Невидимый нам свет

Это должна была быть я. Это должна была быть я, а не он. Я, а не он. Как я могу с этим жить? Как я могу успокоиться, когда он умирает вместо меня? — Почему? — отчаянно спрашиваю, уткнувшись в его рубашку, мокрую от моих слез. Он не отвечает, но я не сдаюсь. Я все еще держу Драко за руки, но мне нужно увидеть его лицо. На нем застыло нечитаемое выражение. Похоже на боль, но не совсем. Похоже на страдание, но только почти. Похоже на утешение, но неспособное достучаться до меня. — Ты ненавидел меня. Зачем ты… Принял смертельное проклятие за меня? Решил умереть вместо меня? Спас меня? — Честно, — отвечает он мрачным голосом, — я не знаю. Не уверена, что чувствую. Но я ему верю. — Я не была твоей, чтобы меня спасать. — И что с того? — В словах слышатся ноты растущего раздражения. — Я знал, какое проклятие он собирается использовать. Я видел, как оно рождается. Что бы ты сделала? — Я не… — У тебя была надежда, Грейнджер! У тебя была жизнь! А что было у меня? Отравленное прошлое и плохая репутация? — Ты мог бы… Самое худшее в попытке ему возразить — я знаю, что он ответит. — Да, мог бы. Но тогда мне нужно было сделать выбор. И я его сделал. — Ты не должен… Он со злобой отталкивает меня. Разрывая объятия и оставляя в холоде и одиночестве. — Да. Это то, что мне говорили всю мою жизнь. «Драко, ты должен». Знаешь, сколько раз я сам принимал решения? Как часто мне давали свободу выбора? Никогда! И он пытается сказать, что мое спасение было именно тем, чего он хотел? — Но в тот единственный раз я смог! Я выбрал спасти тебя. К тому же что бы ты сделала, если бы он проклял тебя? Неизвестное заклинание, которое словно сжирало бы меня изнутри… — Кто бы заново сплел нити твоей магии, чтобы спасти тебя? Осталось бы у них время, когда они вообще узнали бы об этом? — В его глазах бушует ярость, а мышцы лица напряжены. — Кто-нибудь догадался бы, что, пока ты борешься с проклятием, магия дементоров почти полностью лишает тебя надежды? Он прав, а я не хочу это признавать. Проклятие почти наверняка убило бы меня. И пусть тогда он этого не знал, теперь у нас хотя бы появился шанс бороться. Поэтому я делаю глубокий вдох. Успокаиваю нервы и дыхание. Медленно закрываю и открываю глаза и говорю: — Спасибо. — Мне не нужна твоя благодарность, — фыркает он. — Я ее не заслуживаю. Беру его за руку. — Это не так. Такое ощущение, что наши взгляды встречаются впервые. Как будто я увидела его только сейчас. Как будто за серебром скрывается искренность, которую я не знала, как найти. Как будто теперь все маски сброшены и передо мной мальчик, каким он был всегда. И этот мальчик — Этот умный, честный, преданный мальчик — стоил того, чтобы его спасти. Притягиваю его к себе. Он снова обхватывает меня, сокращая расстояние между нами. Это объятие двух людей, не похожее на то, что было утром. Теплое, безопасное и надежное. Словно земной шар повернулся вокруг своей оси. Как надежда и новое начало. Я вдыхаю аромат его дорогого мыла. И мне кажется, я что-то чувствую к нему. Что-то, чего не чувствовала раньше. Что-то, чему я пока не могу дать определение. Что-то, в чем я не уверена, что мне стоит разбираться. Во всяком случае не раньше, чем мы победим проклятие. . . . Его друзья теперь навещают нас чаще. Не уверена, что Драко это действительно ценит. Или мы в самом деле очень хорошая компания, потому что почти все свободное время проводим в библиотеке за работой. Но они буднично сидят в столовой или гостиной. Закинув ноги на столы или диваны. Читая, болтая, играя в шахматы, просто праздно шатаясь вокруг. Как будто находятся в гостиной Слизерина. Дипси, похоже, нравится, когда они рядом. Да и мне они не мешают. Иногда, когда Драко ложится спать после утомительного дня, я несколько часов сижу в их компании. И, честно говоря, начинаю наслаждаться их саркастичными ответами и прямолинейной манерой говорить о вещах. Дафна Гринграсс, жена Блейза, каждый вечер делает мне разные прически. Не забывая при этом упомянуть, как она всегда завидовала моим волосам. Блейз и Тео рассказывают истории о временах в Хогвартсе. И я понимаю, насколько была погружена в собственные приключения и учебу, что даже не задумывалась о том, какими были эти годы для остальных студентов. Что происходило за пределами пузыря, в котором мы год за годом сохраняли Гарри жизнь и рассудок. Иногда Пэнси рассказывает, каково это — вырасти чистокровным волшебником. Каким был Драко в детстве и как темный год войны изменил каждого из них. Иногда мы вообще почти не разговариваем. Иногда к нам присоединяется и Драко. Задремавший на диване, он просыпается и отпускает язвительный комментарий. Если бы не проклятие, думаю, я могла бы быть счастлива здесь. Если бы не проклятие, я бы не испытывала отвращения к браку с Драко Малфоем. Если бы не проклятие, я могла бы к этому привыкнуть… . . . А еще есть мероприятия Министерства. Те, которые требуют многочасовых усилий, чтобы довести Драко хотя бы до состояния присутствия. Я заливаю в его организм зелья и обезболивающие. Прячу синяки под глазами и бледность кожи продвинутыми чарами гламура. И держу его за руку в надежде, что этого будет достаточно, чтобы он оставался в вертикальном положении и продолжал двигаться. Неделю спустя после катастрофы в Хогвартсе они устраивают вечеринку на берегу озера. Когда мы аппарируем к месту, указанному в приглашении, нас встречает вилла с большой летней террасой. Драко едва слышно ругается. — Может, хватит и часа, — шепчу я, когда мы подходим ближе. — Я бы предпочел, чтобы это заняло пятнадцать минут. — Ну же, Драко, — Блейз излишне сильно хлопает его по спине. — Возможно, будет весело. Мы все знаем, что не будет. Но В другой жизни При других обстоятельствах… Мы сидим во внутреннем дворике, болтая. Драко устраивается в шезлонге, похожем на диван, а меня усаживает между своих ног. Так сидят влюбленные. Он с невозмутимым видом рисует круги на моей пояснице указательным пальцем. Как человек, который не может держать руки при себе. Мурашки пробегают по позвоночнику. Скрещиваю ноги резким движением, и внезапно у меня перехватывает дыхание, а в голове — полный бардак. — Гермиона, — Гарри снова рядом, я моргаю, глядя на него. — Как ты? Все хорошо? Рука Драко замирает. Собираюсь с мыслями на две секунды дольше, чем необходимо. — Привет, Гарри. Да, я в порядке. Все прекрасно! Как дела? Он переводит взгляд с Драко на других слизеринцев. — Не стесняйся, Поттер. — Тео кладет руку Гарри на плечо, но тот тут же стряхивает ее. — Присаживайся и сам насладись качеством нашей компании! Гарри кажется потерянным. Не уверена, что мне следует его жалеть. — Шутки у гриффиндорцев еще хуже, — пожимаю плечами. — Нет, спасибо. Увидимся, Миона. Может быть, мне стоит сказать им правду? Но что я скажу, если и сама уже не знаю, где правда? . . . Несколько недель я уклоняюсь от вопросов и приглашений на кофе. Пока Джинни — конечно, они заставили Джинни — не появляется в поместье. Предлагаю чай и печенье, которое только что испекла Дипси. Джинни наблюдает, как эльф радостно накрывает на стол и исчезает. — Ладно, что происходит? — спрашивает она сразу после ухода Дипси. — Я помню, ты сказала, что у вас с ним что-то вроде сделки, но ты видела, как он на тебя смотрит?! Как он на меня смотрит? Заметила ли я? Откуда мне знать?! — Мы ладим, — пожимаю плечами, сохраняя спокойствие. — И? — она многозначительно приподнимает брови. — Что «и»? Все, начиная от моего тона и заканчивая выражением лица, — хорошо поставленный спектакль. — Что за сделку вы заключили? — Джинни нетерпеливо наклоняется вперед. Уверена, что знаю, о чем она хочет услышать. — Он занимается своими делами, а я — своими, — лукаво улыбаюсь. — Пока ты не стала его делами? — Она будто сгорает от любопытства. — Я не виню тебя! Он довольно горячий. Весь такой бледный, отстраненный… Да. И он мой муж! Не забывай, кого называешь «горячим», миссис Поттер! — Джинни! — шлепаю ее по руке. — Тебе так не кажется? Я имею в виду, он выглядит так, будто немного похудел, но эти квиддичные бедра… Закрываю ей рот и хихикаю. И, возможно, это не спектакль. Хотя то, что происходит между мной и Драко, совсем не смешно. Здесь не над чем хихикать. — Гарри и Рон думают, что это фарс. Что он каким-то образом использует тебя. Смех замирает на губах, и я откидываюсь на спинку дивана. Конечно, они так думают. Разве я недостаточно проявила себя? Разве не побывала с ними в аду и не вернулась обратно? Был ли нужен герой, чтобы меня спасти? Нет! (Нужен, только я не знала об этом до недавнего времени.) В любом случае Гарри и Рон не имеют права считать, что я просто девушка в беде! — Ага, потому что когда это я могла думать самостоятельно, да? — Я им так и сказала. А еще я сказала, что из вас троих именно у тебя меньше шансов быть обманутой. Особенно таким, как Малфой. Но Рон возразил, что ты «всегда защищала этого хорька». Всегда? Правда? Возможно, я на самом деле защищала его в школе раз или два. Возможно, я сказала Гарри, что он бредит, когда тот утверждал, что Драко стал Пожирателем смерти. Хотя в этом я тоже оказалась не права… — В любом случае скажи, он хорош? — Джинни многозначительно улыбается. Какого хрена, женщина?! Мы говорим о моем муже! Нашей личной жизни, а ты хочешь, чтобы я раскрыла ее? Она личная не просто так! (Также несуществующая, но ЕСЛИ БЫ она была, то была бы личной!) — Джиневра! — снова шлепаю ее, а она от души смеется. Но почему-то слова Рона остаются со мной и после того, как Джинни уходит домой. Я защищала Малфоя. Даже когда ненавидела его так же сильно, как он меня. И Драко принял проклятие за меня. Хотя нравилась я ему ничуть не больше. Интересно. . . . Следующие мероприятия проходят довольно легко. Несколько встреч за кофе и походов в Хогсмид, что на самом деле неплохо. Даже Драко, кажется, получает удовольствие, находясь среди кучи конфет в «Сладком королевстве». Совсем немного. Процентов десять. Но это уже кое-что. И я по-прежнему помню, что проклятие легче снять, когда он счастлив… Но, естественно, легкие и непринужденные мероприятия — это ловушка. — Танцы? — Драко откидывается на спинку стула, закрывая лицо руками, и театрально стонет. — Гребаные танцы? Судя только по реакции слизеринцев, есть кое-что, чего я, вероятно, не знаю о танцах в волшебном мире. — Разве это важно? Оденемся официально и станцуем несколько танцев, — развожу руками, чтобы они объяснили, почему так хмурятся. — На скольких ты была? — спрашивает Блейз. — Ну, — пожимаю плечами, — мы все были на Святочном балу, да? — Что ж, нет, — Пэнси взмахивает руками. — Послушай, Грейнджер. Мы выросли в мире всевозможных элитных чистокровных мероприятий, мы не просто наряжаемся и танцуем. — В детстве бал был грандиозным событием. Подготовка и планирование занимали недели, потому что каждый хотел доказать, что у него самый красивый, богатый и процветающий род. Это показуха. Элитное мероприятие, чтобы показать, что ваша семья по-прежнему достойна принадлежать к привилегированному классу, — продолжает Дафна. — Это ловушка, — мрачно замечает Драко. — Они хотят, чтобы мы думали, что можем расслабиться, а потом будут утверждать, что мы притворялись, потому что если бы это было не так, то мы бы вели себя на балу так, как принято в чистокровных семьях. — Так значит, мы не пойдем? — Пэнси продолжает рассматривать свои ногти за обеденным столом. — Я не собираюсь наряжаться и… — начинает Драко. Но он наряжается, Потому что в день бала Пэнси и Дафна забирают меня с собой и говорят Дипси, что мальчикам следует быть готовыми к вечеру. Я добавляю, что Дипси может не выслушивать их жалобы и должна проследить за тем, чтобы они выглядели презентабельно. После войны я побывала на нескольких официальных мероприятиях. Для одного из них даже сделала прическу в салоне. Но те процедуры красоты, через которые меня заставляют пройти Даф и Пэнси, — это что-то невероятное. Мне нужно нанести на кожу миллион видов мыла и кремов. Косметика состоит из средств, которые я никогда не использовала. И я даже не знаю, что они творят с моими волосами и как называется то, что в них заливают. Но в конце концов я смотрю на себя в зеркало и делаю глубокий вдох. В темно-синем платье, с вьющимися, но гладкими локонами, накрашенными ногтями и сияющей кожей я выгляжу как чистокровная жена. Я выгляжу как хозяйка этого поместья. Я выгляжу как миссис Малфой. Царственно Могущественно Красиво На Святочном балу я чувствовала себя не в своей тарелке. Я выглядела прекрасно, но не была самой собой. Сегодня мне кажется, что слизеринки точно знали, как подчеркнуть мои достоинства. Как взять обычную Гермиону Грейнджер и зажечь ее, вместо того чтобы скрыть. Даже не знаю, что сказать. Как будто простого «спасибо» будет недостаточно. — Что бы я без вас делала? — спрашиваю, крутясь перед зеркалом. — Провалилась, — спокойно отвечает Пэнси. . . . Бальный зал Министерства — по-королевски изысканное место. Под потолком сверкают люстры, а по мраморному полу стучат каблуки. Бокал с шампанским норовит вот-вот выскользнуть из моих потных рук, хотя мы только пришли. Жаль, я не настолько пьяна, чтобы успокоить нервы. — Где мальчики? Надеюсь, появятся! У нас нет времени, чтобы тратить его на упрямство Драко. Если Министерство решит, что мы не подходим друг другу… Я едва не роняю фужер. Не знаю, что именно они сделали. Но мужчина в дверях выглядит так, будто совместными усилиями Блейза, Тео и Дипси удалось сделать то, чего я пытаюсь добиться уже несколько недель. Потому что в поведении Драко, когда он входит в зал, нет и следа смертельного проклятия. Он по-прежнему держит трость. Но не похоже, что она нужна ему для опоры. Он выглядит тем, кем является: молодой главой двух великих семей. Я знала, что он хороший актер. Но со всем этим блеском он по-настоящему превзошел себя. Джинни была права, Драко очень хорошо выглядит. Лучше, чем просто хорошо. И я понимаю, что в животе порхают бабочки, когда мы идем им навстречу. Он замечает меня издалека. И все, от выражения лица до блеска в глазах и намека на улыбку на губах… Мы будто во сне. Или в параллельной вселенной, в которую внезапно попали. Где-то, что существует только в этих стенах и только на эту ночь. Подхожу к нему и улыбаюсь. Он кладет руку мне на поясницу и наклоняется прошептать: — Ты прекрасно выглядишь. Ах, черт. Не знаю, что со мной не так, но каким-то образом его слова застают меня врасплох. Сердце учащенно бьется, а бабочки в животе устраивают вечеринку. Жар поднимается к щекам, и уши тоже горят. Не красней, это не соответствует твоей роли. Пытаюсь думать, но, по-моему, это не помогает. Я могла бы ответить тем же. Я могла бы сделать ему комплимент, Могла бы сказать, что рада его видеть. Но, как это часто уже бывало, я прибегаю к грубой реальности и рациональности: — Что они тебе дали? Сколько у нас времени? — Поверь, ты не захочешь знать. Где-то два часа или около того. Чувствую движение его губ на своей коже, и от этого практически невозможно мыслить здраво. — Думаешь, этого хватит? — шиплю я, пытаясь взять себя в руки. — Думаю, нам нужно минимум три. — Его взгляд блуждает по толпе. — Тогда у нас будет три. — Как скажешь, но тогда моя смерть в твоих руках. — Уже. Очень скоро понимаю, что мы приняли правильное решение. Я с ходу могу сказать, кто уже был на балу чистокровных, а кто нет. Если бы мы попытались выкрутиться иначе, они бы заметили. Мы бы вызвали подозрения. Мы по-прежнему вызываем — особенно среди моих друзей. Но, надеюсь, не среди сотрудников Министерства. Мы непринужденно общаемся с присутствующими. Берем напитки и изысканные закуски и притворяемся, что все замечательно. Это почти смешно. Как сцена из пьесы, в которой я играю. Или эпизод из сна, в котором я вижу себя на месте утонченной леди. Два часа уже почти истекли, когда Пэнси говорит: — Нам нужно потанцевать. Драко вздыхает, а я пробегаюсь глазами по танцполу. Официально я танцевала только однажды — на Святочном балу с Виктором. Прошли годы. Как раз собираюсь сказать, что, может, нам не нужно этого делать, но он протягивает ладонь. Я пялюсь на нее. Его бледные изящные пальцы без перчаток. Как будто он предлагает мне себя — без прикрас. — Джентльмен не танцует со своей женой в перчатках, — говорит он, заметив мою реакцию. Ну конечно. Это просто то, что он должен делать. Вкладываю свою ладонь в его и позволяю вывести меня в центр зала. — Я не умею так танцевать, — шепчу, когда оркестр начинает играть медленный вальс, а люди вокруг — двигаться. Печальные звуки фортепиано и скрипки проникают прямо в душу. Мурашки бегут по спине, а воздух наполняется волшебной музыкой. — Тебе повезло, что я умею, — он кладет руку мне на талию и притягивает ближе. — Просто следуй за мной. Я хочу сказать, что, по-моему, все не так просто. Я хочу сказать, что, может быть, нам стоит просто немного покачаться. Я хочу сказать, что, возможно, одной песни будет достаточно. Но мы уже танцуем. И, простите за выражение, но, блядь, он точно знает, как это делать. И он знает, как вести. — Не думай так много, Грейнджер, — говорит он. И по какой-то причине я делаю то, что мне велят, и следую за ним. Шаг за шагом Поворот за поворотом Мы растворяемся в музыке. Такое чувство, что я лечу или парю в воздухе. Как будто я ничего не вешу в его руках. Я и раньше слышала, как сравнивали музыку с магией, но не понимала смысла до этого момента. Люди вокруг нас исчезают. И в конце концов остаемся мы вдвоем, Под блеском люстр и звуками вальса. Его руки направляют меня, он держит мою ладонь, пока кружит. Все это время спокойно глядя на меня. Как будто кто-то наложил на нас заклятие. Создал пузырь, в котором существуем только мы. Как будто это сон, в котором я принадлежу ему. Как будто мы больше, чем просто друзья и союзники. Как будто мы — вместе по-настоящему. А не из-за сделки, подписанной на бумаге. Заключенной для того, чтобы выиграть время. Мы замедляемся вместе с музыкой. Но его взгляд по-прежнему не отрывается от меня. И я думаю, что возможно Возможно, мы сами выбрали друг друга. Возможно, я действительно выбрала его, Задолго до закона или даже войны. Возможно, я действительно выбрала его, когда сказала Гарри, что у него галлюцинации, а Малфой ничего не замышляет Возможно, я это сделала Но, утопая в ощущениях его рук на себе, я точно знаю, что он выбрал меня. Он выбрал меня. Не из-за какого-то долга или эгоистичной выгоды. Не потому, что обожал меня или любил. Не для того, чтобы получить что-то самому. Он выбрал мою жизнь вместо своей. Он выбрал меня однажды. А потом еще раз, когда попросил моей руки. Он выбрал меня не для того, чтобы я спасла его. Когда мы заключили сделку и я переехала в поместье, он был готов умереть. Он выбрал меня не для того, чтобы я смогла спасти его. Или получить что-то, кроме спокойствия от любопытных глаз. Он даже сказал моему отцу, что планирует оставить мне наследство. Наклоняю голову, и его ладонь касается моего лица. В животе порхают бабочки, а ноги подкашиваются. Голова кружится. Пока его губы не оказываются на моих. И я чувствую, что все правильно. Поцелуй — первый, который мы разделили, — не для шоу. Я едва ли осознаю, где мы находимся. Он не для кого-то. Только для нас. Его губы прохладные. Но руки тверды. И он целует меня так, как будто хочет поцеловать. Как целовал бы влюбленный. Он целует меня так, как целуют девушку, с которой только что танцевали до упаду. Поцелуй на вкус как красное вино и изысканный шоколад И обещание нечто большего. Поцелуй, который будешь вспоминать недели спустя, и пальцы на ногах по-прежнему будут подгибаться, а колени слабеть. Это поцелуй не умирающего, а того, кто наслаждается жизнью. Когда он заканчивается, ладонь Драко остается на моей щеке. Его лицо в нескольких сантиметрах от моего. Я держу глаза закрытыми, вдыхая его воздух в надежде, что он снова поцелует меня. — Мы уходим, — говорит он мне в губы. Честно говоря, понятия не имею, истекло ли наше время. И вообще — ответственно ли уходить с ним после такого поцелуя. Но я хочу уйти. Я хочу, чтобы он снова поцеловал меня. Я хочу… Но пока мы идем к точке аппарации, его рука остается на моей талии. Притягивая меня как можно ближе — и я понимаю, что все может пойти не так, как я хочу. Не могу этого допустить. Если в нас есть хоть капля здравого смысла. Мы больше не можем все усложнить. Я могу хотеть этого, но мне не следует действовать в соответствии со своими желаниями. Я могу тосковать, и только. Могу мечтать и фантазировать Но не больше. Ни на сантиметр ближе. Мы аппарируем прямо в холл. Драко все еще рядом. Его тело прижато к моему. Он все еще держит меня. И я могу только предположить, что это потому, что он так же не хочет отпускать меня, как и я его. — Драко, — шепчу в темноте поместья. — Не надо, — на выдохе говорит он, наклоняясь так близко, что носом касается моей щеки, и делает глубокий вдох. — Позволь мне это. Он вдыхает, а потом медленно выдыхает. — Позволь проводить тебя домой. Я бы указала, что мы уже дома. Но не решаюсь От страха, что волшебство рассеется, как только я заговорю, поэтому лишь киваю. Он держит меня за руку, пока мы идем к двери моей спальни. Почти нежно разворачивает, чтобы я посмотрела на него. — Ты… — начинаю я. Но он прикладывает палец к моим губам. — Это все, на что я способен. Давай даже не будем обсуждать варианты, ладно? Хочу возразить, но он прав. — Просто позволь мне это, — снова шепчет он. — Я знаю, что завтра мы опять вернемся к реальности. Но давай проведем эту ночь так, будто мы герои любовного романа. Просто парень и девушка, которые только познакомились. А я провожаю тебя домой и целую на ночь. Да, давай будем жить в этом прекрасно написанном сне. Не будем анализировать и слишком много думать. Завтра нам снова предстоит работа. — У этой истории счастливый конец? — медленно спрашиваю я. — Слышал, это может обернуться трагедией, — он пожимает плечами. — Надеюсь, что нет, — говорю я и тянусь к нему. Он обхватывает меня за талию, легко привлекая к себе, и нежно целует в губы. — Спокойной ночи, Гермиона. И только на эту ночь я ложусь спать просто девушкой, которая встретила парня. Девушкой, у которой в животе до сих пор порхают бабочки, а губы покалывает от прикосновения к его губам. Девушкой, у которой новое увлечение, и она надеется, что, возможно, завтра он позвонит. Надеется, что они встретятся снова И зайдут дальше. Только на эту ночь я девушка, которая засыпает, мечтая о розовых бабочках и его глазах. Только на эту ночь я позволяю себе погрузиться в чувство влюбленности в кого-то. Только на эту ночь.