Handsome and The Beast

      Астарион заперся в своих покоях и ни под каким предлогом за исключением естественной нужды их не покидал. Даже по нужде он старался выходить скорее по ночам, дабы ненароком ни с кем не столкнуться. Еду приносил ему в покои слуга. Гордость и достоинство Астариона были растоптаны унижением, нанесенным собственной же женой в день свадьбы. И, хоть присутствующих на церемонии было не так уж много, он не сомневался, что слухи о его позоре разлетелись по замку как разносимая крысами чума. Наверняка уже даже слуги шептались об этом, покуда их никто не слышал. В общем, ни имея никакого представления о том, как существовать в обществе в его положении, Астарион выбрал единственный видимый ему путь — затворничество. Возникает резонный вопрос: чем же занимал себя все это время затворник? Практически ничем. Настроение его было до того скверным, — оно и понятно — что он большую часть дня либо спал, либо глядел в окно, либо без особого интереса почитывал книги, принесенные слугой из библиотеки.       На следующий после свадьбы день с утра пораньше в комнату к нему постучали. Проигнорировав незваного гостя несколько раз, Астарион, неохотно сполз с кровати, добрался до двери и недовольно осведомился:       — Кто там?       Его осторожность проистекала из страха обнаружить по ту сторону двери свою вчерашнюю мучительницу. Он бы ни под каким предлогом ее не впустил.       — Астарион, это Яра. Со мной только матушка, — послышался из-за двери голос сестры.       Сдвинув брови, Астарион все же отворил дверь, и как только гости оказались на пороге, тут же ее запер. Перед матерью и сестрой он предстал, не успев естественно привести себя в порядок, в ночном одеянии и заспанный. Мать угрюмо смерила его взглядом, но ни как не прокомментировала внешний вид сына.       Признаться, даже родне смотреть в глаза ему было стыдно. Поэтому Астарион прошел к окну и, усевшись в пол-оборота на подоконник, уставился на серый утренний пейзаж. Тяжелые темные тучи не покидали неба, а туман скрыл полосу леса вдалеке.       Нарушить напряженное молчание осмелилась Яра:       — Как ты, Астарион? – осторожно спросила она, осмотрев брата. Тут Астарион громко усмехнулся, обратил лицо к сестре и высоко вздернул брови.       — Как я?! — выплюнул он саркастически. — Замечательно! Наслаждаюсь своей новой жизнью, дорогая сестрица! Положение мое крайне завидное, не находишь? — Астарион вывалил на сестру всю свою обиду.       Яра, потупив взгляд, молча проглотила его слова. Она чувствовала долю своей вины в горести брата.       — Мы уезжаем сегодня же, — прозвучал сдержанный голос матери.       Астарион только горько усмехнулся и снова отвернулся к окну.       — Пришли попрощаться? — сказал он пейзажу за окном. — Что ж, прощайте.       Мать подошла к сыну и, держа небольшую дистанцию, сцепила руки за спиной.       — Прими это как мужчина, Астарион, — сказала она холодно, устремив взгляд на тучи за окном. — Твой долг...       — Да, да, мой долг! Можешь не продолжать, матушка, — паясничал Астарион. Так он справлялся с тяжелыми эмоциями. — Если это все, что ты хотела мне сказать, то пожалуйста, оставь меня в покое.       Говорил Астарион с живой мимикой и активно жестикулируя. По натуре артистичный, он не умел и не хотел сдерживать чувств, порой давая им раздуваться до предела. Вот и сейчас он выплевывал на мать слово за словом, которые таили в себе глубокую обиду.       Леди Анкунин, ни сколько не задетая агрессивностью сына, изучала его ледяными строгими глазами. Не выдержав, Астарион отвел от нее взгляд опять таки к окну. Удостоверившись в чем-то в облике сына, графиня развернулась и, бросив краткое «прощай», направилась к выходу. Воспользовавшись ключом, оставшимся в замочной скважине, мать Астариона покинула его покои как и его самого.       Комната снова наполнилась неловкой тишиной. Астарион смотрел, как начинающийся дождь оставлял мелкие капельки на стекле. Яра приблизилась к брату и попыталась положить ладонь на его плечо в утешающем жесте, но Астарион, взмахнув рукой и небольно ударив руку сестры, отринул этот жест.       — Оставь свою жалось при себе! — прошипел он, негодующе посмотрев на сестру.       Яра вовсе не разозлилась, а только с грустью оглядела брата. Они какое-то время молчали.       — Я знаю, тебе сейчас очень тяжело... — попыталась наладить контакт Яра.       — Да что ты говоришь! — воскликнул Астарион саркастически. Плотину прорвало. — Милосердная Яра! Добросердечная Яра! Любимая ненаглядная мамочкина Яра! Скажи, легко ли строить из себя святошу, имея за плечами все, о чем только можно мечтать? Имя, положение, наследство, всеобщее признание? А, сестрица? Тебе мало того, что все вокруг тебя любят и уважают? Ты желаешь моего расположения?       — Астарион, ты знаешь, что я никогда не кичилась перед тобо..., — твердо начала было Яра, смотря брату в глаза, но тот перебил ее.       — О, а как же! Ты же такая благородная душа. Не престало будущей графине тщеславиться перед обделенными. Сама справедливость и праведность во плоти. Но отчего же, Яра, вчера, когда я стоял перед ликом этого ужасного чудовища, ставшего моей клятой женой, ты не сказала ни слова? Ни слова не сказала, когда она так... вопиюще со мной обошлась? Мм?       Астариона трясло от гнева, голос его был страшен. Однако он чувствовал некоторое облегчение, давая выход накопившимся чувствам. Яра не отводила от брата стойкого взгляда. И все же она не нашлась с ответом.       — То то и оно, — устало и как-то грустно заключил Астарион. — Ведь на самом деле ни тебе, ни ей — он кивнул на дверь — я на самом деле не сдался.       — Ты несправедлив, Астарион. Я никогда не считала тебя... ненужным. Может, мы были не самыми дружными братом и сестрой... Но я всегда искренне желала тебе только добра. Даже не смотря на то, что ты обижал меня в детстве. Ломал мои игрушки, якобы случайно опрокидывал на меня тарелки с едой, дразнил, ставил подножки...       Голос Яры был тверд, но тем не менее дружелюбен.       — Уходи, Яра, — уже спокойно говорил Астарион, снова повернувшись лицом к туманному пейзажу. — Иди и правь своими будущими землями. Правь, побеждай, радуйся, наслаждайся жизнью. Уходи. Я не хочу тебя видеть больше. Никогда не хотел, если уж на то пошло.       Яра сжала губы, безнадежно постояла еще подле брата и, поняв, что больше ничего не в силах сделать для него, пошла прочь.       Оставшись в одиночестве, Астарион слез с подоконника и запер на ключ дверь.       На третий день затворничества Астарион почувствовал острую нужду размять мышцы. Дождавшись глубокой ночи, он повернул ключ в замке двери своих покоев и осторожно выглянул в коридор. Тишина и пустота. Только редкие догорающие свечи освещали тусклым светом спящий замок. Накинув плащ, Астарион вышел из комнаты и, тихонько прикрыв дверь, медленно, стараясь не шуметь, направился вниз, на улицу.       Ирхаал эти три дня не давала о себе знать, да и во всем замке до Астариона не было никому дела если честно. Конечно, он тосковал... В его прошлом доме он, если и был так же одинок, то хотя бы находился в безопасности. Астарион с тоской подумал о том самом мальчике, с которым он имел удовольствие провести невероятную ночь. И не одну в последствии. Он овладевал юношей при разных обстоятельствах и в разное время. Он владел им глубокими ночами, проникая в покои любовника через открытое окно особняка. Владел им на безлюдном заброшенном песчаном берегу у моря, скрывшись от всего мира в глубине скал. Владел им в темных покоях во время визитов семьи юноши в замок семьи Анкунин. Словом, пользовались они любым удобным случаем, что бы подарить изголодавшимся по человеческой близости сердцам и телам друг друга немного тепла.       Однако теперь даже этот слабый огонек тепла навсегда ушел из жизни Астариона. Несчастного одолевал самый нестерпимый из всех видов гнева — гнев бессилия. Астарион лишился того немногого, что было в его жизни, и более того, был продан собственной семьей. И кому!       Погруженный в свои мысли, Астарион не заметил, как оказался за дверьми замка на холодном свежем воздухе, который он с наслаждение втянул в легкие. В нос ударил густой аромат сырой земли после дождя. Оглядев огражденный каменной оградой и освещенный бледной луной пустой двор, он двинулся к воротам, у которых стражница осторожно преградила ему путь.       — Лорд Астарион, доброй ночи, — вежливо и немного боязливо проговорила она. — Леди Ирхаал не велела отпускать вас.       Еще недавно безразличное и, может быть, немного печальное лицо Астариона приняло выражение крайнего возмущения.       — О, замечательно! — выплюнул он в лицо потупившей взгляд стражнице. — Что же, теперь я пленник в собственном доме?       — Никак нет, милорд! — горячо запротестовала стражница. — Ежели желаете прогуляться в окрестностях, вас велено непременно сопровождать. Для вашей же безопасности.       «Ну как же, для безопасности!» — подумал про себя Астарион.       Как раз в это же время в воротах показался тот самый диковинный воин. Хао, бросив хмурый взгляд на Астариона, кивнул стражнице и намеревался пойти в замок.       — Хао! — остановила его стражница. — Как ты вовремя. Лорд Астарион желает выйти на прогулку. Леди Ирхаал, кажется, поручила его охрану тебе?       Хао зыркнул на нее так, что бедная охранница заикнулась и отвела глаза. Затем воин смерил злым взглядом Астариона и обратился к коллеге:       — Делать мне больше нечего, как нянчится с ним. Сопровождай ты, Ноэль.       — Но... но леди Ирхаал... — запинаясь проговорила стражница.       — Я пошлю тебе на смену кого-нибудь. Иди. — грубо оборвал ее Хао.       Тут Астарион не выдержал и вступился за себя:       — Прошу прощения, и чем же тебе так не угодило мое общество? — возмущенно обратился он Хао. — Уж не много ли ты себе позволяешь для обычного воина? Я, между прочим, твой лорд.       Хао обдал своего так называемого лорда ледяным взглядом и медленно приблизился к нему почти в плотную.       «И что это за привычка такая?!» — подумал про себя Астарион, напрягаясь всем телом.       Хао был почти в ровень с ростом Астариона, но тем не менее производил впечатление грозно нависающей над ним скалы. Астарион невольно съежился.       — Не льсти себе. Твое общество мне так же безразлично, как и общество прочих. — отчеканил воин, развернулся и пошел прочь.       Стражница Ноэль виновато улыбнулась Астариону и извиняющимся тоном проговорила:       — Прошу прощения, милорд. Хао со всеми так себя ведет, даже с леди Ирхаал. Не знаю уж, почему она его терпит. Не принимайте на свой счет.       Астарион смотрел в след уходящему в темноту воину и не знал, что и думать о нем. Затем он направился к воротам, а стражница послушно последовала за ним.       Они шли по залитой неверным лунным светом тропинке меж полуобнаженных осенних деревьев. Бесконечные в этой части мира тучи поредели на небе, но полностью его не покидали. Стояла тихая безветренная ночь. Астарион не мог полностью насладиться прогулкой из-за прицепившейся к нему стражницы, а потому решил с ней заговорить и заодно утолить свое любопытство.       — Ноэль, правильно?       — Правильно правильно, лорд Астарион, — с улыбкой и охотой ответила ему стражница.       — Ноэль, скажи... кто такой этот Хао? Весьма странный тип, не находишь? И зубы его...брр! — Астарион притворно поежился.       — Ах, Хао..., — стражница ненадолго задумалась. — Честно сказать, милорд, я не то что бы так уж много о нем знаю. Да и знает ли вообще кто-нибудь? Знаю, что леди Ирхаал нашла его в каких-то северных землях, отправившись туда с походом. Нашла и привела сюда. Он очень умелый воин... Я бы даже сказала, что невероятно умелый. Я таких как он, милорд, никогда в жизни не видала. Сражается, как бешеный зверь. Один за раз десятерых, если не больше, может положить. Я не вру! Своими глазами видела его на поле боя. Порой он впадал в такое неистовство, да так страшно рычал... Я с дрожью вспоминаю это, милорд. Среди нас, как вы уже могли заметить, он нелюдим. Предпочитает быть один. Большего, собственно, я о нем и не могу сказать.       Рассказ Ноэль, признаться, впечатлил Астариона, однако не развеял тумана над личностью Хао, а только сделал его еще гуще.       — Милорд, вы, может быть, слышали легенду о древнем народе, заключившим сделку с... не помню как его, с каким-то богом, даровавшим им силу? — неожиданно проговорила Ноэль.       — Хм... что-то такое припоминаю. Может быть, и слышал. Напомнишь?       — Охотно, милорд! — Ноэль оживилась пуще прежнего. — Легенда гласит, что некогда в какой-то горной местности существовал народ, который ныне стерт с лица земли. Существовал этот народ тысячи и тысячи лет назад. И однажды на их земли ступил враг, желающий присвоить плодородную почву и взять в рабство этих людей. У горного народа не было армии. Они даже знать не знали, что за пределами их земель существуют другие люди. А потому никак не могли ожидать, что кто-то пойдет на них войной. Цивилизация их значительно отставала от общего развития. Защищаться они не могли и были мгновенно побеждены.       И вот в один день, устав от тирании захватчиков, жрецы горного народа решились провести страшный ритуал. Глубокой ночью, незнамо как собрав множество людей в стенах их величественного храма, жрецы принялись исполнять свой замысел. Один за одним добровольцы подходили к жрецам, держащими в руках остро наточенные кинжалы, и подставляли свое горло под блестящее серебро.       Сотни жертв были принесены кровавому богу в ту страшную ночь. Когда последняя жертва пала у ног жрецов, они стали распевать то ли заклинание, то ли молитву на никому неизвестном языке. А как кончили, то сами своими окровавленными кинжалами повскрывали себе шеи.       На следующий день по всей горной местности из каждого захваченного дома слышались страшные крики и мольбы. Но то не горный народ кричал и молил. То взывали к милосердию захватчики. Но не осталось жалости в сердцах измученных людей. Они, все до одного почувствовавшие течение неведомой силы по своим венам, стали бросаться на узурпаторов с голыми руками и разрывать с нечеловеческой силой в клочья их плоть. Кровь рекой заливала землю, и уже к вечеру вся горная местность была усеяна трупами захватчиков.       Ноэль кончила свой рассказ и они с Астарион некоторое время шли в благоговейной тишине.       — И можете себе представить, милорд, как описывает легенда этот странный народ?— снова заговорила стражница. — Она описывает их как людей со смуглой желтоватой кожей, с косым разрезом глаз без верхнего века.       Стражница торжественно замолчала, ожидая реакции Астариона. Тот посмотрел на нее в немом удивлении. Туманная ночь располагала сознание к восприимчивости к подомным историям.       — Я, милорд, никогда не видала таких людей как Хао. Внешность ведь его... вы сами видели. Никто нигде в мире такого не видел. И, честно сказать, как то мне не по себе в его присутствии.       Астарион крепко задумался. Легенды имели неопределенный статус достоверности. Все они, так или иначе, рождались из событий непременно имевших место быть в реальности. Но то, как оные события интерпретировались, уже зависело от рассказчика. Что-то рассказчик мог додумать, что-то приукрасить, а что-то и вовсе неправильно понять. Но в обществе было принято относиться к легендам не как к полностью выдуманной чуши. Многие знания были безвозвратно утеряны в ходе войн и вымираний народов. Но что-то могло передаваться из уст в уста. Астарион решил как-нибудь заглянуть в библиотеку и отыскать там что-нибудь о вымершем горном народе.       А тем временем прогулка подходила к концу. Они с Ноэль вернулись к воротам замка, миновав заменившего ее стражника. Астарион попрощался со стражницей и та, вежливо поклонившись, вернулась на свой пост, присоединившись к коллеге. Этой ночью Астариону снились кровавые ритуалы в стенах мрачных храмов. ***       Утром следующего дня в покоях видевшего десятый сон Астариона раздался настойчивый стук в дверь. Недовольный, взлохмаченный и сонный, Астарион вылез из потели и обжегся босыми ногами о ледяной пол, поспешив тут же вбежать на мягкий ковер. Днем ранее Астарион велел слуге попросить плотника заделать ему на двери что-то вроде наблюдательного глазка с возможностью закрывать его. Поэтому сейчас, не имея нужды интересоваться голосом, кого черт принес к нему на порог спозаранку, он просто заглянул одним глазом в это удобное приспособление. В маленьком круглом отверстии нарисовался не кто иной, как Хао собственно персоной. Как всегда в дурном расположении духа. Астарион, тяжело вздохнув, отворил перед ним дверь.       — Утро доброе, дорогуша! Пришел со мной понянчиться? — разведя руки в стороны, съязвил Астарион.       Как всегда ответом ему стал ледяной взгляд и поджатые губы. Даже не пытаясь пройти в комнату, Хао холодно отчеканил:       — Леди Ирхаал ждет тебя. Немедленно. Одевайся.       Астарион открыл было рот, что бы возразить, но передумал. Что толку сопротивляться ее велениям? Она так или иначе до него доберется, и тогда ему будет, возможно, хуже, чем могло бы быть.       — Всенепременно, — буркнул Астарион и захлопнул перед Хао дверь.       Приведя в себя в порядок, Астарион минут через тридцать предстал перед воином весь при параде: аккуратно расчесанный, умытый и одетый в белую красивую свою рубашку с узкими черными брюками, а так же со своей любимой шерстяной накидкой.       Недовольно глянув на него, Хао только и сказал:       — Слишком долго возишься.       И двинулся вперед по коридору. Астарион, скривив лицо, направился в след за ним. Прихорашивался Астарион, естественно, не для какой не для Ирхаал. Для себя любимого. Ему попросту нравилось видеть себя аккуратным, облаченным в красивые одежды. И тем более, ему не хотелось показывать свою уязвленность кому бы то ни было, пренебрегая своим внешним видом.       Остановившись перед дверью кабинета Ирхаал, Хао махнул на эту дверь рукой и поспешил скрыться. С колотящимся сердцем и потеющими руками, Астарион нерешительно отворил дверь и вошел внутрь. Показывать свой страх не хотелось, поэтому, затворив за собой дверь, Астарион попытался сделать непринужденное выражение лица.       Ирхаал перебирала какие-то бумаги за столом и, услышав скрип двери, подняла взгляд на мужа. Бумаги были отложены в сторону, а Ирхаал тотчас оказалась подле Астариона. Она снисходительно и с какой-то отвратительной улыбкой смотрела ему в глаза, а потом, грубо взяв за подбородок, впилась в него поцелуем. Астарион не отвечал, но и не отстранялся. Впрочем, удовлетворенная, Ирхаал отцепилась от его губ и заговорила:       — Сегодня ты мне будешь нужен вечером на ужине. У нас будет гостить семья, с которой я желаю заключить союз, а ты, как мой супруг, должен присутствовать подле меня на общем ужине.       Она окинула Астариона критическим взглядом и задумчиво проговорила:       — Хм... выглядишь недурно. Однако на вечер ты наденешь кое-что другое, — Ирхаал развернулась и, поманив за собой мужа, прошла к кушетке в другом конце кабинета. Астарион послушно поплелся за ней.       Ирхаал, взяв в руки с кушетки аккуратно сложенные одежды, продемонстрировала супругу весьма... необычный наряд. Так называемые брюки представляли собой кожаное изделие, испещренное намеренно сделанными аккуратными прорезями по всей длине. Рубашка отсутствовала вовсе, а вместо нее был какой-то широкий кожаный ошейник.       — Ты рехнулась?! — не поверив своим глазам, воскликнул Астарион. Он не смог сдержать негодования и возмущения. — Нет-нет, дорогая, даже не думай. Я в этом за порог комнаты не выйду! Ты хочешь представить меня как... как шлюху! — Астарион задыхался от возмущения.       Недобрая улыбка Ирхаал стала еще шире. Она положила вещи на кушетку и повернулась к мужу. Астарион не сводил с нее яростного взгляда. Внезапно резкая боль пронзила его пах, так что он ахнул, сжал зубы и сложился пополам. Ирхаал железной хваткой вцепилась в его достоинство и буравила глаза напротив взглядом с затаившейся на дне хищностью.       — Именно так, дорогой супруг, я тебя и представлю, — тихо о отчетливо говорила она ему в лицо. — Как послушную шлюху. Шлюху из семьи, вздумавшей дать мне отпор. Вздумавшей пойти против меня. Отказавшись заключить со мной союз, вы позорно проиграли мне войну. Пусть все видят, какая судьба будет ждать непокорных. — Ирхаал с презрением оторвала руку от паха Астариона, и он наконец смог спокойно вздохнуть. И, однако не удержавшись на трясущихся ногах, Астарион осел на кушетку. Пах болезненно изнывал. Астарион подавил в себе желание спрятать его за ладонями — показывать больше слабости, чем он уже продемонстрировал, он не собирался.       — Сегодня к шести вечера будь готов. Свободен. — скомандовала Ирхаал, отвернувшись от мужа и пройдя к столу.       Астарион сгреб в руки одежду и, кое как выпрямившись, неторопливо направился прочь из логова чудовища. К счастью, коридоры замка пустовали и Астарион, чуть расслабившись, прихрамывая, дошел до своей двери и скрылся в покоях.       Ровно в шесть вечера раздался стук в дверь. За окном снова бушевал дождь, а ветер гнул ветви деревьев, лишая их последней листвы. Не заглядывая в глазок, Астарион тихо открыл дверь и обнаружил перед собой жену в ее парадном костюме. Ирхаал, заметив, что ее указания касательно одежд были выполнены, улыбнулась мужу своей отвратительной фирменной улыбкой и велела следовать за ней.       Астарион чувствовал себя донельзя уязвимым в таком открытом наряде. Тесные кожаные брюки до неприличия обтягивали зад. И это уже не говоря о том, что без верха было холодно до того, что губы начали синеть.       В столовой для приемов уже собрались приглашенные, а именно семейство неизвестной Астариону графини в лице ее самой, ее мужа и двоих дочерей лет пятнадцати и восемнадцати. Кроме того, за столом присутствовал Хао. По-видимому, леди Мулкорх решила произвести впечатление на гостей всеми возможными способами в том числе и непосредственным присутствием за столом самого страшного воина из ее армии. Гусиную кожу Астариона обдало жаром от стыда, когда пять пар глаз обратились к нему и к Ирхаал. Лицо Хао никак не изменилось, он лишь сильнее сжал губы. Гости же, стараясь сохранять вежливость, не задержали взглядов на Астарионе и встали из-за стола в приветственном жесте. Ирхаал поприветствовала их в свою очередь и прошла с мужем к столу. В эту же минуту к ним присоединился лорд Мулкорх, отец Ирхаал, и все присутствующие уселись за накрытый горячими блюдами стол. К слову, фамилией гостившего в замке семейства оказалась Амакиир, но Астарион этого не запомнил, пребывая в каком-то отрешенном трансе.       Ел он едва ли с охотой. Единожды окинув взглядом присутствующих, Астарион увидел, что Хао задержал на нем бесстрастный взгляд больше, чем, вероятно, сам того хотел. Однако, встретившись глазами с Астарионом, воин поспешно отвернулся от него и занялся едой. Тем временем Ирхаал, сидящая во главе стола, завела разговор с гостями.       — Я очень рада, леди Амакиир, что вы откликнулись на мое предложение союза, — обратилась непосредственно к главе семейства Ирхаал. — Надеюсь, сотрудничество наше будет плодотворным. — говорила она, бойко орудуя ножом и вилкой над сочным куском мяса.       — Взаимно, леди Мулкорх, — вежливо ответила ей графиня и отправила в рот кусочек овощного салата.       — К слову, я не представила вам моего супруга! — весело воскликнула Ирхаал. Астарион вздрогнул да так и замер с кусочком мяса на конце вилки в руках.       — Знакомьтесь, Астарион, мой муж, — сказала Ирхаал, указывая ладонью на супруга. — Сын Графини Анкунин. Женщины, которая от чего-то вздумала считать себя выше меня.       Ирхаал говорила с гостьей, но глядела прямо на Астариона с улыбкой и недобрым блеском в глазах.       — Представьте себе такую картину! — восклицала Ирхаал, уже смотря в лицо леди Амакиир. — Я с совершенно чистыми намерениями лично прихожу к ее замку и прошу о заключении, уверяю вас, обоюдно полезного союза. А она смотрит на меня свысока и грубо отвергает мое предложение руки и сердца ее сыну. — Ирхаал покачала головой и с наигранной грустью продолжила: Сердце мое было разбито. До того глубока была моя печаль, что мне пришлось стереть с лица земли ее многотысячную армию, дабы добиться руки моего нынешнего супруга.       В столой повисла напряженная тишина, даже вилки и ножи затихли. Лорд Мулкорх был белее бумаги, но молчал. Хао напрягся, однако лицо сохранял бесстрастным.       Ирхаал отодвинула стул и резко поднялась с места.       — Встань, — повелела она мужу, глядя на него с верху вниз.       Астарион осторожно поднял на нее взгляд и, помявшись с пару секунд, медленно поднялся со стула.       — И вот теперь, — она ухватилась пальцами за какое-то подобие кожаного ошейника на шее Астариона. — Ее никчемный сын ползает у меня в ногах.       Последние слова она произнесла с особым нажимом и, сильно дернув за ошейник, заставила мужа рухнуть на колени перед собой. Несчастные его колени не успели зажить с прошлого раза, как по ним пришелся новый сокрушительный удар. Боль была невыносимой. Астарион болезненно вскрикнул от удара и зажмурился.       Сказать, что гости пришли в смятение — ничего не сказать. Став невольными свидетелями публичного унижения, они чувствовали себя, можно сказать, так же скверно как и сам униженный перед ними эльф. Стыд и ужас отразились на их лицах, и они, не в силах смотреть на несчастного, отвели глаза в сторону.       Хао вперился в хозяйку ледяными глазами, на дне которых плескался едва уловимый гнев, но все же промолчал.       Ирхаал же поволокла Астариона за ошейник к своему креслу во главе стола и там, усевшись, водрузила на его обнаженную спину свои ноги, сложив их друг на друга.       — Искренне надеюсь у нас с вами до такого не дойдет, — сказала Ирхаал графине, улыбнувшись ядовитой улыбкой.       Леди Амакиир подрагивающими руками утерла рот салфеткой и как-то сдавленно ответила:       — Смею вас заверить, леди Мулкорх, что мой дом искренне заинтересован в союзе с вами. А пока... прошу нас простить, мы очень устали с дороги и хотели бы пройти в свои покой.       Ирхаал удовлетворенно улыбнулась еще шире. Представление ее, видимо, подействовало на гостей так, как она и планировала.       — Разумеется! Какой разговор? — воскликнула она. — Мой отец с радостью проводит вас в ваши комнаты.       Лорд Мулкорх сию минуту поднялся со своего места и сопроводил гостей из столовой. В тишине опустевшего помещения остались только трое: Ирхаал, Астарион, все еще стоящий на четвереньках, и Хао.       Ирхаал убрала ноги со спины мужа и, грубо пнув его в бок, от чего Астарион повалился на бок, поднялась с кресла.       Тут сознание Астариона затуманила красная ярость. Не отдавая себе отчета в своих действиях, он ловко вскочил с пола, схватил со стола нож и бросился на свою обидчицу.       К счастью или к сожалению, Ирхаал была хорошо обученным и опытным воином, а потому отразить удар ей не стоило ровным счетом ничего. Нож отлетел на каменный пол и Астарион остался безоружным. Тем не менее он снова попытался наброситься на жену, но рядом с ним тотчас же нарисовался Хао и схватил его сзади за плечи, небольно заломив руки за спиной.       — Гребаная сука! — рычал Астарион страшным голосом, вырываясь из хватки Хао. — Гребаная бешеная сука! Ты сама из себя ничего не представляешь, вот и бесишься! Знаешь, кто ты такая?! Знаешь?! Ты гребаный бастард, только и всего! Твоя шлюха мамаша зачала тебя в публичном доме, потому что предпочитала мальчиков помоложе! И эту грязь тебе никогда с себя не смыть! Дочь безвестного проститута и позорно сдохшей матери шлюхи!       Выплюнув с этими словами весь свой накопившийся гнев, Астарион как-то ослаб в руках Хао и только с бушующей в глазах ненавистью смотрел на свою жену.       Улыбка Ирхаал погасла, лицо как-то погрустнело. Она уставилась в пол и долго разглядывала незамысловатый узор, вырисовывавшийся меж камней. Затем она подняла голову и, подойдя близко ко все еще висящему в руках Хао мужу, тихо проговорила, глядя ему в глаза:       — Хао, лорду Астариону нездоровится. Проводи его в покои.       И она просто пошла прочь.       Хао отпустил немного успокоившегося Астариона.       — Идем, — бросил он, направляясь на выход из столовой. Астариону же ничего не оставалось, как пойти за ним.