Невидимый нам свет

Если я что-то и узнала на своих занятиях по целительству, так это то, что человека, который не хочет быть спасенным, нельзя спасти. Никто не выживет без надежды. Ни одно проклятие не разрушается в отчаянии. Даже искорки может оказаться достаточно, но она должна быть. Нужно за что-то держаться. Ухватиться и выкарабкаться. Поэтому что бы я ни сделала, что бы ни обнаружила, не будет иметь значения, если Малфой уже наполовину мертв. Тень, которой он был все эти месяцы, которая не думает, что ее можно спасти, не может быть спасена. Даже если я найду источник проклятия. Даже если сумею убедить Малфоя позволить мне попытаться снять его. Если он не поверит, что я могу это сделать, у меня ничего не получится. Уже некоторое время стараюсь понять, почему он так убежден, что умрет. Ему было шестнадцать, когда Волдеморт приказал убить Дамблдора — безнадежное задание, — но он целый год пытался выжить. Конечно, он осознавал, что добиться успеха практически невозможно, но никогда не опускал руки и не ждал конца. Он пытался, не так ли? Снова и снова. Отчаянно пытался, зная, что шансов мало. Он пытался после неудачи. Очевидно, его потрясла случайная жертва Кэти Белл, и все же он не сдался. Так или иначе могу понять, что тогда он хотел защитить свою семью, а теперь он один. Видимо, Малфой не считает себя достойным спасения или чего-то подобного. Но все же Я предоставила ему возможность изучить проклятие, а он по-прежнему не хочет, чтобы я довела дело до конца. Честно говоря, я этого не понимаю. И у меня нет плана, как убедить его в желании исцелиться, когда он так жаждет просто исчезнуть. Зачем он женился на мне? Неужели думал, что мне будет настолько все равно, что я не захочу его спасти? Если так, то он знает меня еще хуже, чем я думала. Что-то не сходится. У меня нет ответов, а это значит, что я должна работать усерднее! Как-то вечером я просматриваю первые записи Долохова о проклятии и замечаю кое-что. Лишь краткое упоминание. Будто заметка на полях, которая пришла ему в голову во время работы над чем-то другим, но в моем мозгу что-то щелкает. Дементоры. Перестаю читать. Бросаю все дела и думаю. Оглядываюсь вокруг, в полумраке библиотеки, представляю себе все это место таким, каким оно было, когда я только переехала сюда. Я думаю о Драко в черной мантии и перчатках, всегда с тростью в руках. Думаю об отсутствующем выражении его лица и о том, как глубоко мне приходится копнуть, чтобы вызвать хоть какую-то реакцию. Ох ОХ Это был бы такой изобретательный способ усилить мучения жертвы. Если бы кто-то хотел, чтобы его враг умер в страданиях, отчаявшимся и несчастным, именно туда он и направился бы. Дементоры и то, как одно их присутствие высасывает всю надежду, свет и радость. Как тебя преследует ощущение, что ты никогда больше не будешь счастлив. Как это вынуждает тебя заново переживать худшие моменты своей жизни… Проклятие, дополненное магией дементоров, определенно заставит жертву чувствовать, что она никогда больше не сможет быть счастливой. Как будто нет никакой надежды на исцеление и единственное, что остается, — это мучительно ждать смерти. Драко сказал, что гниет изнутри. Но так ли это на самом деле? Несомненно, он был проклят, но действительно ли причина его затянувшихся страданий в том, что он чувствует действие проклятия, или он думает, что чувствует, потому что оно направлено на то, чтобы довести жертву до безнадежности? Чтобы выяснить это, мне нужно его обследовать. Он должен разрешить мне провести тесты и посмотреть, как проклятие действует на организм. Мы еще не на той стадии отношений, чтобы он позволил мне это сделать. Но я могу проверить свою теорию. Я должна проверить свою теорию, чтобы вернуть ему желание жить. Дементоров обращают в бегство счастьем. Это то, из чего создается Патронус. Поэтому, чтобы добиться чего-нибудь, чтобы получить хоть какой-нибудь шанс, я должна показать Драко, что его жизнь стоит того. Я не могу просто сказать, что мне кажется, будто в проклятии есть магия дементоров. Он не поверит. В этом и заключается гениальность заклинания. Довести жертву до такого отчаяния, что даже здравый смысл не поможет. Я должна доказать ему, что есть жизнь, которую можно жить и наслаждаться. Мне нужно найти то, что делает его счастливым. Пробиться сквозь непроницаемую тьму, чтобы впустить свет. Если бы только все было так просто. Он борется за то, чтобы получить что-то, хотя бы отдаленно похожее на удовольствие. Я вижу, как ему нравится помогать мне в библиотеке, но этого недостаточно, чтобы вернуть ему желание сражаться за свою жизнь. И я не надеюсь, что, вытащив его из поместья, добьюсь чего-то. — Что Драко нравится делать? — спрашиваю Дипси. Эльфийка почти смеется мне в лицо. — Мисс, Малфои ничего не делают ради удовольствия. Только обязательства. Это ужасно мрачно. — Должно же быть что-то, что ему нравится делать, помимо обязательств? Дипси задумывается и чешет подбородок, пытаясь найти ответ. — В детстве хозяину нравились разные вещи. О да, много! Полеты — одно из его любимых занятий. И он читал сказки, да, читал. Больше всего ему нравились те, в которых были драконы. Хозяин любил узнавать новое. — Кажется, в глазах Дипси пляшут искорки, когда она вспоминает Драко в детстве. — Он не был очень терпеливым учеником, нет, не был. Дипси помнит. Но когда у него что-то получалось, он сиял от гордости. Хозяин играл на фортепиано по памяти. Госпожа Нарцисса научила его. О, Дипси скучает по прекрасной музыке в залах. Я ничего из этого о нем не знала. Только то, что ему нравилось летать. Я знала Драко Малфоя только как чистокровного засранца и школьного хулигана. — Они также путешествовали, Малфои, — продолжает Дипси. — Драко был очарован культурами других стран и историей волшебников по всему миру. Ему нравилась Франция и итальянская сельская местность, но он мечтал путешествовать дальше после окончания школы. Он часто говорил об Азии, Австралии и Новой Зеландии до того, как… Эльфийка опускает голову. — До темных времен. — Спасибо, Дипси, что рассказала мне, — хлопаю ее по спине. — Ты очень помогла. Значит, он думает, что, став взрослым, должен выполнять только свои обязанности? У меня остается единственный выход. Если он не видит счастья в магической Британии, я увезу его отсюда. Покажу ему жизнь, о которой он ничего не знает. Будто прочитав мои мысли, мама звонит через два дня и приглашает провести с ними выходные. И поскольку я уже приняла приглашение, то решаю рискнуть и прошу Драко присоединиться ко мне. Он не отказывается сразу, поэтому я испытываю судьбу, предполагая, что он отправится со мной. Не знаю, кто больше удивится, когда он и правда отправится со мной. Думаю, он блефует, чтобы отвязаться, пока мы не оказываемся во дворе моих родителей. Ему явно трудно стоять прямо, но он здесь! Он пошел со мной! Каким-то образом от того факта, что он сделал это, в сочетании с тем, как он ведет себя с моими родителями, я испытываю гордость. На нем лежит огромный груз ответственности. Ему требуется столько усилий даже для того, чтобы выйти из дома, Не говоря уже о том, что мои родители — маглы и живут в магловском районе. И все же он пошел, когда я попросила. Он завтракает за столом моих родителей и ведет приятную вежливую беседу. И я даже не могу описать эмоции, которые испытываю, наблюдая за ними. Может, у нас и брак по расчету, но он так подходит мне, что с таким же успехом я могла бы выбрать его сама. Кто бы мог подумать? . . . Все выходные я была бесконечно благодарна родителям за то, как они приняли Драко. Они знают о законе о браке, и я даже раскрыла им некоторые подробности нашей сделки оставаться женатыми в течение двух лет, чтобы выиграть время. Не уверена, что они полностью понимают мои мотивы, но думаю, они уже догадались, что их непонимание не помешает мне делать то, что я считаю нужным. Но, похоже, Драко нравится им больше, чем я предполагала. И для человека, который жил только в волшебном мире, он действительно старается. Даже ладит со мной. Мы живем в одной комнате с отдельными кроватями в противоположных углах. Я рада, что мама даже не спросила, хотим ли мы спать вместе. И выходные проходят в непринужденной атмосфере. Драко даже выходит на улицу и сидит во внутреннем дворике, подальше от солнца, пока мой отец готовит барбекю. А потом, к моему удивлению, присоединяется к нам, чтобы прокатиться по побережью к заповеднику кенгуру. — Самое банальное, что может быть, — говорю ему, — приехать в Австралию, немного проехаться вдоль океана и посмотреть на кенгуру. — И это должно меня напрягать, потому что? — спрашивает он, открывая окно машины и позволяя ветру взъерошить волосы. Некоторое время смотрю на него, гадая, хватит ли этого, чтобы найти настоящего Драко Малфоя. Или он был таким все время, а я была слишком погружена в свое представление о нем, чтобы заметить. Эта мысль тут же пробуждает меня. Как будто я открываю глаза и все выглядит уже совсем по-другому. Я уже поняла, что он больше не тот мальчик, которого я знала в школе. Но даже его школьный образ сложился только с точки зрения того, кем тогда была я. Я никогда его не знала. Даже немного. С чего я взяла, что смогу разгадать его, когда думала, будто мне известно, что я ищу? Смотрю на него, на его закрытые глаза и развевающиеся на ветру волосы и представляю, как он летит на метле, взмывая в воздух. Невесомый и свободный, бросающий вызов гравитации. Это похоже на ясность. Как будто видишь его душу. Что-то сдерживаемое и запертое так далеко, что я не уверена, знает ли он сам, как это найти. Если бы только я могла отыскать ключ к этому замку. Или способ, которым могу подтолкнуть его. Путь, по которому ему нужно идти, и немного направить, чтобы он нашел его самостоятельно. . . . Поздний субботний ужин проходит в той же приятной атмосфере, которая сохранялась на протяжении всего нашего пребывания. Я даже не испытываю неловкости, когда Драко и папа говорят нам, что собираются посмотреть футбол перед сном. Хотя совершенно уверена, что Драко мало что смыслит в футболе, и сомневаюсь, что он вообще когда-либо видел, как играют в эту игру. Не говоря уже о телевизоре. Но они прекрасно ладят, и, возможно, это и есть так называемая «мужская дружба». Откуда мне знать? Я никогда не приводила домой парней. Так что я выпиваю еще один бокал вина, наслаждаясь маминым обществом до тех пор, пока не становится невыносимо поздно. — Спокойной ночи, мама, — целую ее в щеку и направляюсь наверх. Из гостиной доносятся слабый свет телевизора и тихое бормотание Драко и моего отца. В свое оправдание скажу, что у меня есть твердое намерение подняться и лечь спать. Я не хочу и не планирую подслушивать, но как только собираюсь сделать первый шаг, то слышу свое имя. Разве можно меня винить! Вот они, мой отец и мужчина, которого я едва знаю. Мужчина, который ненавидел все магловское, насколько мне известно! Мужчина, который ненавидел меня! И который теперь женат на мне! И мой отец, человек, который вырастил меня, говорит обо мне! Мне просто нужно подойти ближе к дверному проему, чтобы услышать, о чем идет речь. У меня не хватает сил сопротивляться. Не решаюсь войти, а стою в темном коридоре и слушаю. — Она удивительная девушка, ваша дочь, — начинает Драко, а я уже чувствую себя виноватой. — Да. И упрямая. Такая упрямая и уверенная, что лучше всех знает, как правильно. Драко весело хмыкает. — Забрала наши воспоминания во время вашей войны, она рассказывала? Отправила сюда без единой мысли, что у нас есть дочь. Повисает долгая пауза, а потом Драко тихо произносит: — Она спасла вам жизни. — Думаю, она считает, что спасла. — Нет, сэр, она действительно это сделала. Руки холодеют, когда Драко продолжает: — Я… я был по другую сторону баррикад. Я… на ваш дом совершили налет. Но там никого не оказалось. Насколько я знаю, они не нашли никаких следов. Подношу ладони ко рту — они дрожат. Я не знала и никогда не задумывалась об этом. Мгновение я размышляю, изменило бы это что-нибудь. Если бы я не чувствовала такую вину после того, как восстановила их воспоминания. Может быть, я бы не держалась настолько отстраненно, если бы знала, что не перестаралась. — А что случилось с тобой, сынок? Снова сосредотачиваюсь на их разговоре, говоря себе, что это исключительно в исследовательских целях. Мне нужно лучше узнать Малфоя, чтобы выполнить свою работу — спасти его, конечно. — Война. — Представляю, как он пожимает плечами. — Вижу, это оставило заметный след? — Вечный. Едва слышу его ответы. — Рана? — спрашивает папа. — Проклятие. Воцаряется тишина, в которой по легкому шороху ткани я догадываюсь, что отец положил руку на плечо Драко. — Она в курсе? — Хочет быть. — Насколько я понял, Гермиона одна из лучших в своем деле. И знаю, что как только она берется за что-то, то очень редко останавливается, пока не добьется успеха. Мне не стоит подслушивать. Мне не стоит здесь находиться. Это личное! Но если папе удастся убедить Малфоя разрешить мне помочь, то эта поездка сработает лучше, чем я ожидала. — При всем уважении. Не думаю, что она сможет мне помочь. А даже если бы и смогла, не думаю, что у нас есть время. Повисает тяжелая пауза, а потом он продолжает: — Не хочу быть причиной ее неудачи. Смотрю перед собой в темноту и перевариваю слова. Он не дает мне попробовать, потому что не хочет, чтобы я… — Она пожалеет еще больше, если ты не позволишь ей. Драко ничего не говорит. Мне хочется плакать. Будто я впервые слышу его. А он разговаривает даже не со мной. — Почему ты тогда женился на ней? — Я думал, она вам сказала — из-за закона. — Значит, просто из чувства долга? — Нет, — его ответ такой решительный и незамедлительный, что я вздрагиваю. — Нет. — Он снова говорит медленнее: — Как вы сказали, она удивительная девушка. Она была… удивительной… даже когда мы учились в школе. Я ужасно с ней обращался. Честно говоря, не думаю, что заслужил ее доброты, ни капли после всех этих лет. Но она… она заслуживает целого мира и всего того хорошего, что может предложить жизнь. Я не могу дать ей многого… Я задерживаю дыхание — Но мой отец в тюрьме, а мать уже отписала свою часть наследства мне. Я единственный наследник двух древних, богатых семей волшебников, а она — моя жена. Не может быть?! Он планирует оставить мне все, чем владеет? Я не хочу этого! Я вышла за него замуж не ради этого и никогда не планировала подобного! Никогда даже не думала об этом. По другую сторону стены Драко говорит моему отцу: — Я позабочусь о ней, сэр. Позабочусь о том, чтобы она никогда ни в чем не нуждалась даже после того, как меня не станет. Я обещаю. — Думаешь, она будет счастлива? — спрашивает папа. Но я уже ухожу. Поднимаюсь по лестнице в гостевую спальню. Едва дышу и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не ворваться в гостиную и не влепить Драко пощечину по его глупому, самоотверженному лицу. Как он может думать, что деньги компенсируют его смерть?! Как он может представить, будто я буду счастлива, если он умрет и все его состояние достанется мне?! Как я смогу радоваться, зная цену?! Тихий голос в моей голове напоминает о свободе, которую я получу с такими деньгами. Мне не придется работать ни дня в своей жизни, если я захочу. Я могла бы заняться исследованиями. Сосредоточиться на том, что меня интересует. Сделать любую карьеру, какую только пожелаю. Но он не сможет Потому что умрет А это цена, которую я не хочу платить. Неужели он думает, что все еще настолько неприятен мне, что я буду довольна результатом?! Я должна успокоиться. Должна сосредоточиться на дыхании и остановить поток мыслей. Спешка не поможет. Сижу и смотрю на его кровать в другом углу. Жаль, что я сказала маме, будто все в порядке, если мы останемся в одной комнате. Как я могу притвориться, что не слышала этого? Как я… Опускаю голову на подушку и поворачиваюсь лицом к стене. Самая громкая мысль кричит: «Он думает, что не стоит того, чтобы его спасать». И по какой-то причине слеза скатывается по лицу, оставляя мокрое пятно на ткани. Я плачу не о жестокой судьбе Драко Малфоя. А о мальчике, который думает, что жить не для чего. О мужчине, который считает, что все, чего он стоит, — это деньги, которыми он владеет. Слышу, как он заходит в комнату, но притворяюсь спящей. И для человека, которому приходится передвигаться с тростью, Драко ложится спать на удивление тихо. . . . Мой разум всегда обладал забавной способностью приводить себя в порядок, пока я сплю. Даже сейчас, проснувшись в воскресное утро, я чувствую, что дорога передо мной снова открыта. Ничего не изменилось. Ничего из того, чему научила меня эта поездка, не изменило цели, к которой я направляюсь: Спасти его. Разрушить проклятие и дать шанс на будущее гораздо более светлое, чем прошлое. И если у меня получится — когда у меня получится, — мне не придется думать обо всех остальных аспектах этого брачного соглашения. Или об отношениях между нами. Или даже о том, что он сделает с жизнью, которая у него будет. Мы заключили сделку: два года. Чтобы выиграть время. И это то, что я делаю. Поэтому я достаю еще один портключ и протягиваю ему. — Оно того стоило? — спрашиваю, пока мы стоим и ждем активации. Он хмурится, а я улыбаюсь, потому что уверена, эта эмоция — самая близкая к тому, чтобы он признал, что стоило. Если бы только он знал, куда я собираюсь переместить его сейчас. . . . Мы приземляемся на краю поросшего травой поля. В отличие от солнечной Австралии, тяжелые дождевые тучи висят над нашими головами. Драко поворачивается ко мне. Изображаю невинную улыбку и пожимаю плечами. — Не скажешь мне, где мы находимся и почему переместились сюда, а не домой? Домой. Не в «поместье» Домой Делаю мысленную пометку напомнить об этом в более подходящее время. — Обход! — продолжаю улыбаться. — Мне нужно уладить одно небольшое дело. — И тебе не пришло в голову рассказать мне, потому что?.. Потому что ты бы сказал «нет»! Но не успеваю ответить, как раздается громкое: «Ой, Миона!». И Чарли Уизли направляется к нам, заключая меня в крепкие объятия, а потом поворачивается к Драко. — А, Малфой, она говорила, что ты составишь нам компанию. — Как мило с ее стороны, что она рассказала кому-то! — Драко бросает на меня многозначительный взгляд. Я не смотрю на него, изображая невинность. Ну, он бы сказал «нет»! И я правда не могу позволить ему отказаться от этого. Лучше попросить прощения, а не разрешения, так ведь говорят? — Можешь подождать там, у забора, сейчас время кормления, — обращается Чарли к Драко и уводит меня в другую сторону. Я вижу вопрос на лице Драко. Множество вопросов, если честно. Но уверена, что лучше он найдет на них ответы сам, чем из моих объяснений. — Он хорошо с тобой обращался? — спрашивает Чарли, пока мы идем к складским помещениям. Оглядываюсь через плечо и вижу, как Драко нерешительно приближается к забору. — Лучше, чем я с ним. — Судя по тому, что я слышал, он этого заслуживает, — Чарли громко смеется. Мне не требуется много времени, чтобы собрать ингредиенты, за которыми я пришла. Нет не совсем так — ингредиенты, которые я использовала как предлог, чтобы привести Драко сюда. Мы возвращаемся на поле всего через десять минут, и я понимаю, что сделала правильный выбор. Драко стоит у забора, не сводя взгляда с огромных чудовищ, обедающих по другую сторону. Я не тороплюсь подходить, давая ему время еще немного погрузиться в этот момент. Драконы, сказала мне Дипси. И я привела Драко к драконам. Он выглядит восхищенным, его глаза сияют почти не моргая. Дракон рычит, и Драко издает смешок. Я улыбаюсь у него за спиной. Не из-за победы, к которой, как я знаю, стремлюсь. А из-за искреннего ликования, которое мне удалось вызвать. Из-за света, который, как я вижу, пробивается сквозь трещины в его мрачном настроении. И из-за того, что я могу представить серебристый отблеск Патронуса в этих трещинах. Мы можем победить проклятие. Не просто он сам по себе Или я за него. Но Драко и я, вместе. Мне не нужно думать о том, как лишить его богатства, И он не станет причиной моего провала. Потому что я не проиграю, А он не умрет. С этой новой ясностью делаю шаг и встаю рядом с ним. При моем появлении он бросает на меня быстрый взгляд, но только на мгновение, а потом снова смотрит на драконов. Они великолепны. Я тоже до сих пор помню, как в первый раз стояла здесь и смотрела на них совсем не со страхом. Чешуя блестит, переливаясь всеми цветами радуги. Как грациозно они двигаются для таких огромных существ. И какими не от мира сего они выглядят посреди обычного поля. Это все равно что впервые увидеть Хогвартс-экспресс. Один из тех моментов, когда начинаешь по-настоящему чувствовать, насколько это необычно — исследовать мир волшебства. — Дипси сказала тебе? Киваю, глядя прямо перед собой. Он не спрашивает, что еще рассказала мне эльфийка. И даже не уточняет. Но через некоторое время берет меня за руку. Я едва не поворачиваюсь, чтобы убедиться, что это происходит на самом деле. Я едва не вздрагиваю от удивления. Я едва не бросаю на него вопросительный взгляд. Но любое из этих действий заставит его отпустить. Любое из этих действий уничтожит момент. Ветер дует через поле, путая мои волосы. И я чувствую запах дождя и травы. Драконы рычат, а Драко слегка сжимает мою ладонь. Я могу представить все это вместе. Возможно, это просто дуновение ветра, но я слышу тихое «Спасибо», прошептанное в мою сторону.