HEADCANNONS, THE STORY OF KNY WITH Y/N

В нос ударил режущий запах металла. Всё в доме пропахло кровью: от пола до потолка. Цветы в корзинах, свисающие со стен и покрытые алыми брызгами, зачахли; их тонкий аромат и подавно не мог скрыть ужасающей вони. Т/и стояла на пороге поместья, прикрыв нос и рот рукой. Тишина давила, не позволяя сдвинуться с места. Страх пронизывал всё подрагивающее тело, холодным ветром поднимая в голове самые ужасные кошмары, будто давно осевшую пыль. Буквально заставляя себя дышать, девушка пересилила невыносимое желание сбежать куда подальше и сделала шаг. Босые пальцы ног окунулись во что-то холодное. Мечница медленно опустила взгляд, осознавая, что её ступни измазаны в крови. Ступая по багровому полу, ты обходила окровавленные и разорванные в клочья трупы служанок. – Кумико…Айко… – младшая Т/ф узнавала омертвевшие лица, всхлипывая после каждого имени, – Простите…Простите меня… Шмыгая носом и вытирая слёзы, истребительница шла дальше. – Бунта…Кенске… – стражей поместья настигла та же участь, что и прочих служащих: покрытые ранами тела беспорядочно лежали на пропитавшемся кровью полу с расслабленными и одновременно вымученными гримасами, – Я должна была вас защитить… Девушка мельком оглядывала трупы людей, боясь узнать в ком-то из них силуэты своих родителей или брата. – Все мертвы… – после очередного всхлипа по щекам покатились горячие слезы, – Нет…Мама..! Папа..! Ты сорвалась с места и побежала по коридору, перепрыгивая через горы покойников, которые будто бы сыпались с потолка. Ещё сильнее пугал тот факт, что всех до единого юная киното знала в лицо. Все убитые были ей знакомы – от служанки с кухни до стражника у ворот. Едва не спотыкаясь о полы слишком длинного кимоно, Т/и переступала через три ступеньки, спеша в спальню родителей. На самой первой ступени сверху лежало тело мужчины, из-за которого она чуть не упала. Нога задела истерзанный труп, и он скатился вниз на порядка пяти ступенек. Девушка осторожно высунулась из-за перил, вглядываясь в лицо убитого: запекшаяся кровь покрывала половину его головы, однако взгляд быстро зацепился за знакомые резкие черты. Ты распахнула глаза и бросилась к лестнице, перепрыгивая несколько ступеней и падая на колени. Пальцами приподняв подбородок молодого парня и запачкав их в крови, Т/ф взвыла, прикладывая рукав ко рту. Громкие рыдания будто гром разразили пустые коридоры богатого дома. – И/Б! И/Б! – девушка трясла умерщвленное тело за плечи и вытирала кровь со лба и щек парня шелковым рукавом, заливаясь слезами, – Очнись! Вставай, ну же! Пожалуйста…! Сухие губы не дрогнули, ответа не последовало. Прижав к груди бездыханного брата, Т/и гладила его по холодной мокрой спине и кашляла от стекающих в горло слез, хрипло и протяжно рыдая. – Я схожу с ума… – пробормотала себе под нос ты, с трудом затаскивая будто бы налитое свинцом тело И/Б к верху лестницы и прислоняя его к стене, – Я заберу тебя..! Обещаю! Грязным рукавом размазывая слёзы по лицу, девушка сипло кашляла и шла дальше. Запах крови становился всё более невыносимым, напоминая ядовитый газ. Мечница задыхалась, зажимая нос и рот и щурясь; в глазах защипало: капилляры лопнули, а белки окрасились в кровавый оттенок. Хотелось упасть на пол и забиться в укромный угол, умирая от собственного бессилия. Однако ты не позволяла эмоциям взять над собой верх, сквозь страх продолжая идти по замаранным кровью бескрайним коридорам. Привыкшая в гробовой тишине девушка не сдерживала истошных рыданий и криков, не жалея горло. Она давно охрипла, потому плач напоминал скулеж забитой камнями и палками собаки. Замолчав на одну лишь секунду, чтобы набрать в легкие побольше воздуха для очередной череды рыданий, она услышала, что из самой дальней комнаты доносится странная возня. – Здесь есть кто-то живой..! – одними губами произнесла юная госпожа и ринулась в самый конец коридора. Он казался бесконечно длинным и рушил и без того расшатанный рассудок Т/и, но она изо всех сил старалась ухватиться за последний ускользающий луч надежды. Родители могут быть живы! Она успеет их спасти! Успеет же…Так? Соленые дорожки на щеках успели высохнуть к тому моменту, когда ты добежала до заветных сёдзи. Дрожащими руками заплаканная истребительница распахнула их, окаменев на месте. Странная возня оказалась утробным чавканьем: влажный хруст пережеванных костей и сухожилий резал уши и отзывался во рту мерзким металлическим послевкусием. – Папа… – Т/ф пустыми глазами смотрела на окровавленное тело отца: голова в полуметре от туловища, шея неровно разорвана, будто её перегрызли зубами. Богато вышитое юката пропиталось кровью. Живот вспорот: внутренние органы вывалились наружу. Ты нервно сглотнула, не обращая внимания на рвотные позывы. Отец мёртв. – Мама… – красивое женское лицо с редкими морщинами было изуродовано гримасой предсмертных агоний: рот разодран с двух сторон до ушей, а язык вырван. Макияж смазан в ходе нападения, слёзы вперемежку с яркой косметикой засохли на мраморно белых щеках. Остальных увечий, нанесенных горячо любимой матери, Т/и узреть не могла. Над её телом сгорбилась до боли знакомая высокая широкоплечая фигура. Пшеничные волосы выглядывали из под черной шляпы в форме короны. Демон за обе щеки уминал мясо твоей матери. — Т/и, мой лунный свет…Я тебя заждался! – Доума обернулся и приветственно поднялся с места, помахивая девушке оторванной ладонью её матушки, после чего склонил голову и откусил один из пальцев, похрустывая фалангами. Струйка крови потекла из уголка его рта, однако молодая луна быстро вытер её тыльной стороной ладони, с наслаждением слизывая убегающие капли. – Что ты сделал… – слёзы застряли в горле, а женский голос был необычно холодным. — Я устранил преграду нашего счастья, – демон почесал затылок остальными четырьмя пальцами на женской кисти и отбросил её в сторону, подобрав самый на его взгляд удовлетворительный ответ. Заметив, что от подобного краткого высказывания ты не в восторге, он продолжил, – Ты сказала, что не можешь выйти замуж без благословения родителей. Как видишь, теперь оно не требуется вовсе. Доума легонько отодвинул тело женщины в сторону, освободив себе дорогу, и с довольным видом прошагал к тебе. — Я устранил все-все угрозы нашей любви! – блондин улыбнулся с придыханием и протянул свои окровавленные руки к замершей словно статуя девушке. Печаль и ярость смешались в единую массу ненависти, разливаясь через кровеносные сосуды по всему телу, – Ты счастлива, любовь моя? Прекрасные, как два самоцвета, глаза сулили одни беды. Милое сердцу лицо со вздернутым носом в один момент стало казаться омерзительно слащавым. – Я тебя ненавижу… – прошипела мечница, глядя прямо в тошнотворно переливающиеся на тусклом свету глаза. Её сейчас вырвет. — Ты что-то сказала? – Доума театрально приставил ладонь к уху и, виновато улыбаясь, попросил повториться, – Я не расслышал. Катана будто сама собой материализовалась в твоих руках. – УМРИ! – обезумев, заорала ты и бросилась прямо на демона с занесенным клинком. На его лице застыла прежняя маска беспробудного счастья. Собственный крик звенел в ушах. – А-А-А! – Т/и подорвалась с футона, разбуженная своим же истошным воплем и раскатом грома за окном. Вытирая с щек горячие слезы, девушка мельком глянула на свои ладони: чистые, бледные и по прежнему забинтованные, ни капли крови. Прижав руки к груди, дабы унять сердце, что бешено колотилось о ребра, киното обернулась к прикрытому окну, откуда доносился шум непогоды. Засыпая под теплый проливной летний дождь, она не ожидала, что проснется от кошмара благодаря громовому реву. Яркая вспышка на долю секунды осветила спальню, а за ней последовал очередной оглушительный раскат грома. Ты, будто маленькая девочка, закрыла уши руками, всхлипывая и шмыгая носом. В детстве громкие звуки по типу ночной грозы пугали Т/и до мурашек, потому кто-то из родителей в обязательном порядке приходил в спальню маленькой дочурки лично, не прибегая к помощи слуг, дабы успокоить напуганное дитя. Нередко приходилось на руках уносить юную госпожу в родительскую спальню, где мать и отец вдвоем баюкали своё сокровище. – Мама…Папа…Я так скучаю… – взмокшая во сне девушка громко икнула и всхлипнула после новой ослепляющей вспышки. В ходе службы под началами разных наставников Т/ф не обращала особого внимания на грохотание на окном или в небе, будучи занятой делами поважнее, однако сейчас отвлечься было буквально не на что. Даже заесть страх не выйдет – кусок в горло не пролезет. Подскочив с футона, она решила поступить также, как поступала много лет назад: пойти к тому, кто её не осмеёт и утешит. Когда родители были в отъезде, в грозу юная Т/ф шла лишь к одному человеку, которому могла доверять – к своему старшему брату. И/Б сонно протирал глаза и ругался себе под нос, однако в итоге брал в зубы макура и шел к перепуганной сестре. Должных слов парень подобрать мог не всегда, но тебе это было и не нужно – девчушка закутывалась в одеяло и пряталась у брата под боком, успокаиваясь по его локтем. Сверкнула молния – перед глазами промелькнуло окровавленное тело старшего брата. Т/ф быстро заморгала, прогоняя из головы ужасное воспоминание. – Сраный кошмар… – процедила сквозь зубы ты, покидая свои покои. Чистый и просторный коридор встретил тебя прохладной пустотой. Т/и успела захлопнуть сёдзи ногой прежде, чем оглушительный грохот настиг её уши. Она аккуратно ступала по коридору, время от времени жмурясь и следом тут же быстро хлопая ресницами, чтобы перед глазами больше не всплывали моменты из воспаленного сновидения. – Доума, где ты, когда так надо…? – девушка шла по холодному полу в поисках одной единственной комнаты – его комнаты. Подойдя к не до конца прикрытым сёдзи, она заглянула в щелку, пытаясь понять, туда ли пришла. За всё время пребывания в храме у неё ни разу не было нужды искать покои основателя культа – он всегда являлся сам, даже звать не приходилось. Вздрогнув от глухого шума непогоды, мечница судорожно выдохнула – боялась, что после открытия седзи картина из сна повторится. – Доума…К тебе можно? – девушка окликнула своего воздыхателя, просовывая в получившуюся щель одну лишь голову. Глаза боятся, а руки трясутся. Однако обстановка быстро успокоила: покои были чистыми и опрятными, нет ни кровавых разводов, ни бездыханных тел. — Кто там ещё? – протянул он без лишнего энтузиазма и с пустым выражением лица, – Ах, Т/и! Конечно-конечно, заходи скорее. Ты поначалу даже осеклась, услышав холодный тон и узрев привычно улыбчивое лицо без ухмылки и ямочек на бледных щеках, однако просиявший лик быстро вернул в испуганную мечницу колею. Войдя в просторную комнату, Т/ф старалась поменьше глазеть по сторонам. Демон было хотел задаться вопросом, что привело госпожу к нему в такой час, однако немой ответ долго себя ждать не заставил: Т/и поёжилась после гулкого удара молнии где-то в ночи. Как же яростно она молилась всем богам, чтобы Доума снова прочитал её мысли и понял всё сам. Очень не хотелось выглядеть ещё более жалкой в его глазах. Испугаться грозы? Достойно пятилетнего ребёнка, но никак не взрослой истребительницы приличного ранга. Однако он старательно строил мину недоумения и ожидал твоих слов. А если просто уйти и продолжить рыдать в подушку, а на утро сказать «Я лунатик»? — Что стряслось? Раны не дают спать? – повисшая в воздухе неловкость настолько ощутимо расползалась по комнате, что в неё при желании можно было бы метать ножи. Культисту эта масса совместного стеснения от ситуации явно удовлетворения не приносила, как и тебе в частности. Хотелось соврать и уверенно закивать в ответ на его предложение, однако что-то в груди не позволяло голове наклониться. Т/и хотела быть честной с ним, искала настоящего утешения от того, кому доверяет. – Не совсем, – ты закатила глаза и тяжело выдохнула, намотав сопли на кулак, – Мне приснился кошмар и я с детства боюсь грозы. Вот. От признания в подобной мелочи тебе стало в разы легче дышать. — Ах вот оно что… – Доума помолчал пару секунд и приулыбнулся. Отливающие золотистой радугой глаза засветились во тьме покоев, вновь излучая родное тепло. Он привстал со своего мягкого подушечного трона и подозвал девушку когтистыми пальцами, вызвав у неё полный облегчения выдох. Ещё бы подобрать слова благодарности за его находчивость и догадливость, – Иди ко мне. Ты готова была проскакать в объятия Доумы, как только научившийся ходить жеребенок, настолько воодушевили и успокоили тебя его слова. Однако новый раскат грома заставил мечницу сжаться и замереть на месте, что вызвало новую умиленную улыбку лидера культа. Т/и видела в темноте лишь два ярких глаза и силуэт протянутой руки, до которой так стремилась дотянуться сама. Глубоко вдохнув и точно также выдохнув, она вжала ладошки в кулаки и пошла напрямую – грохотания с улицы, как назло, становились всё громче, будто бы бомбы взрывались в ста метрах отсюда, но киното упрямо шла к лучу спасения. Нервно сглотнув, она сделала несколько победных шагов, падая в объятия молодой луны. Прижимаясь к широкой мужской груди, девушка ощутила, как тягость на душе от увиденного кошмара постепенно становилась всё легче и невесомей. — Испугалась, моя маленькая… – Доума гладил крошечную, по сравнению с ним, Т/и по спине, присаживаясь обратно и утягивая ночную гостью за собой. Тихо шмыгая носом, Т/ф всё сильнее жалась к лидеру культа, чьи объятия были единственным её утешением, – Ну же, мой лунный свет, утри слезки. Никакие шалости непогоды или глупые кошмары не достойны твоих расстроенных чувств. Мягкие касания и ласковый шепот успокаивал и баюкал испуганную госпожу лучше любой колыбели. Даже шум ветра и грозы за окном притих, не смея тягаться с вкрадчивым тоном второй молодой луны. — Дай-ка угадаю…Семья? – поинтересовался он между тем, как продолжить умильные речи. – Да… – ляпнула ты и снова спрятала нос в кроваво-красной водолазке. — Ах, моя Т/и… – впервые за несколько ночей подряд Доума назвал свою любимицу по имени, не прибавляя никаких ласкательных кличек. Мечница приподняла подбородок, – Моя нежная и беззащитная роза. Я готов сколько угодно колоть пальцы о твои шипы, чтобы спрятать тебя в своих объятиях и уберечь от любых напастей… – приподнимая девушку за талию, демон крупными ладонями накрыл холодные женские ступни, – Покуда я остаюсь в мире под луной, ты и всё то, что тебе дорого, остаётся под моей безоговорочной защитой. Даже если на твою жизнь позарится кто-то, сравнимый своей силой с моим господином, я не позволю приблизиться к тебе даже на один шаг, – когтистые пальцы легко смахивали крупные слезинки с бледных щек. Даже если это – самая большая ложь в твоей жизни, ты готова занырнуть в неё с головой. Так желанны и дороги были тебе его слова. Страх в груди утихал, как и зверства непогоды за окном. Падения редких капель дождя уже и не было слышно вовсе. Т/и с упоением утопала в речах своего воздыхателя. — Останешься на эту ночь со мной? – проводя рукой по затылку своего ангела, Доума расслабил мышцы лица, принимая холодно-отстраненный вид. Рядом с ней ему не нужно было притворяться. Рядом с ней он впервые чувствовал себя живым и влюбленным мальчишкой, в разгар молодости которого кипят чувства в груди. Ответа не последовало. Благоговейно закрыв глаза, Т/ф тихо посапывала на руках лидера культа. — Что же ты творишь со мной, мой ангел…?– пробормотал молодая луна, встав со своего места и приблизившись к футону, что был расстелен лишь для вида. Божества, в концепции членов его секты, обязаны видеть сны. Во второй раз за эту ночь уложив мечницу на мягкие перины, он укрыл её одеялом и уселся рядом, поглаживая краями когтей спину и расслабленные плечи девушки, в ожидании рассвета.