Большой ребёнок

„ Какой же бред. “ — смеялась Вельветт над новым постом кого-то из знакомых. Не отрывая глаз от экрана, она вызвала лифт. Возможно, её интерес так бы и был прикован к соцсетям, если бы не плачь, донёсшийся до неё после открытия дверей. „ Вы только гляньте, кого мне удалось застать в столь жалком виде! — съязвила она, увидев перед собой Валентино. — Не лучшее место для слёз ты выбрал. “ Валентин поднял на неё голову и хотел что-то сказать, но только сильнее заплакал и вновь уткнулся в колени. „ Дело дрянь. “ — поняла Вельветт и попыталась исправить ситуацию: она присела рядом на корточки и погладила друга по плечу. — Эй, ты вовсе не жалкий, — заговорила она, — я просто неудачно пошутила. Это была шутка, — неловко улыбаясь, хотела успокоить его девчонка. — Не-ет.. Ты права, я жалок, — не переставал реветь мотылёк. — Это совсем не так, — Вельветт понятия не имела, что ей следовало сказать или сделать. Её руки немного дрожали, а сердце ускоряло темп. „ Обычно он только кричит и раскидывает вещи, — вспоминала она, — а потом приходит Вокс и.. Точно! Вокс! “ — Давай я позову Вокса, и он- — Нет! — перебил её Валентино. Ему не хотелось видеться с ним: он наверняка очень зол, и его настроение только ухудшится, если придётся идти сюда, к нему. Грудь мотылька рывками то наполнялась воздухом, то выталкивала его; розовые стёкла очков покрылись разводами, а на переносице образовался след от оправы. Вельветт села рядом и обняла — это единственное, что она могла сейчас сделать для него. Когда она ощутила движение под боком, ей показалось, что он против, но вместо того, чтобы оттолкнуть её, Валентин выпрямил спину и прижал девочку к себе. Его голова опустилась на её макушку. Плачь стал более хриплым, а после от него и вовсе остались только всхлипы да шмыганье носом. Вельветт плавно поглаживала его по предплечью, она уже догадывалась, что произошло и почему он не хочет видеть Вокса. Сам Валентино сидел молча, прикрыв глаза. Очки неудобно упирались в кожу, а голову пульсирующими волнами омывала боль. Но физический дискомфорт беспокоил его не так сильно, как тяжесть на сердце. Неприятная картина их ссоры стояла перед глазами: разгневанный Вокс, выдернутые провода, крик и хлопок дверью. Он жалел обо всём, что сказал, сделал и о том, что вообще пришёл. Последняя слеза, кусая глаз, скатипась вниз по щеке. Вельветт почувствовала, как капля упала между волосков в проборе. — Вы снова поссорились? — Да. — тяжело выдохнул Валентино. Крики, сломанные вещи, бойкоты и обиды уже давно стали чем-то привычным для этого места. Нередко Вельветт просыпалась не от будильника, а от ругани и ударов по соседней стене, нередко в одиночку завтракала на разгромленной кухне или попадала под горячую руку. Она всегда старалась быть сильной, но всякий раз её будто протыкало тысячами иголок, когда два самых близких для неё во всём Аду демона были готовы порвать друг друга в клочья. — Из-за чего на этот раз? — Разве для тебя это важно? — пробубнел он в ответ. — Вы ведь мои друзья.. Моя семья. Валентино ничего не ответил. Вельветт дважды похлопала мотылька по руке, как бы говоря „ отпусти“. Выбравшись из объятий, девочка встала напротив плаксы и протянула ему руку. Она не знала каким образом, но чувствовала, что должна помочь, что, возможно, это её шанс изменить их жизнь. Изменить свою жизнь. — Давай, Большой В, вытирай слёзы и вставай! — скомандовала демонесса. — Не называй меня так, — его брови сместились к переносице, а рука ухватилась за ладошку подруги. Вельветт крепко сжала пальцы и потянула мотылька на себя. Под его весом девчачьи ноги слегка согнулись, а сама она пошатнулась, когда он неожиданно отпустил её руку. Не говоря ни слова, Вельветт вышла из лифта и зашагала к панорамным окнам. Валентино последовал за кудрявыми хвостиками. Мысль о том, что ему хотят помочь радовала, но ведь для этого ему нужно будет рассказать о произошедшем. „ Мне ведь не обязательно упомянать все детали? “ — переживал он. Валентин надеялся, что Вельветт сама поговорит с Воксом и попросит его простить своего любимого. Или организует им свидание, на котором теле-демон отдастся любви и забудет обо всём. Мотылёк представил, как они мило беседуют, говорят о своих тёплых чувствах друг к другу и держатся за руки, но долго помечтать у него не вышло — диван был близок к лифту. Демонесса расположилась на мягком сиденье и похлопала рядом с собою, приглашая присесть. Валентино послушался подругу и тоже опустился на бархат. Внимание Вельветт привлекло затухающее, красное пятно под глазом мотылька. Было трудно не догадаться, кто оставил его. — Больно? За что он тебя так? — она протянула к нему свою руку и нежно погладила по щеке. Он повергул голову к девочке, сквозь покрытые засохшими слезами линзы было тяжело рассмотреть черты её лица, но одну вещь он отчётливо смог увидеть: обеспокоенные глаза, которые по не известной для него причине вызывали доверие. — Я.. — он сделал паузу. — Наверное, я был слишком шумным, — сжимая пальцы в кулак, он поцарапал мягкую обивку. — Но он сам виноват! Он совсем не обращал на меня внимания, а ведь я очень соскучился! Скрестив руки на груди, Валентино закинул ногу на ногу и захотел затянуться, но чубука не оказалось в привычном месте, между пальцев. Буркнув что-то под нос, демон облокотился о спинку дивана. — И это всё? — Да, — мотылёк кивнул и вжал шею в собственный пух. Вельветт бы никогда не поверила в то, что Вокс ударил его только из-за этого. Её собеседник явно не договаривал, но она не собиралась выуживать у него, что именно он умалчивает: девочка решила задать только один вопрос: — Видимо, ты окончательно доконал его. Когда собираешься извиниться перед ним? Розовые глаза округлились, а усики встали трубой. Такое резкое обвинение возмутило Валентино: в его взгляде читалось чёткое „ Что?! “ Вельветт была не из тех, кто любил долгие подводки. Она часто становилась свидетелем их скандалов и прекрасно знала, что мотылёк нередко перегибает палку. Демонесса строго посмотрела в распахнутые глаза, давая понять, что попытки оправдаться на ней не сработают. Валентино печально выдохнул и сгорбился. Перебирая пальцами нижних кистей, рывками поглядывая на подругу, он ответил: — Я думал, ты сама поговоришь с ним.. — Почему я должна это делать? — Мне показалось, что ты хотела помочь, — брови встали домиком, а по лицу расползлась неловкая улыбка. — Я уже помогаю тебе. Ты давно немаленький, начинай брать ответственность за свои поступки. Вельветт положила свою руку ему на плечо. Она всегда считала его неспособным к извинениям, ведь всякий раз мотылёк пытался избежать этих слов и перекидывал вину на кого-нибудь другого или строил из себя жертву, но именно сейчас девочка верила, что он сможет переступить через себя и сделать это. — Ради вас двоих. Такой совет не устроил Валентино. Он не любил извиняться первым да и безответственным себя не считал. Да, он чувствовал вину перед Воксом, но если признает её раньше него, то будет ощущать себя униженным. Валентино не хотел стыдливо смотреть в пол, пытаясь избежать зрительного контакта; молить Люцифера склонить теле-демона к прощению и произносить это слипающие рот слово. Мотылёк собирался возмутиться, но его прервала вибрация около бедра. Откинув часть крыла, иметирующего подол, он оголил длинную, худую ногу, украшенную сетчатыми чулками, и короткие шорты, из кармана которых достал телефон. „ Меня сегодня все перебивать будут? “ — проворчал про себя Валентино и взял трубку. Из динамика донёсся спокойный, высокий голос одной из его помощниц. Мотылёк собирался грубо попрощаться с ней, ссылаясь на занятость в данный момент, но та сообщила ему о новом заказе, который, с её слов, будет крайне интересен Валентино. Взглянув на свою подругу, он ответил: „ Скоро буду. “ Тонкий палец упал на кнопку завершения вызова. — Мне нужно идти, — сняв очки, он попытался рукавом стереть с них следы. — Снова убегаешь? — шутливо прищурилась Вельветт. В ответ на свою шутку она получила недовольный цык и отдаляющийся стук каблуков. Валентино надеялся, что работа поможет ему отвлечься от негативных мыслей, а когда он вернётся, Вокс уже не будет так сильно зол на него.