Handsome and The Beast

      Красное марево густо клубилось, окутывая одинокую фигуру, стоящую по колено в неподвижной глади багрового океана. Воздух был тяжел и неохотно вливался в легкие, словно наполняя их вязкой жижей, а не кислородом. Хао стоял неподвижно, озираясь по сторонам, но не видел ни намека на горизонт за алым туманом. Он медленно побрел вперед сквозь толщу воды. Воды ли? Думать об этом не хотелось. Жидкость упорно не желала пускать идущего вперед, а чем дальше, тем глубина ее становилась больше.       Бедром Хао на что-то натолкнулся, и это что-то, судя по ощущениям, неохотно отскочило в воде в сторону от толчка. Хао опустил голову и обнаружил рядом с собой... плавающую на поверхности руку. Он нахмурился и двинулся дальше. Теперь кровавые артефакты стали попадаться в поле зрения с завидной периодичностью. Сначала их было немного, но постепенно они заполняли своим разнообразием форм всю поверхность океана. Тут были и конечности, и головы, туловища, органы... Хао закрыл руками лицо и, согнувшись пополам, крепко стиснул зубы.       Неожиданно марево начало таять, а вода убывать... Теперь Хао обнаружил себя совершенно нагим лежащим на красных шелковых простынях. Его губ что-то коснулось… Мягкое, теплое… Очертания склонившейся над Хао фигуры были нечеткими, затуманенными. Чужие губы осторожно и тягуче касались его собственных, как бы прощупывая почву, боясь спугнуть, ища подход. Не оказывая сопротивления, Хао стал неуверенно и как бы тоже изучающе отвечать на это интимное прикосновение. Кровь приливала к губам, наполняя их роем маленьких-маленьких бабочек, щекочущих взмахами своих крошечных крылышек каждую их клеточку.       Прикосновения понемногу становились смелее. Губы незнакомца (или незнакомки?) становились требовательнее, не встречая сопротивления. Хао почувствовал, как по его нижней губе нежно провели кончиком языка, а затем настойчиво, но мягко скользнули языком в его слегка приоткрытый рот, аккуратно раздвинув дрожащие губы. Языки встретились робким соприкосновением во влажной теплоте рта. Вернее будет сказать, что незнакомец вторгся, почтительно и вежливо, с разрешения хозяина, но все же вторгся в нежное нутро Хао и, изображая из себя джентльмена, нежным прикосновением языка предлагал пуститься с ним в омут чего-то непристойного, но сулящего неземное наслаждение. И Хао позволил ему взять себя.       Почувствовав вседозволенность в его покорности, неизвестный стал напирать сильнее, атакуя губы Хао своими и терзая его рот языком.       «Все-таки, это мужчина», — заключил Хао, когда почувствовал прикосновение сильных больших ладоней у себя на затылке и плече.       Хао приоткрыл глаза в попытке разглядеть своего ночного гостя, но видимость была по-прежнему плохой. Он мог видеть только нечеткий силуэт и скудные проблески цветов. Ему показалось, что бледное лицо, склонившееся над ним, окаймляли очень светлые волосы…       Незнакомец уже с жадностью впивался в его губы, во всю хозяйничая во рту языком. Поначалу нежный и осторожный поцелуй приобрел окрас столь непотребный и пошлый, что Хао невольно издал тихий стон от смущения. Их слюна соединялась в сладкое пьянящее вино, стекая тонкой струйкой по подбородку. Мужчина нагло и требовательно изучал рот Хао, то сплетая их языки в тесном мучительном танце, то терзая жаркой пыткой его губы. Хао чувствовал, как наливался твердостью его собственный пах…       Мужчина оторвался от его губ и, не отстраняя лица, проскользнул двумя пальцами руки между губ Хао во влажность его рта. Пальцы неторопливо скользили поступательными движениями во рту, плотно обхваченные раскрасневшимися губами. Хао снова приоткрыл глаза. Пелена немного утратила в густоте, даровав возможность разглядеть немного больше. Сквозь уже не такую плотную завесу Хао увидел на лице незнакомца… наглую развязную улыбку! Марево все слабело и слабело, и вот Хао уже видел перед собой два невозможно алых и невозможно обнаглевших глаза, а в ухмылке мелькнули два острых клыка. Следом вырисовывались белокурые кудри и такие же белые размашистые брови.       Астарион все настойчивее беззастенчивее двигал пальцами, глядя Хао прямо в глаза, а тот не мог и не хотел этого остановить. Снова прикрыв глаза, Хао подогнул ноги, согнув их в коленях, и вцепился руками в простыни.       — Хороший мальчик, — подал голос Астарион. — Такой податливый, такой послушный…       Хао открыл глаза и увидел над собой серый каменный потолок. Сердце его немного выбилось из привычного ритма, но не сильно. Он почувствовал в паху налившуюся тяжесть…       — Доброе утро, — услышал Хао голос справа от себя.       Повернув голову, он обнаружил лежащего на боку и пристально разглядывающего его Астариона. Слишком близко лежащего. И в добавок довольно ухмыляющегося.       — Как спалось? — поинтересовался Астарион с какими-то подтрунивающими нотками в голосе.       Хао сбросил с себя одеяло и, резко поднявшись с постели, вылетел из покоев.       Улыбнувшись еще шире, Астарион перевернулся на спину и с наслаждением потянулся. Кажется, его эксперимент прошел успешно.       Они с Хао решили побыть еще немного времени в замке — на что, впрочем, их новые знакомые нисколько не возразили — пока Астарион немного не освоится со свей новой сущностью. Эйвери охотно посвящал его в таинства вампиризма, подсказывая способы использования тех или иных способностей. Конкретно сейчас Астарион пытался практиковать проникновение в чужие мысли. И, судя по всему, успешно. Читать мыслей он не мог, но кое-что внушить ему сегодня удалось. Всего лишь маленькая фантазия…       Окно в покоях было занавешено плотными бордовыми шторами. В связи с почти постоянно пасмурной погодой в этом не было особой необходимости, но решили все же не рисковать понапрасну. Астарион успел обнаружить, что может преспокойно гулять среди бела дня при условии преломления солнечных лучей плотными тучами. Однако капюшончик все равно стоило накидывать, ибо кожу лица, не защищенную тканью, все равно немного покалывало, пусть и небольно.       Эйвери и Аркуэнэ объяснили, что кровь не обязательно пить каждый божий день. И не обязательно всегда человеческую. По сути жизнь вампира могла поддерживать и обычная пища, но недолго. Если долго пренебрегать кровью, то вампир в конечном счете иссохнет и умрет. А если вкушать только животных, то силы будут постепенно иссякать. Не говоря уже о том, что вкуснее всего была именно человеческая или эльфийская кровь. Астарион уже успел попробовать некоторых животных, когда они с Хао отправлялись в лес на охоту (припасы их давно кончились), и с разочарованием отметил, что крольчатина значительно уступает по вкусу тому же Хао.       Навалявшись вдоволь, Астарион поднялся с постели и спустился вниз в столовую. Там Хао уже заваривал чай из трав, собранных недавно в лесу.       — Что же ты, дорогой, так резво сбежал от меня? — завел разговор Астарион. — Уж не неприятен ли я тебе?       Хао окинул его через плечо угрюмым взглядом и вернулся к своим травам.       — Не будь таким букой, дорогой! — воскликнул Астарион, садясь за стол. — Я всего лишь самую малость попрактиковался.       — Практиковался бы на Эйвери, например, — буркнул в ответ Хао.       — Ох, ну зачем мне Эйвери, если у меня есть ты? — паясничал Астарион. — Ты уже умылся? Осталась теплая вода?       — Осталась, можешь умываться. Завтракать будешь?       — Буду, — Астарион поднялся с места и направился в уборную.       Приведя себя в порядок, Астарион вернулся к уже накрытому столу. Хао подал оставшееся со вчера жареное кроличье мясо и свой травяной чай. На столе так же присутствовал нарезанный сыр, который Аркуэнэ притащила из города, и бутылка вина оттуда же. Вину Астарион обрадовался больше всего и сразу же плеснул его себе в кружку вместо чая, на что Хао покачал головой.       — Нам пора выдвигаться, — сказал Хао, проглотив кусочек крольчатины.       Уголки губ Астариона опустились вниз и он меланхолично уставился в окно с пасмурным пейзажем.       — Знаю, что тебе не хочется никуда идти, но мы и так непростительно задержались. Нас могут найти, — ответил на его гримасу Хао.       — Да, да, да, — пробубнил недовольно Астарион, залпом опустошив стакан.       Немногим позже после преображения Астарион поинтересовался у Хао, от чего тот решил довериться вампирам в ответ на их предложение обратить Астариона. Оказалось, Хао был осведомлен об их существовании и даже кое-что знал о вампиризме. Он сказал, что однажды лично столкнулся с вампиром, охотясь за его головой по заказу. И как следствие, он знал, что укус не причинит вреда Астариону, только если Эйвери не решит осушить его до дна.       — Я сразу заподозрил неладное, как только увидел тебя там, в доме твоей матери, — говорил Хао. — Наши новые друзья нас не обманули: вампиры и правда все до единого белокуры как ты. А уж когда они заговорили о тебе, у меня не осталось никаких сомнений.       — Отчего же о вампирах почти ничего не известно, ровно как и об их существовании? — изумился Астарион.       — Их род немногочислен, как ты уже знаешь, — отвечал Хао. — Они не рискуют высовываться и обрекать на гибель остатки своего народа. Может, это общее самосознание, кто его знает? Есть, конечно, особи и не столь разумные. И в целом письменные упоминания о вампирах остались разве что в виде легенд.       После завтрака стали собираться в дорогу. Эйвери и Аркуэнэ помогли им собрать съестные припасы, поделившись кое-чем своим. Хао сложил в мешок щедрый кусок плотной ткани, что бы можно было соорудить палатку на привале. Распрощавшись со своими новыми друзьями, двинулись в путь.       — Удачи, лапочка, — подмигнула Аркуэнэ Астариону на прощание.       Солнце за темными тучами клонилось к закату. Воздух был наполнен ароматами прелой листвы и дождевой влаги, однако дождя еще не было. Путники были всего в получасе пути от замка, когда обнаружили впереди среди высыхающей травы, колышимой легким ветром, тело. Подъехав ближе, они смогли как следует его рассмотреть: сложенное пополам в молитвенной позе, тело словно возносило хвалы неведомому богу. На посеревшей коже оголенной спины красовалась вырезанная кровавая спираль. Судя по еще несильному запаху разложения, тело принесли сюда недавно.       — Вот же черт…, — тихо проговорил Астарион, разглядывая труп. — Прямо как Ноэль и рассказывала. – Он посмотрел на Хао. Тот явно напрягся: брови его сошлись у переносицы, а губы сжались в линию.       Вид трупа потряс Астариона меньше, чем он мог ожидать. Видимо, вампирская природа сделала его немного лояльнее к таким видам.       — Как думаешь, что это за чертовщина? — поинтересовался Астарион у Хао.       Хао молчал, напряженно разглядывая труп. Наконец, он заговорил:       — Возможно…, — но едва он раскрыл рот, как, ведомый шестым чувством, резко развернулся. Глаза его округлились.       К ним приближались с три десятка вооруженных всадников, пока еще мелькавших вдалеке. Хао натянул поводья и резко бросил:       — Уходим. Сейчас!       — Стой! — запротестовал Астарион. — Они нас наверняка уже заметили, так? Дадим им бой.       — Рехнулся? — грубо рявкнул Хао.       — Если то, что о тебе говорят, правда, то они тебе на один зуб!       — Так то он так. Но в таком остервенении я могу позабыть обо всем на свете. Нет гарантии, что кто-то из них не утащит тебя у меня из под носа. Ну же, вперед!       — Дорогой мой, так я теперь тоже не лыком шитый! — настаивал Астарион, повысив голос. — Заодно опробую на них свои новые силы. — Астарион кровожадно улыбнулся.       Хао с минуту его разглядывал и затем сдался:       — Ладно, все равно уже не удерем.       В ту же минуту всадники окружили их, сомкнувшись кольцом. Однако на их лицах Астарион прочитал неуверенность: воины с осторожностью глядели на Хао. Из их стройного ряда послышался голос, вероятно, командира:       — Лорд Астарион, вы обвиняетесь по подозрению в убийстве леди Ирхаал. Мы требуем, что бы вы немедленно прошли с нами. Дальнейшая ваша судьба будет определена судом. Хао! Можно обойтись без крови. Сдайся, и тебе смягчат приговор. — Последние слова командира были не так тверды, как первые.       Астарион увидел, как по лицу Хао расползлась невольная ухмылка.       — Командир, вы знаете, что живыми отсюда не уйдете, — говорил он с улыбкой. — Так на что же вы рассчитываете?       — Ты отказываешься выдать нам обвиняемого? — тем не менее строго спросил командир.       Сердце Астариона замерло, он во все глаза уставился на Хао.       С его искривленных в ухмылке губ слетело лишь одно слово — «Отказываюсь» – прежде чем он стрелой ринулся в бой.       Копье пробило насквозь первого воина и ознаменовало начало бойни. Сразу послышались боевые кличи воинов и гром копыт. В мгновение ока простое и понятное пространство вокруг превратилось в месиво людских и лошадиных тел. Некоторые из нападавших спешились, некоторые остались на лошадях. Астарион среагировал мгновенно. Хоть все вокруг и происходило с быстротой, непривычной для неподготовленного глаза, мир для Астариона словно слегка замедлился. Он отчетливо улавливал взглядом каждое движение вокруг себя и его обострившийся слух подсказывал малейшие шорохи, приближавшиеся к нему.       Астарион резво спрыгнул с коня — он в нем не нуждался сейчас — и бросился на приближающегося к нему война, ловко увернувшись от меча и повалив здоровенного крепкого мужчину на землю. Не теряя ни секунды, Астарион содрал с него шлем и вгрызся зубами в щетинистую шею, прокусив ее до кости и выдрав клочок плоти. Не нужно быть семи пядей во лбу, что бы понять, что мужчина мгновенно скончался. Почувствовав движение за спиной, Астарион резко развернулся и бросился на нападавшего, проделав тот же трюк. И еще на одного, только теперь Астарион вывернул ему руку. Раздавшийся тошнотворный треск и страшный вопль вызвали бы дрожь у кого угодно. Но не у Астарион в эту минуту. Его переполнял кровожадный восторг. Никогда в жизни Астарион не владел своей судьбой настолько полно и всеобъемлюще, как сегодня, как в эту самую минуту. Это пьянило, даровало ощущение безопасности и защищенности. И, как увлеченный терпким вином меланхоличный поэт и пьяница, он жаждал большего. Астарион вгрызался в глотки врагов, выворачивал им конечности, упиваясь своим могуществом. В своем кровавом, едва освоенном танце, он находил сладостное наслаждение. Как приятно было чувствовать себя способным выжить, не унижаясь пред сильными мира сего! Каждая пролитая капля крови, каждый последний вырванный из чужой груди вздох даровали все больше уверенности. Какой-то наглец успел неожиданно нанести режущую рану по бедру Астариону, от чего тот, вскрикнув, повалился наземь. Регенерация у вампиров конечно, быстрая, но не мгновенная, поэтому Астарион не сумел тотчас же подняться на ноги. Воительница нависла прямо над ним, занеся меч, и, казалось, всего на секунду замешкалась. Это стало для нее роковой ошибкой. Астарион увидел, как в одну секунду голова ее отделилась от шеи и полетела в сторону. Тело ее тотчас же повалилось на землю, а Хао, учинивший сей беспредел, уже вгрызался своими звериными зубами в глотку другому воину. Во взгляде его не осталось ничего человеческого. Он, как умалишенный, бросался от одного тела к другому, то пробивая их насквозь копьем, то отрывая голыми руками головы. Кости отвратительно хрустели, поле заливалось кровью… Раз – копье прошло чью-то шею насквозь. Два – оно же пронзило чей-то череп через глаз. Три – чья-то голова полетела с плеч, оставляя за собой в небе кровавую струю. Собственно, Астариону и не пришлось более сражаться: Хао в мгновение ока разобрался с оставшимися врагами. Живот Астариона неожиданно пронзилось резкой вспышкой боли. Он вскрикнул и прижал к животу руки, силясь таким образом унять болезненную пульсацию. Хао приволок к нему свеженький труп и бросил рядом. — Пей, — сказал он. — Труп совсем свежий, кровь еще годная в пищу. Астарион жадно впился клыками в шею безымянного воина. С каждым глотком боль отступала. Иссушив тело до капли, Астарион отстранился и облегченно выдохнул. Вот оно. Эйвери предупреждал, что любой мощный расход сил потребует немедленного восстановления. Рана на бедре затянулась, и Астарион смог наконец встать с земли. Он оглянулся. Земля вокруг была усеяна трупами, желтая трава теперь отливала красным. Он только что осознал, что они сделали. На лице его выступила улыбка. — Дорогой, — сказал он, обращаясь к Хао, но смотря на кровавое месиво под ногами. — Мы с тобой… — Он обратил лицо к Хао и торжественно произнес: — Непобедимы. — Начинаешь входить во вкус? — ухмыльнулся Хао.       Астарион подошел к нему ближе.       — Теперь я могу не бояться… — говорил Астарион, глядя ему в глаза. — Теперь я могу постоять за себя.       Хао с одобрительной улыбкой смотрел на него в ответ. Все его лицо было сплошь забрызгано кровью, уже начинающей подсыхать. Астарион едва ли уступал ему в этом.       На мгновение, Астарион вспомнил воительницу, что ранила его в бою и после осталась без головы. Возможно, ему это только показалось, но… Он стал ходить по полю боя, рассматривая каждую отсеченную от тела голову. Хао внимательно за ним наблюдал. Стащив шлем с очередной попавшейся ему головы, Астарион замер. Он смотрел на застывшее и ничего не выражавшее лицо Ноэль с распахнутыми глазами. Прикрыв ей веки, Астарион поднялся и вернулся к Хао. Он не мог сказать наверняка, что чувствовал в этот момент.       Забравшись на коней, путники двинулись прочь. Начинало темнеть.       — Скоро должна показаться река, — нарушил тишину Хао. — Нам нужно будет отмыться. Ночлег устроим в лесу.       — Да будет так, моя радость, — ответил Астарион. — Кстати, все хотел тебя спросить. То, как ты сражаешься… где ты этому научился? Нет, ты видел себя со стороны? Как вообще такое возможно?!       Хао немного помолчал и ответил:       — Основам боя меня учил отец. Что же до остального… Я всегда был таким.       — Какой ты весь из себя загадочный, мой дорогой! — воскликнул Астарион.       — Ты тоже хорош, — улыбнулся Хао.       Впереди блеснула речка.       Когда приблизились к воде и спешились, Хао вытащил из мешка предусмотрительно прихваченный с собой кусок мыла и сунул его Астариону.       — Ты первый, — только и сказал он, усевшись на холодный песок в ожидании своей очереди.       Астарион захлопал ресницами и возмущенно воскликнул:       — Дорогой, мне что же, омываться в ледяной воде?       — Прошу прощения, милорд, за временные неудобства, — съязвил Хао, закатив глаза.       — И думать забудь, милый! Давай разведем костер и нагреем немного воды в том твоем чайном горшочке, — предложил Астарион.       — О, боги, за что мне это наказание! — Хао резко поднялся с места и подошел к коню, с наслаждением хлебавшим воду из речки, что бы вытащить топор из мешка, висевшего у того на спине. Не сказав больше ни слова, Хао с недовольным лицом прошел мимо Астариона в направлении небольшой кучки березок неподалеку.       Становилось все темнее. К счастью, тучи на небе поредели, открывая вид на россыпь бесчисленных звезд, что даровали путникам щедрый, но холодный свет. Ночь обещала быть безветренной, за что Астарион был искренне ей благодарен.       Вскоре вернулся Хао с охапкой дров в руках и развел небольшой костер. Астарион набрал в маленький котелок воды из речки и водрузил его на сконструированную Хао на скорую руку подставку из камней на костре. Когда вода стала закипать, Астарион поднялся с места у костра и стал раздеваться. Не ускользнул от его взгляда тот факт, что Хао при этом резко отвернулся и сделал вид, будто страсть как увлечен разглядыванием звездного неба. Астарион довольно улыбнулся, будто замыслив что-то гадкое.       Оказавшись полностью нагим, Астарион, взяв кусок мыла, прошел к речке. Там он провел рукой по неподвижной речной глади с россыпью звезд, убедившись, что вода до невозможности холодна, и, стиснув зубы, наспех ополоснул себя ею, загребая небольшие пригоршни ладонями. Было чертовски холодно. Астарион прочистил горло и подал голос:       — Кхм, дорогой, ты не мог бы мне помочь?       Если бы он мог в эту минуту видеть лицо Хао, то заметил бы, как его свело напряжением.       — Потереть тебе спинку что ли? — бросил Хао, не разворачиваясь.       — Почти. Подай мне котелок, будь добр.       Хао тяжело выдохнул, но, тем не менее, поднялся с места, взял котелок и понес его своему горе-спутнику. Пока шел, Хао старался смотреть в любую точку на земле, лишь бы не поднимать взгляда. Он поставил котелок рядом с Астарионом и уже было развернулся, чтобы уйти, как тот его окликнул:       — Подожди, куда же ты? Ты мне еще нужен.       Хао снова тяжело выдохнул, прикрыв глаза, и выдавил из себя:       — Что еще?       — Не мог бы ты ополоснуть меня?       — Ты что, сам не в состоянии?       — Прошу тебя, дорогой! Я скоро замерзну тут насмерть!       Тут Астарион не лукавил: он уже весь покрылся гусиной кожей и постукивал зубами. Хао сдался и, разбавив кипяток в котелке холодной водой из речки, наконец поднял взгляд на Астариона. Тот стоял к нему спиной.       Взору Хао открылась белоснежная кожа, сияющая в звездном свете. Глаза невольно следовали плавным линиям, огибающим широкие плечи и спускающимся вдоль позвоночника к округлым налитым ягодицам… и дальше следующим по непростительно стройным ногам, по-эльфийски гладким. Хао резко тряхнул головой и, приподняв котелок, осторожно стал лить из него воду на это стройное и, вероятно, мягкое тело…       Астарион тихонько простонал, наслаждаясь неожиданно хлынувшим теплом. Когда Хао отстранил от него котелок, он стал намыливаться. Хао не отходил и не мог уже заставить себя отвести взгляд. Астарион плавно, как будто демонстративно, проходился ладонями по шее, плечам, талии… Когда он спустился к паху, Хао не выдержал и зажмурил глаза, отвернув голову в сторону. Он слышал, как Астарион нагнулся, что бы пройтись намыленными ладонями по ногам…       — Я закончил, мой милый, — наконец подал голос Астарион.       Хао разомкнул веки и ополоснул Астариона оставшейся водой, смывая мыльный покров. Закончив с этой процедурой, он поспешил направиться прочь от своего демона-искусителя, который, кажется, был жутко доволен собой.       Наскоро осушив кожу тряпками, Астарион поспешил поскорее влезть в одежду и сел греться у костра. Хао поднялся с места и проговорил:       — Теперь я. А ты пока поставь палатку. В лес уже сегодня не пойдем. Но дождя быть не должно, поэтому, думаю, можем спокойно переночевать прямо тут.       — Как скажешь, дорогой, — ответил Астарион. — Вот только палатки я ставить не умею.       Хао тяжело выдохнул и потер двумя пальцами перносицу.       — Черт с тобой, сам поставлю, — сказал он и пошел к речке.       — Подожди, а тебе не нужна помощь? — окликнул его Астарион. — И горячая вода…       — Обойдусь, — грубо оборвал его Хао и стал раздеваться.       — Ладно, ладно, — поспешил успокоить его Астарион. — Не нервничай ты так. — И он отвернулся к костру, решив, что на сегодня с Хао хватит.