Ферзеры: Нелепое Королевство

С самого утра Корвусс был погружён в глубокую печаль. Прошло семь ночей после смерти короля Марка и подошло время похорон. Сына положили рядом с родителями, в усыпальнице Ферзеров. Здание находилось почти в центре Корвусса и ожидаемо здесь собралось много зевак, желавших поглазеть на прощальное представление. Марк не успел сыскать любви народа, но и не успел оказаться проклятым, как его отец. Приход молодого монарха в Даркарии встретили неоднозначно: в нем видели вороньего отпрыска, но никак не правителя, способного воскресить государство из пепла. Процессия подходила к концу. Гроб с телом Марка поместили под холодный каменный пол Гарольд Ланселли устало потёр виски. За неделю произошло много всего, что он, как глава совета, должен был контролировать. Суд над Кристианом Двариным был отложен, до окончания траура. В это время совет решил, что займётся опросом всех свидетелей и поиском улик, прежде чем огласит окончательный результат. Надругались и над телом короля. Гарольд выступал против вскрытия, но совет настоял; было необходимо выяснить причину столь скорой погибели. Вина Дварина была почти неоспорима. Лезвие, которым он проткнул монарха - оказалось отравленным. В другом случае Марк бы выжил. Фелин, верховный медикус, подтвердил, что по телу короля развилась инфекция, которая поразила желудок и занесла хворь в кровь. Наличие яда на мече Дварина ставило под удар весь Западный дом. Его глава Варон Дварин послал в Корвусс депешу, что хочет увидеться с сыном. Совет единогласно проголосовал против и запретил кому-либо из дома сов пересекать границу столицы до начала суда. Если вина их сына будет доказана, то Кристиана казнят, а Дварины могут лишиться всех титулов и части состояния. Убийство короля — это тяжкое преступление, которое нельзя так просто оправдать и забыть. «Хотя с Тицианом и Элеонорой так и произошло, - подумал Гарольд, и сам себя же одернул: - Но тут другое. Марка убил Кристиан, а не стайка неизвестных скуллумов. Это произошло на глазах всего двора. Такое не скроешь». Он стоял подле Миранды и отметил про себя, что новоиспеченная королева держалась уверенно и сдержанно. Девушка не позволяла себе плакать. Стойкий характер напоминал ему Элеонору. Ее мать всегда умело решала конфликты в семье и подходила ко всему с холодной головой. Впрочем, почти ко всему. У неё были свои тайны, в часть из которых Гарольд был так же посвящён. С уходом старших Ферзеров, ушли и их секреты, по крайней мере он хотел в это верить. Миранда осталась последней, кто должен был устоять и защитить честь дома. В непорочности и праведности девушки Гарольд не сомневался, но вряд ли этого будет достаточно, чтобы противостоять целому измерению, где с трудом найдётся хотя бы парочка человек, не успевших разочароваться в доме Ворона. - Марк Дарион Ферзер. Да примет Хальвард Мелькор тело твоё, душу твою, твой магический дар, - громогласно начал священник в чёрной сутане и поднял два пальца к небу. Все окружающие повторили за ним. - Да прибудут с тобой все родные и близкие, что ушли в мир теней до тебя. Здесь в Даркарии мы оставим лишь грешное тело твоё, чтобы дух непорочный предстал пред Создателем. Он положил два пальца ко лбу, и снова все повторили за ним. Гарольд наблюдал точно такую же картину чуть больше года назад, когда хоронили Тициана и Элеонору. Оставалось лишь верить, что это не станет злой традицией. Священник продолжил читать молитву на древнем языке. Процессия длилась еще какое-то время, пока мужчина не отбарабанил последние слова. После этого он развернулся и поклонился толпе, будто благодарил за смиренность и внимание. К нему навстречу вышла Миранда и протянула руку. Длинный рукав ее платья полоснул каменный пол. Мужчина склонился еще ниже и поцеловал тонкую кисть королевы. Они обменялись парой коротких фраз, смысл которых был неясен. Королева развернулась и объявила: - Благодарю всех, кто пришёл проститься с королем. Марк был молод и наивен. Он доверился людям вокруг себя, позволив играть с его жизнью, как с глупой марионеткой. Мне безумно жаль, что мой брат стал жертвой своей же глупости. Я не знаю, что судьба подготовила для дома Ферзеров, но я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы сохранить ту честь и то достоинство, что нес дом Ворона на протяжении многих столетий. Она говорила это так спокойно и уверенно, что не оставалось сомнений в ее королевском происхождении. Гарольд заслушался, пропустив мимо ушей обвинения в сторону совета. А ведь это были именно обвинения. «Прокоятье это девчонке пятнадцать. Кем она себя возомнила?!» Королевский турнир действительно стал поворотным событием, но ни он, никто из совета не планировал для короля такого будущего. Это была неосторожность со стороны лордов. Марк хотел показать свою силу, но на самом деле всего лишь встал на поле боя, против всех величайших бойцов. Он добровольно принёс себя в жертву, а противники не посрамились этим воспользоваться. Правда, никто никогда не ожидал подобного от дома Дваринов. Гарольд знал, что в этом есть его вина. Смерть третьего члена королевской семьи, голод, разруха, воронья хворь — все это произошло за время его пребывания на посту верховного советника. Гордиться было нечем. Он заступал сюда с великим целями, с намерением вернуть измерение в состав Семи магистралей и исправить последствия правления предыдущего короля, отца Тициана, Пулада Ферзера. Тициан ему не позволил, ограничив власть совета. Гарольд не смог сопротивляться, а после и сам стал жертвой дворцовых интриг. Все эти годы приходилось поддакивать и держать язык за зубами, ведь тайны Вороньего гнезда ловко сковывали любые движения. И все же, как бы сильно ни ненавидели дом Ферзеров, этот дом служил своеобразной защитой от неминуемого хаоса и войны. Вместе с его увяданием, будто слабели и оковы, сдерживавшие недругов государства. «Раньше все боялись темной магии. Теперь бояться более нечего». Королева, тем временем закончила свою речь и позволила окружающим расходиться. Гарольд хотел к ней подойти и поддержать добрым словом, но передумал. - «Наверняка ей хочется побыть наедине» Он простился с членами совета и направился в замок. Впереди ждала встреча с сыном. Седрик прибыл в Корвусс прямо в день турнира, но из-за загруженного графика, Гарольд не мог выделить время, (или желания) чтобы повидаться с ним. Они не виделись пять лет, и предстоящий разговор казался весьма волнительным. Гарольд решил, что ему следует выглядеть подобающе и постарался привести себя в порядок. По прибытию в замок он удалился в покои и быстро умылся, сменив один чёрный костюм на другой. Траур не позволял других цветов. Советник скептически осмотрел себя в зеркале. Прорези глубоких морщин давно поселились на лбу и у глаз. Для своих лет он был хорошо сложен и сумел сохранить тот вес, что был с ним в юности. Лицо не плыло, а седина коснулась волос только на бакенбардах. Гарольд упорно тренировался и много читал, сохраняя разум крепким. Он верил, что залог долголетия хранился в дисциплине и старался обучить этому и Седрика. Изначально это удавалось, но чем старше становится сын, тем больше запретов он хотел нарушить. Один из таких проступков и заставил его покинуть двор. Возвращение Седрика было опасным, но на фоне происходящего будто бы осталось незамеченным. Гарольд твёрдо решил для себя, что после сегодняшней встречи заставит его уехать. Ему не нужны были лишние проблемы, тем более в такое непростое для Даркарии время. Мужчина посмотрел на часы. До встречи оставалось десять минут, и он направился к своему кабинету. К сожалению, о прогулке по замку или саду - можно было даже не размышлять. Слишком приметно, лучше они поговорят без лишних ушей. Седрик уже поджидал у входа. Гарольд оценил то, как вырос сын: высокий, широкоплечий, с лицом, преисполненным легкой горечи. Наверняка последние годы дались ему непросто, учитывая все отягощающие обстоятельства совершенных проступков. Но Гарольд верил, что вдали от всех дворцовых интриг он сможет построить себе новую, лучшую жизнь. Седрик встретил его доброй улыбкой. Они зашли в кабинет и обнялись. - Как я рад, наконец увидеть тебя, отец! – сказал он, не отпуская Гарольда из объятий. Советник глубоко вдохнул и постарался сдержать подступающую печаль. Он отстранился и посмотрел на сына сверху вниз. Седрик действительно превратился в мужчину. Воцарилось недолгое молчание, которое остудило пыл обоих. Гарольд вернул лицу отстранённый и холодный вид. - Я не ожидал, что ты вернешься в замок. Зачем? - Я думал, что ты будешь рад увидеть единственного наследника, - он замешкался, явно резкая смена тона не пришлась по душе. - И единственную проблему, Седрик. – Гарольд постарался придать голосу максимальную суровость. Возможно, что позже он начнет себя за это корить. Но это будет потом, а сейчас нужно проявить отцовскую суровость и обезопасить Седрика. «Позже он поймет меня. Он должен…» – Ты же знаешь, что после произошедшего, ты не должен был сюда возвращаться. - Да знаю я, - отмахнулся сын. – Но если ты думаешь, что новость о смерти Тициана и Элеоноры от рук повстанцев не облетела все измерения, то ты глуп, отец. Когда я об этом узнал, я понял, что это мой единственный шанс сюда приехать. Кто же знал, что тут случится еще одна оплошность. - На слове «оплошность» он виновато развел руками и посмотрел на гобелен с вороном, что висел рядом, цокнул языком и приговорил под нос: - Кто же знал, что великий дом так быстро падет. - Мальчишка, не смей говорить об измерениях так громко! Ты знаешь, что мы отрезаны и…приехав сюда, ты подставил под удар нас обоих. Более того, у дома еще есть наследница, и… - Ей пятнадцать, - он издевательски усмехнулся – И что вы с ней сделаете? Вряд ли оставите в покое. Гарольд не выдержал и раздраженно выдохнул. Он обошел кабинет по кругу и оперся руками на стул. Седрик не двинулся с места, но внимательно наблюдал за отцом. Их напряженные отношения всегда приводили к неминуемым ссорам. Седрик выводил Гарольда из себя, а потом молчал. Годы прошли, но это не изменилось. Верховный лорд дал себе пару секунд, чтобы прийти в себя. - Для чего ты сюда приехал? Седрик молчал. - Говори! - Я тебя хотел увидеть, это преступление? - Нет, но… - Я рад, что мы душевно поговорили, - он натянул фальшивую улыбку и направился к выходу. - Стой! Подожди, - Гарольд потер глаза и собрался с мыслями. Ему было не просто открывать свое отцовское сердце, после стольких лет разлуки. Они практически не переписывались и это была его инициатива. Седрик старался информировать отца о всей его жизни, но Гарольд оставался холодным и непреклонным. Вскоре, они будто и вовсе прекратили попытки вернуть прежние доверительные отношения. – Прости меня, Седрик. Это все непросто. - Мне кажется, что это все как раз таки просто. Я приезжаю на пару дней, ты делаешь вид, что рад меня видеть и мы весело расходимся, позабыв друг о друге на следующие пять лет. - Ты знаешь, что я не хотел этого, - устало добавил мужчина. – Но ты сам оказался заложником своих действий. Седрик подозрительно долго рассматривал его. В его глазах читалась обида. Гарольд видел, как сильно сын хочет вернуть его расположение. Внутри что-то екнуло, но не позволило проявить чувств. Он, как обычно, остался через чур рассудительным. - Как он? - Разве тебе интересно? - Седрик, конечно же мне интересно, он мой внук! - Возможно, если бы ты чаще отвечал на письма, то знал, что происходит в его жизни. - Прекрати обвинять меня в том, что я стараюсь сохранить безопасность своей же семьи. Тебе ли не знать, как в этом замке разносятся слухи, и я благодарю Создателя каждый день за то, что он не разнес твой. Он негодующе уставился в стену. Седрик тоже молчал. Оба выпалили то, что думали, но не нашли сил друг друга простить. Гарольд наполнил чаши вином и протянул одну Седрику. Тот принял, но пить не стал. Отец смирил сына недовольным видом и осушил кубок. Вино было кислым. - Надолго ты здесь? – спросил он, будто ничего не было. - Пару месяцев. - Много. Уедешь через две недели. - Но я… - Молчать! – он ударил кулаком по столу. – Ты понятия не имеешь какими усилиями мне удалось сохранить честь нашего дома, и я не позволю тебе это разрушить. Гарольд почувствовал, как на его шее взбухла вена. Ноздри расширилась, а лоб спрятался в морщинах. В порыве злости он налил себе еще один бокал и осушил залпом. Седрик же поставил свой полный кубок на стол и коротко поклонился. - До свидания отец. - Не мелькай перед советом. И вообще ни перед кем. Мы еще поговорим. - Безусловно, - отозвался сын. Отец видел, как ему тяжело. Седрик, поникший и разбитый, стоял опустив голову в пол. Глаза были полуприкрыты, сужая мир до этого небольшого кабинета. Такая короткая и долгожданная встреча, а сколько горечи и разочарования она посеяла в их сердцах. Он стал для сына чудовищем. Это чудовище, как и прежде, сидело за своим столом и брызгало желчью вперемешку с равнодушием. Сегодня пропасть между ними стала лишь больше, и это была всецело его вина. Седрик молча поклонился и вышел из кабинета. Гарольд ругнулся. Рука неконтролируемо потянулась к полному кубку сына, но разум вовремя очнулся. Мужчина остановился и откинулся на спинке кресла. До собрания лордов оставалось несколько часов, нужно успокоиться и прийти в себя. «Не самое лучшее время, чтобы кто-то учуял от меня запах вина». Он созвал совет, потому что понимал, что дольше тянуть нельзя. Множество вопросов висели тяжким бременем и сегодня их было необходимо разрешить. Просидев в кресле добрый час, Гарольд принялся расхаживать по комнате. Здесь было его маленькое убежище: родное и неприступное. Здесь его не докучали вопросами и отчетами. Все всегда решалось за дверьми этого кабинета, а здесь он сохранял спокойствие и смиренность. Так было до сегодняшнего дня, а точнее до разговора с сыном. Эти недолгие пять минут ссоры оставили привкус горечи на языке. Не хотелось куда-то идти и что-то решать, но долг верховного советника был превыше любых проявлений слабости. Гарольд до сих пор помнил тот день, когда король Тициан пожаловал ему серебряную подвеску. Бесспорно, один из самых великих дней для дома Ланселли. Только жалко, что в веках этой славы не закрепиться, а последние годы запомнятся для страны временем смуты и болезней. Гарольд похлопал себя по щекам, стараясь очнуться от неприятных мыслей. Подходило время совещания, и он направился в верхние залы. Преодолев с целую дюжину коридоров, он вышел в холл с большой дверью. Стража раздвинула алебарды, и советник вошел в богато-обставленный зал с двумя люстрами и множеством картин. Воронье гнездо давно превратилось в шкатулку, наполненную изысканными и дорогими украшениями. Хрусталь ниспадал с потолка и ловил на себе рыжий блеск свечек и факелов. Этому месту не нужна была магия, чтобы превратиться в нечто особенное. В высоких витражах виднелись огни Корвусса. Вид отсюда всегда был прекрасен. Лорды веками заседали в этой комнате, смотря на спокойные чистые улицы и остроконечные башенки зданий. С другого конца была видна другая столица, с низкими лачугами, борделями и скверными тавернами. Приезжие гости часто восторгались красотой и богатствами дома Ферзеров. Правда за всем этим стояли жизни тысяч крестьян, которые трудились в рудниках и добывали драгоценные металлы на радость своих сюзеренов. Раньше бедность народа пытались скрыть от различных послов семи магистралей, но после того, как связь Даркарии с другими измерениями была расторгнута – об этом стали беспокоиться чуть меньше. В королевстве зарождалась самая настоящая анархия. Люди поняли, что правительство будет их грабить всегда и при любой возможности, а потому ополчились друг против друга. Никогда Гарольд не видел столько жалоб на мародерство и разбойничество, как в последние несколько лет своей службы. В конце зала виднелся большой портрет семьи Ферзер: король Тициан, королева Элеонора и маленькие Марк с Мирандой. Король с королевой имели строгий и властный вид. Наследники же казались миловидными и обаятельными. Однако годы взяли свое и милые пухлые щечки сменились острыми взглядами и тонкими скулами, как у сына, так и у дочери. У Гарольда упало сердце от одной мысли, что некогда большая семья превратилась в одного покинутого человека. Молодая королева унаследовала страну в скверном положении, с множеством врагов и нелюбовью всего народа. Все лорды пришли вовремя и дожидались председателя совета. За круглым столом для заседаний собрались все шесть советников, начальник королевской стражи и военный министр Таривол Моррисон и верховный медикус -Фелин Диарис. Пожалуй, эти двое были единственными, кого Гарольд мог стерпеть. Хотя бы потому, что они никуда не лезли и обязанности свои выполняли четко, без нареканий. Остальные присутствующие вызывали у Гарольда глубокое чувство отвращения. Мартин Нудэвий - лорд советник и магистр канцлер. Его всегда первым отправляли на важные переговоры и собрания. Фактически он являлся лицом измерения; жирным, самодовольным и некрасивым лицом, которое, однако, вполне неплохо справлялось со своими обязанностями. Сегодня он был одет в королевский камзол с золотыми обивками и накрахмаленным воротником. Канцлер любил наряжаться, даже если дело касалось похорон. Сразу за Мартином сидел старый, почти высушенный, старик Малор, заведующий королевскими письменами и артефактами. Гарольд не помнил, когда Малор добился этой должности, но советник казался кем-то вечным; он был в замке задолго до появления самого Гарольда. Все свое свободное и несвободное время он проводил за изучением древних писем и книг, благодаря чему библиотека Даркарии стала такой обширной. Седой и усталый, он всегда добивался того, чтобы проблему ученичества и недостатка школ, поставили на один уровень месте с безработицей и кражами. К сожалению, к этому редко прислушивались. За ним был сир Бефур, мужчина средних лет, с белым лицом и густыми черными бровями. С его легкой руки Марк возомнил, что ему необходимо провести турнир в честь наступающей коронации. Глупая задумка, но Гарольд сам позволил ей случиться. Лорд был также ответственен за государственные бумаги и налоги. Страшный и жадный крохобор, который умело манипулировал советом в корыстных целях. По левую и правую сторону от Бефура сидели близнецы Эаргол и Альберт, лорды северного междуречья и два низкорослых шпиона Бефура. Оба отвечали за культуру и градостроительство. По их указам в Корвуссе и некоторых других городах Даркарии возводились замки и церкви. Несмотря на всю нелюбовь к этой парочке, Гарольд всегда восторгался их искусными работами. Та часть столицы, над которой поработали эти двое – действительно являлась сборищем архитектурных артефактов. Однако, в остальном, это были самые бесполезные советники за всю историю королевства. Они ничего не решали, ни с чем не спорили и не предлагали ничего, что шло в разрез с идеями Бефура. В замке в целом не хватало надежных и умных людей, так как во времена Тициана большинство из самых преданных – было обезглавлено или сожжено на позорных кострах. Король видел подвох во всем. Те, ко был посмелее и мудрее – покинули столицу до того, как он успел их казнить. Так государство и растеряло всех тех, кто его образует. Последний магистр, сир Фикил Айрод, отвечал за дипломатию. Он также тесно сотрудничал с Бефуром. Уродец имел неприятный белый шрам, что проходил от левого глаза до середины лба. Магистру не было и сорока, но его каштановые волосы уже пропускали серебряные пряди. Его худое, но очень суровое лицо, будто стояло отдельно от тела: массивная и выпирающая челюсть, тяжелый квадратный подбородок и узко посажёные веки. Фикил воистину не вызывал доверия или симпатии. Все присутствующие посмотрели на председателя. Гарольд молча прошел вперед и занял положенное центральное место, прямо напротив портрета монархов. Внезапно пространство разрезал крик ворона; черная птица залетела в открытую створку и приземлилась рядом с Фикилом. Советник ласково почесал ворона под клювом. У него он был черным, с синим переливом. В замке у каждого уважающего себя, дворянина должен был быть свой ворон. Чем богаче хозяин, тем более редкая порода птицы. У Ферзеров всегда были свои белые вороны, которые умели разговаривать. Правда диалог с ними колдуны вели на неслышном для остальных уровне. По разуму птицы не уступали алхимикам и умели воспроизводить простые заклинания. У Фикила ворон был попроще и явно магией не обладал. -Нам пора начинать, - проговорил советник. По его виду было понятно, что к сегодняшнему разговору он подходил с опаской. Гарольд кивнул и дал ему слово выступить первым. - Сегодня наше собрание пройдет без ее Величества. Она носит траур по ушедшему брату, королю Марку. - Но она должны здесь быть! – вмешался Таривол. – В конце концов именно ее судьбу мы решаем. - Ее и всей страны, - быстро дополнил Мартин, будто опасаясь, что его перебьют. Вокруг стола прокатился небольшой смешок, лишь верховный медикус и Таривол, смогли сдержать улыбки. Гарольд поднял руку, заставив всех умолкнуть. - Господа, объяснитесь. Фикил продолжил начатую речь. С другого конца стола его лицо казалось еще более квадратным. Мужчина встал и оглядел всех одним здоровым глазом. - Совет, я предлагаю поднять вопрос замужества королевы. Миранде еще нет семнадцати и два года она не сможет управлять страной самостоятельно. Дом Ферзеров в отчаянном положении, а за границами замка то и дело толпиться люд, готовый наброситься на последнюю наследницу дома Ворона. Нам нужен брак, нам нужен новый наследник от смешанной крови. — Это исключено, - перебил его Фелин. Старик казался возмущенным и удивленным одновременно. - Ферзеры несут в себе магический потенциал, который не видело еще ни одно измерение. Создатель наделил их огромной энергией. Не вздумайте мешать его с кровью других домов. В разговор вступил Бефур: - Вы рассуждаете очень красиво и мы все это знаем. Но вот только вы забываете, что у нас нет выбора. Она последняя из Ферзеров. Брак даст шанс на то, что Миранда передаст свой дар будущему наследнику. В другом случае темная магия уйдет вместе с королевой. Вывод был неутешительным, но единственным правильным. Страну нельзя было оставлять без наследника. Люди ни за что не примут королеву ворон, зная прошлое ее отца-тирана. - Государству нужен сильный правитель, у Миранды еще недостаточно опыта даже в управлении магией, не говоря уже о правлении народом. - продолжил сир Бефур. - Вы хотите прервать чистоту крови? – наконец ответил Гарольд. - Я хочу сохранить эту страну, как и все здесь собравшиеся – подытожил советник. - Королева юна, но уже созрела для того, чтобы родить достойного наследника, так ведь господин Диарис? Бефур кинул острый взор на старика медикуса. Фелин потупил взгляд и, опустив голову вниз, проговорил как будто самому себе: - Да, ее Высочество уже вступило в фазу женщины. - Ну вот и прекрасно, - улыбнулся Фикил. - Устроим турнир, народу все равно нужен праздник, после очередных похорон. Победитель получит сердце и руку королевы. Разве не чудесно? - Не многовато ли турниров, в последнее время, Фикил? – язвительно заметил Гарольд. Их глаза стреляли молниями, но уродец был не так прост, чтобы отвести взгляд, как медикус. Он наклонился на стол, будто приготовившись к атаке и уверенно добавил: - Совсем наоборот, верховный. Положение дел скверное, у двора траур, а бунтовщики только спят и видят, как остатки монархии сгорят в пепле Игниса. Нам нужно что-то, что отвлечет внимание. Задумчивая тишина была ему ответом. В любое другое время Гарольд бы ему возразил, но сейчас в рассуждениях урода проскальзывала логика. В этом замке всех всегда можно было пугать словом «бунт», но сейчас…когда от великого дома осталась одна слабая девчонка – одного лишь сомнения хватало, чтобы напрочь уничтожить весь покой. «Мы окружены врагами. Нам нужно показать свою мощь». Фикил ни на секунду не растерялся и продолжил с еще большим напором: - В Даркарии много великих домов, но разве будет честно, если жениха выберет кучка стариков. - Он многозначительно оглянулся на других советников, как бы намекая на продолжение своей шутки. – Мы должны сделать это честно и непредвзято. - Но кого бы мы могли позвать на турнир? – подал голос Эаргол. На мгновение Гарольду показалось, что Бефур вопросительно взглянул на своего шпиона, но этот взгляд быстро спрятался за маской безразличия. «Не нравится, когда твои ласточки подают голос, без приказа?» Фикил же напротив отреагировал на вопрос подозрительно радостно. - На турнир пригласим только самых достойных: Фрейев, Аррониев, Сентимелов! - Ох нет, только не Сентимелов – вторил ему Бефур. - Почему же? Огонь в единственном глазе Фикила тут же потух. Он выжидающе посмотрел на собеседника - У Томаса дурная репутация. Сколько раз он был в браке? Два-три? Куда деваются его жены? Почему церковь Даркарии так к нему благосклонна? Сомневаюсь, что он будет порядочной кандидатурой для ее Величества. Гарольд утвердительно кивнул. Большая часть стола согласилась с Бефуром. Фикил напряг свою квадратную челюсть, отчего она стала еще больше, но от высказываний воздержался. - Тогда следует составить список приглашенных, верно советник? – обратился к Гарольду Мартин. Он устало выдохнул и застукал пальцами по столу. Перспектива скорой свадьбы была на руку всему измерению. Кто бы что ни говорил о сохранности магического потенциала, но народ и благополучие страны гораздо важнее какой-либо магии, а скорый праздник быстро рассеет порядочно затянувшуюся печаль. Даркария, итак, уже катиться в самую бездну. Если еще оставить королевство без наследника, то положение усугубиться, а винить в этом будут только правительство. «Сформируем новую династию, а там глядишь и до трезвости рассудка недалеко. Помиримся с магистралями и спасем эту клоаку, прежде, чем она рассыпаться на миллионы плавающих островов. Решено!» - Займитесь этим, сир Нудэвий. Турнир проведем, как только закончится траур по королю, - ответил ему Гарольд. – Пригласите самых достойных. - Южан тоже? На мгновение все застыли. Еще пару месяцев назад, когда организовывался турнир в честь Марка – никто их них даже бы не подумал звать Аррониев к своему двору. Но теперь то все изменилось. - Если мы зовем самые великие семьи измерения…то, пожалуй, в этот раз без них мы обойтись не сможем. Советники один за другим медленно закивали. Мартин сделал это последним, не снимая с Гарольда своих хитрых глазенок. - Я предоставлю вам список гостей завтра утром. В разговор снова встрял Фикил: - Господа, но нам все еще нужно решить, когда состоится суд над убийцей короля? - Вы настолько уверены, что оружие было пропитано ядом? – решил удостовериться Бефур. - Безусловно. Сир Таривол и Фелин это подтвердили. Яд, что проникает в кожу и отравляет свою жертву насквозь. Им был связан кончик меча. - Но откуда мы можем знать, что это преднамеренное убийство? – не унимался Бефур. - Вы часто смазываете меч ядом, тайно надеясь, что он никого не убьет? - съязвил Мартин. Между ним и Бефуром давно разрасталась неприязнь. На то не было видимых причин, но Гарольд подозревал, что Мартин просто завидует второму советнику. У Бефура, как у заместителя Гарольда есть та власть, которой у канцлера никогда не будет. - Но что, если Дварина подставили? Не мне вам рассказывать о том, что сейчас происходит в стране, - спокойно парировал Бефур. - Я уже допрашиваю всех подозреваемых. На днях в казематы посадили оруженосца Кристиана. Вроде паренька звали Элдер. Гарольд почесал свою трехдневную щетину. Ему слабо верилось, что Дварины могли бы так глупо подставить собственного сына, но за неимением улик возразить было нечего. - Хорошо. На суде будут полезны любые сведения. На этом все и сошлись. Самая напряженная часть собрания подошла к концу. Совет еще вкратце обсудил все, что необходимо подготовить к королевскому турниру и разошёлся. Все эти сборища должны были быть серьёзными и значимыми, но покидая их, Гарольд все больше убеждался в том, как они напоминают ему кукольный театр, который он любил смотреть в детстве на городской площади. Тогда за всех кукол отвечала одна неумелая тетка, которая даже голоса изменить толком не могла. Точно так же и здесь: все плясали по какой-то одной плохо слаженной мелодии, а он, хоть и был в этой группе главным музыкантом – все равно чувствовал себя совершенно ненужным. Гарольду хотелось поскорее закончить этот день. Из головы не лезли мысли о Седрике и дойдя до своих покоев, он погрузился в долгий и тревожный сон.