Handsome and The Beast

      Густые утренние сумерки заполняли комнату мягкой синеватой полутьмой, оставляя углы ее утопать в обволакивающей черноте. Редкие капельки холодного осеннего дождя неуверенно стучались в окно, окутывая уютом две спрятавшиеся под теплым одеялом фигуры.       Сквозь тонкую вуаль полусна Хао почувствовал близящийся рассвет и, распахнув глаза, понял, что забыл с вечера задернуть занавески. Поднявшись с кровати и потянувшись, он прошел к окну, желая оградить Астариона от лучей восходящего солнца. Его взгляд невольно задержался на расстелившимся перед ним пейзажем: над землей клубился густой туман, а из него, словно скрючившиеся тощие кисти рук, выступали обнаженные деревья, с ветвей которых медленно стекали капельки боязливого дождя. Почему-то эта меланхоличная картина наполняла опустошенную душу Хао своеобразным теплом, как будто откликаясь на его собственное эмоциональное состояние.       Неожиданно он почувствовал легкие прикосновения на талии, а затем бледные изящные руки Астарион окольцевали его талию. Хао лишь слегка вздрогнул от неожиданности.       — Надо же, я тебя совсем не слышал, — сказал он.       — Одно из моих новых умений, — улыбнувшись, ответил Астарион.       Он придвинулся вплотную, и Хао почувствовал, как ему в область ягодиц уперлось что-то твердое…       — Какой ты ненасытный, — усмехнулся Хао.       — Только не тогда, когда рядом такое совершенство, — произнес Астарион ему на ухо, понизив голос.       Он положил одну руку Хао на талию, а второй скользнул ему под белье — Хао спал в одной рубашке, не считая белья — и коснулся пальцем нежной дырочки.       Хао выдохнул и, мысленно поблагодарив себя и всех богов за то, что ему хватило сил вчера тщательно вымыться, пробормотал:       — Как бесцеремонно…       — На мой взгляд, церемоний с нас достаточно, дорогой, — ответил Астарион тем же пониженным голосом, массируя дырочку. — Ты так не считаешь?       Хао ничего не ответил и лишь прикрыл глаза, слегка напрягшись.       — Шш… — успокаивал его Астарион, — Обещаю, больно не будет. Ну, может быть, слегка.       — Умеешь ты подбодрить, — буркнул Хао в ответ.       Астарион избавил его от белья и вновь вернулся к растяжке. Когда один палец проник внутрь на две фаланги, Астарион, вынув его, присел на корточки и прошелся языком по дырочке. Почувствовав его язык и влагу там, Хао уперся в подоконник и сжал пальцы на ладонях. Затем он почувствовал, как его разрабатывают уже двумя влажными от слюны пальцами, и напрягся еще сильнее.       — Дорогой, если ты будешь так нервничать, будет только больнее, — проворковал Астарион.       Хао разомкнул веки и посмотрел через плечо, встретившись с ним глазами. Нежно глядя на него, Астарион сказал:       — Как бы мне не хотелось взять тебя сию же секунду, обещаю, что буду терпелив и нежен.       Хао зарделся и резко отвернулся, вызвав тем самым у Астариона улыбку. Два его элегантных пальчика уже полностью проникли внутрь, и он то раздвигал их, то старался что-то нащупать. Несмотря на непривычность ощущений, Хао это… нравилось. Нравилось чувствовать движение пальцев Астариона внутри себя. Нравилось, что он таким образом становился к нему ближе. Нравилось быть в его руках, в его власти… Член его понемногу наливался кровью.       Хао почувствовал неожиданную вспышку наслаждения и тихо простонал, запрокинув голову назад. Астарион нащупал то, что искал, и, удовлетворенно улыбнувшись, прошелся пальцами поэтому мету еще несколько раз.       — Боги… — тихо выпалил Хао, опуская голову.       — Ох, дорогой, если бы ты мог видеть себя сейчас… — томно проговорил Астарион, проталкивая внутрь третий палец и снова проводя языком по краям уже раскрытой дырочки.       Когда три пальца довольно свободно скользили в маленьком тугом отверстии, Астарион осторожно их вынул и поднялся. Избавившись от своего белья, он пристроил головку уже давно изнывающего от напряжения члена к разработанному и увлажненному входу. Почувствовав медленное, но настойчивое проникновение, Хао снова напрягся и стиснул зубы. Когда Астарион полностью вошел, стало немного лече, и Хао расслабил мышцы.       — Детка, ты такой узенький, — тихо проговорил Астарион, начиная осторожно двигаться. — Как давно у тебя не было? Или… ты когда-нибудь был снизу?       — Болтал бы ты поменьше, — процедил Хао, стараясь привыкнуть к этому странному чувству заполненности.       — О, так я у тебя первый!       — Размечтался.       Ускорив движения, Астарион стал проходиться по тому самому месту, и в какой-то момент Хао позорно проскулил и, плюнув на все, расслабился зашелся тихими стонами.       — Вот так, мальчик мой, — одобрил это Астарион. — Отпусти себя.       Не прекращая ритмичных, но нежных толчков, Астарион взял Хао рукой за подбородок и, развернув его лицо к себе, увлек в жаркий поцелуй. Их языки сплетались, а губы жадно терзали друг друга, словно желая смешаться в единый молекулярный коктейль.       Астарион обхватил ладонью напряженный член Хао, и тот тихо простонал в поцелуй от избытка ощущений. Он стал понемногу привыкать к тесному трению члена об упругие стенки его дырочки, когда дискомфорт начал перекрываться наслаждением и ощущением тесной близости. Эмоциональной близости, выраженной в физическом эквиваленте. Хао позволил Астариону проникнуть в себя, разрешил прикасаться к себе, наслаждаться его телом… Не меньшее удовольствие ему доставляло сбившееся дыхание партнера, сквозь которое проскальзывали редкие негромкие стоны, свидетельствовавшие о том, что Хао дарил Астариону наслаждение… И эта мысль еще больше подстегивала.       — Как ты себя чувствуешь? Не больно? — спросил Астарион, разорвав поцелуй и обжигая горячим дыханием влажные и красные губы напротив.       — Уже нет, — выпалил Хао и почувствовал внезапную пустоту там, где только что был восхитительно наполнен.       Астарион мягко развернул его к себе и, подхватив под бедрами, поднял на руки, чтобы уложить на кровать. Несмотря на то, что Хао отличался более развитой мускулатурой по сравнению с ним и весил чуть больше, Астариону не составило труда перенести его через полкомнаты — спасибо новообретенным вампирским силам.       Посадив Хао на простыни, Астарион, склонившись над ним, снова сплел их уста в нежном поцелуе, и, насытившись, мягко подтолкнул его ладонью в грудь, предлагая лечь. Неуверенно помотрев ему в глаза, Хао послушно лег на спину. Астарион навис над ним и, приставив головку к влажному разработанному входу, медленно вошел, вырвав из его груди тяжелый выдох. Он начал неторопливо двигаться, облокотившись на предплечья и стараясь поймать взгляд бездонных черных глаз напротив. Воздух заполнили их учащенные вздохи и тихие редкие стоны.       Хао согнул ноги в коленях и осторожно обвил руками спину Астариона. Щеки его залил легкий румянец, и он старательно избегал зрительного контакта, то прикрывая веки, то отводя взгляд в сторону. На светлых смятых простынях играло контрастом их жаркое соприкосновение кожи к коже. Астарион мягкими волнами теплого молока вливался в крепкий и терпкий зеленый чай кожи Хао. Белокурые кудри, растрепавшиеся ото сна, беспорядочным вихрем окаймляли его лицо, губы порозовели от жарких поцелуев.       — Посмотри на меня, моя радость, — ласково проговорил Астарион, подцепляя Хао за подбородок, чтобы повернуть его лицо к себе. — Мне льстит, что я так на тебя действую, но все же…       Хао сглотнул и поднял на Астариона робкий взгляд, встретившись с его невероятными алыми глазами. Их лица оставляли между собой жалкие миллиметры расстояния, и они обжигали горячим дыханием кожу друг друга.       — Какой милашка, — проворковал Астарион и сплел их уста, проталкивая язык Хао меж губ.       В движениях и прикосновениях Астариона чувствовалась сдержанность, скрывающая за собой страстное желание, взращенное бурей чувств и подпитываемое долгим воздержанием. И Хао бы соврал, если бы сказал, что не желает большего.       — Хватит сдерживаться, — проговорил он, разорвав поцелуй и стараясь не отводить взгляда. — Возьми же меня как следует наконец.       Астарион только улыбнулся в ответ и тотчас же поднялся, усевшись на согнутые в коленях ноги, и резко подтянул Хао за бедра к себе вплотную. А затем зашелся ускоренными толчками, вырывая из груди Хао тихие частые стоны.       Хао сжимал руками простыни и прерывисто дышал, растворяясь в изумительном чувстве наполненности и жарком трении в своей дырочке. Член внутри проходился по чувствительной точке все быстрее. Не становилось легче и от представшей взору картине: возвысившийся над Хао Астарион, изящные линии его стройной талии, его жаждущий и одновременно нежный взгляд, его руки, крепко, но не больно сжимающие раздвинутые для него бедра Хао…       Почувствовав пустоту внизу, Хао испытал почти разочарование. Астарион вышел из него и, подхватывая его за спину, проговорил:       — Будь добр, дорогой, перевернись на животик.       Хао сделал, как ему было велено, и Астарион сразу придвинул его к себе за бедра и вошел, зайдясь в быстрых толчках. Хао стоял на коленях, а голова его покоилась на лбом на сложенных перед собой руках. Напористые движения и тихие стоны Астариона кружили ему голову.       — Детка, ты такой сладенький, — борясь со сбившимся дыханием, проговорил нестройным голосом Астарион.       — Не называй меня так, — процедил Хао, не отрывая головы от рук.       Астарион хохотнул:       — Ты же понимаешь, что я теперь принципиально буду это делать.       — Лучше займи свой язык чем-нибудь другим.       — Всему свое время, детка, — сказал Астарион, мягко надавливая на спину Хао, заставляя того прогнуться посильнее. Он завороженно смотрел на то, как его член плавно скользит в нежную растраханную дырочку, на свои бледные руки, по-хозяйски расположившиеся на смуглой и узкой талии Хао. Сладкие стоны, сквозь которые изредка пробивался тихий скулеж, ублажали его слух. Хотелось еще и еще… А еще ой как хотелось подразнить, поискушать…       Астарион вынул член и припал языком к дырочке, почти невесомо щекоча ее и подразнивая. Хао обхватил свой член ладонью и стал неторопливо ласкать.       — Астарион, прошу… — проговорил он.       Астарион, не удостоив его ответом, продолжал его дразняще вылизывать.       — Пожалуйста… — тихо проскулил Хао.       — Пожалуйста что? — утонил Астарион, приподнявшись и теперь водя пальчиком вокруг дырочки.       — Вернись назад…       — Ммм, я тебя не понимаю, мой сладкий. Ты бы развернулся ко мне.       — Дьявол, — выругался тихо Хао и развернул лицо к Астариону, посмотрев на него через плечо снизу вверх. — Войди.       Астарион поднял брови вверх, как бы в непонимании.       — Вставь мне, — процедил Хао, не отводя взгляда от наглых красных глаз.       — С удовольствием, детка, — расплылся в довольной улыбке Астарион и приставил головку ко входу, дразняще поводив ею по стенкам дырочки.       — Хватит меня мучить… — пробормотал Хао, вновь опустив лоб на согнутую руку и ускоряя движения ладонью на члене.       Астарион продвинул член внутрь на треть и снова остановился.       — Астарион… — Астарион искренне наслаждался скулежом Хао. — Умоляю…       — Что ты хочешь, Хао? Скажи это.       — Хочу…       — Ну? — поторапливал Астарион.       Хао сжал веки.       — Твой…       — Мой?       — Член.       — Хороший мальчик! А теперь посмотри на меня и скажи всю фразу целиком.       Сжав губы, Хао тяжело вздохнул им вновь посмотрел в глаза Астариону через плечо.       — Хочу твой член. Хочу его внутри себя. Вставь мне наконец, сукин ты сын!       Довольный результатом, Астарион погрузил член внутрь полностью и быстро задвигался, а Хао, зайдясь негромкими стонами, продолжил ласкать себя.       — У тебя хорошо получается, детка, ты быстро учишься, — проговорил Астарион сбивчивым голосом.       — У меня просто в конец охреневший учитель, — пробормотал Хао, возвращая голову обратно.       Астарион наклонился и, подхватив Хао под грудь, прижал его к себе и снова поднялся, продолжив в него вбиваться. Хао, все еще мастурбируя, опустился затылком на его плечо и расслабился в его руках.       Пот смешивался с тесноте их разгоряченных тел, воздух наполняла нестройная мелодия тяжелых дыханий и проскальзывающих сквозь них тихи стонов.       Астарион обхватил ладонью мастурбирующую руку Хао и аккуратно, но настойчиво отстранил ее от его напряженного члена.       — Встань на четвереньки, — сказал он, и Хао послушался.       Удобно устроившись в этом положении, Астарион стал вбиваться грубее и резче. В его нетерпеливых движениях и сжимающихся на талии Хао пальцах чувствовался приближающий пик наслаждения. Хао опустил голову и застонал чуть громче и чаще, что спровоцировало Астариона звучно шлепнуть его ладонью по заднице. Толчки были такими глубокими и напористыми, такими страстными и желанными…       — Еще… простонал Хао.       Астарион вынул член, быстро сплюнул на растраханную нежную дырочку, растер слюну и снова вошел, продолжив в том же темпе.       — Ты маленькая грязная сучка, — тихо прорычал Астарион, шлепнув Хао еще раз.       Астарион с особым напором толкнулся в него еще несколько раз и с высоким стоном кончил. Этот звук сладкой музыкой влился в уши Хао, заставив его сжать тугое колечко мышц вокруг горячо пульсирующего члена Астариона.       Астарион, почувствовав, что все семя выжато до последней капли, осторожно вынул член, оставляя за ним вязкую цепочку из смеси слюны и белой густой жидкости. Он помог Хао лечь на сипну и тотчас же склонился над его членом, полностью вобрав его в рот и в то же время протолкнув в его пульсирующую дырочку два пальца. По несдержанному стону Хао, он понял, что нащупал правильную точку, и стал с нажимом скользить по ней, не прекращая ласкать ртом член.       — Боги, Астарион… — прошептал Хао, кладя руку на его белокурую макушку. Его взор услаждала восхитительная картина: скользящие по его стволу мягкие, но плотно сжатые губы, выше — длинные ресницы на полуприкрытых веках, растрепанные белые кудри, спадающие на бледный лоб… Во рту у Астариона было так влажно, тепло и мягко, а возбужденная чувствительная головка так часто касалась стенок горла… И все это в купе с невероятными ощущениями, которые дарили пальцы Астариона там, сзади, скручивало и обжигало живот приятным жаром. Хао стал подаваться бедрами навстречу, его обуревало нетерпение и желание усилить движения… — Стой, у меня есть идея получше, — сказал он.       Астарион отстранился от члена и вопросительно на него посмотрел. Хао соскользнул с его пальцев и, встав на колени, поманил его пальцем. Поняв, чего от него хотят, Астарион встал на четвереньки и снова вобрал в рот напряженный член Хао. Тот, удовлетворенно выдохнув, стал напористо двигать тазом, придерживая Астариона за затылок. Хао смотрел на него сверху вниз, и его живот наполняло жаром от его восхитительно раскрасневшихся губ и сбивчивого тяжелого дыхания.       — Умница, Астарион, — проговорил он, — Ты так хорошо принимаешь…       Сердце Хао канарейкой билось в груди, переходя пульсацией куда-то в горло: близилась кульминация. Толчки становились грубее и напористей. Ощущение влажного трения губ на стволе подстегивало еще больше. Стараясь засадить член в горло Астариона настолько глубоко, насколько это возможно, Хао сделал несколько последних грубых движений и со стоном кончил. Ощутив закончившуюся пульсацию разряженного члена, он вынул его из Астариона. Тот, сглотнув, поднялся на колени и увлек Хао в нежный поцелуй, а затем они оба, обессилев, упали на кровать.       Весь следующий день они почти не вылезали из теплых и уютных объятий постели. Осенняя угрюмость за окном и усталость от утомительного путешествия брали свое. Проснувшись далеко за полдень, Хао почувствовал, как ноет внизу тугое колечко мышц. Попытавшись встать, он едва ли смог без боли выпрямиться.       — Черт возьми… — тихо выругался он и укоризненно посмотрел через плечо на нежащегося в постельке Астариона.       — Это ничего, дорогой, — прокомментировал тот. — Со временем привыкнешь.       Хао возмущенно поднял брови вверх:       — Я смотрю, ты весьма опытен в этом вопросе, — проворчал он, осторожно садясь в постели у изголовья.       — А ты — нет? Я что, действительно у тебя первый? — в голосе Астариона звучала добрая издевка.       Хао демонстративно отвернулся от него.       — Не первый, — пробормотал он. — Просто действительно… давно не было.       Астарион хохотнул:       — А ты милашка, знаешь?       Хао снова укоризненно на него посмотрел, поджав губы.       — К слову, ты всегда предпочитаешь… быть сверху? — с нотками смущения в голосе спросил он.       — А что? Хочешь меня попробовать по-другому? — Астарион кокетливо-лукаво улыбнулся и протянул руку к волосам Хао, чтобы поиграть с его угольными прядками.       — Просто любопытно.       Астарион убрал руку от его волос и, уставившись в потолок проговорил:       — Моей первой нежной влюбленностью был один очаровательный воин из нашего дома. Хотя, может, она была не такой уж и нежной. Когда мне было семнадцать, а ему с виду… ну, может, лет двадцать пять, я позволил ему взять себя прямо в оружейной, куда я как бы по случайности забрел и обнаружил его там. — Астарион подмигнул Хао. — Только представь: всего в нескольких метрах через стену от нас, совокупляющихся как дикие звери, упражнялось человек пятнадцать. В любую минуту кто-нибудь мог войти… Он затыкал своей красивой загорелой ладонью мне рот, пока брал меня сзади, чтобы на мои стоны не сбежался весь честной народ в округе. Это, кстати, был мой первый раз. На следующей день я разогнуться не мог. Вот как ты сейчас.       — Парень, наверное, был до смерти счастлив, — ухмыльнулся Хао. — Поиметь такого неземного красавца, да еще и юного лорда в придачу.       — Ах, ты бы знал, как счастлив был я, — махнул рукой Астарион. — Я три года на него облизывался.       В самом деле, принятие Астарионом своих склонностей произошло далеко не сразу. После того, как он понял, чего хотел от прекрасного воина, Астарион сначала пришел в ужас. Он мог слышать разговоры о так называемых мужеложцах среди придворной знати. Но, как правило, разговоры эти носили оттенок презрения.       Астарион старался сначала не обращать внимание на свое вожделение, порой пытался переключать его на девушек, но безуспешно. После того, как он украл первый поцелуй у своей очаровательной ровесницы и дочери одной знатной леди, его страх и отрицание стали медленно переливаться в разочарование и черную печаль. Он целовал златовласую красавицу, но ощущал лишь досаду и нарастающее неудовлетворение. Сидя рядом с ним на садовой скамеечке в тени мягко шуршащих зелеными листьями деревьев, увлеченная его губами девушка ласкала ладонью его бледную щеку, но он невольно воображал на ее месте кого-то более большого, кого-то с синими глазами и высоким воинским хвостом…       Достигнув пика отчаяния и неудовлетворенного желания, Астарион стал рыскать по библиотекам в поисках хоть каких-то ответов на свои вопросы. Он отчаянно желал понять, что с ним происходит. Желал найти среди пожелтевших страниц подтверждение совей нормальности. В закрытой секции, выкрав однажды у библиотекаря ключ, он нашел парочку потрепанных романов неизвестных ему авторов. В них то он и обнаружил то, что так отчаянно искал. Он понял, что его случай далеко не единичен. Он нашел в этих странницах понимание и поддержку. Где-то с этого момента Астарион начал свой путь к принятию. И одним весеннем днем он просто пришел на тренировочное поле с маленькой оружейной, не намереваясь делать ничего конкретного…       За обедом Астарион поинтересовался у Хао об их дальнейших действиях.       — Теперь, когда у Мулкорхов не осталось главы, в их доме начнется хаос, — отвечал Хао. — Больше никаких наследниц нету, и в свете начавшейся внутренней борьбы за власть, никому там не будет дела до тебя или твоей семьи. Полагаю, твоя мать не применет такой возможностью, чтобы восстановить армию и ударить по врагу. Думаю, ты теперь в относительной безопасности. Можешь хоть вернуться домой, хоть пойти, куда захочешь.       — И ты пойдешь со мной? — кокетливо уточнил Астарион.       — Я буду с тобой, покуда ты не повелишь мне обратного.       Астарион не хотел нуждаться в чей-либо защите. Не хотел снова зависеть от кого-то. Он нуждался в твердой уверенности, что сможет выжить сам, опираясь на собственные силы. Так почему же он ответил на клятву Хао? Правда в том, что в тот момент Астарион разглядел в глубине его глаз слабый призрак какой-то мольбы. Хао сам нуждался в нем, в его согласии. Казалось, откажи ему Астарион, и он бы растерял остатки своего стержня и развалился бы на части прямо на месте. Астарион видел, что Хао не держит его за слабака, нуждающегося в защите. Словно Хао не знал, как иначе предложить себя ему, он дал клятву защищать.       Если бы Астариону не было никакого дела до бедного воина, он бы не смягчился из милосердия и отказал бы ему. Но, по правде говоря, он хотел его. Хотел его видеть рядом с собой. ***       Во всеобъемлющей и пробирающей до костей пустоте космического пространства не было абсолютно ничего, за что мог бы зацепиться хоть один орган чувств. Бесконечное, холодное, черное ничто действовало подавляюще: в ней не было ни жизни, ни материи в привычном их понимании. Хрупкий земной разум, запертый в стенах скромных возможностей своего собственного восприятия, не мог вынести этого удушающего ничто.       Но если этот разум и не мог воспринять всей полноты посылаемых, как ему казалось, совершенно пустым окружением сигналов, то все же какие-то крупицы информации до него доходили. Может быть, доходили с Его позволения. Он или Оно явилось взору в виде тусклого света, собирающегося в какое-то подобие спирали неимоверных размеров. Оно не издавало ни звука, но проникало в сознание инфернальным шепотом, способным лишить рассудка любое мыслящее существо. Оно нашептывало, нащупывало что-то, проникало в самое существо, чего-то требуя…       Хао распахнул веки и с величайшим облегчением обнаружил себя в постели таверны с мерно посапывающим рядом Астарионом. Сердце колотилось в груди, дыхание было учащенным. Хао приподнялся в постели и залпом осушил стакан воды, стоящий на тумбе рядом с кроватью. Немного очухавшись после ночного кошмара, он оглядел залитую чернотой ночи комнату и обнаружил еще более черную зияющую пустоту в проеме приоткрытой двери…       Напрягшись всем телом, Хао вскочил с постели и, схватив свое копье, стоящее рядом с кроватью, медленно и внимательно еще раз окинул взглядом помещение. Затем он измерил шагами каждый его сантиметр, заглянул под кровать, в гардероб, во все углы и, никого не обнаружив, облегченно выдохнул. Все еще держа в руке копье, Хао вышел за дверь, заперев ее на ключ и, осмотрев весь второй этаж таверны, спустился вниз.       На первом этаже располагались небольшие круглые обеденные столики, обычно днем забитые посетителями. Сейчас все убранство утопало в тишине и темноте, освещаемой лишь слабым лунным светом через окна. Не заметив никого и ничего необычного, Хао развернулся, что бы вернуться в номер, но про себя решил, что глаз этой ночью больше не сомкнет и будет настороже.       — Приветствую, Игхш’рлг’хуул, — услышал он за спиной спокойный и учтивый мужской голос и резко развернулся, выставив перед собой копье.       Впереди, склонившись в низком поклоне, стояла одинокая фигура в черной длинной накидке и со знакомой маской на лице в виде оленьего черепа. Выпрямившись и выставив перед собой пустые ладони, она произнесла:       — Я не враг тебе, Игхш’рлг’хуул. Я твой верный слуга.       Хао недоверчиво смотрел на него, не отпуская копья.       — Что тебе нужно? — спросил он строго.       — Игхш’рлг’хуул, — это непривычное в своем произношении слово слетало с губ незнакомца с поразительной легкостью и отточенностью. — Что тебе известно о своем происхождении?       Хао молчал и сверлил его взглядом, не имея особого желания идти на контакт. Однако, его все же одолевало любопытство… Не дождавшись ответа, незнакомец спокойно продолжил:       — Некогда древний горный народ…       — Я знаю эту легенду, — перебил его Хао. — Что тебе нужно от меня? И что значит это слово, которым ты меня называешь?       Незнакомец на несколько секунд задумался, а потом ответил:       — У этого слова нету аналога в общем языке, способного передать его подлинный смысл. Но, пожалуй, ближе всего по значению будет слово Мессия. Тот, кому Бог даровал особую роль.       — Шхаир’халаар, — произнес Хао имя Бога горного народа.       — Верно, — слегка склонив голову в бок, ответил незнакомец. — За тысячи лет наш род разбрелся по свету, утратив единство. Кровь его растворилась в крови других народностей до того, что в ней не осталось почти никакой силы, дарованной нам Шхаир’халааром. Но, как оказалось, Бог не покинул нас. Раз в несколько сотен лет на свет появляется чистейший представитель своего рода, несущий в себе его силу и его жажду. И наш культ, уходящий корнями в древнейшие времена, когда еще первые его жрецы воззвали к Шхаир’халаару, взял на себя задачу отыскивать и пробуждать Игхш’рлг’хуула.       — Для чего? — спросил Хао. Мозаика знаний о себе и своем роде потихоньку складывалась в его голове.       — Видишь ли, хоть наш народ и поредел, проклятие Бога никуда не делось. Наш культ имеет еще одну функцию — ми приносим жертвы Шхаир’халаару, таким образом не давая его гневу обрушиться на каждого из нас. Мы не имеем такой жажды как ты, Игхш’рлг’хуул, но… Шхаир’халаар забирает наши жизни, если мы не приносим ему дары. А твое появление — наше благословение. Издревле жрецы находили и пробуждали Мессию, чтобы он приносил в жертву Богу Йокх’гииров.       Йокх’гиир. Белый дьявол. Хао знал, что это значит. Йокх’гииры были теми самыми захватчиками горного народа. Они поклонялись своему Богу, наделившему их силой, которую в последствии стали именовать вампиризмом.       — Йокх’гиир — гораздо более ценная жертва, — продолжал незнакомец. Их убийство дарует нам освобождение на многие годы. Может быть потому, что их наполненная существом другого божества кровь, полнее насыщает Шхаир’халаара. — Помолчав с несколько секунд, он добавил: —А сейчас, Игхш’рлг’хуул, позволь мне исполнить свой долг.       Не успел Хао и глазом моргнуть, как незнакомец поднял руки и заговорил так, словно начал ритуал:       — Иох’лар Игхш’рлг’хуул шехез навлаар! Йох’лар Шхаир’халаар шулур’назегх!       Голову Хао пронзила острая невыносимая боль. Выронив копье, рн вцепился в нее руками и приземлился на колени, согнувшись пополам. Волнами накатывала тошнота, по вискам стекал пот, а незнакомец продолжал произносить слова богомерзкого ритуала.       Когда фигура в черном затихла, боль начала отступать. Голову Хао заполнил едва уловимый неразборчивый шепот из его сна. Он почувствовал невыносимую жажду, наполнявшую все его тело мерзкой тошнотой и тупой пульсирующей болью. Что-то в его крови, в его самом естестве овладевало им. Когда он поднялся на ноги, незнакомца уже не было в таверне. Хао знал, что ему делать.