Невидимый нам свет

Не думаю, что люди, которые меня знают, сильно удивлены тому, насколько увлекательной я нахожу науку о человеческом теле. Особенно о теле волшебника. Поверьте, я изучала магловскую неврологию параллельно с целительством, чтобы понять, в чем именно разница. Почему у одних есть магия, а у других нет? На чем основаны мои магловские гены, которые стали магическими? Как магия проникает в клетки человека? Во время учебы я обнаружила, что создатели проклятий часто забывают исследовать анатомию магии. Большинство из них очень мало знает о неврологии и различиях между магическими и магловскими клетками. Вот что я надеюсь найти, когда начну изучать проклятие в Драко, — изъян. — Сначала я осмотрю тебя, — говорю ему. — Просто чтобы понять, как на самом деле влияет на тебя проклятие. Если это повреждение органов, в магловской медицине есть способы облегчить симптомы. — В магловской медицине? — он поднимает брови. — Признаю, что магия почти всегда лучше. Но существуют синтетические магловские лекарства, которые могут делать то, с чем не справятся травы и волшебство. Кроме того, почти всегда проклятия невосприимчивы к зельям, но не к магловским лекарствам. — Почему? — Как ты думаешь? — бегло смотрю на него. Несколько мгновений он внимательно изучает меня. Если кто и должен знать, так это он. Поэтому я жду. Спустя некоторое время он все еще в раздумьях, поэтому я подсказываю: — Какие волшебники создают проклятия? — Темные? Подбадриваю его легким наклоном головы. Удивительно наблюдать, как он это осознает. Как морщины на его лбу вмиг разглаживаются, а в каждой черточке лица появляется понимание. — Чистокровные? Улыбка сама собой появляется на моих губах. И я понимаю, что горжусь тем, как быстро он догадался. — Да. И я выяснила, что большинство волшебников, которые всю жизнь жили с магией, забывают обо всем магловском. По термину так и не скажешь, но магия на самом деле не в крови человека. Она в самой структуре. Как оболочка на клетках человека. По мере того как человек узнает новое, слои магии становятся толще и толще — сильнее и сильнее. Проклятия обычно затрагивают только магическую оболочку, прежде чем полностью уничтожить клетки. Это именно то, что я надеюсь найти в Драко: Действительно ли Долохову удалось создать проклятие, из-за которого органы постепенно отказывают, или он совершил ту же ошибку, что и многие до него? Я не сомневаюсь, что проклятие в конечном счете может оказаться смертельным, но я сомневаюсь в способе, которым оно убивает носителя. Должна признаться, это сложнее, чем я думала. Я рассчитывала сразу увидеть изменения, но на первый взгляд в организме Драко нет никаких признаков проклятия. Клетки чистые и яркие, а магия плотно окутывает их. Продолжаю проводить базовую диагностику органов и жизненно важных функций. И, как я и предполагала, в основном все в порядке. У него очень низкий уровень витаминов и ферритина. Но это может быть связано с недостатком солнечного света и неправильным питанием. Это, конечно, не смертельно, но отчасти объясняет его усталость и бледность. Все, от мышечного тонуса до показателей крови, близко к норме. Довольно быстро прихожу к выводу, что его убивает не гниение тела. Как я и думала. Однако от того, что я права, легче не становится. Я до сих пор не выявила проклятие и по-прежнему не знаю, что оно делает с Драко и почему он чувствует себя так, как чувствует. Да, я видела записи. Но я знаю основы, а не весь механизм. Отрываю взгляд от работы. Драко изучает меня со странным выражением лица, словно застыв на месте. Возможно, это любопытство, или беспокойство, или восхищение, или что-то еще. Привлекаю его внимание, чтобы рассказать о том, что мне удалось найти. Когда наши глаза встречаются, он моргает, будто только что понял, что я остановилась. — Ты нашла его? Его реакция полна энтузиазма, которого раньше не было. Как будто он с нетерпением ждал, когда я сообщу ему последние новости. Еще несколько недель назад Драко хмуро посмотрел бы на меня и сказал что-то вроде «я же говорил». Он был так уверен, что то, что я найду, лишь подтвердит обоснованность его безнадежности. Мысленно слегка похлопываю себя по спине, Молодец, Гермиона, хорошо поработала с его настроем. Осторожно, чтобы не выдать своего ликования, выпрямляюсь. — Пока нет, но, Драко… Кладу ладонь ему на плечо, стараясь выглядеть как можно убедительнее. Прекрасно понимаю — он может сказать, что я ошибаюсь и что, конечно, он лучше меня знает, что происходит в его теле. Возможно, он даже захочет уйти после того, как я расскажу, что выяснила. Но я не могу держать его в неведении. Я обещала быть откровенной в этом вопросе. Поэтому именно это я и делаю, надеясь, что он смягчится настолько, чтобы выслушать меня. — Твои жизненные функции в норме. Что бы ни делало проклятие, оно не разрушает твой организм. По крайней мере, не сразу. Все работает так, как и должно. Как я и предполагала, он смотрит на меня с недоверием, поэтому спешу продолжить: — Это не значит, что проклятие не работает. Я думаю, оно просто другим способом заставляет тебя чувствовать, что твое тело не справляется. — Точно, — он снова ведет себя отстраненно, и я почти вижу, как проклятие пробивается в его разум. Омрачает все вокруг и наполняет его отчаянием. Сжимаю его руку. — Думаю, оно как-то влияет на твою магию. Долохов не задокументировал весь процесс, поэтому мне нужно изучить подробнее, чтобы узнать наверняка. Полагаю, что он намеревался воздействовать проклятием на твои органы, но не зашел так далеко. По всей видимости, оно разрушает магию, но не могу сказать точно. Все выглядит в пределах нормы, но мне нужно копнуть глубже. — Мою магию? Объясняю, как устроена магия вокруг человеческих клеток, настолько кратко и просто, насколько могу. — Значит, кровь? — он выглядит немного озадаченным этой информацией. — Да, образно. Он недовольно фыркает: — То, чему ты учишься… После этого он ничего не говорит. Становится тихим и задумчивым и избегает моего взгляда. — Хочешь, сделаем перерыв? — спрашиваю я. Хотя я бы предпочла не останавливаться сейчас! Мне хочется узнать больше! Выяснить, верны ли мои предположения, и сообщить ему, что с ним не так на самом деле. Я хочу докопаться до сути этого проклятия, чтобы иметь возможность избавить Малфоя от него. Я хочу изучить его, чтобы разрушить. И хочу сказать ему, что это возможно. Что проклятие хоть и будет бороться с нами, но это не значит, что оно победит. И что мы должны все делать вместе, он и я. Думая об этом, я даже не могу понять, почему это имеет такое значение для меня. Но почему-то кажется, что самое важное то, что мы делаем это вместе. Я — для него, а он — для меня. Или он — для себя, и я — для себя, В любом случае вместе. — Нет, — он качает головой, хотя выглядит так, будто на самом деле хотел сказать «да», а в последнюю секунду передумал. — Давай просто покончим с этим. — Это не… — начинаю, но он перебивает: — Ты знаешь, что я имел в виду. Давай просто продолжим, ладно? И я продолжаю. Снова погружаюсь в поиск проклятия и нахожу его через несколько минут. И когда я делаю это, то практически жалею. Как я и подозревала, основываясь на заметках Долохова, проклятие работает не так, как он задумывал. Но это не значит, что оно не работает. Долохов попал Драко точно в грудь. И оттуда проклятие распространилось по всему организму. Поражено все: от головы до кончиков пальцев. Черные ожоги ползут вдоль еще чистых нитей, будто огонь пронесся по всем его синапсам. Проклятие разъедает его магию, разрушая золотое сияние, окутывающее клетки. Проникая в самую сердцевину его сил, и это объясняет, почему он чувствует, что угасает. Он угасает. Все, что создавалось с момента его рождения, медленно умирает день за днем. Он пока еще способен творить магию, но и это исчезнет. И когда все, что удерживает систему вместе, растворится, его организм, созданный с помощью магии, разрушится сам по себе. Я никогда не видела такого проклятия. Никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Я была настолько уверена, что Долохов провалился, что до сих пор не предполагала, что все может быть настолько плохо. Я также нахожу следы магии дементоров. Чем ближе мое обследование к исходной точке, тем сильнее проклятие сражается со мной. Затемняя мой разум и наполняя меня ужасом. Драко сказал, что у нас нет времени. Глядя на проклятие сейчас, я почти верю ему. Почти — потому что я также знала, что могу испытывать подобные чувства. Знала, что нужно предвидеть битву. Но я участвовала в битвах и похуже. Я выиграла войну. Это не сломит меня. Я обнаружила то, зачем пришла. Теперь я знаю, с чем мы столкнулись. Опускаю палочку и делаю глубокий вдох, а потом снова встречаюсь с Драко взглядом. — Я был прав, да? — спрашивает он, все понимая по моему поведению, поэтому я прилагаю усилия, чтобы вернуть контроль над выражением лица. — Зависит от того, в какой части? — Просто скажи мне, и покончим с этим. Я говорю ему честно и так ясно, как только могу. Говорю правду о том, что узнала. Даже о магии дементоров и вероятности того, что проклятие будет сильно сопротивляться. А он слушает, его лицо серьезное и безэмоциональное, Как будто ничего больше не может его тронуть. — Думаешь, его можно разрушить? — спрашивает он, когда я заканчиваю. — Честно. Просто скажи, Грейнджер. Я могу это принять. Но я не могу. Не могу это принять! Я отказываюсь верить, что нельзя. — Есть один способ, который, как мне кажется, может сработать. Но это сложно, долго, и, вероятно, тебе станет еще хуже, чем сейчас. — Я не отступлю, если ты не отступишь. Учитывая, что он был твердо настроен умереть, думаю, мне удалось убедить его в обратном. — Это называется плетение времени. Оно похоже на разматывание нитей твоей магии, чтобы найти пораженные. Это значит, что те части магии, которые были повреждены проклятием, нужно удалить и заново обучить. Ты почувствуешь потерю своих сил, и, чтобы творить волшебство, придется постараться. — Я уже, — отмечает он. — Нам нужно избавиться от всех зараженных нитей, чтобы искоренить проклятие, так что это займет время. Он кивает. Но я еще не закончила. — Время — наш главный противник. Нам предстоит распутать большое количество нитей и… — Тебе необязательно говорить, что у нас нет времени. Я знаю. Ты сможешь это сделать? Я не знаю. Я никогда не распутывала ничего настолько массивного и агрессивного. Никогда не боролась с проклятием, которое активно сопротивляется. Я понятия не имею, как оно влияет на наше психическое состояние. И не станет ли хуже, когда мы ближе подберемся к его ядру. Это не только процесс исцеления, но и эксперимент. Но сказать Малфою, что я не знаю, кажется невозможным. Я смотрю на него и хочу, чтобы у него была надежда. Я видела, что с ним случилось, когда ее не было. Боюсь, что потеря даже малой толики, которую ему удалось обрести, снова повергнет его в отчаяние. Боюсь, что он перестанет хотеть пытаться. Поэтому я поднимаю подбородок и говорю уверенным и непреклонным голосом: — Да, могу. Но я не могу этого сделать в одиночку. Мне нужно, чтобы ты помогал. Мне нужно, чтобы ты тоже верил. — Не рассчитывай на это. Снова кладу ладонь ему на плечо. — Пообещай, что сделаешь все возможное. — Не думаю, что я когда-либо пытался, Грейнджер, — хмыкает он. Он слишком скромный. А я-то думала, что он самовлюбленный засранец. Наклоняюсь ближе и смотрю ему в глаза. — Я только что изучила твою магию, Драко. Я знаю, что это так. Румянец окрашивает его щеки, и Драко хмурится. — Ладно. Я сделаю все, что в моих силах. Борьба вот-вот начнется. . . . Требуется даже больше времени, чем я ожидала. И больше усилий, что не удивительно. Я знала, будет труднее, чем с любым другим проклятием, которое я когда-либо пыталась разрушить. — Думай о чем-нибудь радостном. Пожалуйста, Драко. Так будет легче, — напоминаю ему время от времени. Потому что радостные мысли ослабляют дементорскую часть проклятия. Часто он жалуется, что у него нет счастливых мыслей. — Думай лучше, — огрызаюсь и возвращаюсь к работе. Осторожно отделяя нити магии друг от друга, чтобы найти поврежденные. Я планировала начать с внешних концов, медленно продвигаясь к центру. Точно и эффективно, чтобы новые инфекции не появлялись с той же скоростью, с которой я избавляюсь от старых. Драко говорит, что физически не ощущает того, что я делаю. Но иногда я вижу, как он хмурится, словно ему нужно сосредоточиться, чтобы скрыть боль. Он ходит медленнее и просит меня держать шторы закрытыми, потому что солнечный свет режет ему глаза. Мы работаем допоздна, и сразу после он всегда удаляется в свою комнату. Даже не приходит на ужин. — Он вообще ест? — спрашиваю Дипси, когда в очередной раз обедаю в одиночестве. — Что, по мнению мисс, делает Дипси? Позволяет хозяину голодать? Дипси бы никогда! — Конечно, извини, Дипси. Я просто волнуюсь. — Да, Дипси знает. Мы все знаем. Хозяин Драко слишком молод, чтобы умирать. Он не умрет! Как Дипси смеет даже предполагать такое! Как она смеет даже думать об этом! Только не в мою смену! — Он не умрет! — срываюсь я прежде, чем успеваю себя остановить. Эльфийка смотрит на меня широко открытыми глазами, и я понимаю, что вскочила со стула. Что я натворила? Разве не я клялась сохранить ему жизнь? Разве не я стремилась вернуть ему волю к жизни? И что я делаю теперь? Спасаю его или, наоборот, убиваю? Черт, я вела себя эгоистично беспечно. Пренебрегала всем, в первую очередь Драко. Торопливо поднимаюсь по лестнице и иду к его двери. Даже не дожидаясь разрешения войти, делаю шаг вперед. Ему нужно есть. Ему нужно двигаться. Ему нужно выходить на улицу! В противном случае я сняла бы проклятие, а в Драко не осталось бы ничего, чтобы жить дальше. Он лежит на спине в кровати. Неподвижно уставившись в потолок. — Драко? Он даже не поворачивается посмотреть на меня, и мне приходится бороться с желанием извиниться. — Ты спустишься на ужин? — Я не голоден. — Тебе нужно есть. Если не поешь, у тебя не останется сил. — Ты кто? Моя мать? — Возможно, он и пытается язвить, но голос у него усталый и унылый. Упираю руки в бедра. — Я твой целитель и… — Не утруждайся. Может, пытаться им командовать — это неправильный подход к делу? Я могла бы написать Нарциссе и попросить ее силой притащить Драко на ужин. Или я могла бы… Я спасаю ему жизнь, он фактически обязан мне подчиняться, так ведь? — Драко, — говорю мягче и подхожу ближе к кровати. — Тебе действительно нужно поесть. Не мог бы ты, пожалуйста, поужинать со мной сегодня? — Нет. Ладно! Он сам напросился! — Хорошо. Резким движением срываю с него одеяло. Отчего он садится с такой скоростью, с какой я редко видела, чтобы он двигался. — Кем ты, блядь, себя… — Никем! Я твоя жена! И я тебе говорю, чтобы ты поужинал со мной внизу. Да, мне плевать, что ты устал или не в настроении. Ты-ужинаешь-со-мной-сегодня. Так что поднимай свою задницу и спускайся. Он должен был подумать об этом до того, как решил жениться на мне. Если ему это не нравится, не моя проблема! Не я просила связать себя с ним узами брака. Он мог бы выбрать кого-то другого, но не сделал этого. Он женился на МНЕ, и теперь ему придется столкнуться с последствиями! Он озадаченно смотрит на меня, пока я подхожу к двери и распахиваю ее. Вместо того чтобы уйти, остаюсь на месте, придерживая дверь открытой для него, упорно не желая надеяться, что он последует за мной. Клянусь богом, если он не пошевелится сам, я, черт возьми, магией его заставлю. Он закатывает глаза, как чертов подросток, и нетерпеливо проводит рукой по волосам. Он явно не уверен, как поступить; возможно, сомневается в своем выборе жизненного пути и проклинает меня на чем свет стоит. Но все же встает и, по-прежнему мрачно глядя на меня, направляется к двери, которую я до сих пор держу открытой. В этот вечер он не самая приятная компания. Он просто угрюмо смотрит на меня и размазывает еду по тарелке. Но не осмеливается отказаться от еды, потому что Дипси суетится вокруг, следя за тем, чтобы ему нравилось все, что подают. Каждый вечер я прихожу за ним, и в один из дней он наконец ждет меня у двери. Это наш ритуал. Хотя он, наверное, и сам бы пришел, я все равно иду за ним. За ужином я поддерживаю беседу, а он в основном лишь кивает на мои слова. Я рассказываю о своей работе. О разговорах о моей грязной крови, которые веду с портретами в поместье. Драко выглядит недовольным, после чего портреты начинают избегать общения со мной. Я рассказываю обо всех несоответствиях, которые нашла в «Истории Хогвартса», а иногда даже о наших приключениях во время учебы. Он хмыкает, но по выражению его лица я могу сказать, что иногда он находит мои истории немного забавными. Иногда я вижу, как он сдерживает улыбку или замечание. И эти моменты помогают мне двигаться вперед. Ужины — единственное время, когда мы по-настоящему общаемся. Когда мы работаем над проклятием, то молчим. Только концентрируемся на поставленной задаче. Я все равно не могу говорить, пока работаю. Все мои усилия и волшебство направлены на то, что я делаю. Чтобы быть достаточно быстрой и действительно что-то изменить. Я даже не уверена, что Драко понимает, как мало у нас времени. Как это похоже на гонку. Драко сказал, что понимает. Но он не видит того, что вижу я. Чему я рада. Потому что не уверена, что после этого ему удастся сохранить позитивный настрой. Я бы хотела, чтобы мы начали раньше. Хотела бы яростнее бороться за то, чтобы он позволил мне помочь. Хотела бы, чтобы у меня было больше опыта и более эффективные методы. Но такова реальность, в которой мы живем. Она такова, что песок в его часах быстро заканчивается. За ужинами я отказываюсь думать о времени и стараюсь развлекать Драко и кормить так, чтобы он держался на плаву. — Ладно, но ты не можешь никому об этом рассказывать! Я почти уверена, что у меня по-прежнему могут быть неприятности. Он поднимает взгляд от своей тарелки с легким любопытством. Я рассказываю ему о том, как на втором курсе варила Оборотное зелье в туалете для девочек. О том, как превратилась в кошку Милисенты Булстроуд. И о хвосте, который еле исчез. Захватывающее зрелище — то, как он увлекается моей историей. Я замечаю смех во взгляде Драко еще до того, как тот появляется на его губах. И чуть не взвизгиваю, когда он издает смешок. Только услышав, как он смеется, я тоже начинаю смеяться. Момент почти абсурдный. Я даже не помню, когда в последний раз так хохотала. Истерические всплески продолжаются и продолжаются. В конце концов я уже не понимаю, над чем вообще смеюсь. Каждый раз, когда я думаю, что вот-вот успокоюсь, наши взгляды встречаются и с моих губ снова срывается хихиканье. Возможно, мы наконец-то оба сошли с ума перед лицом безнадежной задачи, которую пытаемся решить. — Как мило. Драко захлопывает рот; смех замирает на губах, стоит мне повернуться на звук. Блейз Забини небрежно прислоняется к дверному косяку. Смотрит на нас с понимающим выражением, которое сразу начинает меня раздражать. И что он, как думает, знает о нас? Как долго он вообще здесь стоит? — Сделай одолжение, Забини. Входи. — Судя по тону Драко, он так же раздражен таким поворотом событий, как и я. — Разве мать не учила тебя хорошим манерам, как правильно ходить к кому-то в гости? — Драко, не будь таким занудой. Если ты не хотел впускать нас, возможно, тебе стоило ограничить доступ к камину, — усмехается Блейз. — Ты дал ему свободный доступ к камину? — Не только ему! Равенство, Грейнджер, равенство, — Тео Нотт обходит Забини, небрежно усаживается на стул и закидывает ноги на обеденный стол. — Серьезно? — Драко разводит руками. — Разве я не говорила тебе, что это плохая идея? — Пэнси Паркинсон появляется последней. Каблуки стучат по каменному полу, она наклоняется к Драко и целует в щеку. Перевожу взгляд с Драко на его друзей, которые внезапно наполнили комнату новой атмосферой. Об этой части его жизни я ничего не знаю. Никогда раньше ее не видела. Эти люди росли с ним. Они были друзьями с детства. Они знают ту сторону Драко, с которой мне не суждено познакомиться, и они были частью его жизни, давно оставшейся в прошлом. Они знают, какой он без Волдеморта, войны и этого проклятия. А я даже не встречалась с ними до сегодняшнего дня. В смысле встречалась! Мы вместе ходили в школу. Но не совсем. Не после нашей договоренности о сотрудничестве. Не после того, как я стала его женой. Полагаю, он виделся с ними за эти месяцы. Но я не следила за тем, что он делает. — Не хотите уточнить, какого хрена здесь забыли? — И кто говорит о манерах, Драко? — Блейз цокает языком, а потом поворачивается ко мне: — Прости, нас не представили должным образом… — Ты знаешь, кто я, а я знаю, кто ты, — перебиваю его. Честно говоря, у меня нет времени притворяться, что мы не были по разные стороны баррикад. Лучше уж принять все как есть. — Какой холодный прием, — Блейз по-прежнему улыбается. — Тео кое-что услышал в Министерстве, и мы подумали, что это может вас заинтересовать. Но поскольку… — Сядь! — с низким рычанием приказывает Драко. И, к моему удивлению, Блейз придвигает к себе стул и садится без язвительных комментариев. — Мы подумали, что раз вы… — Пэнси указывает своим длинным накрашенным ногтем между мной и Драко, — …заключили соглашение, то должны узнать об этом первыми. — Узнать о чем? — нетерпеливо перебивает Драко. — «Закон о браке» или как он там называется, по-видимому, не работает, — говорит Тео, разглядывая ногти. — Очевидно, они хотят убедиться, что люди женятся по «правильным причинам», — продолжает Пэнси. За всей этой работой над проклятием я совсем забыла о законе о браке. Теперь меня немного напрягают выражения лиц этих слизеринцев. Как будто я уже знала, что дни, когда мы занимались своими делами, скоро закончатся. — Они планируют проводить мероприятия для счастливых пар, — объясняет Блейз. — Различные мероприятия, чтобы следить за брачными союзами, заключенными в соответствии с законом. Драко стонет и ударяется лбом о деревянный стол. — Мероприятия? — спрашиваю, внимательно слушая, о чем они говорят. Тео кивает. — Посещение обязательно, и если они узнают, что вы не выполняете свои супружеские обязанности, то аннулируют брак и заставят найти новую пару. Драко поднимает голову и смотрит на меня через стол. Новую пару? Переехать отсюда? Разорвать контракт? Вероятно, я все еще смогу работать над проклятием. Но… Но он не будет моим… Он не будет… Моим. Почему-то мысль о том, что он женится на ком-то другом после того, через что мы прошли, немного ранит. — Нет, — Драко произносит вслух то, о чем я думаю. — Я этого не допущу. — Не думаю, что они спрашивают разрешения, — Тео пожимает плечами. — Что они ищут? Вы знаете? — перевожу взгляд с Драко на Нотта, Забини и Паркинсон. — Связь? Попытки зачать? Любовь? Хрен его знает, — Пэнси беззлобно хмыкает. Мои глаза снова находят Драко. Значит, нам нужно убедить их, что наш брак настоящий? — Как часто они планируют устраивать подобные мероприятия? — Я слышал, что раз в неделю, — Тео машет ногами, которые по-прежнему на столе. Драко тихо ругается. — Грейнджер, — Пэнси смотрит на меня, и ее холодные черты лица смягчаются, — мы заботимся о Драко и на самом деле пришли сюда сразу, как только услышали, потому что… — …Ты лучший шанс, который у него есть, милая, — продолжает Блейз, и я удивленно поднимаю брови. — Так что на самом деле мы пришли попросить… умолять тебя… Драко пытается перебить меня, но я уже кивнула: — Я и не собиралась отступать. — Ты должна быть убедительной. — Я знаю, с чем мы столкнемся, — твердо говорю я. Честно говоря, не знаю. Но уверена, что это всего лишь очередной вызов, который нужно принять. Мы разрушим проклятие. И убедим чиновников Министерства, что влюблены друг в друга. Как будто ничего не случилось. Я удерживаю взгляд своего мужа через стол, и, если все вокруг нас исчезнет, мне все равно. Есть только я и он. Мы зашли так далеко и не собираемся сдаваться.