Большой ребёнок

На мгновение в комнату пробрался яркий свет коридорных ламп, но он исчез также быстро, как и появился. „ Валентино! “ — только и успел выкрикнуть Вокс, прежде чем дверь с громким хлопком закрылась. Он смотрел на неё, пытаясь понять, стоит ли ему идти за мотыльком: Вокс привык следовать за ним, но в этот раз его туфли будто бы стали весить на несколько килограммов больше, от чего ноги было невозможно поднять. Дым розовой струйкой растекался по полу, огибая невысокие каблучки. Вокс бросил взгляд на чубук, из которого медленно ползли ниточки полупрозрачного облака. Гнев зажигал всё больше искорок в сжатых ладонях, желание разломать вещь, пренадлежащую Валентино, будто бы его самого, заставило поднять тяжёлую ногу, чтобы через секудну глубокая трещина разъединила чубук надвое, оставив под ним несколько щепок. Но Вокс промазал, во всяком случае, так бы показалось со стороны. Он не смог позволить себе сломать его, вместо этого теле-демон лишь громко прорычал и направился к столу. Оперевшись о мягкую спинку, он грустно вздохнул и плюхнулся в кресло. Всё его тело вмиг стало тяжелее: Вокс смотрел в потолок, не в силах пошевелить и пальцем. „ Было бы куда легче, потерпи я немного в самом начале, —думал он. — Потерпи.. Сколько ещё мне терпеть? “ Ладонь опустилась на лицо, подушечки ощутили шершавый след от засохшей слюны. Выпрямив спину, Вокс принялся шариться по карманам, пытаясь найти влажные салфетки — его особая голова вынуждала всегда иметь их неподолёку. Пальцы нащупали худую упаковку в глубине нагрудного кармана пиджака. Вытащив последнюю штуку, Вокс печально посмотрел на неё и приложил к экрану. „ А ведь когда-то я полюбил его за это, — вспоминал он. — Раньше моё сердце приятно дрожало от его немного писклявого, громкого голоса, от его резких движений и слов. “ Он вспоминал, как быстро влюбился. Когда дни стали до тяготы однообразными, а всё вокруг потеряло свои краски, в его жизнь резко ворвался Валентино. Яркий и шумный мотылёк постоянно лез не в своё дело и нарушал личные границы. Иногда он мог беспросу схватить Вокса под руку или пробраться к нему в кабинет и сбить настройки с компьютеров. Такое поведение раздражало демона, из-за чего они нередко ссорились, но он никогда долго не злился на него после, а во время одного из скандалов понял, что чувствует себя счастливым: на душе больше не было так тоскливо, а мир вновь стал цветным. Теле-демон больше не гневался от излишней любви Валентино к вниманию и позволял брать себя за руку, облокачиваться о своё плечо или приходить во время рабочего дня. Необоснованные вспышки гнева, черезмерная драматичность, неожиданные поступки — всё это возбуждало интерес к мотыльку: Воксу хотелось рассмотреть своего нового товарища со всех сторон, залезть внутрь, понять, что творится в этой маленькой головушке. Он старался как можно больше времени приводить с Валентино, при первой же возможности спешил к нему; ссорясь, вслушивался в каждое, пусть и нелепое, слово. Его манила эта спонтанная натура, бросающая то в жар, то в холод.. Его манила жажда изучить каждый уголок этой странной души. „ Как же давно это было.. “ — медленно протирал своё лицо Вокс. Теперь же он не ощущал радости рядом с ним. В какой бы ситуации они не оказались, мотылёк редко вызывал положительные эмоции, а ссоры, когда-то наполнявшие энергией, теперь полностью поглащали её, заставляя чувствовать себя проколотой шиной. Проживя столько времени под одной крышей, он узнал его достаточно, чтобы понять, что Валентино совсем не особенный. Он глупый, ненадёжный, безответственный и несерьёзный; такой же, как и большинство грешников. Он просто большой ребёнок, за которым нужен глаз да глаз, чтобы тот не вляпался в неприятности и не утянул за собою ещё кого-нибудь. Вокс смотрел на испачканную салфетку и пытался понять, что же теперь ему делать. С каждым днём он всё чаще говорил себе: „ Нужно немного потерпеть“ и всё реже хотел обнять или поцеловать своего партнёра. Теле-демону было всё труднее сдерживать себя и не доходить до рукоприкладства. Всё меньше ему хотелось видеться с Валентино, именно поэтому он однажды запретил ему появляться в этой части здания. Пальцы расслабились и грязная ткань упала между стоп. „ Любил ли я его когда-то? Опрелелённо. Но люблю ли я его до сих пор? — Вокс ненадолго замолчал. — Уже и не знаю. Спроси меня об этом кто-нибудь другой, я бы несомненно ответил „ Да“, но сейчас у меня язык не поворачивается сказать такое. Ровно также он не поворачивается ответить иначе. “ Вокс перевёл взгляд от салфетки к чубуку, из которого уже практически не исходил дым. Розовые полосы были еле видны, но их запах полностью наполнил помещение, впитался в каждый предмет. Терпкий и горький воздух создавал ощущение близости Валентино. Воксу даже казалось, что мотылёк вот-вот появится у него за спиною и дотронется до плеча. Пускай и не зная, какой ответ скрывает его сердце, он забеспокоился о нём. Подняв глаза на дверь, он попытался представить, где сейчас причина его раздумий. „ А если он сидит в коридоре и ждёт, пока я выйду за ним? “ — промелькнуло в голове. Вокс ненавидел себя в такие моменты, когда его нога начинала ритмично дёргаться, а мышцы на груди больно сжиматься. Когда он не мог оторвать взгляд от места, где последний раз стоял Валентино. Когда тревожность кусала всё его тело, а в горле колючей проволокой застревал комок. Он быстро зашагал к двери, открыл её, но никого не увидел. Посмотрев в разные стороны, Вокс убедился, что Валентино рядом нет. Демон вернулся в комнату. „ Дурак.. “ — ругал он толи себя, толи мотылька. Вернувшись к столу, теле-демон согнулся и потянулся к небрежно закинутым под него проводам. Смотря на пару штекеров в своей руке, он попытался оправдаться: „ Я делаю это только для того, чтобы мне стало легче. “ Мгновение и на множестве экранов появились различные изображения. „ Чтобы удовлетворить своё любопытство. “ — продолжал отговариваться от ненужных мыслей Вокс. Телевизор, расположенный почти в самом центре, транслировал интересующие демона видео. Валентино сидел на диване, а рядом с ним — Вельветт. Свет ламп, прячущихся в лунках на потолке, отсвечивал, нагло скрывая кусочек картинки. Но это не беспокоило наблюдателя: он мог видеть мотылька, и ему этого было достаточно. Тот сидел, сильно сгорбив спину, почти лёжа на собственных коленях. Вокс внимательно слушал всё, что они говорят и, сам того не замечая, иногда кивал. „ Даже сейчас ведёт себя как детсадовец.. “ — с лёгкой улыбкой отметил теле-демон. Он ругал его, но на душе стало заметно легче. Вокс не понимал почему, ведь Валентино вёл себя не лучше, чем в этом кабинете, но наблюдение за ним успокоило встревоженное сердце. Наверное, он был рад тому, что мотылёк не решил как обычно запереться у себя в комнате и пить, пока весь в слезах не уснёт где-нибудь в углу. Вокс ненавидел, когда ему приходилось иметь дело с пьяным Валентино, особенно после ссор. Мотылёк становился неуправляемым, а его настроение скакало от ненависти до любви, от слёзных мольб о прощении до оскорблений и проклятий. А на утро он был не в состоянии нормально стоять на ногах, от чего Воксу приходилось купать своего партнёра, словно маленького ребёнка. Демон оттолкнулся ногами о пол, и кресло отъехало назад на несколько сантиметров. Он встал с него и подошёл к чубуку. Подняв трубку с полу, Вокс стал рассматривать её: она была настолько длинной, что на её фоне ладони демона казались крошечными. Конец уже не дымился, но сильный запах по-прежнему исходил от него. „ Как он только может всё время держать это возле себя? “ — Вокс зажмурился и призрительно посмотрел на чубук. Бесспорно, от Валентино всегда пахло табаком и гарью, но исходящий от него запах не был настолько резким. Теле-демону вспомнились тёплые руки, пропахшая шёрстка, жёлтоватый налёт на зубах и горькие губы. Как бы не злился Вокс на Валентино, всегда находилось что-то, за что было приятно зацепиться. Демон вернулся к столу и положил на него чубук: „ И всё же.. Я не уверен. “ В кармане пиджака заиграла привычная мелодия, с которой Вокс начинал не только утро. Взглянув на дисплей, он выключил будильник и зашагал к выходу.