Handsome and The Beast

      Холодный лунный свет почти безуспешно пробивал себе путь в залитую чернотой комнату сквозь занавешенное шторами окно, даруя очертаниям окружения тусклый матово-голубоватый оттенок.       Астарион ворочался во сне от мелькавших в его дремлющем сознании тревожных образов. Он не мог нащупать в них ничего конкретного или хоть сколько-нибудь понятного, бредя в удушающей и давящей темноте. Все его тело охватывали ледяные пальцы животного ужаса: казалось, вокруг не было ничего, свойственного привычной реальности. Ни пространства, ни времени, ни материи. Абсолютное ничто. Но, может, только для Астариона это было ничем? Быть может, такие понятия как пространство и время — вещи сугубо субъективные? Быть может, мир, воспринимаемый понятными и привычными живыми существами, отражался в их сознании в том виде, которого было достаточно для адаптации и выживания в этой точке вселенной, в этой галактике, на этой планете? Тогда что окружало Астариона, если и окружало? И еще более резонный вопрос — для кого было это окружение? Кто был способен его воспринять и как?       В далеке этой бесконечной пустоты Астарион увидел слабый намек на какое-то подобие света. Света, который неумолимо приближался к нему из невесть каких глубин мироздания, медленно принимая форму спирали…       Астарион распахнул глаза и обнаружил себя в постели с участившимся сердцебиением и слегка сбившимся дыханием.       Сбоку над ним возвышалась черная фигура, стоящая почти вплотную к кровати. Новые силы даровали возможность Астариону довольно неплохо видеть в темноте, поэтому он сразу опознал в этой фигуре Хао, не сводящего с него пристального взгляда. Вот только… Его взгляд…       Все тело Астариона, хранившее в каждой клеточке эволюционную мудрость, инстинктивно напряглось и возопило об опасности. Каждый его атом кричал о том, что не опознает нечто перед собой как дружественное существо. Нечто это словно пыталось имитировать оное, но от него ускользали крошечные детали, которые не осознаются, но чувствуются всем существом. Имитация, стоящая перед Астарионом, была халтурной, и от того ужасающе жуткой.       Немигающий взгляд Хао, устремленный на Астариона, был пуст и бессмысленен. В глубинной пустоте черных глаз не было ничего. Почти ничего. На самом их дне таилось нечто неестественное, чужеродное, непостижимое. Ни коим образом нельзя было постичь его мотивы и стремления.       Хао (или то, что было им) стоял неподвижно. Лишь пальцы его ладоней едва заметно дергано сотрясались.       Тело Астариона парализовал ледяной ужас. Он лежал не в состоянии шевельнуть хоть пальцем или отвести взгляд. Казалось, моргни он, и случится непоправимое…       Астарион снова проснулся.       Не рискуя шевельнуться, он окинул взглядом погруженную во мрак комнату. Никого. Хао не было. Собравшись с духом, Астарион медленно откинул одеяло и поднялся с постели, ступив голыми ступнями на ледяной деревянный пол.       По необъяснимой причине Астарион знал, куда подевался его кровожадный друг. Это знание было чем-то само собой разумеющимся, как тот факт, что солнце каждый божий день всходит из-за горизонта. Астарион методично облачился в одежды, словно собирался на привычную повседневную прогулку, и покинул комнату, а затем и таверну.       Ночь встретила его холодным ветром, беснующимся меж оголенных ветвей деревьев, погрузившихся в спячку, и стелющимся под ногами туманом. Опавшая сухая листва обволакивала сладким запахом перегноя, гонимая злыми порывами ветра и хрустящая под ногами.       Находящийся в каком-то наваждении, Астарион двинулся в направлении леса, растянувшимся черным забором на горизонте. Прямо сейчас у него не возникало ни единого вопроса, ни единого сомнения в том, что ему нужно это сделать.       Когда Астарион ступил в чернильную тьму, пронизанную исполинскими многовековыми деревьями и наполненную до краев густыми хвойными запахами, морок словно обступил его со всех сторон. Казалось, сам воздух был пронизан неким присутствием. Шурша сухой листвой, скрывающейся в густом тумане под ногами, Астарион неторопливо шел вперед. Черные силуэты деревьев, выступающие на фоне звездной россыпи, беспощадно гнул усиливающийся ветер.       В какой-то момент в нос ударил резкий железистый запах. Пройдя еще немного, Астарион наткнулся на растерзанный труп со знакомой оленьей маской на лице. Сквозь туман стали проступать очертания таких же мертвецов с разорванными глотками, выпущенными кишками или вовсе лишенные голов или конечностей. Они были хаотично разбросаны по округе и их было не меньше двадцати.       В центре этого кровавого месива возвышалась фигура, держащая над собой за горло последнего живого культиста. Культист не сопротивлялся, а лишь издавал хриплые звуки, исходившие из сдавленного горла. Хао резко сжал пальцы, и послышался тошнотворный треск, после чего фигура в его руке обмякла. Он разжал хватку, и тело с глухим стуком приземлилось на землю. Холодный чужеродный взгляд родных глаз обратился к Астариону.