2.
12 мая 2024 г., 10:46
it's leading me on, every time we touch
leading me on, every time it hurts
feeling so lonely, 'cause it's not enough.
И о Пите, который, кажется, совсем немного захватывает его мысли. Он глупый, все такой же нелепый и обычный, совершенно точно, без какого-либо интересного бэк граунда, но Вегас все же зовет к себе Нопа этим же вечером, чтобы попросить его кое-что сделать. — Он телохранитель главной семьи. Добудь мне информацию о нем. — Что именно? Что-то о его делах в семье или?.. — Все. Я хочу знать все. Вегас не уверен в том, что именно он ожидает увидеть, открыв досье Пита, за пару дней собранное его прекрасным помощником Нопом. Он листает странички с небольшим количеством информации, жадно вчитываясь в каждую строчку. Пит Сэнтгам. В рядах телохранителей с девяти лет, с этого же времени находится под крылом главы охраны и обучается в его же группе. Родители погибли, на острове Пхукет осталась бабушка, которой он ежемесячно отсылает почти всю свою зарплату. Научился драться в восемь, впервые взял в руки пистолет в десять. Имеет какие-то медали за победы в тайском боксе и разряд по тхэквондо. Все юношество занимался этим, тренируясь каждый день, и — Вегас удивленно выгибает бровь — является одним из лучших в рукопашном бою во всей семье. С его то маленькими ладошками и невинным, глуповатым видом? Не так давно попал в больницу со сломанными ребрами после неудачной облавы должников главной семьи. После этого события не мог несколько месяцев вернуться к работе, так и перешел в пользование Танкхуна. Вегас скрипит зубами, задерживаясь на этом факте на какое-то время. Кинн, как обычно — не может обеспечить должную безопасность своим же людям. Полный идиот. Если бы Пит работал на Вегаса, он позаботился бы о нем гораздо лучше, чем кузен. Вегас как-то неловко одергивает себя. И какое ему дело вообще? Пусть Пит переломает себе все кости, но Вегас достанет его для все той же цели. Он все еще вынашивает дразнящую мысль поцеловать его прямо на глазах у Кинна, склонить его перед собой на колени, показать кузену, что всех в этом мире можно купить, что любое доверие можно подорвать. Это слишком затягивается. Нужно придумать что-то, что подтолкнет Пита к Вегасу навстречу. Что-то эффективное. Вегас чувствует жжение в груди, но игнорирует это какое-то время. Нельзя ни на что отвлекаться. Ни на странные чувства, встающие прямо поперек горла каждый раз, когда он вспоминает о руках Пита, ласково проходившихся его по волосам кончиками пальцев. Он отгоняет эти мысли от себя, запирая свой разум на сто замков, чтобы они не смогли просочиться ни через одну щель. Им нельзя существовать, им нельзя обращаться к светлым, карамельным глазам, на которые, почему-то, Вегасу не все равно. Он, уже, видимо, записавшись в список постоянных гостей, приезжает в дом главной семьи, в этот раз вместе с братом и отцом. Все здесь, как обычно, приветствуют их холодно, но улыбаются, пряча свои настоящие чувства к членам второй семьи за всем этим маскарадом. Вегас правда часто думает о том, чтобы пристрелить каждого в этом доме, кто лишний раз бросает на него или Макао надменные взгляды, после шушукаясь о них в коридорах. Ему, определенно, нужно развеяться прямо сейчас. Он быстро соскакивает с семейной встречи, так как его мысли слишком далеки от любых переговоров. Как обычно, ища глазами Пита, Вегас замечает себя в отражении зеркала посреди коридора. Сегодня он еще больше хорош собой, чем обычно — хотя, куда еще больше? Рубашка цвета болгарской розы — самая лучшая в его гардеробе, привычный надменный взгляд, сводящий парней с ума — и волосы, на которых ни капли лака. Да, специально для Пита. Нет, нет нет нет, не для него. Вегас делает это для себя — только для себя. Это просто часть плана, и он ждет Пита в коридоре, ускользнув из кабинета Кинна. Его нет ни тут, ни там, и Вегас даже успевает заскучать. Он ходит по комнатам, плавая взглядом по не интересующим его лицам. Крик с другого конца коридора, из дальней комнаты, заставляет его застыть. Он узнает в этом зове голос Макао и незамедлительно идет навстречу, уже готовый бить лица за брата. Заскакивая в небольшую гостевую, то, что он видит, заставляет его остановиться на половине пути. Макао, с разбитым лбом, словно на него только что сделали покушение, стукнув чем-то твердым, стоически сдерживает слезы боли и сидит на диване, позволяя обрабатывать свою рану. Пит сидит перед ним на корточках, заботливо прикладывая мокрую ткань к его лицу, и его голос, достигающий ушей Вегаса, снова колышет что-то ужасно теплое в груди. — Не волнуйтесь, все хорошо. Я здесь, рядом с вами. Я сейчас остановлю кровь — а потом налепим пластырь. — Ммм… У меня останется шрам, Пи’Пит? — Нет, конечно! Даже шрама не останется, будь уверен. Ну, если и останется, ты все равно будешь красавчиком, таким же, как твой брат. — Ладно… Спасибо. Вегас стоит, сложив руки на груди, и боится того, что его быстро бьющееся сердце выдаст его присутствие, но случается не это. Под ласковый, почти мурчащий голос Пита, который Вегас уже приготовился слушать целую вечность, Макао замечает его и окликивает, вырывая из мыслей: — Брат! Ты не поверишь, что случилось… Все, что видит Вегас далее — то, Как Пит поворачивается в его сторону, мгновенно улыбаясь. Легкие Вегаса становятся такими хрупкими, пока он смотрит на Пита, который бережно обтирает кровь на лице его младшего брата, и ему кажется, что они вот вот разобьются. Просто потому, что по ямочкам Пита стекает кровь, видимо, случайно попавшая на его лицо, и Вегас следит за ней немигающим взглядом. Это полный пустяк, но он не может контролировать себя в этот момент. Он готов убить за брата и обязательно спросит, кто это сделал, чтобы преподать ему урок, но он так же понимает, что — если бы это была кровь Пита на его лице, если бы с ним случилось что-то подобное — Вегас расколотил бы лицо тому, кто тронул бы его хотя бы пальцем. Но нет, не потому, что он волнуется о нем или что-то в этом роде. Нет-нет-нет. Пит сейчас — его цель, и бить, целовать, контактировать кому-то с ним — нельзя. Вегас убеждает себя в этом, в том, что он просто собственник, и это касается всего — игрушек, которых он отбивает у Кинна в том числе. Он убеждает себя в этом. Твердит, как мантру, что не беспокоился бы за Пита просто так. Он бы не стал тратить на это время. Но это, все же, не кровь Пита, и огонь в груди Вегаса постепенно остывает, а он сам подходит ближе, чтобы разобраться в ситуации. — Что случилось? — Кхун Вегас. — в своей обычной манере кланяясь, произносит Пит, продолжая вытирать лоб Макао. — Случилось небольшое недоразумение… — Кто? — Какой-то идиот! — встревает Макао, возмущаясь. — Он толкнул меня и я ударился головой… — Где я могу его найти? — вопрос, сейчас интересующий Вегаса больше всего остального. — Это Порш. — обреченно вздыхает Пит, распаковывая пластырь. — Он недавно появился, еще многого не знает, поэтому… — Мне все равно. — резко обрывает Вегас. — Он будет отвечать, если он действительно виноват. Пит лишь горько поджимает губы, а Вегас старается долго не задерживаться на его лице, отдавая все свое внимание брату. Пит сдвигается, и Вегас, бережно обхватив лицо Макао ладонями, проверяет его рану. Он обещает, что разберется со всем — они с Питом вместе заклеивают лицо Макао пластырем, и, подбадривая его вдвоем, заканчивают с этим. Вегас все же ловит вертящуюся на уме дразнящую мысль, не устояв перед ней. Он проводит по лицу Пита пальцем, стирая кровь, и парень смотрит на него своим этим взглядом, от которого грудь снова трепещет против воли. Но он не отходит, не убирает руку Вегаса и ничего не говорит. Позволяет медленно провести по своему лицу пальцами, позволяет дотронуться до этих сводящих с ума ямочек. Он позволяет это. Вегасу кажется, что ему все это мерещится. Мягкость лица Пита отпечатывается на кончиках пальцев, и Вегас нервно ведет себя остальную часть времени, желая прикоснуться еще. Еще и еще. Потрогать просто так. Когда же они сблизятся настолько, чтобы он смог провести по его щеке своим шероховатым языком? Вегас надеется, что очень скоро. Телохранители собираются в кабинете Корна, так как намечается маленькая заварушка, и Вегас идет вперед, чтобы найти виновника возможного шрама на прекрасном лице своего брата. В его голове трясутся мысли, вертящие туда и сюда гнев, дошедший до точки кипения, но прямо на полпути в коридоре его останавливает рука, осторожно перехватившая за плечо. — Будьте помягче с Поршем, пожалуйста. — просит Пит голосом, таким, словно записанным на старую кассету, который хочется ставить на повтор и слушать, слушать, слушать. Наслаждаться тем, что он, как сахар, как тягучий мед, как что-то теплое, чего Вегасу, в его острой и холодной жизни явно не хватает. Вегас проглатывает твердое желание отказать, лишь кивая и отводя взгляд от разводов карамели в глазах напротив. Вслед за злостью приходит желание сделать в точности так, как попросил его Пит, мягко улыбнувшись и доверившись ему. Вегас, к собственному удивлению, так и делает. Он видит Порша впервые — и, да, кажется, это новая горячая штучка в рядах семьи. Порш красивый, с золотистой кожей, которая на вкус, возможно, как горький кофе, с глазами, в которых ни капли послушания и стыда за свои действия. Вегас подмечает его длинные ноги и высокий рост, симпатичную прическу и острый язычок. Но задержать свое внимание на нем чуть дольше, чем на пару минут, он не может. Пит стоит в ряду телохранителей, когда происходит маленькая разборка, и Вегас смотрит на него все время. Он смотрит только на него. Пит тоже смотрит на него временами, и неужели? Он начинает немного смущаться, отводя взгляд, но спустя какое-то время снова возвращая его к Вегасу. И Вегасу кажется, что весь остальной мир не существует. Это так глупо, но тот факт, что Пит теперь тоже смотрит на него — это кажется невозможным, но это происходит, и Вегасу все сложнее игнорировать разливающийся в груди тягучий огонь, сжигающий все, что не касается ямочек и волос Пита. Время тянется, словно резина, и Вегас, скучающе откинувшись на спинку кресла, просто ждет момента, пока все, наконец, разойдутся, и он сможет выловить Пита где-нибудь в коридоре. Так и происходит. Пит беззаботно шагает вперед, и Вегас утягивает его за руку, пряча их обоих под крылом лестницы. Пит лишь ойкает в ответ, поднимая на него свои невинные глаза. — Кхун-Вегас? Что такое? — Потрогай мои волосы. — Что? Вегас чувствует идиотизм ситуации каждой клеточкой своего тела, но он просто не может остановиться. — Ты сказал, что потрогаешь, если я не буду их укладывать. Сдержишь свое слово? Пит выглядит удивленным, он надолго сохраняет странное выражение лица, и Вегасу уже кажется, что он сильно сглупил, и Пит, послав его на три всем известные буквы, либо выдерет ему эти самые волосы и уйдет, либо просто уйдет. Но ужасные опасения не оправдываются, и Пит снова улыбается, не ощущая глупости всей ситуации. — Мм, а я то думал, что в вас изменилось сегодня. Вам так даже больше идет. Вегас шумно сглатывает и прикрывает глаза, когда Пит запускает руку в его волосы. В этот раз смелее, нежнее, дольше. Он перебирает их пальцами, дотрагиваясь до кожи головы, и грудь Вегаса горит огнем. Он хочет зарыться Питу в волосы в ответ, дернуть за них, сорвав стон с его припухлых губ. Он многое хочет, и тот факт, что где-то внутри него пламя все никак не хочет потухать, сильнее лишает его здравого смысла. Ему нужно повернуть ситуацию в свою пользу. Ответить грубостью, смешанной с похотью, поставить на место. Наконец показать, кто главный в этой игре. Но он просто склоняет голову набок, как довольный кот, сильнее подставляясь под ласковые руки и их поглаживания, не силясь открыть глаза. Пусть весь мир подождет. Минуту, секунду, мгновение. Еще немного. Совсем чуть-чуть. — Мягкие. — бархатным голосом произносит Пит спустя пару минут, расправляя волосы Вегаса, и он почти готов умолять его не убирать руку и гладить вечно. Пит смотрит на него с медовыми разводами в глазах, с чем-то солнечным, что прячется в его ямочках. Он улыбается, видимо, по достоинству оценив мягкость волос Вегаса, и не спешит убирать свою ладошку. Гладит Вегаса по голове, став первым человеком, вызвавшим мурашки, табуном захватившие тело и разум. Мужчина не стремится открывать глаза, не стремится думать и размышлять о том, что он вообще творит прямо сейчас. Наслаждается ловкими пальцами телохранителя, касающимися его шеи совсем легко. — …Кхун-Вегас? Вегас? Вегас выходит из транса. Пит убирает руку и смотрит на него вопросительно, ожидая, когда Вегас вернет себе умение думать и ответит, и последний, сонно моргая, наконец поднимает на телохранителя свой взгляд, прогоняя пелену наваждения. — А? — Пфф, вам так понравилось? Вы такой чувствительный. Вегас готов провалиться сквозь землю. Он чувствует, как краснеет, и, блять — Вегас ненавидит себя за это. Пит улыбается, тихо хихикая, и мужчина не знает, что делать в ситуации, когда все складывается не в твою пользу совершенно. В ситуации, близкой к взрыву. Вегас все еще чувствует его пальцы на своей голове. Нужно срочно сделать что-то с этим теплом, потерявшимся в его смоляных прядях. Вернуть свою главенствующую роль в ситуации, притвориться, что ему совсем не понравилось — нацепить на лицо маску и дальше действовать по плану. — Кхм. Так когда пойдем на свидание? Нелепость ситуации липнет к щекам, и Вегас просто надеется, что его скулы не горят диким огнем прямо сейчас — или, хотя бы, что Пит этого не заметит. Телохранитель легко пожимает плечами, кажется, совсем не желая пойти с ним на это самое свидание. — Вы правда так этого хотите? Я, честно сказать, смущен из-за вашего рвения. Разве во мне есть что-то интересное, чтобы вы прикладывали столько усилий? О, кажется, он действительно не понимает. Вегас думает, что это ему на руку — Пит не осознает своего положения и статуса очередной жертвы, и это — хорошо. Но и не спешит попадать Вегасу в руки, вместо этого, кажется, действительно ожидая ответ. Он приподнимает краешки губ, и Вегас ныряет задумчивым взглядом в его глубокие ямочки, думая. Что же сказать, чтобы выглядеть убедительно? Что сказать, чтобы он согласился? Как убрать красноту щек и прежнее ощущение тепла после того, как он погладил его по голове? Как сдержаться и не попросить Пита погладить себя еще раз? Вегас, кажется, сходит с ума. Он не знает, растерял ли он все свои навыки обаяния, или же это просто Пит — глупый и не желающий попадать в его сети. Что-то одно из этого может помешать ему, но Вегас пытается начать думать. Думай, давай, потяни его за руку, схвати за волосы, уткни лицом в стену и… Мм, нет, Вегас не сделает этого сейчас. Чуть позже. — Это не ответ на мой вопрос, Пит. Ты согласен или нет? Вегас продолжает напирать, сверкая хитро сощуренными глазами. Еще немного, ну же. Ему бы не помешала капелька удачи и маленькое, совсем крохотное чудо, чтобы Пит, наконец, согласился. Соглашайся, Пит. Со стороны слышится шум и Вегас скользит незаинтересованным взглядом по телохранителю, подошедшему к ним. Он бросает удивленный взгляд на их странную компанию, поправляя съехавшие на нос очки и поворачиваясь к Питу: — Кхун-Кинн зовет тебя. — Меня? Окей, сейчас подойду. — Пит делает шаг в сторону коридора, бросая последний взгляд на Вегаса. — Простите, мне нужно идти. Поговорим позже? Вегас готов ударить стену от злости. Нет, он готов ударить — кажется, Арма? — да, ударить его за то, что он так невовремя влез и испортил все, что только можно было испортить. Пит напоследок тепло улыбается, но, перед тем как уйти — протягивает руку вперед, снова ныряя пальцами в волосы Вегаса и заставляя его замереть вместе с сердцем, остановившимся на мгновение. — Простите, я вам прическу испортил. — в качестве объяснения произносит телохранитель, как-то по своему укладывая растрепанные пряди Вегаса и наконец убирая руку. — До свидания. Пит скрывается в коридоре, оставляя Вегаса в полуобморочном состоянии, и он не понимает, причина этому то, что у него впервые ничего не получается с соблазнением телохранителя, или же этот самый телохранитель — глупый, дразнящий его, солнечный, с мягкими волосами, светлыми, карамельными глазами и глубокими ямочками. О, кажется, проблема все же во втором. Вегас забегает в туалет, чтобы проверить, правда ли, что его щеки горят так же, как он ощущает этот самый пожар. И, да — его лицо красное, словно он пытается слиться с цветом своей рубашки. Вегас хмурит брови и скалится своему отражению, которое смотрит на него в ответ слишком странно. Осуждающе. И это Вегас, которого все знают? У него ничего не получается — и он правда не понимает, по какой причине. Глаза покраснели, а губы слегка подрагивают. Тупое зеркало хочется расколотить голыми кулаками, но Вегас сдерживается, наконец выходя из туалета и собирая свои разбежавшиеся мысли в кучу. Он решает просто прилипнуть к отцу и ходить рядом с ним все оставшееся время, не пытаясь найти Пита тут и там. Он просто отвлечется на дела и все будет хорошо, наверное? Да, именно так — выполнение цели снова отходит на второй план. Вегас не знает, почему, но мысли наворачивают вокруг Пита десятый круг. Он пытается отвлечься, вернувшись домой и занимаясь делами, перечитывая отчеты о поставках в сотый раз, но глаза то и дело обращаются к делу телохранителя, лежащему на его столе. Пит Сэнтгам. Потерял родителей, с самого детства вовлечен в мир, полный крови и мафии — но, почему-то, он улыбается так, словно живет обычной жизнью, и на него совсем не влияют события, выстраивающие вокруг кровавую историю. Он переживал о Макао, он хорошо обращается с Вегасом, хотя они — «выродки» побочной семьи, как их принято называть со стороны каждого, кто работает на Кинна. Так почему Пит, перед тем, как Вегас с отцом и Макао собрались уезжать, подбежал к ним и сунул свежий пластырь для Макао Вегасу прямо в руки? Зачем? Зачем он спросил, почему Вегас выглядит слегка покрасневшим и растрепанным? Ладно, по другому — зачем он спросил об этом с отражением беспокойства в глазах? Это неправильно. Он не должен волноваться за того, кто планирует просто выебать его и бросить. Вегаса одолевает головная боль, пока он думает о ни капельки? не интересующем его телохранителе, прыгающем тут и там со своей заботой и дружелюбием. И Вегас правда не понимает, что же есть в Пите такое, с помощью чего он все же выглядит интересно, заставляя мысли возвращаться к себе из раза в раз. Вегас встречался со многими красивыми парнями, очень красивыми. Он и сам красивый? да, он красив — он имеет высокую планку, определенно ту, которая выше простых карих глаз, ямочек и теплых рук. Выше на сто этажей. Так почему? Пит словно бумерангом салютует в его сердце, ударяя по груди все больнее с каждым разом. Он раздражает своей наивностью и глупостью, он раздражает тем, что совсем не боится Вегаса. Он раздражает тем, что Вегасу все больше хочется узнать, как он звал бы его, лежа под ним на постели. Кхун-Вегас? Так же, как он зовет его обычно? А если просто Вегас? Вегас. Вегас вертит свои размышления в этом ключе, спрятавшись в коконе одеяла, пытаясь оттолкнуть от себя мысли о Пите, как назойливых мух. Нужно поскорее заканчивать с этим, пока карамельные глаза не нанесли непоправимый ущерб его холодной душе. Вегас замечает Пита на парковке дома главной семьи. Он ждал его прямо здесь, с пакетами, висящими на запястьях — какие-то дорогие украшения, ремешок для часов и, вроде бы — цепочка. Вегас выбирал по принципу «как обычно». Безвкусно, но дорого. Но прямо сейчас он прожигает Пита взглядом, сминая пакеты как-то неуверенно и постепенно понимая, что чем-то таким он точно не сможет завлечь его. Кого угодно, но не Пита. Телохранителя, несмотря на его простоту, на которую ты обращаешь внимание при первом взгляде на него, точно не привлечь всей этой дорогой мишурой. Вегас раздраженно мнет ручки пакетов и скидывает их прямо на бетонный пол, растеряв всякое желание дарить их и забирать себе — тоже. Плевать, пусть их подберет здесь кто-нибудь другой, кому они явно смогут скрасить день. Пит подходит к одному из автомобилей главной семьи, когда Вегас замечает с ним еще одного человека. Они вместе разговаривают о чем-то, и Пит, пихая второго телохранителя в плечо, улыбается своей фирменной, более яркой, чем солнце, улыбкой. Точно так же, как он улыбается Вегасу. О, кажется, ему совершенно неважно, кому улыбаться вот так вот, искренне и открыто — он дурачится со своим, видимо, другом, зажигая двигатель машины, и эта его легкость и непринужденность при общении с каждым знакомым неожиданно злит. Вегас следит за ним — за ними, пальцами сжимая ткань своей шелковой рубашки до одури крепко. Ему правда интересно, что происходит в голове у этого совершенно обычного, на первый взгляд, телохранителя, раз уж он совсем не делит людей на хороших и плохих, улыбаясь и своим друзьям, и кому-то такому, как Вегас. Вегас ловит себя на сумасшедшей мысли — ему хочется, чтобы так Пит улыбался только ему. Вегасу. Это желание как жидкий огонь обжигает разум, почти приказывая ему подойти к ним прямо сейчас, чтобы скинуть руку незнакомца с плеча Пита, желательно, приправив ситуацию ударом по его идиотскому лицу, чтобы стереть с него раздражающую улыбку, которой он одаривает Пита в моменте, приобнимая его. Злость кипит так сильно, что Вегас почти делает шаг в их сторону. Но его телефон неожиданно вибрирует и Вегас отвлекается на вызов, с первых секунд разговора замирая. Макао говорит ему о том, что его ежик, появившийся в его доме после смерти предыдущего, плохо себя чувствует. — Не знаю, брат… Он ничего не кушает и лежит неподвижно. Что мне сделать? У Вегаса легкие обливаются холодной кровью. Он хмурит брови и крепче сжимает свой телефон, пытаясь вступить в борьбу с воспоминаниями и тревогой, нахлынувшими на него прямо сейчас. Его мама давным давно купила ему первого ежика, которого Вегас совсем не помнит — только его острые колючки, о которые глупый мальчик, еще не познавший жестокого мира, резал пальцы и горько плакал. После ее смерти эта традиция с колючими питомцами, на удивление, не прекратилась. Но имела совсем другой вектор и смысл. Все его ежи — смертники — как только они попадали в его дом по приказу отца, чтобы он, якобы, научился заботиться хотя бы о ком-то, они умирали спустя время. Этот продержался дольше всех, пусть так и остался без имени, но Вегас любил сидеть рядом с его клеткой и философствовать вслух, так как знал, что маленькое колючее животное не сможет ему ответить, осудив или поддержав. Если он умрет, Вегасу будет плохо, наверное. Отец снова накричит на него, обозвав бесчувственным и неумеющим сострадать, даже не догадываясь, что такой он благодаря его же воспитанию. Дыхание замедляет ход, но Вегас пытается скомкано ответить Макао: — Ничего не делай. Я сейчас… Я сейчас буду. Он отключается и опирается о стену, пытаясь удержать на ногах ослабевшее тело и побороть панику. Все звуки и мысли отходят на второй план, пока он, передвигаясь при помощи опоры в виде стены, ползет до своего мотоцикла. Ключи выпадают из дрожащих рук, подло закатываясь под мотоцикл, и Вегас не может их достать с нескольких попыток, сотрясая стены пустой парковки своей руганью. Он думал, что пустой. — Кхун-Вегас? Что такое? Он забыл, что Пит тоже здесь, и он, кажется, так и не уехал, и теперь, присев рядом с Вегасом, с беспокойством осматривал его лицо. Вегас теряется, позабыв обо всем, когда Пит поднимает его ключи с пола и отдает ему прямо в руки, ожидая, когда Вегас придет в себя и сомкнет пальцы вокруг холодного железа. — Что-то случилось? — снова спрашивает телохранитель, пока легкие Вегаса обжигает влагой, и он рвано выдыхает, поднимаясь. О нет, Пит не должен видеть его таким — цель номер один по соблазнению парней никогда не должна включать в себя его слабость, выставленную напоказ. — Ничего. Я уезжаю. Он грубо одергивает руку Пита, в момент потянувшуюся к нему, и усиленно пытается воткнуть ключ в мотоцикл, но, блять, он промахивается с каждым разом, и начинает сердиться, снова ругаясь на английском. Пит кладет руку на его, заставив замереть и успокоиться в одно мгновение. — Вы не можете поехать в таком состоянии. Я довезу вас. Вегас растерянно смотрит на то, как Пит извиняется перед своим другом и просит его поехать куда-то — неважно куда — без него, хотя они, видимо, должны были ехать в нужное им место парой. Телохранитель помогает Вегасу сесть на переднее сиденье и заводит двигатель, выдвигаясь в путь, и Вегас беспомощно следит за тем, как из поля зрения удаляется его оставленный посредине парковки мотоцикл. Он моргает, не совсем понимая, что происходит. — У вас что-то случилось? Я не хочу допрашивать, но все же. Вегас нахмуренно смотрит на присланную Макао фотографию ежика, беззащитно свернувшегося в клубочек в углу клетки. Сердце сжимается — хотя он, обычно, не чувствует этим самым сердцем вообще ничего. Он хочет промолчать, но Пит смотрит на него, поворачиваясь — смотрит так, что Вегасу хочется одолжить ему свою душу на время — может, хотя бы он сможет уменьшить боль? Ему хочется доверить свою душу, так как Вегас, почему-то, уверен, что Пит не причинит ей зла. Может, он пожалеет Вегаса? Вегас ненавидит жалость. Но хотя бы один раз — он желает того, чтобы к нему проявили заботу и сострадание. Вегас двигает ртом, размыкая сухие губы, повинуясь своему минутному порыву получить утешение: — Мне написал Макао. — тихо начинает он, уводя взгляд на темные улицы за окном. — Моему ежу стало плохо. — У вас есть еж? — Да. — Ммм. — произносит Пит так, словно о чем-то думает, и его брови сдвигаются к переносице. — Его же можно отвезти к ветеринару, да? Как-то помочь? — Не знаю. — голосом, похожим на усталое эхо, отвечает Вегас, мажа лбом по холодному стеклу, так как голову трудно удерживать на весу. — Наверное, я просто побуду рядом с ним перед тем, как он умрет. Я все равно не смогу сделать что-то, чтобы помочь ему. В этом нет смысла. Пит резко дергает руль, так, что машина съезжает на вторую полосу, заставив Вегаса подпрыгнуть на месте. Он отодвигает голову от стекла и бросает на Пита вопросительный взгляд. Телохранитель выглядит немного — злым? он поджимает губы и переключает скорость, делая ее такой, чтобы пойти на обгон соседних машин, и ветер врывается через приоткрытое окно, теребя их волосы. — Что ты делаешь? — Так нельзя. — говорит он, сильнее вцепившись в руль. — Давайте мы заедем за ним и отвезем его в ветеринару? Глаза Пита загораются желанием помочь — и Вегас давится холодным ночным воздухом, заглянувшим в салон через опущенное боковое стекло. Он что, серьезно? — Это бессмысленно. Все мои ежи обычно умирают спустя время. Наверное, попасть к такому хозяину, как я, для них — проклятье. — Хватит. — резко обрывает Пит, заставив Вегаса в очередной раз удивленно вскинуть брови. — Что вы говорите вообще? Вы явно не виноваты в том, что животные иногда болеют — это нормально. В такой ситуации нужно позаботиться о них, а не стоять в стороне. Вегас молчит, сохраняя в глотке откровение о том, что он не умеет заботиться. Да, вот так вот просто — он не умеет, и это общеизвестный факт, но Пит, видимо, хочет его научить. Прямо сейчас. Он выглядит таким уверенным, устремляя взгляд на дорогу и превышая скорость, что Вегас решает сдаться. В сердце приятной надеждой поселяется то, что, возможно, Пит поможет ему спасти его безымянного ежика — и Вегас не прольет по нему очередных слез, закрывшись в своей комнате и присев рядом с пустой клеткой. Пит пишет знакомому хорошему ветеринару, предупреждая о их незапланированном визите, и Вегас снова удивляется тому, что он может даже это. — Откуда у тебя номер этого врача? Он так просто примет нас? Ночью? — Он хорошо знаком с Кхуном. Обычно я отвозил его питомцев к нему, если они чувствовали себя плохо. В последний раз, например, он приезжал к нам, когда с карпами Кхуна случилось что-то странное, и мы думали, что он поможет им. Но они…погибли. — Почему? — Эм… — Пит пнется, оттягивая ответ. — Порш помочился в пруд и они умерли. Несмотря на боль в груди и состояние, близкое к тревожности, Вегас не сдерживается и улыбается, мелодично засмеявшись. Питу стыдно говорить о таком косяке своего близкого друга, но, заметив то, как Вегас прячет улыбку и пытается заглушить смех, он улыбается тоже, после чего меняет выражение лица на максимально теплое и понимающее. — Я понимаю, что иногда может быть страшно. Бороться, например, пытаться сделать что-то, когда кажется, что итог все равно будет плачевным. Но лучше сделать, чем не сделать и жалеть об этом всю жизнь, понимаете? Мы поможем вашему ежику и будем держать кулачки за то, чтобы ему стало лучше и он прожил долгую и счастливую ежовую жизнь. Улыбка Пита режет любые тревоги, околачивающиеся вокруг Вегаса мрачными тенями. Он улыбается тоже, откладывая на задний план разные грязные мысли, разрешая себе забыть о них хотя бы в этот вечер. Они сидят на длинной лавочке в коридоре клиники, наблюдая за уснувшим ежиком, который, опустив свои миниатюрные колючки, отдыхает после принятого лекарства и осмотра. У Вегаса невольно дрожат ресницы и он долго молчит, рассматривая своего питомца как-то неверяще. Пит же смотрит на животное восхищенно, присев перед стоящей на лавочке клеткой на корточки. — Он такой хорошенький. Даже и не подумал бы, что у вас есть ежик. — Почему? — с кривой усмешкой спрашивает Вегас. — Думаешь, я не тот, кто умеет заботиться о ком-то? Колкие слова вырываются сами по себе, но они, по сути — правда. Каждый в доме главной семьи разделяет это мнение с самим Вегасом, поэтому он думает, что и Пит тоже. Но Пит фыркает и смотрит на него с укором. — Я такого не говорил. Просто не думал, что вы держите у себя такого необычного питомца. Хотя, в этом вам не переплюнуть Кхуна с его карпами и филинами. — У него там что, целый зоопарк? — выгибает бровь Вегас, отдаленно припоминая и самих карпов, который Пит кормил, восседая на камушке у пруда, и филинов, вроде — он тоже видел своими глазами. — Он просто очень любит животных. — улыбается краешками губ Пит. — Правда, ухаживать за ними не очень то и любит, этим обычно занимаемся мы. Вегас и не сомневался. Он рассматривает клетку, теперь понимая то, что в неумении должным образом заботиться о животных Танкхун может составить ему здоровскую конкуренцию. Это, почему-то, заставляет его улыбнуться. — Но, должен сказать — ежик вам подходит, Кхун-Вегас. Вы так переживали за него и держали на руках, несмотря на то, что он очень колючий. — Я уже привык. Мне не больно. — Ммм. Это хорошо. — тянет Пит, снова направляя взгляд на ежика. — Вы с ним даже похожи. Вегас выгибает бровь. — И чем же? — Я не буду говорить. Это немного выходит за рамки нашего общения. — Что? — фыркает Вегас. — Просто скажи, я не буду докладывать на тебя Кинну или что-то в этом роде. — Ну ладно. — сдается телохранитель. — Честно хотите услышать? Я просто думаю, что вы точно так же выпускаете иголки, защищаясь, когда о вас пытаются позаботиться. Вегас никогда не думал об этом. И не хочет думать. В голове что-то щелкает, почти подталкивая его к тому, чтобы рассердиться. Пит опасно пересекает черту, несмотря на разрешение от самого Вегаса — он ковыряется в его душе, возможно, попадая прямо в точку. Вегас оставляет его слова без ответа, потому что не знает, что сказать. Он может либо соврать и начать отпираться, либо нагрубить, либо — все вместе. Но он не хочет делать этого прямо сейчас, не хочет портить им обоим настроение этими глупостями и дальше развивать тему. Пит думает, что может анализировать его? Пусть продолжает, Вегасу все равно, потому что он никогда не докопается до истины, так как Вегас обычно показывает только то, что хочет, чтобы увидели другие. Сегодня — исключение, но это неважно. — Ой, проснулся! Кхун-Вегас, он смотрит на меня, да? Пит широко улыбается, всплеснув руками и пододвинувшись ближе к клетке, но аккуратно, так, чтобы не напугать проснувшегося ежа. Вегас силой отводит от него взгляд, подло возвращающийся к его мягким ямочкам снова и снова. Он пытается сменить эту заевшую пластинку в своей голове, наконец напомнить себе о том, кто для него Пит на самом деле. Не друг, не враг, он — никто. Тот, на кого Вегас просто имеет свои планы. И его улыбка в сочетании со сверкающими, карамельными глазами — по прежнему ничего не значит. Ничего. Вегас отмахивается от роя назойливых мыслей. Он встает с лавочки и осторожно приседает рядом с Питом, склоняясь к клетке. Вытянув руку, невесомо кладет ее на железные прутики, привлекая внимание Пита: — Смотри, если позвать его пальцами вот так, он подойдет к тебе сам. — Правда?.. Я же ему не хозяин. — мнется Пит, не решаясь повторять за Вегасом, лишь наблюдая за тем, как ежик приподнимается и делает миниатюрные шажки по дну клетки, смотря на них глазками пуговками. Вегас вздыхает, видя на лице Пита искреннюю нерешительность. Он такой милый, с этими его бровями, сдвинувшимися к переносице, отчего в груди в сотый раз трепещет что-то, совсем Вегасу незнакомое. Он кладет на спину Пита руку, осторожно придвигая его ближе к клетке, после чего берет телохранителя за руку, приподнимая ее над прутиками. — Попробуй. Пит смотрит на него, закусывая губу и застыв в нерешительности. Вегас заглядывает в его глаза, пытаясь поделиться своей уверенностью, крепче сжимая его руку. Ладошка у Пита теплая. Невероятно теплая. Вегас пододвигает ее ближе к краю клетки, так, что несколько пальцев проникают сквозь прутья, и Пит завороженно выдыхает, когда ежик осторожно подходит к пальцам, чтобы обнюхать их. — Теперь он будет знать тебя по запаху. — произносит Вегас, тепло улыбнувшись. — Ой… Он меня не укусит? — Ну, может, если почувствует твой страх. — со смешком выдает Вегас, решив совсем немного позабавиться. Он наклоняет лицо к уху Пита, чтобы прошептать: — Может прокусить тебе палец до крови. — Ой, ой, не надо! — Пит испуганно отшатывается от клетки, убирая пальцы, и Вегас заливисто смеется, схватившись за живот. — Чего вы смеетесь? Вегас не может прекратить смеяться, как идиот, а растерянное лицо Пита заставляет его еще сильнее растянуть губы в улыбке. Пит хмурится, надувая щеки, как обиженный ребенок, и Вегас пытается не обращать внимание на его смущенное и милое лицо, которое так сильно хочется… поцеловать. В груди внезапно щемит от пугающей нежности, и это определенно не то, что Вегас хотел бы чувствовать прямо сейчас. Поэтому он прогоняет эти мысли, моментом залетевшие в сознание, и шутливо склоняет голову набок: — Я просто пошутил, Пит. — Да ну вас. — с обиженной интонацией отмахивается Пит. — Меня так однажды черепаха Кхуна укусила. Было очень больно, между прочим. Даже шрам остался. Вегас за секунду меняет выражение лица на сосредоточенное, опуская взгляд на палец Пита, которым тот тыкает ему в лицо, подтверждая свои слова. — Вот, видите? Совсем небольшой шрамик на безымянном пальце — такой крохотный, что Вегас и не заметил бы его, если бы не присмотрелся. Палец у Пита аккуратный и красивый, и этот шрам совсем не портит его, хотя Вегаса в основном не привлекают парни со внешними изъянами. Для него это шрамы, родинки или подобное — но сейчас он, совсем об этом не думая, мягко перехватывает ладошку Пита, чтобы рассмотреть его палец поближе. Он придвигает его к лицу, чувствуя необъяснимое желание прижаться к нему губами, но вовремя останавливается, так и не сделав этого. Что он творит вообще? Его странному желанию удивляется и сам Пит, пытающийся робко вырвать свою руку из захвата. — Прости. — неожиданно для самого себя вырывается у Вегаса. — Можешь не бояться, ежик тебе шрама не оставит. Он вообще не кусается, на самом деле. — Могли бы сказать об этом сразу. — ворчит Пит, возвращая свою руку и пряча ее под рукавом рубашки. Вегас чувствует тепло на кончиках пальцев. Он пытается вытравить из себя это ощущение, с задумчивым взглядом наблюдая за тем, как Пит снова придвигается к клетке, пальцами касаясь решетки. — Ммм, точно не укусит? — на всякий случай переспрашивает телохранитель, сверкая обеспокоенными карамельными глазами. Вегас пытается не потеряться в этих самых глазах, пытается вернуть себе контроль над ситуацией, пытается не вертеть в голове желание все же прижаться к руке Пита губами. Он кивает, после чего Пит нерешительно проталкивает пальцы в клетку. Ежик обнюхивает их с интересом, сидит рядом с ними, водит по ним носиком, и Пит снова, как маленький ребенок, улыбается и почти подпрыгивает на месте от восторга: — Я ему нравлюсь, кажется. Вегас толкает язык за щеку и крепко сжимает челюсть, чтобы не вырвалось случайно: ты и мне нравишься. Происходит что-то…странное. Вегас чувствует себя так спокойно и хорошо, пока они вдвоем выносят клетку с ежиком из клиники, погружая ее на заднее сиденье машины. Пит садится за руль и Вегас прыгает на соседнее сиденье, теперь окончательно расслабленный и повеселевший. — Ой, а как его зовут, кстати? — спрашивает Пит, заводя мотор. — Никак. — Ээ? — Пит округляет глаза. Вегас не хочет объяснять ему, почему у ежика нет имени — потому, что он просто очередной питомец, который может умереть в любой момент, оставив Вегаса ни с чем. Так зачем ему имя? — Давайте назовем его. Вегас относится к этому скептически. Но Пит всерьез задумывается над именем, перебирая множество вариантов, хотя сам хозяин ежа, вообще-то, согласия не давал. — Все не то… Может, Буа Пуан? — Что это значит? — По моему, «водная лилия». Так звали моего кота, который был у меня в детстве. Он жил у бабушки долгое время и я часто навещал его, когда удавалось взять отпуск. Он погиб, к сожалению… Он был хорошим котом. Пит на секунду становится немного грустным. Вегас замечает мазок печали на его лице, который колышет что-то необъяснимое в груди. Буа Пуан смотрит своими глазками бусинками, когда Вегас достает клетку с заднего сиденья. Пит дает ему номер того же ветеринара, на случай, если произойдет что-то еще — и уезжает, ругаясь, так как, кажется, он пропустил комендантский час для телохранителей, и Чан может отчитать его за позднее возвращение. — До свидания, Кхун Вегас! — Пока. Веди аккуратно, не лихач как сегодня, okay? — почти обеспокоенно вырывается у Вегаса, чему он сам удивляется, прикусывая себя за язык. Но Пит в ответ лишь нежно улыбается, ответственно кивая: — Довезу себя в целости и сохранности. Вегас провожает его долгим взглядом, который после обращает на Буа Пуана, вновь уснувшего. Да, определенно происходит что-то странное. Как минимум потому, что Макао встречает его и Буа Пуана таким радостным, словно это — его еж, хотя он, обычно, не суется в комнату к брату и не особо интересуется его необычным питомцем от слова совсем. Но сейчас он проявляет искренний интерес, вскользь бросая странную фразу: — Пи’Пит такой хороший. Вегас давится воздухом, поднимая глаза на брата. — Чего? — Ну, я видел, что вы приехали с ним вместе. Он же помог тебе вылечить Пуана, да? Он очень хороший. Макао зовет ежика именем, данным Питом так — словно его так звали всю его короткую ежовью жизнь. Спустя время Вегас сам не замечает того, как, присаживаясь у клетки и поглядывая за движениями ежика, который рвет картонку, с его губ соскакивает это же самое имя. Такое подходящее. Что-то происходит. Вегас уверен в том, что это что-то — нужно срочно прекращать. Вегас пропускает несколько дней, не появляясь дома у Кинна и занимаясь своими делами — и — почему-то? мысли его включают в себя Пита, постоянно вращаясь вокруг него, и это так сильно мешает работать. Он не видел Пита всего пару дней, но ощущается это так, словно его лишили чего-то важного и приятного, чего-то, без чего существовать вообще не представляется возможным. Отец часто срывается на нем, в своей обычной манере спихивая все проебы на него одного. Вегас привык. Он встречает любые крики и оскорбления холодно, кроме его слов, брошенных вскользь: — Видел, что ты снова занимаешься чушью и бегаешь вокруг людей Кинна, как собачка. Прекращай это. Вегас ощущает легкое головокружение. Он бегает — как собачка — вокруг Пита, и отец, видимо, заметивший это, сильнее сгущает тучи. Вегас не может до конца признать свое поражение самому себе — он бегает вокруг Пита. Как собачка. Просто потому, что хочет этого сам. Это странно. Это неправильно. Это то — что он пытается отрицать. Он занимается делами, но его мысли так далеки от всех этих семейных разборок, сделок и перестрелок. Они вообще не с Вегасом — давно уплывшие за границы, они крутятся вокруг Пита снова и снова. Вегас хочет увидеть его.
