелкий, как ты говоришь, сам его спровоцировал! — Хосок ещё сильнее ткнул битой в грудь, не ожидая, что Мин схватится за неё двумя руками. — Тебе то откуда знать? Тебя с ними не было! — прорычал Юнги, готовый вцепиться зубами в лицо Хосоку, но бита между ними не давала этого сделать. — Я тебе сейчас эту биту в задницу запихаю, чмошник! Ты что думаешь, ты тут самый крутой? Невъебенный и охуенный? Так вот, слушай меня, Хос, — резко выдернув оружие из чужих рук, он подбрасывает биту, ловит её обратно и замахивается в сторону парней. — Ещё раз вы, ублюдки, а ты особенно, — показывает на Хосока пальцем другой руки, — подойдёте к Ви, я вам глотки разгрызу и члены ваши мелкие оторву и кину в вольер к псам в гаражах, уяснили нахуй? Юнги стоит неподвижно, тяжело дыша, а Тэхён замер в ожидании неминуемого пиздеца. Рывком Кай тут же срывается с места и бьёт Юнги по ноге прямо в колено, от чего тот теряет равновесие и падает. Сверху на него наваливается Хан и начинает бить кастетом в рёбра. Кай переглядывается с Хосоком, который начал направляться в сторону Тэхёна. — Не подходи ко мне! — Ви напуган, одним глазом смотрит, как двое избивают Юнги, а тот пытается отбиться. Он знает, что где-то у старшего спрятан нож, но старший выжидает подходящий момент. Тэхён поспешно открывает свою сумку и достает первый попавшийся баллон с краской, направляя его на Хосока. — Виии, ты что? Я не трону тебя, ну, — говорит, при этом хитро улыбаясь, приближается, и его лицо оказывается совсем рядом с баллоном. — Как тогда твои друзья не тронули меня? Уходи и забери своих гандонов! — отвечает Тэхён, тряся баллон перед его глазами, и уже собирается нажать на кэп, как его резко хватают и роняют на землю, придавливая всем своим весом. Хосок выбивает краску из рук Тэхёна и, схватив его за руки, заламывает их наверх. Крик парня пробуждает в Юнги какого-то ебаного ниндзя. Он нащупывает спрятанное лезвие и со всей силы вонзает его в ногу Хану, который придавил его сверху. От боли тот валится на землю и стонет. Освободившись от тяжёлой тушки сверху Юнги вскакивает с земли и бьет битой по ногам Кая, а затем бросается к Тэхёну. Хосок так и не отпускает его, лежа на асфальте. — Ви, я разберусь с этим, я тебя не… — не успевает договорить, как в голову прилетает бита. Он вырубается, падая прямо на Тэ. Юнги отшвыривает тело Хосока и протягивает руку младшему. — Резче, мелкий, он пока в отрубе, но ненадолго, я думаю, — Тэхён встаёт и стонет, увидев коробку, лежащую неподалёку от них. — Юнги… торт, — он подбегает к ней, падает на колени и срывает крышку. Точнее то, что от неё осталось. Внутри он видит лишь черничное месиво. Всхлип, а затем дикий плач раздаётся по всему переулку. Он так хотел порадовать «маму», увидеть счастливую улыбку на её красивом лице, хотел заснять это всё на видео для архива. Юнги отбрасывает биту в сторону, подходит к Тэхёну и садится рядом с ним на асфальт. Он обнимает его сзади, нежно поглаживая по голове, чтобы успокоить. Плечи младшего содрогаются от рыданий. — Они испортили наш подарок… Юнги… Испортили его… — он тихо говорит сквозь слёзы. — Эй, тише, малыш, — шепчет Юнги, разворачивая Тэхёна к себе. Он взял его заплаканное лицо в свои грязные руки и нежно провёл большими пальцами по пухлым щёчкам, стирая влагу. — Тэ, она и так будет рада, что мы проведём этот день с ней, слышишь? А торт мы ещё закажем, и она обязательно его попробует. После ещё одного всхлипа и неловкого молчания они поднялись. Тэхён подхватил свою сумку, положил туда баллон с краской, которым угрожал Хосоку, пнул его бессознательное тело, а затем взял Юнги за руку, и они покинули переулок. Выйдя на улицу, они продолжали путь, так и не расцепляя рук. Юнги чувствовал боль от множества синяков, но, к счастью, ребра остались целы. Он ощупывал своё тело сквозь одежду и вытирал разбитую губу. — Тэ, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил он. Юнги был очень внимателен к младшему. Хотя тот был физически развит, но никогда не применял свою силу без веской причины. Если бы он все-таки вырос в приюте, то его могли бы отправить не в публичный дом, а в спецотряд наемников. Тэ получил воспитание от двух женщин, которые души в нём не чаяли. А Юнги всегда был для него примером, авторитетом и наставником, которого он слушал безоговорочно. — Да, хён, всё хорошо. Ты снова спас меня, — тихо улыбнулся он, обнимая Юнги. Оказавшись возле кафе, парни заметили, что ни в нем самом, ни в комнатах наверху нет света. Это было странно, ведь Хёнсу уже давно должна была быть там. Встретившись недоумевающими взглядами, они подошли ко входу. Тэхён следовал за Юнги, крепко сжимая в руках сумку и не в силах сдержать нарастающую панику. Юнги, подойдя к двери, с удивлением обнаружил, что она открыта. Он хорошо помнил, что Хёнсу всегда закрывает дверь, даже когда ждёт их. С того самого первого дня, как они переступил порог этого места, и по сей день привычка осталась неизменной. Track: Billie Eilish - No time to Die Его охватило беспокойство, по телу пробежала дрожь, и он почувствовал, что страх сковывает его по рукам и ногам. Осторожно взявшись за ручку, Юн толкнул дверь и, не включая свет, вошел внутрь. Обернувшись к Тэхёну, он мотнул головой, жестом показывая, чтобы тот не следовал за ним. Тэхён остался стоять на месте и аккуратно поставил сумку на порог. Юнги сделал шаг в кафе и даже без света заметил, что все стулья и столы перевернуты. В воздухе витал знакомый аромат железа, который он ни с чем не спутает. Ступая по разбитым стеклам, он проходит немного вперед, касаясь правой стены, и дрожащей рукой щелкает выключателем. Теплый свет заливает пространство, и Юнги с ужасом осознает, что именно теперь будет преследовать его долгие годы. Вина за то, что пришел сюда, подверг опасности ни в чём не повинного человека, который тоже открылся ему и стал близким. Любовь из людей делает слабаков, сам же говорил… Громко сглотнув, он замирает, не в силах сделать и шагу, пока за спиной не раздаётся шорох, напоминая, что здесь есть кто-то еще. — Хен, ну что ты… — Тэхён, ошеломлённый открывшейся перед его глазами картиной, застывает на месте, так и не договорив, и прикрывает рот рукой, чтобы сдержать крик. Всюду беспорядок: большинство мебели сломано, бар разгромлен, весь алкоголь разбит, а стёкла валяются на полу. Юнги не поворачивается к нему, и младший, сделав шаг вперёд, видит перед собой уже не своего хёна, всегда сильного и стойкого, а совершенно разбитого человека, у которого, кажется, в одно мгновение весь мир рухнул в бездну, утягивая за собой и его самого. По щеке Юнги катится одинокая слеза, а он неотрывно смотрит в одну точку. Тэхён, в надежде понять, что же все-таки произошло, перехватывает его взгляд и, проследив за ним, поворачивает голову в том же направлении и видит то, чего никогда не хотел бы видеть в своей жизни. Его тело мгновенно наливается тяжестью, словно вместо крови по венам течет свинец. Он проникает в каждую клеточку, заполняя ее до краев и застывая холодным металлом, не позволяет сдвинуться с места и сделать хотя бы один единственный крохотный шаг. Тэхёну кажется, что все вокруг замирает, и даже стрелки старых часов на стене замедляют свой ход. А уже в следующее мгновение мир срывается на бешенный галоп, и земля словно уходит из-под ног. Все плывет перед глазами, теряет очертания и чёткость, становясь размытым пятном, от чего мутит и кружится голова. Воздуха катастрофически не хватает. Тэхён пытается сделать вдох, но острая боль тисками сжимает грудную клетку, и кажется, словно сердце вот-вот разорвётся на части, и он умрёт прямо здесь, на этом самом месте. Ему хочется кричать, но горло сдавливает от подступающей паники, и все, что сейчас у него выходит — это просто захрипеть. Он начинает часто дышать, жадно втягивая такой необходимый сейчас кислород, но от смеси запахов, заполняющей лёгкие, его тошнит еще больше. С самого детства Тэхён был знаком со смертью, и это стало неотъемлемой частью его жизни. Он не раз был свидетелем того, как Юнги совершал убийства, но никогда не закрывал при этом глаза и не боялся, потому что ему было безразлично, кто станет следующей жертвой. Среди них были как те, кто причинил ему боль, так и те, кто, по мнению Тэхёна, заслужил подобное наказание. Однако сейчас он испытывает страх, липкой субстанцией растекающийся в нем. Боится подойти ближе и увидеть, насколько несправедливым может быть этот мир. Суровая реальность обрушивается на пятнадцатилетнего подростка, врывается в сознание, давит своей тяжестью. Он с силой удерживает себя на ногах, заставляет свое тело сделать шаг. Еще один. И еще. Его ноги подкашиваются, когда он идет к барной стойке, а затем парень и вовсе оседает на пол, не замечая, что в колени сквозь ткань штанов впиваются острые осколки стекла, которые смешаны с алкоголем и чужой кровью. Истошный вопль разбивается о стены кафе, а слезы, хлынувшие из глаз Тэхёна, скатываются по щекам, уже бесконтрольно, лишая возможности остановить их. Он задыхается в рыданиях. — Мам… мама, — дрожащими руками он касается Хёнсу, пытаясь привести ее в чувства. Он хватает лежащее перед ним тело за худые плечи, трясет ее, в надежде, что все еще можно исправить, переворачивает на спину, и от увиденного ему хочется кричать еще громче. Он поднимает окровавленные ладони, смотрит на них совершенно отрешенно. Они дрожат так, словно и не его вовсе, а бурая субстанция, которая когда-то текла по венам его названной матери сейчас капает с тонких изящных пальцев, разбиваясь о грязный пол. Юнги, выйдя из ступора, бросается к Тэхёну и, падая рядом с ним, прижимает его к себе изо всех сил. Парень истошно кричит и рыдает, держась за руки старшего, перемазывая себя и его в крови и смешивая ее с собственными горькими слезами: — Ма-а-ам, очнись, пожалуйста… Нет… Это неправда, хён, это всё неправда, это не она! — он поворачивается и крепко обнимает Юнги, вцепляясь в его плечи с такой силой, что почти разрывает одежду. Его ногти впиваются в свежие синяки, оставленные на теле старшего, причиняя боль, которую тот едва ли в силах вынести. — Этого не может быть… За что? Хён… За чтооо… И Юнги понимает, за что и тем более кто. Потому что рядом с телом он находит красный лист бумаги, сложенный вдвое. Он видел такие же только однажды — в кабинете Чхве, когда тот отправлял приглашения своим клиентам. Это была плотная красная бумага с витиеватым черным узором по бокам. Юнги нежно обнимает Тэхёна, стараясь не дать ему увидеть то, что написано на листе. Он аккуратно разворачивает послание, и перед его глазами предстает надпись, которая подтверждает его догадки. «Вы принадлежите мне», — повторенное одними губами, не озвученное в слух, никем не услышанное. Слова «Это из-за меня» остаются невысказанными даже для самого себя, но они словно ноют в его сердце, царапают острыми когтями, оставляя глубокие раны. «Если бы я отказался тогда остаться…», — эта мысль также терзает его, заставляет чувство вины за все не просто выедать мозг, а душу раздирать в клочья, обжигать, оставляя за собой лишь пепел на месте, где за эти годы под ласковый голос и смех Хёнсу, благодаря ее теплу и заботе, стало оживать что-то уютное, теплое, человеческое. Тэхён снова начинает рыдать, тело содрогается в конвульсиях, его организм, не выдерживающий этой истерики и шока, просто отключает сознание, и парень обмякает в объятиях Юнги, проваливаясь в спасительную темноту. Юнги приходится взять его на руки, чтобы унести прочь из этого места боли. Смяв красный лист, он кладет его в карман, поднимается с Тэхёном наверх, в их комнату и бережно укладывает на кровать. Убирает мокрые волосы с лица парня и понимает, что завтра увидит совсем другого Тэхёна. Его это подкосит и сломает окончательно, ведь он так сильно привязан к Хёнсу. Укутав его одеялом, он выходит из комнаты, в последний раз взглянув на спящего мальчишку, и закрывает дверь, погружая тело Тэхёна во тьму, так же, как и его душу. Спустившись вниз, он подходит к барной стойке, точнее к тому, что от неё осталось, и, взяв единственную уцелевшую бутылку виски, открывает её, делая пару глотков прямо из горла. Внутри всё горит, но не от крепкого алкоголя, а от боли, дикими сполохами неконтролируемого огня выжигающей внутренности. Ему хочется исчезнуть, сбежать, разлететься атомами по миру, лишь бы не видеть и не переживать весь этот кошмар, не терять близких. Хотя из этих самых близких у него остался только Тэхён. Если он потеряет и его, то жить ему незачем. А вдруг Тэхён возненавидит его за это? И сам уедет? Решит, что лучше бросить и не иметь ничего общего с ним? Эти мысли, словно паразит, закрадываются в его сознание, не давая вздохнуть спокойно. Кружат, скалясь злобными гиенами. Травят. Нащупав телефон в кармане, он звонит единственному, кто может помочь сейчас. После нескольких гудков он слышит знакомый голос. — Агуст, ну как торт? Вы уже отмечаете? — бодро спросил мужчина в трубке. — Хён, приезжай, пожалуйста, это срочно… — раздался в ответ непривычно тихий и разбитый голос Мина. — Что случилось, Ди? — взволнованно произнес тот и услышал тихий всхлип. Как ни старался Юнги сдержать слезы, они всё равно вырвались наружу. — Да приезжай ты, блядь, быстрее! — воскликнул он, и в следующую секунду телефон полетел в стену, разлетаясь на мелкие осколки. Мин сполз по стене, схватился за голову и начал биться ею о бетон. Боль нисколько не отрезвляла, только тупой волной отдавалась в мозге, едва ли принося облегчение. Он раскачивается из стороны в сторону, сжимая волосы, тянет их у корней, словно пытаясь вырвать, издавая лишь мычащие и скулящие звуки. В груди, кажется, не осталось места для легких, ведь иначе почему так тяжело, что он едва может дышать. Или это то, что чувствует человек, когда теряет что-то большое и ценное? Когда рушиться все, что до этого было важным и значимым? Так рушится мир? Он делает вдох, проводит руками по лицу, размазывая слезы, и его взгляд останавливается на бутылке рядом. Взяв её в руки, он несколько мгновений крутит ее в руке, наблюдая, как янтарная жидкость переливается в тусклом свете ламп, и, замерев на секунду, швыряет её об стену. Мин замечает выпавшую из кармана зажигалку и, испепеляя её взглядом, думает: «А не пошло ли оно всё к чёрту?». Ему кажется, что единственный выход — это сжечь всё вокруг, спалить все дотла, чтобы им с Тэхёном больше не пришлось хавать это дерьмо, по-настоящему освободиться. Покончить со всем разом — и дело с концом. Их нашли, и теперь им не будет покоя. Рано или поздно люди Чхве доберутся до них и придут за каждым, кто хоть как-то связан с ними. Это значит, что под угрозой находятся Ёндже и Ина. А у Ины большая семья, дети… Маленькие дети. Он несколько раз чиркает зажигалкой, смотрит на пламя и подносит его к разлитому на полу алкоголю. Остается одно единственное движение руки, и они свободны. «Сгореть?» Но в его мыслях внезапно возникает образ Тэхёна с глупой квадратной улыбкой, громкий смех и тот самый сон, который приснился ему в вагоне пять лет назад. Он до сих пор помнит его в деталях. Все это время он чувствовал, что это не просто так, а этот незнакомый звонкий голос хочется услышать по-настоящему. Всем своим нутром он ощущает, что ему рано отправляться в настоящий ад. Он не может решать за Тэ, который любит эту жизнь и изо всех сил старается найти себя и полюбить таким, какой он есть. Это было бы эгоистично с его стороны. Лишить права выбора, единолично распорядиться тем, что тебе не принадлежит, забрать жизнь близкого и любимого человека. Чужую взять легко, но не Тэ. «Нет, не сегодня». Отбросив зажигалку в сторону, он подползает к телу женщины и ложится рядом, прижавшись к её уже холодной груди. — Прости меня, мам, — всхлипывает он. — Я виноват… Он чувствует, как его глаза снова наполняются слезами, и, не в силах сдержать порыв, начинает плакать вновь, уже не истерично, а горько и навзрыд, как плачут по родным и любимым. И постепенно теряет связь с реальностью, погружаясь в сон. Впервые он плакал в приюте, когда директор отобрал у него любимую игрушку — котика, который, вероятно, был единственным, что осталось от настоящих родителей. Директор тогда разорвал игрушку на части и бросил клочки плюша в мальчика, произнеся слова, которые до сих пор звучат в его сознании: — Не привязывайся к людям и вещам, иначе твоя никчемная жизнь на этом и закончится, щенок. Из короткого забытья его вырывает голос Ёндже, который приехал через час после звонка, закрыв свой магазин. Увидев картину, от которой разрывается ещё одно сердце, он спрашивает: — Ди… Боже мой, а где Ви? — в голосе мужчины слышатся волнение и беспокойство. Ведь он, как и Хёнсу, провёл с ними эти пять лет бок о бок, и ребята стали ему словно родные. — Я отнес его наверх. Он потерял сознание от истерики, — произнес Мин, слегка поежившись и взглянув на пол. Тело Хёнсу лежало на носилках в черном мешке. — Хён, а куда… — Всё в порядке, Ди. Есан поможет с этим, не переживай. Похороны мы возьмём на себя. Я понимаю, что… — он положил руку на плечо Мина, слегка приобняв его. — Знаю, что вы будете не в состоянии, я всё сделаю, — как только мужчина оказался в кафе, он сразу же вызвал своего сына. Есан — держал банду, под которой была вся полиция и мог помочь без лишней суеты и, что самое главное, быстро. Мин отвернулся от тела, которое уже увозили прочь, и оказался в объятиях Ёндже. Он снова не смог сдержать слез и положил голову на плечо, позволяя им бесконтрольно течь по щекам и оставлять пятна на чужой толстовке. — Поплачь, Ди, тебе это нужно, поплачь, мой мальчик, — шептал Ёндже, поглаживая спину парня и сам еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Он по-настоящему любил и женщину и этих двоих ребят. Спустя некоторое время, когда Юнги немного успокоился, Ёндже, проводив Мина наверх, занялся наведением порядка в кафе, позвав всех своих друзей и тех, кто был близок с Хёнсу. Никто, кроме Юнги, не понимал, чьих это рук дело. А остальным лучше и вовсе не знать.