5.
12 мая 2024 г., 10:46
если бы я отпустил любовь, я бы стал человеком без мечты. я бы лучше стоял там, смотря смерти прямо в глаза. и я все ещё слышу, как ты плачешь в ночи, там, в оперном театре, где на мили вокруг нет ни души.
✽✽✽✽✽✽
Дни идут медленно и тяжело, превращая каждую секунду в мучение. Вегас пытается отвлечься. Он долго сидит у клетки Буа Пуана, который непонимающе смотрит на него, неспособный своим маленьким животным разумом определить то, почему же его хозяин выглядит таким помотанным. Вегас и сам не может определить, почему же. Сердце тоскует по✽✽✽✽✽✽
В крови растворяется яд, абсент проливается на чувствительные стенки горла и ползет вниз по гортани, смешиваясь с цветами. Брызги лавы обжигают внутренности, шипение касается горящих ушей, когда Вегас теряет связь с реальностью, не сводя глаз с террариума. Владелец клуба, в который его затащила чистая случайность, имеет необычных питомцев, каждый из которых может укусить за палец и мгновенно лишить Вегаса всех переживаний. Южно-китайский многополосый спрайт хищно ударяется о стекло, на стенке террариума оставляет скользкие следы своим шершавым раздвоенным языком — на его кончике Вегас видит свою смерть. Змея смотрит на него почти понимающе, сверкая своими вертикальными щелевидными зрачками. Вегас смотрит на нее в ответ до тех пор, пока она не переносит свое тело глубже в террариум, прячась за длинными торчащими со дна искусственными листьями. Вегас тяжко вздыхает, словно выйдя из транса. Он продолжает пить и совсем не запоминает момент, когда веки опускаются окончательно, и тело становится слишком тяжелым. Вегас снова схаркивает кровь, совершенно не заботясь о своей рубашке, замаранной пятнами в районе груди. Приступ проходит, отступая. Тогда Вегас выпивает еще стакан. И еще. Цвет виски напоминает ему о глазах Пита, и его снова тошнит. Когда же это закончится? Сердце обливается кровью, просто потому, что Вегас сам ввязал себя в это, не подумав о последствиях. Цветки становятся такими колючими, словно правда желают его убить. Чувства, оставшиеся непринятыми, убьют их носителя — это то, что нормально для ханахаки. Цветки отсчитывают часы, минуты, секунды, чтобы выпотрошить его душу. Пусть сделают это. Вегас готов им позволить. Он тянется к своему телефону, чтобы, наконец, официально завершить очередную попойку и вызвать Нопа, который довезет его до дома. Руки дрожат, он пьяно скользит пальцами по контактам. Один из них привлекает его внимание сильнее всего. Пит. Вегас не знает, о чем думает, но набирает его, тыкая на кнопку. Он хочет сбросить, так как, несмотря на опьянение, он по прежнему может соображать, но не успевает. Пит берет трубку моментально. — Алло? Вегас боится издать хотя бы один лишний звук. Голос Пита тихий, мурчащий, возвращающий Вегаса в хорошие времена, когда все не было таким сложным. Когда лилий в его груди не существовало. Он хочет сбросить звонок, даже тянется к экрану, пытаясь как можно скорее нащупать спасительный красный значок. — Вегас? Что-то случилось? Все тот же обеспокоенный, мягкий голос, и Вегасу хочет застрелиться, так как Пит, несмотря на все, зовет его так. Как не умеет никто другой. — Случилось. — глухо и тихо проговаривает он, даже не думая, что будет услышан. — Ты случился. Вегас не знает, слышит ли его Пит. Возможно, да. Он не вешает трубку, не ругается, не смеется над ним, ничего не спрашивает — кроме одного: — Где ты? Ласково, так, словно он готов бросить все, приехав и утешив Вегаса прямо сейчас. Это кажется слишком хорошим, чтобы из фантазии превратиться в реальность, поэтому Вегас хмурится, бездумно рассматривая бегущие на экране секунды длящегося разговора, в течении которых Пит терпеливо ждет от него ответа. Слышно, как он дышит, шуршит одеждой, словно собираясь — о, это уже слишком. Вегас больше так не может. Он сбрасывает вызов, роняя телефон куда-то под стол. Как же наплевать. Пит все равно не приехал бы к нему. Зачем? Все уже решено. Он просто позволит лилиям убить себя, и на этом все закончится. Пит приезжает за ним очень быстро. Он заскакивает к нему и выглядит запыхавшимся, словно до этого проверял каждую кабинку и весь зал на наличие одного идиота, напившегося до беспамятства. Вегас не знает, какая эмоция присутствует на его собственном лице, потому что Пит, вздохнув, подходит к нему и смотрит обеспокоенно. — Это что, кровь? Что случилось? Это кровь. И цветы. Вегас стряхивает их под стол, надеясь, что Пит не заметит лепестков под этим тусклым освещением. Его язык вялый, тяжелый и бескостный, но он пытается говорить, и это звучит слишком нелепо и странно: — Как ты…узнал, где я? — Я позвонил Нопу, он сказал адрес. Нопа стоит отругать за его длинный язык чуть позже, думает Вегас. Оттолкнуть Пита от себя, несмотря на то, что он уже здесь — об этом Вегас думает тоже, принимая напряженную позу и отмахиваясь от протянутых к нему рук: — Я случайно позвонил тебе. Уезжай. — Боже. Поднимайся. — Нет, я… — Давай я помогу. Руки Пита требовательно тянут его и поднимают за плечи, касаются так, чтобы помочь ему собраться по кусочкам, отлипнув от диванчика. Вегас проверяет, может ли стоять на ногах — все же может. А раз уж может — нужно уносить эти самые ноги как можно скорее, пока он не сделал очередную глупость. Пит продолжает источать беспокойство за него, уводя его из тесного, душного бара на свежий воздух. Этот самый воздух режет легкие, делая только хуже. Вегас заваливается на Пита, роняя лицо ему на теплое плечо, утыкается носом, чтобы мимолетно поймать его запах, выворачивающий внутренности, все еще удивляясь тому, что Пит продолжает терпеливо тащить его до машины. Даже несмотря на то, что Вегас идти не хочет, спотыкаясь и слабо отпираясь. Машина главной семьи слепит оранжевыми фарами, и Пит засовывает свою пьяную ношу в салон, пристегивая непослушное тело. Вегас все еще пытается отбиваться, но Пит укоризненно смотрит на него, пресекая попытки расстегнуть ремень. И Вегас, почему-то, сдается перед одним только взглядом, роняя голову на спинку и пугаясь того, какую же власть Пит над ним имеет. Он прикрывает глаза и болезненно морщится, думая, что когда он снова поднимет веки — снова окажется в пропахшем разлитым алкоголем баре — и не увидит Пита, но это не так. Пит плавно ведет машину и снова выводит Вегаса из транса своим бархатным голосом: — Куда тебя? Домой? — Не надо домой. — моментально отвечает Вегас, пытаясь вернуть способность мыслить и говорить, не запинаясь. — Почему? — Отец… Не хочу, чтобы он увидел меня таким. Он… Не любит, когда я напиваюсь. Пит больше ничего не спрашивает. Он везет его по темным дорогам ночного Бангкока, и все, что делает Вегас — следит за ним осторожно, украдкой. Как завороженный, он изучает черты мягкого лица Пита, признавая, что соскучился по нему чертовски сильно. По тому, когда он так близко, когда он сосредоточен на дороге, но изредка смотрит на Вегаса в ответ, проверяя, не съехал ли мужчина со своего места. Как же Вегас соскучился. Так сильно, что становится больно. И грудь его болит и кровоточит так сильно, что он, кажется, снова сплевывает кровь прямо на свою дорогую рубашку. Лучше испачкать ее, чем салон машины, который потом Питу, скорее всего, придется отмывать. Пит привозит его в отель. Он оплачивает номер картой Вегаса, которую тот сует ему в моменте, и почти тащит его тяжелое тело на себе до нужного этажа. В номере чисто и спокойно, и Вегас заваливается на кровать, роняя голову на мягкую подушку. Он слышит звук шагов Пита, которые опасно удаляются от него, и почти жалобно зовет: — Пит? Тишина. Наверное, Пит просто ушел? Это нормально. Вегас простит его за это. Он беспокойно метается на кровати, думая, что остался один, но Пит возвращается к нему, присаживаясь рядом. Он кладет свою теплую ладошку на лоб Вегаса и закусывает губу. — Температуры нет. Как себя чувствуешь? — Ужасно. Алкоголь постепенно выветривается, вместе с ним приходит ужасное осознание. Пит сидит рядом, гладит его по вспотевшему лбу, говоря, что ему просто нужно поспать. — Я пока посижу с тобой, уйду, когда ты уснешь. Вегасу хочется попросить его остаться. Он шумно выдыхает дышит своим уже сбывшимся страхом — показать свою слабую сторону перед Питом. Это не то, чего он хотел, это то, чего он никогда не желал. Но это уже случилось, и Пит сидит рядом с ним, касаясь пальцами его горячих висков. Он не уходит. Он рядом. Вегас не может сомкнуть глаз. Не тогда, когда Пит так близко и дышит с ним одним воздухом. Вегас почти отпустило — но все накатывает на него по новой, снося тело мощной волной, и он переворачивается на бок, прижимаясь к бедрам Пита, который скромно сидит на краю кровати. Пит неподвижен и Вегас робко обнимает его, ожидая момента, когда телохранитель сбросит его руки с себя. Этого не происходит, и ресницы Вегаса дрожат, когда он ощущает мягкие поглаживания по волосам. Такие же, как те, когда он поймал Пита в коридоре, настойчиво тыкнув в него своей головой, чтобы он погладил его. Сейчас он ласкает его спутанные, взмокшие волосы еще нежнее, перебирая их между пальцами, утешающе. В груди разливается тепло, к которому нельзя привыкать, но Вегас не может не. Он не может не, когда это — Пит. Который мягко склоняется над ним, приподнимая лицо Вегаса, чтобы заглянуть ему в глаза. В них — туман, но Вегас соображает достаточно хорошо теперь, чтобы поддерживать диалог. Поэтому Пит тихо зовет его: — Вегас. — Что? — Что с тобой происходит? Я, кажется, видел… — Ничего, — мгновенно врет Вегас, отводя взгляд. — Просто не думай об этом. — Я не могу, — настаивает Пит. — Ты поцеловал меня в тот раз. Почему? Только потому, что хотел насолить Кинну? Или была еще причина? Вегас сжимает пальцами рубашку Пита, борясь с эмоциями. Вопросов слишком много — и он не может ответить ни на один из них. Но Пит смотрит на него выжидающе. — Потому что… — мужчина замолкает, не в силах продолжить. — Потому что ты любишь меня? — произносит Пит так легко, что Вегас давится воздухом. Меня. Ты любишь меня, Вегас Теерапаньякул? Бешеный страх повисает в воздухе, страх перед признанием, означающий слишком много и одновременно с этим не значащий совершенно ничего. Признаться — это шаг в бездну. Вегас не хочет падать. Он, наверное, будет выглядеть таким жалким с этой блядской любовью к простому телохранителю, который моментально раскусил его намерения и все это время просто играл с ним в ответ. Он не покажет свою слабую сторону. Он держался — и будет держаться до самого конца. — Нет. — тихо произносит он самую большую ложь в своей жизни, которая болезненно укалывает его в горло. После его слов наступает тишина. В комнате так темно, что не видно — карамельные ли глаза у Пита или они снова потемнели, на его лице нет совершенно никаких эмоций, только шум и помехи. Кажется, он вообще не двигается и не дышит, и неловкость повисает в воздухе, оседая в легких тяжестью. — Я понял. Прости, я снова лезу не в свое дело. Больше не буду. У Вегас чешется где-то внутри горла, словно ханахаки желает съесть его изнутри за его откровенную ложь. Пит шевелится рядом с ним, выпутываясь из его рук и собираясь подняться, но Вегас не хочет отпускать его. Он не признается в этом вслух — никогда, но может сделать что-то, чтобы отсрочить свою смерть, которой его пугают жестокие лилии. Он хватает Пита за руку и тянет на себя, не позволяя ему встать. — Останься. — Зачем? — Просто… Просто останься. Вегасу нужно остановиться, но он не может. Еще чуть-чуть. Не признаваясь, но пытаясь удержать его рядом — еще совсем немного — одна попытка, и он прекратит. Он не обещает себе, что не сломается, если Пит все же уйдет. Возможно, так и случится. — Ты то прогоняешь меня, то не отпускаешь. Это немного странно, Вегас. — говорит Пит стеклянным голосом, не смотря на Вегаса. — То, что я сказал тебе тогда у бассейна — я надеялся, что ты услышишь меня. В голове Вегаса магнитные бури, и он усиленно пытается вспомнить те слова, в основном, цепляясь только за некоторые из них, которыми Пит признался, что играл с ним. — Я попросил тебя вести честную игру. Но ты продолжаешь прятать свои чувства, игнорируя вообще все, что я тебе говорю. Мне казалось, что я понимаю тебя, но теперь я думаю, что ошибался. Вегас не знает, что ответить. Пит, возможно, принимает молчание за знак и, мягко вытягивая руку из его хватки, поднимается, чтобы уйти. Тогда Вегас встает с кровати, на негнущихся ногах догоняя его и повторно хватая за руку. В глазах Пита нет даже вопроса, словно он ожидал чего-то такого, поскольку Вегас, с недавнего времени, в его присутствии сначала делает, прежде чем подумать. — Чего ты хочешь? Я могу либо помочь тебе — либо уйти. Выбирай, Вегас. — спрашивает Пит, смотря на него с пугающей серьезностью, плавающей в потемневших глазах. Чего я хочу? Попросить тебя полюбить меня. Попросить тебя признаться, что ты уже любишь меня. Признаться самому. Показать тебе свою боль, настоящую — чтобы положить голову на плечо и разрыдаться, ведь ты обязательно поймешь меня. На самом деле ты всегда понимаешь меня, Пит. Но я, отчего-то, не могу произнести ни слова. — Я хочу твое тело. Прямо сейчас. — твердит Вегас не своим голосом, почти ощущая, что пол исчезает под его ногами. — Ты же хочешь мне помочь? Тогда останься, пожалуйста, позволь мне просто… Взять тебя и… Нет…нет, не так. Вегас резко останавливается, обрывая слово. В груди расцветает бесчеловечность, когда он осознает, что только что сказал. Он испуганно опускает голову, чтобы спрятаться от глаз Пита и не видеть в них чего-то страшного, что может убить его за то, какой же он ужасный на самом деле. Даже лилии, поселившиеся в легких, кажется, пребывают в диком ужасе. — Вегас. Пит зовет его мягким эхом, поднимая его подбородок пальцами. И — в ужасе из них двоих сам Вегас, потому что в глазах напротив нет ни намека на отвращение и ненависть к нему даже после того, что он сказал мгновение назад. Пит снова такой — за которого хочется умереть, обвязав шею тонкими стеблями лилий. — Если это то, чего ты хочешь, тогда я дам тебе это. Вегас выдыхает, смешивая удивление с горячим дыханием Пита, который неожиданно накрывает его губы своими, впиваясь в них и обхватывая за плечи. Распахнув глаза, Вегас пытается прервать поцелуй, поцелуй — на который он напросился, но мозг просто отключается, когда он чувствует горячий язык Пита, и телохранитель целует его с напором, раскрывая его рот и толкая к кровати. Вегас не может остановить это. С ним — невозможно. Без него — еще хуже. Вегас не знает, чего хочет, он устал — и поцелуй — единственная слабость, которую он может себе позволить. Но по голове снова ударяет стальными молотками, напоминая ему, что он не имеет права целовать Пита в угоду своим желаниям, после того, как он с ним обошелся — поэтому он разрывает поцелуй и отстраняется. Он думает, что это конец. Сейчас Пит посмотрит на него своими глазами, сменившими карамель на холодные воды морей, после чего уйдет, больше не пытаясь лезть к нему со своей помощью. Вегасу нужно выбраться из этого болота самому, не используя свою безответную любовь. — Не отталкивай меня. — произносит Пит, сокращая между ними и без того минимальное расстояние. Он снова хватает Вегаса за шею и притягивает его лицо к себе, возвращая поцелуй, и это то, что посылает магнитную дрожь по всему телу от ощущения нереальности происходящего. Пит целует его сам, так горячо и сладко — сплетая их языки, и по горлу Вегаса крадутся лилии, когда он чувствует податливые губы поверх своих. Пит настойчиво сминает губы Вегаса, заставляя последнего тонуть в бездне, там, где есть только они, и Вегас сам разворачивает Пита и неловко пихает его ближе к кровати, позволяя мозгу отключиться. Телохранитель падает на спину, позволяя Вегасу навалиться на себя сверху и целовать, целовать, целовать. Смешивая отчаянье и кучу невысказанных слов, заставляя лилии проиграть эту битву. Но не войну. Пока Вегас целует Пита, ханахаки не трогает его. Он посасывает пухлые губы, вылизывает щеки Пита без возможности остановиться. Он буквально не может оторваться от него, пробуя на вкус, зная, что ему будет мало, даже если они будут целоваться всю ночь. Пит удивляет его снова, требовательно зарываясь в волосы и дергая на себя, чтобы стукнуться зубами и сплести языки в очередной раз. Он тихо стонет в поцелуй, когда Вегас крадется руками ему под легкую футболку, пальцами исследуя мягкую кожу, и этот звук заставляет легкие сгорать от желания услышать еще. Слушать его вечно. Он вжимается в Пита, чувствует каждой клеточкой его теплое тело, снимая с него футболку и припадая губами с аккуратной груди. — Вегас… Голова кружится так сильно, словно Вегас вот-вот потеряет сознание. Голос Пита отдается в сердце вибрацией, и если он позовет его так еще раз — Вегас кончит в это же мгновение. В штанах становится невыносимо тесно, но он терпит, желая покрыть поцелуями каждый участок кожи, и Пит тихо охает, когда Вегас прикусывает его затвердевший сосок. Эмоций так много, что они выливаются за края. Пит дергает Вегаса за волосы, возвращая его голову на уровень своей и затягивая его в новый, терпкий поцелуй. Вегас знает, что может стянуть с Пита штаны прямо сейчас, перевернув его и нагнув, наконец получив желаемое. Он может быть таким грубым, какой он обычно. Но это Пит. Он с Питом, поэтому Вегас забывает обо всем и отдает всего себя, чтобы доставить ему удовольствие. Покрывая плечи и те самые — роковые — ключицы укусами и поцелуями, он слушает голос Пита, зовущий его по имени. Это все еще кажется сном, когда Пит пытается стянуть с него и с себя штаны. Они трутся кожей, неловко соприкасаются коленями, продолжая целоваться, и это кажется таким правильным — нежность, перетекающая в долгие минуты, прелюдии, на которые Вегас, обычно, не тратит и тридцати секунд. Пит позволяет Вегасу дышать собой, уткнувшись в его горло, чтобы оставлять интенсивные поцелуи на бледной коже. Все, что может Вегас — лихорадочно касаться и целовать, чтобы сделать Питу хорошо, но телохранитель сам обнимает и трогает его, дотрагиваясь до каждого места, которое горит огнем под его пальцами. Он плавится под касаниями, когда Пит обхватывает его спину руками, пересчитывая позвонки нежными пальцами. Вегас целует его в шею, чувствуя, как их члены соприкасаются, и тепло тела Пита может убить его по-настоящему. Особенно то, что телохранитель берет инициативу на себя. Он специально подается бедрами вперед, заставляя Вегаса сходить с ума. Мужчина раздвигает руками бледные бедра прямо под собой, с осторожностью касаясь возбужденной плоти телохранителя, и Пит стонет, откидывая голову на подушку. — Ах… Вегас. Думать тяжело, когда воздух становится горячим, нет — раскаленным. Когда Пит — такой. С ним. У него аккуратные бедра, мягкие ягодицы, по которым так приятно водить пальцами. Вегас это и делает, оттягивая момент, не решаясь пойти дальше. В глубине горла царит полный хаос, и Вегасу кажется, что ему стоит остановиться, иначе он задохнется прямо в процессе. Разум затуманен, прикасаться к Питу хочется вечно, но может ли он…делать это? Пит кладет теплые руки на его щеки и придвигает ближе к себе, не позволяя отстраниться. — Не отвлекайся. Думай только обо мне прямо сейчас. Этому голосу невозможно не подчиниться. Пит командует им, притягивая лицо Вегаса ближе, так, что их тела снова скользят друг по другу, вызывая дрожь, и Вегас шумно выдыхает. Он готов послушаться. Это Пит, который требовательно тянет его на себя, не позволяя отстраниться, любой другой не имеет такой власти — но это он, и Вегас сдается, перемещая руки между его ног. Он разводит мягкие ягодицы в стороны и напряжно сжимает челюсть, в искрящейся от его собственного возбуждения темноте рассматривая открывшийся вид. Касаясь горячими пальцами входа, Вегас скользит глубже одним из них, заставляя Пита откинуть голову назад. Все, что он попросит — для него Вегас сделает все, что угодно. Пит сжимает его плечи, пока Вегас долго разрабатывает его, прерываясь на хрупкие поцелуи внутренней стороны бедер и ног, на то, чтобы водить руками по члену Пита, вырывая с его губ в се новые и новые хриплые стоны. Хочется слышать его голос, просыпаясь с утра, в течении всего дня — и перед тем, как заснуть. Так сильно хочется, что Вегас теряет себя, раздвигая ноги Пита шире и наваливаясь на него. — Пит… — Продолжай… Только не останавливайся, ладно? Пит, Пит, Пит. Название личной болезни Вегаса. — Вегас… Ах. Реакция Вегаса на то, как Пит зовет его — один из симптомов этой самой болезни. Только имена, которыми они делятся, только стоны, которые они ловят губами, целуясь. Вегас врывается в молочные бедра, переходя на плавный, осторожный ритм. Он хочет ускориться, но, опять же, это — Пит, поэтому Вегас делает все аккуратно, внимательно наблюдая за лицом телохранителя под собой. Он сосредотачивается на глазах Пита, его губах, голосе, из раза в раз зовущем его по имени. — Вот так хорошо, Вегас… Вегас. Пит метается по постели под ним, принимая его так идеально, словно они — одно целое. Созданы друг для друга. Это не так, но Вегас позволяет себе притвориться, что Пит любит его тоже, притвориться, что у них все правильно и нормально. Он трахает Пита, нет — он занимается любовью? своей односторонней, убивающей его самого любовью с Питом, который царапает его спину, шире разводит ноги и прикрывает глаза от наслаждения. Он глухо стонет, не позволяя Вегасу выскользнуть из жарких объятий ни на секунду, прижимая к себе так, что у мужчины сверху трещат ребра. Он — обычный подчиненный Кинна, входя в которого Вегас закатывает глаза от наслаждения, целуя его шею, оставляя заметные отметины и вбивая его в мягкие простыни. Этот милый телохранитель слишком хороший, чтобы быть реальным. Вегас не знает, что происходит, но он знает, что готов умереть от лилий. Только если они позволят ему поцеловать Пита еще раз. Толкнуться в его бедра, погрузив член так глубоко, что Пит раскроет рот, пытаясь поймать воздух искусанными губами. Вегас хочет еще раз поймать ушами его голос, звучащий, как самый восхитительный звук, который он когда либо слышал. Зовущий его по имени. Если лилии позволят ему еще одну слабость, он примет смерть чуть позже. Он кончает со звездами в глазах, зная, что Пит кончает за ним следом, содрогаясь в его руках и прикрывая раскрасневшиеся глаза. Его тело горячее и скользкое, и Вегас водит по нему руками, запоминая каждую частичку, каждую едва видимую в темноте родинку. Чтобы потом, после всего — прокручивать этот момент в голове, вспоминая о ласковых касаниях и его нежной, бледной коже. Чтобы тешить себя этим все то время, которое у него осталось. Пит засыпает на его плече, доверчиво уткнувшись носом в грудь, обвивая его руками и ногами. Все, что может Вегас — в состоянии непроходящей дрожи следить за тем, как в темноте мягко вздымается его грудь, как на теле красноватыми пятнами проявляются его отметки. Вид такого Пита позволяет Вегасу почувствовать себя обычным человеком на мгновение, позволяет ему дышать, не думая о боли в горле, которая пока что мягко намекает ему о том, что происходит на самом деле. Вегас чувствует себя полнейшим дерьмом. Он переспал с Питом, получив самую незабываемую ночь, но Пит сделал это с ним, возможно, из жалости. Он всегда смотрит на него так, словно жалеет его, что вот, такой вот он, Вегас — которого никто не любит, которому никто не желает отсыпать ни грамма заботы. Вегас такой жалкий. Пит ведь не любит его — цветы грубо напоминают Вегасу о том, что его не любят, повторно укалывая его в горло под самое утро. Лилии шепчут ему о невзаимности, звеня лепестками. Вегас беспокойно открывает глаза на рассвете, первым делом находя Пита рядом и закутывая его в одеяло. Цветки подступают ко рту, и Вегас напоследок гладит телохранителя по спутанным волосам, в который раз удивляясь их шелковистости. Обнимает за шею, когда кровь настойчиво скапливается во рту. Напоследок целомудренно целует в лоб, соскакивая с кровати и убегая в туалет, по дороге роняя кровавые лепестки. Ему жаль себя. Еще больше ему жаль Пита, с которым Вегасу не стоило связываться с самого начала. Поэтому он выходит из туалета, протерев влажным полотенцем раковину, дверь и все, на что попала его кровь вперемешку с лепестками. Он мягко обтирает спящего Пита тоже, ласково треплет его по волосам и, накрыв одеялом, одевается, выходя из номера. Оставляя в нем частичку своей души, нет, свою душу — Пита, преданного Кинну телохранителя, в которого ему не посчастливилось влюбиться.✽✽✽✽✽✽
Да, избегать кого-то, находясь с ним в одном помещении большую часть времени — невероятно трудно. Но Вегас специально провел тренировки напротив зеркала, чтобы точно научиться изображать искреннее равнодушие на своем лице. Без единого намека на эмоции. Ни грамма привязанности к карамельным глазам, ради которых он готов умереть, если признаться честно — и которые, как назло, постоянно смотрят на него после произошедшего. Вегас избегает взглядов, делает вид, что это ничего не значит — что он ничего не замечает — Пит же, как маркое пятно среди других телохранителей — все время смотрит на него. И только на него. Вегас пытается потерять его в толпе, хочет сделать так, чтобы больше не цепляться за него взглядом, но получается плохо. Он замечает его в любой ситуации, когда им приходится всем вместе ехать на склад, чтобы устроить облаву на якудза. Вегас смотрит на него, наблюдая за каждым движением, чтобы Пит, не дай боже, не словил пулю в лоб. Вегас не знает, зачем делает это. Он просто делает. Ладно, на самом деле, он готов убить каждого, кто осмеливается наставить на Пита дуло во время перестрелки. Он так и делает, но не смотрит на самого телохранителя, усиленно притворяясь, что его просто не существует. Он может выцепить его силуэт из любой заварушки, и отвести глаза с каждым разом — все труднее. Лилии продолжают истязать его, и он отхаркивает лепестки, теряясь в коридорах, за углами, в туалетах. Желудок болит так сильно, словно у него — последняя стадия. После того, как приступ заканчивается, он ополаскивает лицо водой, восстанавливает дыхание — и выходит к остальным, словно ничего не было, сверкая надменной улыбкой и, иногда, пытаясь клеиться к другим телохранителям. Осторожно, так, чтобы вспомнить — каково это? Он пытается быть старым Вегасом, но Пит продолжает смотреть на него, особенно в эти моменты, когда он, как хитрый лис, окручивает парнишек, отправленных с ними на одно задание. Пит смотрит на него в этим моменты — и его глаза темнеют до цвета сгоревшей, темной карамели. Вегас не знает, что это значит. И не хочет узнавать. Ряды людей Кинна пополняются новыми красавчиками, поэтому он выделяет себе время на то, чтобы бегать за ними. Они, определенно, симпатичные — с ними, наконец, нет никаких проблем — они сдаются почти моментально, они радуются, когда он показывает им свой мотоцикл, умоляя взять их прямо на кожаном сиденье. С сексом Вегас решает повременить. Что-то не идет. Может, он не хочет прикасаться ни к кому, если этот кто-то — не Пит. Или же он просто боится словить приступ прямо во время процесса — он знает, что это произойдет, как только он увидит в лице случайного парня Пита. О, лилии в его горле добьют его. Да, вот такой вот он — он плавно сдвигается от Пита к другому парню, обхаживая очередную жертву. Думая о том, что ему не стоило связываться с Питом вообще. Если бы этот красавчик, с милым лицом и хрупкими плечами появился раньше — Вегас обратил бы свое внимание на него. Не на человека с ямочками, глупой прической и широкой улыбкой, которые убивают его каждый раз, оказываясь перед взором. В один из дней Вегас пытается запереться с этим парнем — зовут его Джей, кажется — в туалете, чтобы просто поцеловаться. Чтобы переключить свое больное сознание на другого человека, который, вроде бы, хорош и телом, и лицом. Хорош для него в особенности тем, что так быстро ведется на его игру. Вегас хочет убедить его отстраниться от работы на Кинна, заставить его уйти к нему, чтобы потом бросить — чтобы увидеть лицо кузена, потерявшего очередного, казалось бы, верного помощника. Он хочет заполнить пустоту внутри очередной маленькой победой. Тогда, без интереса целуя сухие и тонкие губы Джея, сквозь его горячие стоны он слышит звук хлопка двери. Он отстраняется медленно и раздраженно поворачивает голову в сторону вошедшего. Пит стоит в дверях, скользя по ним пустыми, стеклянными глазами. Он картинно охает и низко кланяется прямо перед ними: — Простите, Кхун-Вегас, я не знал, что вы тут. И выходит, захлопнув за собой дверь. Лилии в горле Вегаса хотят задушить его, убить в эту же секунду. Он шумно сглатывает, ощущая руки Джея, нетерпеливо лезущие под его одежду. — Ты чего? Вегас толкает его в стену, напоследок бросив что-то о том, что он потерял весь настрой. Глаза Пита тревожной картинкой проносятся перед взором, и он не может выкинуть их из головы. Несмотря на то, что между ним и Питом не было ничего нормального, хотя бы отдаленно похожего на отношения, симпатию, дружбу — возможно, Питу было неприятно видеть это? Его поцелуй со случайным парнем после того, что случилось.✽✽✽✽✽✽
Вегас падает в обморок прямо в доме главной семьи, под крики Макао и раздраженный слабостью сына голос отца. Возможно, он слышит еще и голос Пита. Возможно, ему просто кажется. Он так сильно хочет услышать его — но, когда его поднимают с пола, Пит, посмотревший на него мельком с теми же глазами, по которым он так чертовски скучал, меняет выражение на резкий холод, обжигающий кожу, быстро теряясь в куче обступивших Вегаса людей. Вегас не может сказать ничего, что не содержало бы в дрожащих словах просьбу взять ладонь Пита в свою, чтобы стало легче. Поэтому он молчит, пока голос Макао эхом атакует его, спрашивая, как же так получилось? Вегас и сам не знает, как так получилось. Об этом стоит спросить Пита, вгрызшегося в его мертвое сердце до невозможного сильно, так сильно, что, кажется, на реабилитацию Вегасу стоит и не надеяться. Все остальные, кто находятся рядом с ним, смотрят с немым ужасом на кровавые лепестки, запачкавшие пол. Лилии добираются до сердца, кроша его на маленькие, больше никому ненужные куски. Даже самому Вегасу.
