Svartravn

Зарождающаяся заря принесла с собой беду. Красная увидела, как приближалась вереница драккаров. Причалив к берегу, их острые носы рассекли чёрные пески. Экипаж кораблей быстро высадился на берег. Средь них были разные самоцветы. Кварцы, цирконы, рубины и другие. Два Аметиста пошли к маяку. Поднявшись по тёмной винтовой лестнице, они увидели красную жемчуг, что молча сидела, глядя куда-то вдаль. — все почти готово. Скоро сюда приплывет наш союзник, — сказала одна из кварцев. — отлично. Наконец-то пришёл этот час. Час, когда Чёрный Алмаз сполна заплатит за все свои ошибки, — ответила Красная жемчужина, повернувшись к двум солдатам. — пойдём, наши уже ждут, — все трое вышли из маяка. В это время повстанцы уже облачались в боевое снаряжение и разбирали оружие. В воздухе витал шум прибоя, разговоры и грохот доспехов. Из оружия у них были копья топоры и мечи. — когда прибудут остальные? — спросила жемчуг, облачаясь в кирасу — вот, с минуты на минуту прибудет конница и лучники, — ответил один из повстанцев, надевая шлем. — Грузоподъемность драккаров, как ты понимаешь, не велика. По этому кнорры прибудут сюда с большей частью боеприпасов,— сказала какая-то рубин. Топот сменялся грохотом доспехов, кто-то позволял себе пропустить шутку, абсолютно не разнящуюся с прямым оскорблением нынешней власти. Среди красных оттенков, бывало, встречались и черные. Но таковых пока было мало. Впереди предстоял настоящий переворот, после которого ни жизнь Алмаза, ни тем более, существование остальных камней царства тьмы, не будет прежнем. Черный Алмаз даже представить не могла, чтобы отчаявшаяся, сломленная ею же жемчужина пойдет на подобное. Со стороны могло казаться, что бывшей преданной охраннице просто хотелось умереть. Но она не желала подставить свою тонкую шею под острие топора, чтобы тот растерзал ее, поглотил и оставил от нее лишь воспоминание. Но сейчас, выступив над толпой готовящейся к кровопролитному сражению, она чувствовала себя так, будто ее покойный монарх стоял сейчас рядом с ней. В ее груди забилась надежда на отмщение. Рука сжала орудие, на безэмоциональном лице впервые за долгое время появилась различимое чувство - гнев. — наденьте на себя доспехи, способные защитить ваши камни. Сражайтесь за имя, которое долгие годы держали в уме, молясь безрассудной Тьме. Помните, за кого вы идете на поле, усеянное трупами и пеплом! Не бойтесь взглянуть смерти в глаза! Помните, она боится вас больше, чем вы ее! Ведь если не боялась бы, не устранила равного ей по силе, — Жемчужина перешла на повышенный тон лишь под конец, чуть ли не надрывая глотку. прокричав слово за слоовом так, чтобы абсолютно все, кого она видела в округе. Повернулись, прислушавшись к ней. И в отличае от некоторых политиков и ораторов, несущих впереди армии флаг государства, красная леди планировала убить каждого, кто хотя бы немного выдавал в себе любовь и преданность Черному Алмазу. Это войско выглядело так воинственно в своих доспехах, хотя, с долей нескрываемого самолюбия и высокомерия, Тёмная действительно бы подумала, — "до чего же умиительно и смешно". Но любой ребенок может с этими словами наблюдать за пламенем, пока оно не сожжет его руку. Все новые корабли постепенно коснулись края туманной стены. Та расступилась лишь у самой границы, представляя берегу ужасающий вид парусов. Безусловно, думая о кораблях, как о торговых суднах, ничего страшного и в голову не придет. Но стоит осознать, что на его палубе новая "партия" воинов. Разъяренных и лишенных всякого уважения к Престолу. мурашки невольно пробежали бы и по белой спине, будь они с Черным Алмазом все еще там, на берегу, где сейчас командовала Красная жемчужина. В это время воинствующие повстанцы, грохоча доспехами и оружием, двинулись к главной площади. Они не боялись смерти, словно одичалые звери, они были готовы биться до последнего. Но как известно, отсутствие страха, безрассудная отвага, не признак воинской славы, а прямой путь в могилу. Если бы они знали, чем все кончится, вряд ли бы решились на подобное. Эта орда кроваво- красным пятном двигалась по дороге. Кто-то выкрикивал оппозиционные лозунги, кто-то шутил о власти, кто-то думал, как расправится с каждым, кто встанет у них на пути, защищая Королеву Нифльхейма. Но в прочем, скоро они познают всю ярость воинов Чёрного Алмаза, что словно берсерки растерзают их. Когда все собрались на площади, Красная жемчужина начала свою речь. — пришёл час, когда Чёрный Алмаз, что много сотен лет назад узурпировала власть, заплатит за все, что она совершила! За все страдания, которые она нам причинила! Сражайтесь до последнего! Да будут наши доспехи столь же крепки, как наша воля, да будут острые наши мечи и топоры! — она кричала, скрывая голос. Тем временем Тёмная дева проснулась от шума. подойдя к окну и узрев сею картину, она заметно поменялась в лице. Очи её стали настолько чёрными, что невозможно было отличить в них радужку от зрачка. — я не поняла. У кого там голос прорезался? Я сохранила этой мелкой твари жизнь, а она вот так решила отблагодарить меня. Что ж, пора указать ей на её место, — Чёрный Алмаз быстрым шагом пошла к выходу. Она была в ярости, что кто-то посмел нарушить её покой. Белый Алмаз проснулась от того что, что её резко схватили за плечо. — Белая! Вставай! Война началась! — она не сразу поняла, в чем дело, а когда увидела перед собой Черную, то услышала грохот за окном. — как? — она резко вскочила с кровати. — повстанцы подняли восстание. Тебе нужно бежать. Я проведу тебя через чёрный ход в шатлу, и ты полетишь домой, — Чёрный Алмаз говорила быстро и сбивчиво, а руки её тряслись. В этот момент внутри Белой будто что-то оборвалось. Она поняла, что совсем не хотела уезжать и оставлять Тёмную одну. — нет! Я обещала тебе помочь, значит помогу. Я не собираюсь бежать, — сказала, как отрезала. Тёмная дева опешила. Она явно не ожидала такого от Императрицы Хоумворлда. Она считала Белую далекой от войны и будто бы слишком красивой для кровавой бойни. Она искренне удивилась, ведь была полностью уверена в том, изящные белые ручки никогда не держали топор. Через пару мгновений обе были облачены в доспехи. — мой алмаз, я так понимаю, вы ужа в курсе, что произошло, — сказала жемчуг, влетевшая в покои и пытаясь отдышаться. — да. Передай всем, чтобы собирали войска. Чтобы все были готовы к бою немедленно! — строго произнесла Чёрный Алмаз. Жемчуг тот час же скрылась в тёмных коридорах. За считанные минуты было собрано многотысячное войско преданных Черному Алмазу самоцветов, готовых защищать свою королеву. Эта чёрная орда наводила ужас на повстанцев, ибо те знали, с какой яркостью и силой сражается войско тьмы. Плюс ко всему, численное превосходство тоже сыграло роль. По ступеням из замка спустились две высокие фигуры. Чёрная крепко сжимала белоснежную руку. Все разом притихли. Чёрный Алмаз начала свою речь. — когда-то очень давно я ниспослала на Красную Жемчуг благодать, сохранив её жалкую жизнь. И что же я вижу? Она собрала кучку повстанцев и теперь идёт в настроение на наши земли. Вот она, её благодарность. Что ж, вы прекрасно знаете, каждый самоцвет, что посягнет на целостность государства или ослушается моего слова, познает весь ужас моего гнева и ярость моих воинов. Вперёд мои, верные ратники! Пусть враги наши не познают нашей пощады! — тёмная рать тот час же с диким ором ринулась в бой. Впереди, таранным ударом, неслась конница. Крепкие воины в тяжёлых латах, с длинными копьями, на разъяренных лошадях, уничтожали всех и вся на своём пути, поднимая столбы пыли. Во истину жуткое зрелище. Увидев подобное, любой убежал бы, поджав хвост. Прямо на глазах Чёрной Жемчуг какой-то Агат начало проткнули насквозь копьем, а затем взбеленившийся конь пронесся прямо по ней, ломая доспехи, кроша кости и превращая тело в кровавое месиво. Войско Чёрного Алмаза с яростью и силой берсерков терзало повстанческую армию. — стена щитов! — прокричала Чёрная, заметив, что Красная дала комнату лучникам - открыть огонь. Плотный строй солдат тот час же сомкнулся, образовав собой крепкую стену. В какой-то момент в сторону Тёмной девы полетела горящая стрела, однако Белая закрыла её своим щитом, отразив атаку. — спасибо. Но впредь не суйся в пекло. Держись за мной, чтобы если что, тебя не задело, — сказала Чёрная, пронзая копьем очередного повстанца. Армия Красного Жемчуга билась отважно, но не умело. Смелость это прекрасно, но не когда она безрассудная. Последний раз Белому Алмазу приходилось биться много сотен лет назад, однако её руки ещё не забыли оружие. Под кольчугой, кирасой и шлемом, едва ли угадывался образ Императрицы. Чёрный Алмаз восхищало то, насколько грациозной была Белая, даже на поле брани. Казалось, она даже убивать умела красиво. Топором она отрубила руку какому-то Кварцу по плечо, с привычной лишь ей, мягкой улыбкой. Сражаться с остальными бок о бок - обыденность для Чёрной. Она вся - ужасающий шторм. Она сама и есть война, дикая ярость, иссушающая каждую артерию земли. Казалось, она и есть сама смерть, Кипящая кровь и горящая стрела. Острый клинок, заточенный на одно лишь уничтожение. В эту минуту она была в своей стихии. Постепенно их раскидало по разным частям поля боя. Белая вступила в схватку с вражеской Яшмой. Удар массивной гарды меча прошёлся в бледное лицо, закрытое забралом. Опешив от такой наглости, Белая опрокинула противника прямым ударом ногой в живот. Последнее, что увидела Яшма - острие топора перед своим лицом. Шлем был пробит так же, как и её череп. Сатанел воздух. Становилось все жарче. Повсюду виделись всполохи огня. На Чёрный Алмаз со спины накинулась Топаз, пытаясь взять Королеву Нифльхейма на удушающий. В доспехах почти все выглядели одинаково. Знала бы она, кто скрывается за чёрной маской шлема, знала бы она, с какой яростью Тёмная относится к прикосновениям к своей шее, никогда не посмела бы и подойти к ней. Чёрная среагировала быстро, с гневным рычанием перебросив повстанца через себя и проткнув его горло копьем. Тёмные брызги крови, будто росой, окропили её руки, а следом раздался предсмертный сдавленный крик, который едва ли можно было услышать в громогласной песне войны. Войска смешались в единую кучу, и меж воинами потерялись всякое Различие. Народу было так много, что, казалось, если упадёшь, то не коснешься земли. Смеркалось А меж тем, брат, родство с которым, Чёрная яростно отрицала, рубил в кровавую кашу лишь тех, кто был слабее его. Ему нравилась не сама битва, а страдания других. Ему нравилось слушать душераздирающий крик лазурита, тело которой сейчас было охвачено пламенем и покрывалось страшными ожогами. Нравилось видеть воина, рыдавшего над трупом Жемчуга, чья грудная клетка была буквально вывернута наружу. Война здорово развязывает руки и обнажает истинное нутро тех, кто в миру могли бы показаться вам самыми добрыми и светлыми. Пытаясь выхватить взглядом Белый Алмаз в воинствующей толпе, Чёрная не заметила вражеского воина. Всё произошло в один миг. Сильный удар в правый бок, грохот орудий, клинок топора, рассекающий плоть и адская боль. В следующую секунду, с лязгом доспехов, она упала навзничь, роняя копье. То, что Белая заметила это - чистая случайность. Не поверни она головы в сторону, и Тёмная дева так и осталась бы здесь умирать. В момент, когда все это произошло, в груди Императрицы Хоумворлда замерло сердце. Зрение тонелем сузилось, сосредоточившись лишь на высокой фигуре, лежащей на земле. Сейчас Белая не видела ничего, кроме неё. Одичалым зверем, под звук пульса в ушах, она бросилась к Черному Алмазу, продираясь сквозь толпу. Душа кричала, только бы успеть. Отбиваясь от вражеских солдат, она упала рядом с Тёмной, закрывая ту щитом от стрел. Королева Нифльхейма пыталась протянуть к ней руку, однако сил не хватило и на это. Изо всех сил она пыталась не закрывать глаза, ибо знала, что её смерть ознвменует кразеимперии. Она вспомнила битву с Красным Алмазом. Тогда ей тоже крепко досталось. Она отчётливо помнила, как на последнем издызании все же добила предательницу, хоть и сама была в шаге от смерти. Но сейчас её сердце сжалось при виде светлой девы, что пыталась ей помочь. На их счастье, рядом оказалась медсестра - лазурит. — чёрная! Ты слышишь меня!? Прошу, продержись немного. Скоро тебе станет легче, — голос светлой девы то и дело срывался на истеричный крик. — нам нужно уйти отсюда, чтобы я смогла помочь, — сказала лазурит, видя то, как Белая подхватывает еле живое тело на руки, которые предательски тряслись. — Чёрный Алмаз ранена| Прикройте нас! — обратилась медсестра к морионам. В этот момент в памяти Тёмной застыли перепуганные серые глаза. Под градом из стрел они постепенно подходили к воротам замка. Светлая дева еле держалась, чтобы не начать истерику. Паника била трясучкой по ногам, а дыхание стало настолько тяжёлым и сбитыми, что горло уже саднило. Её будто контузило взрывной волной шока. Белой казалось, что такое могло произойти лишь в самом кошмарном сне, Однако реальность была страшна. Война, будто гроза. Жестокая в своём безразличии, не щадящая никого. Топору плевать, колоть ли ему дрова или оставлять жуткие раны на чем-то теле. Пусть даже на теле Алмаза. Как её несли по тёмному коридору и как уложили на кровать, чёрный Алмаз уже не помнила, ибо невзирая на все усилия, потеряла сознание. Снимая с Чёрной Доспех, Белая пришла в ужас при виде жуткой кровоточащей раны у неё на боку. Она посмотрела на свои руки, обагренные кровью. — рана глубокая. У неё большая кровопотеря, — сказала Лазурит, доставая из сумки инструменты. — мне будет нужна ваша помощь, — Белый Алмаз застыла с печатью ужаса на лице. — вы слышите меня? У нас мало времени, — чуть повысила голос медсестра. — да, — Императрица постепенно пришла в себя. Всё было, как в тумане, пока ей приходилось то держать зажим, то вытирать кровь, что непрерывным потоком лилась из раны. Всё, что она ощущала - дикий первородный страх. Холодные окровавленные пальцы не слушались, от чего обстановка становилась ещё более нервозной. А вот выдержке Лазурита можно было позавидовать. Она и прежде сталкивалась с подобным, да и видела, что по хуже. Но тот факт, что её пациент не обычный солдат, а Алмаз, повышал градус ответственности во сто крат. Однако профессия обязывала держать лицо, не поддаваться панике и методично работать инструментами. В такие моменты, как этот, её мозг будто выключался. Все вегетативные проявления сходили на нет, а руки делали все на автопилоте. — она выживет? — спросила Белая, когда операция была завершена, и медик уже накладывала бинт. — гарантий у нас никаких. Если дотянет до утра - уже хорошо. Мы сделали все, что могли, — тяжело вздохнув, ответила медсестра. Всё, что Императрица Хоумворлда хотела сейчас сказать, застряло у неё в груди. Медсестра вышла из покоев молча с мрачным видом. Её не пугали серьёзные травмы. К этому она привыкла давно. Но вот страдания близких пациента она не выносила. Каждый раз, когда она лицезрела подобное, её сердце сжималось. Она считала, что к такому невозможно привыкнуть. Егор Летов пел: "Не бывает атеистов в окопах под огнём". Если подумать, так оно и есть. И сейчас, сидя у изголовья кровати и сжимая чужую руку, Белая молила звезды, чтобы тот топор не перерубил нить жизни Королевы Нифльхейма. Однако не время придавать я печали и рыданиям. Нужно было действовать, как можно скорее. Оповестить все командование армией и решить, что делать дальше. Дверь резко распахнулась, и в комнату влетела Чёрная Жемчуг. Переводя дух, она сняла шлем, обнажая ошарашенное лицо. — это правда!? — дурниной прокричала она. — да, — Белая совсем не ожидала, что именно сейчас кто-то решит состааить ей компанию. — надо собрать командирский состав в штабе и обсудить план дальнейших действий, — светлая дева старалась говорить спокойно, но голос был сдавлен и звучал безжизненно. Девченка бросилась к своей королеве, задыхаюсь от слез. — Жемчуг, сейчас не время. Нужно что-то сделать и самое главное - не сеять смуту в народе, — Белая взяла Жемчуг за плечо и немного тряхнула, приводя ту в чувства. В штабе В штабе — в смысле ранена!? Как? — суровым басом прокричала командуюшая конницей. — да я сама в шоке. Меня к вам Белый Алмаз прислала, — ответила Жемчуг. — сказала, что в народе сеять смуту нельзя. Может она сможет помочь, — добавила она. — эта что-ли? Которая давеча сюда с Черным Алмазом прилетела? Да что эта девка может знать о войне? Ты её видела вообще? — возразила Дымчатый Кварц с коротко стриденными седыми волосами. — да будет вам известно, что "эта девка" Верховная Правительница Хоумворлда и уже завоевала сотни колоний. Помнится мне, вы там были, — сказала Белая, резко войдя в помещение. Все опешили при виде высокой светлой фигуры. — это вы у себя там правитель. Но с чего бы нам доверять вам? Где гарантия, что мы с вами на одной стороне баррикад? — язвительно произнесла Кварц. — главное - не дать противнику уйти в лес. Иначе потом мы их оттуда не выкурим. Пехота заняла позиции у крепостных стен. Огонь они не откроют, им нужны языки. Могут взять в плен. Наши лучники могут прогнать их в сторону поселений, где стоит их конница. Мы можем заставить их бить своих же, — Белая решила не тратить время на выяснение отношений и перешла сразу к делу. Кварц хотела что-то возразить, но осеклась. — а она дело говорит. За деревней река. В брод её не перейти. Так что коннице просто некуда деться, да и не сдвинутся они оттуда ночью. Но что делать с гражданским населением? Они же всех перебьют, — ответила Топаз, что командовала пехотой. — в вы что не эвакуировали гражданских? Вы чем думали вообще? Вы понимаете, что тогда в любом случае им всем пиздец? — Белая перешла на повышенный тон. Внезапно в штаб влетела Лазурит. — они сняли почти всех лучников. Много раненых и убитых. Троих взяли в плен, — все замолчали, ибо прекрасно понимали, что из пленных не вернётся никто. Знали, что армия Красного Алмаза делала с Жемчужинами и Лазуритами, которым не посчастливилось оказаться в плену. — путь летят из соседних фьордов. Я сомневаюсь, что на весь Нифльхейм нашлось лишь две сотни лучников, — Белый Алмаз глянула на синевласую. — а может в лоб ударить? — предложила Топаз. — это самоубийство. понесем большие потери. Да и пехота уже измотана. Дай им отдохнуть, — Императрицу перебили. — но подмогу ещё дождаться надо. Сейчас то нам что делать? — Морион подняла бровь, глядя на светлую деву исподлобья. — сейчас они ничего делать не станут. Они наверняка думают, что крепко стоят на своих позициях. Так что, можно и подождать, — ответила Белая. — пленные есть? Нам нужно узнать больше о планах противника, — светлая дева посмотрела на собеседниц, оперевшись рукой о деревянный стол. — есть одна, но пока, думаю, она не слишком сговорчива, — Топаз повернула голову к окну, слегка почесав горбатый нос, явно видавший не один перелом. — у меня заговорит. Где она? — Белая выпрямила спину. — в лагере. Давайте я проведу вас, — ответила синеволосая, поправляя Колчан за спиной. Когда они вышли из штаба, Белая ощутила на своей шее холодную сталь клинка. — что? Думала, мы тебе поверим? А может, это все вообще из-за тебя началось, — прошипела Лазурит, вцепившись в белые волосы и прижимая кинжал к чужому горлу. Белая замерла. — конечно. Прилетела сюда из другого мира и договорилась с какой-то жемчужиной Нифльхейм захватить. И плевать, что я её знать не знаю и первый раз на поле боя увидела, — её голос звучал спокойно, несмотря на волнение. Все таки не каждый день ей приставляли нож к горлу. — а откуда мне знать? Вот вскрою сейчас тебе глотку, и дело с концом, — продолжала шипеть лучница. — давай. Только ты учти, Чёрный Алмаз рано или поздно очнется. Как ты объяснишь ей убийство Алмаза? И что вы делать то будете, когда битва продолжится, а ваша армия останется без управления? Сомневаюсь, что ты хоть что-то мыслишь в тактике ведения боя, если сейчас поступаешь так безрассудно. Но если ты сейчас уберешь свой нож, то постараюсь сделать вид, что всего этого не было. А если победим, то и за тебя словечко звмолвлю. Там, глядишь, и в звании повысят, — голубая рука медленно исчезла с бледной шеи, пряча кинжал в ножны на поясе. — ну давай пофнтазируем, что я тебе поверила. Но учти, если я узнаю, что ты с Красной за одно, то потом, чисто случайно тебя проткнет стрела. Я - одна из лучших лучников. И поверь, стреляю метко, — с ядовитой улыбкой ответила девчонка. — хватит трепаться. веди меня к пенной, — грубо произнесла Белая, строго глядя на Лазурит. Дорога до лагеря не заняла много времени. Взору серых глаз предстал образ избитого Циркона, чьи руки были связаны. Она сидела на коленях, опустив голову вниз. Из под коротких взъерошенных волос, цвета ржи, виделся сломанный нос и разбитый глаз, которого не было видно за отёком от синяка. — ну, рассказывай, — сказала Императрица, возвышаясь над жалкой фигурой пенной. — пошла в пизду, тварь белобрысая! — хрипло отозвалась та. — а вот это было обидно, — Белая состроила обиженное лицо нарочито наигранно. За этим последовал удар в живот, от которого пенная повалилась на спину. — если хочешь вернуться живой и не сильно покалеченной, то тебе лучше самой рассказать о планах боя, — добавила Белая, беря Циркон за подбородок, специально оставляя царапины от ногтей. В тот час в лагере врага велось активное обсуждение планов на завтрашний день. — наши позиции довольно скрепки, но обходимо пробиться через крепостные стены и попасть во дворец. Сейчас это сделать не просто, — сказала Красная Жемчуг. — я это и без тебя знаю. Об этом думать рано. Почему пленные до сих пор молчат? Нам надо знать, что предпримет Чёрная, — ответил черноволосый мужчина. — боюсь, сейчас она вряд ли сможет что-то сделать. Она ранена, и не ясно, жива ли вообще, — встряла в диалог Обсидиан. — чудесно. Армия осталась без головы. Этим и воспользуемся, — брюнет широко улыбнулся. — мы сможем осадить город даже раньше, чем я думал, — добавил он. — а ты останься, — с похотливой ухмылкой обратился он к Жемчуг, когда двое собирались уходить. Чуя неладное, Обсидиан быстро ретировалась. Напрасно Красная думала, что вся мерзость его звериного нутра коснётся кого угодно, но только не её. Она наивно полагала, что что-то значит в этой битве, даже не допуская вероятности того, что она просто пешка, марионетка, а кукловодом был именно брат Чёрной. Зря она так думала. На самом же деле бывшая служанка Красного Алмаза была лишь рупором пропаганды. И ей верили, потому что она, что называется, из народа. Чёрный же был серым кардиналом. Он планировал раскрыть все карты лишь в самом конце, подобравшись к сестре максимально близко, в момент, когда она будет максимально уязвима. Понимал, что если бы показался ей сразу, то со стопроцентной вероятностью повторил бы судьбу Красной. Вот и сейчас, стоя на коленях, в палатке, до отказа забитой мерзотой, Жемчуг все ещё думала, что имеет хоть какое-то значение. Под пытками Циркон рассказала все, что знала лишь на рассвете. Жаль, Белой не удалось сдержать свое обещание. Травмы были несовместимы с жизнью. "В прочем, её проблемы. Это ведь её тушка не выдержала" — думалось Императрице. С рассветом продолжилась кровавая вакханалия. Идя по дороге, Белая видела беззубый оскал выжженной деревни и истерзанные трупы, сваленные в кучи. Однако больше всего её шокировал мертвый ворон, что лежал на земле, раскинув свои чёрные крылья, сраженный стрелой. Ей казалось, она в тот момент ощущала всю боль от той злополучной стрелы, что пронзила его грудь. Белая медленно опустилась на колени, бережно беря его лёгкое тело на руки. Стальные глаза застала пелена слез. Вряд ли кто-то другой на её месте стал бы оплачивать дохлую птицу, а скорее прошёл бы мимо, брезгливо отворачивая взгляд. Белая наверняка поступила бы так же, если бы не сон, предрёкший появление Чёрного Алмаза в её жизни. Из горла вырвались не громкие всхлипы, а тело вздрагивало от частых вдохов. Страх пуще прежнего охватил её при мысли о том, что это тоже знак, Что, если вместе с ним умрет и его хозяйка Она подняла свой заплаканный взгляд к свинцовому небу. Неожиданно послышался топот конницы. Она хотела бы с почестями похоронить несчастную птицу, но времени на это не было. Белая едва успела отскочить от одичалого коня, что без всадника пронесся прямо по телу ворона, в котором ещё недавно теплилась жизнь. Белая же будто ощущала, как ломаются ребра под тяжёлыми копытами. И такая звериная ярость накрыла её, что хотелось убить каждого, кто пришёл на эту землю, чтобы сеять боль и страх. Схватив топор, она понеслась вперёд, убивая всех, кто попадался на пути. В какой-то момент чья-то рука сзади надела шлем на незащищенную голову Белого Алмаза. То была Чёрная Жемчуг. — идти в бой, не защитив голову - самоубийство! — послышался голос девчонки. — спасибо, — ответила Белая. Столь незатейливое действие немного отрезвило разгоряченной разум Императрицы. В ту же секунду на неё побежала тёмная фигура в чёрных латах. К удивлению Белой, противник был равен ей по росту. Раздался лязг топоров, ударившихся друг о друга. Противник повалил Императрицу навзничь, и уже собирался ударить вновь, однако Белая его опередила. Сбросив с себя раненое тело, она вскочила и побежала дальше, даже не заметив, что её все таки ранили в плечо. Если бы она знала, кем был тот наглец, посмевший на неё напасть, однозначно добила бы. Белая встретит Жемчуг лишь через несколько часов, когда придёт навестить Черную, что по- прежнему не поднимала головы с мягкой подушки. Она заметила её в тёмном углу коридора. Сидя на корточках, Жемчужина прижалась к стене, закрыв лицо руками и тихо плача. — ты чего? Не переживай, Чёрный Алмаз обязательно поправится, — Белая осторожно коснулась чужого плеча. — я не из-за это плачу. Я столько лет доверяла Красной Жемчуг, а как оказалось, все это время она мне врала! Сволочь! Ненавижу! Я не знала ничего о её планах. Но как мне теперь Моему Алмазу в глаза смотреть? — рыдая прокричала Тёмная Жемчуг. — я думаю, она поймёт тебя. Твоей-то вины здесь нет. Ну, не плач, — Императрица аккуратно приобняла девчонку, поглаживая ту по голове. От чего-то Императрице Хоумворлда хотелось пожалеть охранницу Чёрной. Между тем, усталость от бессонной ночи все сильнее намекала о своём присутствии. Сознание путплось, а голова наотрез отказывалась соображать. Хотя, скрывать свое плачевное состояние, Белой было невпервой. Она чувствовала себя обязанной держаться. В штабе, под суровыми взглядами вояк, или в бою, ради Чёрного Алмаза. Ведь она сейчас беспомощна, как никогда, и защитить её, кроме Императрицы Хоумворлда, было просто некому. Выйдя на улицу, она достала сигарету. Пуская сизый дым, Белая заметила ту самую Лазурит, что сейчас направляла к ней. — чего тебе? — тяжело вздохнув, спросила Императрица, ожидая новых нападок в свою сторону. — слушай, ты и впрямь хорошо себя проявила. Да только я одного все никак в толк не возьму. Тебе то это все зачем? — спросила синевласая. — разве я обязана отвечать на этот вопрос? — язвительно ответила Белая, делая очередную затяжку. — ты либо что-то скрываешь, либо самоубийца, раз ввязалась во все это. Не угостишь? — лучница указала взглядом на дымящуюся сигарету. — обойдёшься, — Белый Алмаз бросила на собедницу недовольный взгляд. Та ушла. — сучка, — буркнула она себе под нос. Этот день ничем не отличался от вчерашнего, кроме того, что сегодня Белая увидела медсестру, оперировавшую Чёрный Алмаз. Уже мёртвой. — прости. Я толком не успела даже отблагодарить тебя, — произнесла Белый Алмаз, глядя в не закрытые глаза трупа. Третий день был на исходе Дело близилось к вечеру. Спрятавшись за обломками какого-то дома, Белый Алмаз открыла перед собой экран, чтобы написать Желтой. " Жёлтая, тут война началась. И разбираться с этим, к сожалению, приходится мне. Пожалуйста, помоги. Пришли своих солдат. Я не справляюсь" — отправив сообщение, она начала судорожно ждать ответа. "а почему это должно меня волновать? Тебя туда никто силком не тащил. Я, в отличие от тебя, ничего не подписывалп. Это только твои проблемы " — ответ сестры привёл Белую в ужас. Закрыв экран, она молча смотрела в одну точку, пытаясь осмыслить прочитанное. — за что? — Спустя несколько минут сорвалось с её губ. Несмотря на ссоры, Белый Алмаз надеялась на то, что Жёлтая не бросит её на произвол судьбы. Боль от предательства была в разы сильнее боли от раны на плече. Совсем скоро враг осадит город. Армия сильно порядела, да и оставшиеся утратили всякую надежду на победу. Казалось, мир утонул в крови, окончательно погрузившись во врак. Хотелось разрыдаться, но тело выдавало лишь частые нервные вздохи и тремор. — неужели это конец? Этого не может быть! Ну почему все так то, сука! — прокричала Императрица сорвпнным голосом, яростно ударив кулаком по бетонной стене. Чуть остыв, она написала командиру боевого подразделения "Белый Кварц". " высылай контрактников в Нифльхейм. Нужна ваша помощь. Геолокацию отправила". Белая шла по тёмным коридорам, еле переставляя ноги и держась за стены, чтобы не упасть. Она не помнила, сколько времени прошло с того момента, как она вызвала своих бойцов. Ввалившись в покои, она обессиленно рухнула на колени рядом с кроватью. Послышался грохот доспехов. Тяжело дыша, она посмотрела на Темную деву, что без чувств лежала на постели. А ужасная рана на её боку была скрыта бинтом. Шли третьи сутки кровопролитной битвы, третьи сутки без сна. Нифльхейм терпел поражение, а город взяли в кольцо. В ушах ещё стояла какофония из грохота орудий, звона мечей и истошных криков, а когда она закрывала глаза, видела поле, окрашенное кровью и усеянное сотнями искалеченных трупов. Но сильнее всего врезались в память слова сестры. Предательство, которое Белая никогда не сможет простить. Столь сильную безысходность Белый Алмаз испытывала лишь после смерти младшей сестры. Она убрала от лица прядь белых волос, что теперь были испачканы пеплом и насквозь пропахли дымом. Иногда в интернете можно увидеть наглядные примеры того, как война способна изменить лицо. Фотографии солдат, времен второй мировой, на которых молодые мальчишки с милыми улыбками, превращались в суровых мужиков, искалеченных телом и душой. Кажется, только многолетняя война способна на столь чудовищные метаморфозы. Белой хватило трех дней. Отсутствие сна и пережитый ужас, давали о себе знать. Замученное лицо, давно лишенное макияжа, с кровью на щеке. заостренные скулы, тёмные круги и потеки туши под серыми очами. Вот они, пожалуй, изменились сильнее всего. В них, как прежде, не сияли звезды. Нынче же они были будто мёртвыми и пустыми. Человек сравнил бы их двумя пулемётными дулами. Сознание было спутано. Все, как в тумане, а плечо жутко ныло. Сейчас Белая чувствовала себя зверем, загнанный в угол, доведенным до высшей степени отчаяния. Она могла бы бросить все и сбежать. Но куда? К сёстрам, которых не волнует даже то, жива ли она? Меньше всего она хотела смотреть в глаза тех, кто её предал и все это время дрожал нож в рукаве. Все время, что она провела рядом с Чёрной, она чувствовала такую небывалую лёгкость, которой, казалось, не испытывала никогда. Рядом с ней Белый Алмаз ощутила себя живой. Она столько лет мечтала встретить родственную душу, и вот наконец встретила. Вот только сейчас не было никаких гарантий того, что Эта родственная душа вообще выживет. А ведь счастье казалось таким близким. Все эти события, будто руна хагалаз. Неудержимое буйство стихии, в одночасье разрушившее все надежды. Бледная рука со сбитыми в кровь костяшками осторожно взяла серую кисть, переплетая тонкие пальцы. Белая прижалась лбом к тыльной стороне ещё тёплой ладони. Она не хотела касаться запястья, проверяя пульс. боялась ощутить лишь пустоту. На исходе сил, теряя всякую надежду, сквозь подступивший к горлу ком, Белая шептала что-то невнятное. Это было похоже не то на предсмертную агонию в бреду, не то на молитву. Она еле перебирала слова пересохшими губами, и едва ли кто-то вошедший сюда, смог бы её услышать. Так молился бы полит. Заключённый, ожидавший расстрела и поставленный к холодной стене, грубой рукой КГБшника. Тот, чей приговор - надежда на лучшее. "в погребальных кострах Догорает мечта Так за что же, сестра, Ты Бросаешь меня? И гнилое нутро обнажив, В рукаве своём прячешь ножи И твоё дешевеет слово Кажется смерть забирает кого-то снова Морок, сгущающий тьму Крикам Истошным вторя В ту ночь я молилась ему В ожидании приговора На крылах, забери меня морок! Я Мольбы прсвящаю тебе На руках моих мертвый ворон Явившийся в вещем сне В сгоревших мечтах да горьких слезах Алой росой на моих руках Твоё имя уснёт на седых горах Мне не велено прочь от войны И не велено прятать взгляд Ведь любой здешний фьорд - это ты И яростный вопль солдат. ты меня упокой Голосом чёрной земли Ворона песни мне пой Зовом тревог Вдали". Её мраморное тело била мелкая дрожь, а отчаяние достигло своего пика. Но едва ли у неё хватило бы сил не то, что на истеричный крик, а даже не то, что бы со слезами выплеснуть эмоции. С усталым отчаянным хрипом, Белая запрокинула голову, касаясь затылком мягкой постели. Ребра будто зажали в тиски, не давая сделать глубокий вдох. Сейчас Белый Алмаз была похожа скорее на птичку, которой с корнем вырвали крылья, нежели на могущественную императрицу. Внезапно послышался негромкий хрип, а густые чёрные ресницы слегка затрепетали. Белую будто окатило ледяной водой, когда полуживая Тёмная дева попыталась пошевелиться. Она тут же бросилась к изголовью кровати, глядя в открывшиеся чёрные глаза. — Чёрная! — сорвалось с разбитых губ Белой, а голос её дрогнул. — как же больно, — тихо и хрипло произнесла Чёрный Алмаз, мутно глядя в потолок и постепенно приходя к себя. Лишь спустя пару мгновений она поняла, что Белая рядом. Её руки бессильными плетьми лежали на постели, а жуткая боль в боку растеклась по всему телу. Белая уткнулась в тёмное плечо, и только сейчас из её пепельных глаз хлынули слёзы. Как ни странно, Белая не боялась проявлять свои эмоции рядом с Тёмной. Чёрный Алмаз хотела бы обнять её и утешить, Но тело, что так долго лежало без движения, совсем не слушалось. Всё, что скопилось комом в горле, наконец нашло выход, но кто бы мог подумать, что столь долгожданное пробуждение вызовет такую бурю эмоций. — Белая, ну ты чего? Я здесь, все в порядке, — ещё слабой рукой она поглаживала спину, вздымающуюся от громких всхлипов. — я так переживала за тебя! Я не знаю, что делать. Они оцепили город, у нас большие потери. Я связывалась с Желтой, просила помочь, но она отказалась. Я вызвала сюда своих солдат, но до их приезда ещё нужно продержаться, — задыхаюсь, сквозь слезы говорила Белая. — пиздец у тебя семейка, — тяжело вздохнула Тёмная. — сколько я так пролежала? И почему ты вообще осталась здесь? Ты же могла улететь, — добавила она. — три дня, — Белый Алмаз думала, что ответить на второй вопрос. Чёрная осторожно подняла бледное лицо за подбородок, всматриваясь в заплаканные глаза. — а куда мне бежать? Ведь там меня никто не ждёт. А здесь есть ты, и я не могла тебя бросить. Не только из-за подписанного договора, — Белая отвела взгляд в сторону. — вот как, — негромко произнесла Чёрная и аккуратно вытерла блестящие слезы с белоснежной щеки. За окном Послышался рёв двигателей шатла, а следом показался и сам корабль. Белая изумленно посмотрела в окно. — ну наконец-то. Добрались, — на бедных устах засияла улыбка. — белая, — Чёрный Алмаз слегка приподнялась, опираясь о подушки, даже невзирая на боль. — ты ведь не только жизнь мне спасла. Ты спасла мою родину, — та повернулась к раненной в бою, чувствуя тёплую руку на своём плече. Под пробитой кольчугой скрывалась рана, но сейчас Белая совсем её не ощущала. — у меня только один вопрос. Зачем? То есть, зачем такие жертвы? — Императрица не совсем поняла, к чему этот вопрос, а во взгляде промелькнула тоска. — потому что я понимала, что если вернусь в Хоумворлд, то рискую больше никогда тебя не увидеть. Сотнями лет я страдала от одиночества, и сейчас не хочу и не могу отказаться от своей мечты, — её голос вновь задолжал. — а все эти жертвы лишь потому, что я не хочу тебя терять, — серые очи вновь застлал Туман слез. — тише, не плач, — Чёрная села на кровати, обнимая свою спасительницу. — я безмерно благодарна тебе. И поверь, я разделяю твои чувства. Мы обе нашли друг друга не случайно. Признаюсь, у меня были сомнения, но они были обусловлены лишь моими страхами. А теперь я не могу понять, за какие заслуги мне столь большая награда, как ты, — Тёмная дева наконец нашла в себе смелость, чтобы рассказать о своих мыслях и чувствах. Сейчас они обе сидели на постели, прижавшись лбами и глядя в глаза друг другу. — у тебя ранка на щеке, — горячие серые губы мягко коснулись царапины на Скуле. А Белая, будто котенок мордочку, подставила лицо ласке. Она никогда не знала любви, и только сейчас осознала, насколько ей приятно каждое прикосновение тёплых серых рук с тонкими пальцами и длинными ногтями. Заметив реакцию Императрицы Хоумворлда, Чёрная слегка коснулась мраморного подбородка, притягивая к себе. В следующую секунду она накрыла пересохшие уста мягким поцелуем. Тёмная дева касалась их так осторожно и трепетно, будто прекасалась к тонким крыльям бабочки. В это время худые белые руки, до кистей объятые кольчугой, аккуратно обхватили хрупкие плечи, стараясь не причинять боли. Белая решила проявить чуть больше решимости, и поцелуй приобрел солоноватый металлический привкус из-за её слез и разбитой губы. В эту секунду с уставших белых плеч будто рухнул тяжкий камень. Тягучая и сладостная, будто мёд, нега разливалась по всему телу, заставляя сердце трепетать и превращая кости в хрусталь, упрямо не желавший держать на себе вес изящного стана. Тёмная дева прощупывала каждый миллиметр, словно идя по тонкому льду. Вступать с кем-то в столь тестный контакт, для Чёрной было не привычным, но только не с ней. Сейчас она закрыла глаза, наслаждаясь моментом и запутавшись пальцами свободной руки в белоснежных волосах. Нехотя оторвавшись от бедных губ, Тёмная дева Посмотрела Белой в глаза. — мне нужно выйти к народу. Они должны знать, что я жива, — Императрица занервничала. — ты же ранена. Это может быть опасно. Тебе сейчас лучше не вставать, — обеспокоенно ответила Белая. — не волнуйся. Мне уже лучше, — Чёрная попыталась встать. — какая же ты упрямая, — улыбнулась в ответ Светлая дева, помогая подняться. В этот момент на поле брани высадился десант Хоумворлда. Первым в бой ринулся отряд лазуритов - лучниц, а следом дымчатые и белые кварцы, разя вражеское войско градом из стрел постепенно пробивая оборону захватчика. Измученные и обессилевшие воины Чёрного Алмаза смотрели на прибывшую подмогу, как на путеводную звезду, дарящую надежду и силы, чтобы продолжить сражаться. Помощь с далеких земель стала, словно глотком воздуха для утопающего. И возродился боевой дух, и битва вновь опустилась в пляс. Одного за другим, с флангов, поснимали вражеских лучников. И только сейчас торжество в душе Красной Жемчуг сменилось страхом. Она никак не могла предугадать такого поворота событий. Она вообще не ожидала того, что Белый Алмаз выйдет на поле брани со щитом и топором на перевес. — стоять до конца! До последней капли крови, — приказал когда-то предавший Темную, брат. Вот только сам лезть в пекло не торопился. Скрыв лицо забрало эм шлема, она сел на вороного коня и скрылся в лесной чаще, оставляя за собой лишь столб пыли. — вот сука. Всегда сваливает, как только замес начинается, — буркнула про себя Красная, хватаясь за копье. В прочем, едва ли это могло бы помочь ей, ведь армия Белого Алмаза не была дикой сворой собак. Это были первоклассные обученные бойцы, которые сражались куда техничнее, чем полупьяные подчинённые Красной жемчужины. Увидев Рубин, что бросилась бежать Прочь, Жемчуг схватила ту за шиворот и швырнула вперёд. Однако её попытки воевать были похожи скорее на судороги собаки, умирающей от бешенства. А Белый Алмаз сейчас вела по коридору Темную, всю дорогу, придерживая за талию, чтобы та не упала. Хоть и сама Императрица уже свалилась с ног от усталости. У самых ворот их встретила Жемчуг. Девченка тут же бросилась к своей Королеве. — мой Алмаз! Как же я рада, что с вами всё хорошо! — тот час же губы Чёрной расплылись в мягкой улыбке. — белой спасибо скажи. Я не знаю, что бы с нами было, не покажись она рядом, — она взяла Светлую за руку. — да ладно! — закричала Агат, увидевшая Чёрный Алмаз в, пуская не очень, но добром здравии. — слушайте все! Наша Королева, Чёрный Алмаз жива! — завопила она во все горло, пробегая мимо воинов. Тот час же воодушевление пуще прежнего охватило толпу. Все старались скорее разделаться с остатками красного войска, чтобы наконец увидеть свою Королеву. Когда народ, сложив оружие, собрался на площади, все разом встали на одно колено, отдавая честь правительницам. Чёрный Алмаз начала свою речь. — хоть я и не смогла быть рядом с вами на протяжении всего сражения, я знаю, как вам было тяжело. Я от всей души благодарю каждого, кто стоял за наши земли и не жалея сил, сражался с врагом. Целиком и полностью это ваша победа. Но больше всего я благодарна Белому Алмазу, ведь если бы не она, я бы сейчас стояла перед вами, — торжественно произнесла Тёмная. Белая устало улыбнулась, глядя на ликующую толпу. — это точно. Мы очень удивились тому, как Белый Алмаз проявила себя в сражении. Вы уж простите, но вы совсем не похожи на воина, — донеслось из толпы. — внешность обманчива, — усмехнулась Чёрная. — а сейчас идите, отдохните. Вы заслужили. У нас ещё будет время, чтобы разгрести последствия вторжения, — добавила она, повернувшись к Белой. — пойдём, тебе тоже надо отдохнуть, — шепнула Тёмная. Войдя в покои, Белый Алмаз устало села на кровать, снимая с себя кирасу. Следом, звеня, на пол опустилась и кольчуга. И на торсе остался только топ. — Белая, почему ты ничего мне не сказала? — спросила Чёрный Алмаз, глядя на плечо. — да ладно. Это не так важно, — отмахнулась Императрица Хоумворлда. — ты ранена. Давай я врача позову, — Тёмная дева не на шутку забеспокоилась. — не надо, — продолжала опираться Белая. — хотя, и впрямь не надо, — Чёрная увидела на тумбочке бинты и спирт., и потянулась за ними. — иди сюда, — горячие руки осторожно коснулись плеч, не задевая рану. Белая прижалась спиной к чужой груди и слегка вздрогнула, когда Чёрная начала обрабатывать ранение. — потерпи немного. По- хорошему, её нужно было зашить. Но, как я погляжу, ты получила её явно не час назад, — раздался голос Тёмной девы над бледным ухом. Когда плечо начал обнимать бинт, Белая, то ли от усталости, то ли от прикосновений нежных рук, откинула голову назад, кладя её на чужое плечо и прикрыв глаза. Чёрный Алмаз мягко улыбнулась, разглядывая тонкие ключицы и изящную шею. Её искренне удивляло то, как Белый Алмаз доверяет ей. Бережно уложив стройный стан на постель, она вздрогнула от боли в боку и легла рядом. — спи, звезда моя. Спокойной ночи, — прошептала Тёмная, оставив лёгкий поцелуй на мраморной щеке. — спокойной, — уже в полудреме ответила Белая, уткнувшись носом ей в плечо. Чёрный Алмаз лежала на спине, слыша тихое посапывание и чувствуя лёгкое дыхание на своей коже. Вспоминая прошлое, она вдруг поняла, что когда Красная была в её жизни, она все время была на нервах. Постоянно накручивала себя и переживала из-за мелочей. Конечно стоило сказать спасибо и изменчивой натуре огненного Алмаза. Но с большей вероятностью, это сам организм намекал Чёрной об опасности, ожидавшей её. Подобно тому мерзкому ощущению в животе, когда тебе страшно. Люди ещё почему-то называют его "бабочки в животе". А с Белой все было совсем по - другому. Рядом с ней Чёрная была спокойна, а вся тревога уходила на второй план. С этими мыслями она медленно погрузилась в сон.