♛ ⛧• Королевский фаворит: муж мой — враг мой•⛧♛

      «Чем сложнее перед вами поставлена задача, тем проще её выполнить».

🌛ღஐღ💔Лана💔ღஐღ🌜

Крисштиан

      В день свадьбы родственники приехали заранее, чтобы поговорить со мной. Меня это раздражало. Раньше они не особо интересовались моей жизнью, а теперь вдруг решили, что я им что-то должен. Непонятно, с чего они взяли. Все вокруг только и говорят о нашей свадьбе: и прислуга, и родственники. Когда-то они считали меня позором семьи, а теперь просят меня помочь их детям получить лучшие места на службе. Как же быстро всё меняется! Даже в газетах и на светских вечеринках только и разговоров, что о нашем событии.        В моей комнате собралось много народу. Служанки суетились, каждый занят своим делом, а Лукас руководил ими, как на параде. Чемоданы готовили к отправке в замок Рейсит. Но кого волнуют мои желания? Канцлеру не отказывают, — твердила мачеха, сверля меня злым взглядом. Она грозилась закопать меня в саду, если канцлер отвернется от меня из-за моих промахов. Я посмотрел на своё отражение в зеркале и не сразу узнал себя. Белоснежный костюм-тройка сидел безупречно: приталенный пиджак с острыми лацканами и прямые брюки. Шлейф — главная изюминка ансамбля. Широкие полотнища ткани плавно струятся от боков пиджака, образуя подол, который мягко ложится на пол. Декоративные элементы напоминают россыпь жемчуга или кристаллов. Они рельефно украшают переднюю часть пиджака и края шлейфа, придавая наряду торжественность и объём. Строгость кроя контрастирует с изящностью силуэта, подчёркивая фигуру и сохраняя театральность. Образ завершают скромные белые туфли, не отвлекая внимания от сложного кроя костюма. Спокойная цветовая гамма, благородная ткань и нестандартная конструкция делают этот костюм одновременно элегантным и дерзким. Выбор моей мачехи для жениха такого ранга, как я, оказался весьма примечательным. Согласно нашим традициям, при вступлении в брак каждый Х’шан облачается в свои родовые одежды, а сразу после церемонии переодевается в цвета жениха, чтобы предстать в них на свадебном пире. Сегодня я всё ещё не могу понять, почему мне было необходимо облачиться в цвета королевской семьи. Вот только моё выражение лица подкачало. Если смотреть со стороны, могло показаться, что омега-жених не замуж отправляется, а на эшафот идёт. И это было не так уж далеко от истины.       Ровно в час пополудни кованый молоточек отбил время на башне ратуши. Этот звук прозвучал для меня как приговор перед самой казнью. Мой личный палач будет ждать меня в храме вместе с Хеш’ар. Канцлер станет для меня одновременно мужем, врагом и чем-то большим, и в то же время не будет иметь для меня никакого значения. Мачеха вновь заговорила о своих усилиях и приписала себе организацию нашего брака. Недоверчиво хмыкнув в ответ на речи Марисы, я сел на стул и смиренно позволил нацепить на себя ещё и вуаль. Право слово, ей бы лучше помолчать. Нервы сдавали и хотелось сбежать и не важно куда. Но нет, она опять пустилась в рассуждения:       — Тизар, я уделяю тебе гораздо больше внимания и заботы, чем своим родным детям. Я могу не делать им ни одного замечания целыми месяцами, в то время как с тобой я провожу воспитательную работу с утра до вечера. И где же благодарность? Почему ты не ценишь то, что я для тебя делаю? Поэтому твои братья заслуживают того, чтобы учиться в лучшей академии нашего союза. Не забудь обсудить это со своим мужем. — Я посматривал на нее через отражение зеркала, уже сквозь прозрачную вуаль, украшенную вышивкой, цветочного орнамента, с жемчугом. Мне станет легче прятать свои эмоции под ней. А она продолжала свои наставления. Как она меня достала. Лукас старательно крепил ее к волосам — После близости альфа часто чувствует особую близость к своим партнёрам и выражают это, даря подарки в знак признательности за прекрасно проведённое время. Постарайся не оставаться безучастным, это не причинит тебе вреда. Не лежи там бревном, от тебя не убудет. Может, хоть ты и убогий, хотя бы на это сгодишься... — Слуги заулыбались. Кто-то тихо усмехнулся, но тут же закашлялся, чтобы скрыть свою улыбку. Видя взгляд Лукаса. Этот все доложит. А она словно не замечает его и болтает: — Возможно, ты сможешь воплотить все его эротические желания. И не трясись. От секса еще никто не умирал. Главное старайся угодить ему и не сопротивляйся.       «Хорошее наставление перед брачной ночью, которой кстати не будет», — пронеслось у меня в голове… Я был полностью собран, но очень устал от наставлений мачехи. Нервный смешок всё же сорвался с губ, и едва сдержался от смеха. Внутри всё кипело — ирония судьбы, которая так явно издевалась надо мной в этот день. Сложно представить, почему мне так не повезло... Моё сердце сжалось от понимания происходящего. Я подумал, что всё это нереально. Это сон, и я скоро проснусь. Ущипнул себя, но осознание не приходило. Не может быть, чтобы это было правдой! Лукас отступил на шаг, давая понять, что я полностью готов.       — Все уже ждут, Тизар. Не вздумай чудить, не зли отца, — строго приказала и с грацией дикой рыси покинула комнату.       «Ждут они, ждут. Подождут!» — огрызнулся мысленно. Вздохнув, я осмотрел свое лицо, на котором читались тоска и отчаяние, и опустил вуаль. Хотят обряд? Будет им обряд.       Мачехе пора было заняться гостями, приглашенными на свадьбу и собрать все семейство. Я лишь тихо выдохнул. Слуги тоже покинули и вынесли мои многочисленные чемоданы. В них я спрятал то, что принадлежало моему папе, что дорого моему сердцу. Лукас отправился раздавать распоряжения уже на улице и проследить за погрузкой вещей.       «О, богиня, дай мне сил! Всё перед глазами плывёт, но больнее всего сердце сжимает слово: «Свадьба». Сегодня… Моя жизнь рушится, как домик из бумаги, а все чего-то хотят от меня…» Услышав стук в дверь, я отвлекся от своих мыслей и напрягся. Не ответив, я опустил голову. Но кто-то настойчиво хотел поговорить со мной. Дверь открылась без моего разрешения, и я вздрогнул. Я не знал этих людей, но они явно знали, к кому пришли.       В комнату вошёл мужчина — высокий, темноволосый, уже немолодой, однако выглядевший так, будто ему около сорока лет. Он был Х’шанец, как и я. С ним пришла женщина, и с первого взгляда стало ясно, что она цирионка. Женщина казалась невысокой по сравнению с другими известными разумными расами. Оба существа смотрели на меня с явным интересом, как на предмет купли-продажи.       — Х’шан Тизар де Варгос, — произнес Х’шанец, сухо и отстранённо холодно. — Мы с супругой рады знакомству с вами. — Но сказано это было с таким пренебрежением, что можно было бы перевести как: «Глаза бы мои тебя не видели, но мне приходится общаться с тем, кто недостоин моего внимания». Сердце стучит в груди, как чугунный молот. — Я баронет Киш Вернер Шу’ар. Хочу познакомить вас со своей супругой, ари Лори Шу’ар. Вы, вероятно, уже догадались, что мы родители вашего жениха, ар Теодоро Дэна Шу’ар. Времени у нас немного, так как скоро начнется церемония, и нам всем предстоит отправиться в храм. Поэтому слушайте внимательно. Быть любовником короля почетно. Любовник, хоть и не является официальным супругом, но фактически занимает положение, схожее с положением королевы. Тем более они связаны как побратимы, и не вам рушить эти устои и не вам встревать в эти отношения. Теодоро оказывает значительное влияние на королевский двор и на мнение, которое там формируется. И не смейте открывать ваш рот по этому поводу. Понятно? Ваша задача как омеги — произвести на свет наследника, после чего ваши обязанности как супруга считаются выполненными. — Поучал меня свёкор. — Запомните, не вам судить нашего сына, не говоря уже о короле. В нашем обществе существуют определённые моральные нормы. В нашем королевстве традиции и правила занимают центральное место. С точки зрения религии, действия короля недопустимы. Он осознаёт это, но нашёл способ обойти проблему: перестал признаваться в своих грехах. В результате при дворе процветают двойные стандарты, которые в определённой степени поддерживает сам король. Мой сын пользуется значительным влиянием во всех политических кругах и уважением при дворе. Попробуйте посметь осуждать его и мешать ему, и я вас уничтожу собственными руками. Таких омег, как вы, полно. Они пачками в постель ложатся.       Замечательное начало свадьбы!! Мне уже угрожают. Но эти двое не видели Лукаса, который в этот момент вошел и замер ошарашенно слушая что говорит отец моего жениха. Ну, что? как ты думаешь парень у меня есть все шансы выжить? У меня вообще есть желание идти на эту свадьбу? Похоже, отец и сын Шу’ар — истинные Х’шанцы в этом отношении, и от них можно было ожидать чего угодно. И то, что это их сын получит титул и земли за мой счет, — это так мелочи жизни. Не мешай ему трали-вали с королем, так!! Ох, как много я хочу сказать, но опять молчу. Не к чему этот скандал. Единственно благодарен отцу за то, что воспитал во мне носить маску, и не каждый сможет прочитать, о чем я думаю. Мне только к свадебному наряду не хватает колпака шута.       «Шаг вправо, шаг влево — расстрел», — вот такое у них представление об этом. И он пытается мне это объяснить, но, кажется, не совсем понимает, о чём говорит. Решение о том, заводить детей или нет, должно оставаться за нами. Странно навязывать чувство ответственности за появление ребёнка на свет только на омегу. Я действительно не просил своих родителей о том, чтобы они меня рожали. И есть одно огромное «но» в моём роду: если нет истинного чувства, не рождаются у нас омеги, и даже рожденный альфа не получает силу рода. Никогда. Но об этом секрете знаю я и никто больше. И спешить рассказывать об этом не собираюсь. Однако… Жестокие слова моего отца глубоко поранили душу, давно от этих слов скопился гной и до сих пор причиняют боль: «Ты обязан этой жизнью мне. Пришло время отплатить семье, которая тебя вырастила и воспитала!»       — Все понятно, — прошептал я. Ну право слово, разве что-то можно изменить? Что они сделают? Откажут в общении с ними, так теперь и так понятно, что его определённо не будет. Это совершенно ясно родители моего будущего супруга дали мне понять сейчас. Моё сердце сжимается от боли и досады. Я завидую счастливым парам, видя, как они живут вместе. Эта зависть и горечь разъедают меня, наполняя тоской и злобой. Меня поставили перед фактом: теперь я полностью в руках будущего мужа. В такой ситуации измена будет неизбежной. Я это и так знал, но гнал от себя эти мысли. Однако отец моего жениха не унимался и продолжал докучать мне, что выводило меня из себя. Похоже, он стремился спровоцировать меня на такой шаг, чтобы я отказался от его сына у алтаря, но эта идея никогда не приходила мне в голову. Лора продолжила изводить меня морально.       — У нашего Хеш’ара и сына нет проблем в общении с противоположным полом. Однако, вероятно, они сталкиваются с одной серьёзной сложностью — слишком большим количеством желающих познакомиться с ними ближе и, возможно, даже завязать более серьёзные отношения. А вы… — ари Лори Шу’ар прошлась по мне взглядом, — Не в их вкусе. Да еще и зеленый, неоперившийся мальчишка. Сопляк. Поэтому запомните мой совет: «Молчи, будь мышью, которая шебуршит в углу и не мешай альфам». — Она добавила: — Не отсвечивай, и когда придёт день, родишь омегу. Большего от тебя не требуется. Нам пора, — сказала она. — Нельзя опаздывать на церемонию. Ах, да!!!! Не стоит строить планы и мечтать о высоких должностях для своих многочисленных родственников. Пусть они занимаются своими делами, а не беспокоят нашего мальчика. Не проси за их детей и не помогай им с продвижением по службе. Я не собирался этого делать, но она уже упрекает меня. И вообще, после ее отповеди хочется сбежать и бросить ее сыночка прямо у алтаря. И мне все равно, что будет с отцом. Он всегда смотрел на меня с презрением. Почему я должен унижаться перед ним, выпрашивая тепло и любовь? Но в данном случае она не интересуется моим мнением, как и ее муж. Поэтому помню мудрые слова услышанные однажды: «Когда тебя не спрашивают, лучше не высказывать своё мнение и, возможно, вообще воздержаться от каких-либо высказываний. Не позволяй себе проявлять слабость и не плачь», — подумал я, провожая взглядом родителей жениха из комнаты.       Лукас склонил голову в поклоне и тоже проводил их взглядом. Не успели выйти одни гости, как снова мачеха, но теперь в сопровождении отца и сводных братьев и сестры, появились на пороге.       - Все услышал? - прорычал я, зло сверкая глазами. Вот такая она, любовь. Все просто сходят с ума от великого счастья. Была бы моя воля, сбежал отсюда. Так счастлив, что аж скулы сводит от улыбки. Мне было всё равно что он потом передаст своему жениху. Это был нервный срыв.       - Хэс. Вы не правы. Он не обидит вас.       - Ха-ха-ха, — произнес я грубо. - Не смешно. Просто тебе в лицо не говорили то, что я услышал. Вместо этой нелепой вуали мне следовало бы надеть шутовской колпак — это было бы более уместным. Я шут при королевском дворе, и они будут шептаться за моей спиной, показывать на меня пальцем, язвить и строить козни. Кто меня защитит от сплетен? От измен? За что мне это всё? Я отвернулся, сделал несколько шагов к окну и замер. Вдох, выдох... Сжимая кулаки, держусь из последних сил.       - Не хочу! Ненавижу!! Лукас сверлил взглядом мою спину, но молчал. Он понимал, еще слово и я сорвусь. Минуты тишины не могли спасти меня. Или изменить предначертанное.       - Хэс Тизар, нам пора, — произнёс Лукас. Теперь он понимал, как сильно я «счастлив».       - Я хотел спросить вас. Я обернулся и посмотрел на парня.       - Спрашивай.       - Я не обнаружил подарки от вашего жениха и украшения. Я рассмеялся.       - Наивный... А они были? Если они были, то не ищи. Мне о них не сообщили, и я слышу о них впервые. Это значит, что мачеха забрала всё себе. У меня в этом доме никогда ничего не было. Ты удивлён? Это только начало, ты ещё не видел самого интересного. - Он смотрел на меня, словно впервые видел. - Не бери в голову. Часы торопили всех, стрелки бежали, словно пытаясь догнать будущее. Я пытался их остановить, но это лишь ускоряло неотвратимое.       - Пойдёмте, хэс Тизар. Мы поспешно покинули спальню и отправились в путь по замковым коридорам. Слуги провожали меня взглядами, стоя у стены. За моей спиной слышался шёпот сплетен. Эти взгляды, казалось, жалили и кололи меня. Я чувствовал, как неловкость щекочет мою спину, и не мог от неё избавиться, как и от дрожи в пальцах, от которой холодели руки. Чувствовал себя чужим, лишним, не к месту. И в то же время именно я был тем самым виновником всех этих сплетен. Совсем недавно тайком читал старые газеты «Королевских новостей», где меня презрительно называли игрушкой короля и его фаворита. А так же слышал много нелепых предположений. Я уже не понимал, то ли королевский двор такой извращённый, то ли их фантазия просто зашкаливает, раз они могут шутить так пошло. Тщетно пытался успокоиться, но не мог: моё сердце бешено билось. После долгих визитов родственников и нахождения в душном родительском доме, я наконец ощутил свободу.       Выйдя из замка, я был поражён весенними красотами. Природа ожила и зацвела раньше обычного. Снег растаял, и солнце начало припекать, но погода всё ещё была обманчивой. Солнечные лучи слепили глаза, вокруг толпились гости и родственники, спешащие к машинам. Не хотел садиться в украшенный цветами марвелмобиль. Мне хотелось убежать от всего этого шума и суеты. Я чувствовал себя, как заключённый перед казнью, который в последний раз вдыхает свежий воздух. Природа, казалось, не замечала наших переживаний. Ветер играл с моими волосами, путался в них и радовался. Как бы я хотел стать ветром, чтобы вечно носиться без забот! Бежать далеко-далеко, подхваченный его лёгкими прикосновениями. Не слышать пошлостей в свой адрес, не знать Хеш’ара и его фаворита, забыться в солнечных лучах кутаясь в них как теплый плед.       - Тизар! - окрик мачехи с недовольными нотами. Боги, сколько лет она высасывает из меня нервы! А после объявления помолвки и вовсе обнаглела: не только пьет мою кровь, но и требует добавки, стуча ложкой по черепу. Как же хорошо было, когда она меня не замечала. Спускаюсь по лестнице и иду к машине. Как же я хочу жить без них! Но свобода — понятие относительное, просто мы живем там, где нам комфортно, там, где мы можем мечтать и идти к цели. Мои мечты и цели так малы и ничтожны. Стоит их озвучить, и кто-то посмеётся надо мной. Просто побыть в тишине, учиться и стать полезным в обществе. Может, еще родятся какие-то потом мечты, но сейчас они приземлённые, а не воздушные замки, например, мне очень хочется наесться вкусных ягод или фруктов, попробовать блюда, что каждый день подают к столу отца, завести друзей. Наверно, это здорово — иметь друга? Увы, даже такая малость для меня похоже роскошь.

***

      Дорога до центра города столицы заняла немного времени, но мне хватило с лихвой успеть наслушаться претензий мачехи и ее недовольства погодой, слугами и мной. Не так сидишь, не так смотришь, не так держишь голову и вообще я бестолочь... Лукас с изумлением наблюдал за происходящим, а мой отец не только не вмешивался, но и, казалось, одобрял это.       Усмешки братьев и капризы сестры, которые были по поводу и без. Сестра и мачеха переживали за свои прически и платья. Мачеха успела накрутить мою нервную систему до пика и сидела довольная собой, словно она упырь напившейся моей крови. И это она не знает, что до нее уже меня накрутили знатно родители жениха. Мы прибыли. Лукас открыл дверь марвелмобиля, помог мне выбраться и быстро привёл меня в чувство. Он накинул на меня вуаль, чтобы скрыть моё лицо. Он ничего не сказал, но его взгляд ясно показывал, что моё состояние было критическим.       У дверей храма собралась огромная толпа. Здесь можно было увидеть представителей аристократии, и сразу становилось понятно, кто есть кто. Богатые семьи приходили на свадьбу в нарядах, которые стоили как годовой доход небольшого поместья. Они хотели показать, что их род не обеднел и не утратил своего влияния.       Свадьба, на которой сам монарх выступает в роли шафера, — это не только честь быть приглашённым на такое мероприятие. Это также политический жест, демонстрирующий лояльность короля по отношению к аристократическим семьям. Это политический ход, призванный показать их значимость и влияние. Безнадежно. О политических тенденциях нашего королевства в целом и двора в частности мне было известно катастрофически мало. Откровенно говоря, меня больше занимало не столько политическое положение, сколько любопытство. Зачем вам это было нужно, Хеш’ар, женить своего фаворита и выбрали на эту роль меня? Для чего вы это сделали? К сожалению, жаловаться и просить ответа у монарха было запрещено этикетом, гордостью более чем трех десятков поколений предков, здравым смыслом и отцом. И если первые три пункта за нарушение покарать не могли, то мой отец… в данной ситуации он будет однозначно прав: монаршая воля — закон.       Пресса фотографирует с разных ракурсов. Всё происходящее фиксируется и показывается в киберпаутине и на экранах разных ресурсов. Освещают газеты. А я как подумаю, что ждёт впереди, так ноги и вовсе не идут.       Я вздрогнул, когда увидел, как подъезжает королевский кортеж. Из него вышли монарх, его фаворит (мой жених) и приближённые вельможи. Хеш’ар и дворяне были одеты в цвета своих родов. Королевская семья всегда выбирала тёмно-синий и белый цвет одежды, а представители Х’шан — чёрный и алый. Вокруг можно было заметить и другие цвета, которые обозначали союзников, вассалов и недругов.       Хеш’ар не любит ждать. Он окинул толпу суровым взглядом, подмечая всех присутствующих, и, остановив взгляд на мне, удовлетворённо хмыкнул. Затем он что-то сказал своему фавориту, который оглянулся в нашу сторону и кивнул в ответ. Вон как смотрит! Коварно! Злодейски! Еще и ухмылка прячется в уголках губ — тоже, несомненно, коварная и злодейская. Это было очень странно — смотреть на альфу и пытаться осознать, что вот именно он будет моим мужем. И не когда-то в отдаленном будущем, а через полчаса…       «Муж» — это было такое абстрактное понятие для меня, маячившее где-то в перспективе, а никак не конкретный альфа, стоящий сейчас передо мной. И уж тем более не личный палач и фаворит Хеш’Ара.       Сердце гулко ударилось о ребра. Всё фальшь, как их улыбки с перекошенными лицами и брезгливости. Праздник для них удался. Толпа на площади с энтузиазмом встретила прибытие своего монарха. Аристократия и знать, предвкушая бал и банкет, готовились веселиться не меньше, чем простые люди. И я за своей спиной услышал тихий разговор двух сплетников:       — Ар Теодоро Дэн Шу’ар, такой лапочка! Я нисколько не хочу унизить нашего Хеш’ар, он несомненно потрясающий мужчина, но его я побаиваюсь, а вот с нашим канцлером не отказалась бы испытать счастье. Рядом с ней тихо захихикали. Многие присутствующие услышали этот возглас. Голос говорившей был мелодичен и приятный на слух. Как пережить остракизм общества…? Позор и насмешки со стороны родных, которые и так презирают меня, гораздо хуже.       — Теодоро… — Мечтательный голос произнес имя фаворита с придыханием. — Волосы — чистый снег! — подхватил свою собеседницу второй, и стало понятно, говорил омега.       — И ямочки на щеках очаровательны! — продолжая рассматривать откровенно моего жениха возле лестницы храма.       — А уж сила… — Омега не отставал от своей подруги. — И в постели хорош. Я помню наши страстные ночи.       — Жаль, жениться.       — Пф-ф… Этот… — они меня походу взглядом оценили, — Его жених в подметки мне не годится и он не стенка, может и подвинуться и помолчать в тряпочку. Посмотри сам… Какая белая, бледная моль… Не чета нам.       — На нас все смотрят, — невпопад ответил омега.       — Пусть смотрят на нас. Мы — лучшие и самые красивые. Мы должны сиять и быть счастливыми. Они тихо прыснули от смеха, и кто-то сделал им замечание. Для меня это была последняя капля и всё... Я больше ничего не хочу.       После того как Хеш’ар… и Ар Теодоро Дэн Шу’ар исчезли в дверном проёме, гостей пригласили в храм. Похоже, что стража уже давно заняла свои позиции, и помещения были проверены не только ими, но и магами.       Первыми потянулись гости согласно рангам. Я провожал их взглядом и всё больше впадал в панику и нежелание идти туда… Гости исчезали, заходя в здание. Ну что ж, пожалуй, пора начинать волноваться всем и скопом! Мой разум готов к неповиновению. Паника накрывает разом...       Свадьба! Свадьба! Хочется воскликнуть: «Как же мне нехорошо!» Я привык иметь четкие указания на любой случай жизни: как себя вести, как смотреть, что говорить и что делать. Но никогда раньше так не сопротивлялся избранному отцом и Хеш’ар пути.       Моё беспокойное метание мыслей было прервано внезапным появлением моего отца. Он подошёл так тихо, что я не услышал его шагов. Или же я, охваченный паникой, просто не заметил, как он приблизился. А может быть, я просто не заметил, как все остальные уже вошли и наша очередь подошла. Я был в замешательстве и заторможенный слегка. У меня по спине пробежал оч-чень неприятный холодок.       — Отец!…       - Только попробуй что-нибудь сделать не так и опозорить нас,- прошипел он. Наверное, впервые в своей жизни я завидую девицам, падающим в обморок. А он добивал меня своими словами:       — Меня не интересует твоё мнение. Хеш’ар и твой будущий муж ждут тебя. Молчи и не позорься сам, и не позорь меня, — Он прорычал это, и я вздрогнул от его гнева, словно от удара. Кто страшнее всего Хеш’ар или отец?? Оба палачи.       Мне захотелось выразить всё, что думаю, но, как обычно, сдержался. Мысленно я наградил себя медалью «За мужество!».       — За что так со мной? Я на несколько мгновений оцепенел. Потом меня охватила дрожь, и я почувствовал, как на глазах выступили первые слёзы. Они блестели в уголках глаз, и я часто моргал, пытаясь сдержать их. Но он тащил меня по ступеням храма, как будто я был для него просто грузом. Он был готов пронести меня по этим ступеням, не обращая внимания на моё состояние. Перед глазами всё расплывалось, но слёзы продолжали течь по моим щекам. Сегодня алтарь казался мне камнем для жертвоприношений, а старый жрец — еще одним палачом. Ни красивые украшения, ни свет, который намеренно приглушили, не добавляли этому месту ни таинственности, ни величия. Меня вели на пытку, и единственное, что облегчало эту муку, была вуаль. Тонкая, почти прозрачная ткань скрывала лицо, а потому я мог кривиться, вздыхать и буквально впиваться в руку отца.       В торжественно украшенном Нефе гости наблюдают за тем, как священнослужитель забирает мою руку у отца и ведет к магической священной арке. Он объясняет мне, что я должен делать. Киваю. Абсолютно все смотрят на меня… Любопытство, ожидание позора или, наоборот, подтверждения чистоты тела читается в их глазах. Ступаю под арку и становлюсь в круг. Яркий бело-голубой свет окутывает мягко моё тело подтверждая чистоту тела и души. Но никто не видит моих слёз, что не смог сдержать и пока стоял в арке молил богиню спасти мою душу, подарить счастье и любовь. Лепестки роз осыпались к моим ногам. Выхожу из-под арки. Взгляд метнулся вглубь нефа стоял с совершенно невозмутимым видом жених и о чём-то беседовал с монархом — Теодоро, будто зашёл сюда случайно и без особого повода. Так себя показать и на народ посмотреть, ах, да поговорить с королём. Он даже не пытался сделать вид, что взволнован или рад, что ему, ару, оказали честь и выдают за него всё-таки принца. Он лишь мельком прошёлся по моему наряду, и на лице не дрогнул ни один мускул. Всё тот же безразличный вид, светлые брови сведены к середине, а губы плотно сжаты в тонкую линию.       По этому ряду от арки до жениха я должен пройти по проходу в одиночестве. Это означает, что я покидаю род отца и вступаю в род супруга. Он бы меня подталкивал до самого алтаря. Все убедились в чистоте омеги и тихо переговаривались. Я не вслушивался. Встал в проходе и выдохнул. Ноги не шли к нему. Зазвучала музыка. Понимая, что должен сделать это шаг, но продолжал стоять. Слезы высохли, так как их было мало. Выдохнул. Первый шаг по дорожке к алтарю самый трудный для меня, на том конце ждёт он, — это словно последние шаги в пропасть, где нет возврата. Это как последний вздох, как потеря самого себя. И родиться заново. Гости выдохнули чувствуя напряжение. Оно нарастало с каждой секундой. Я шел по ковру, не чувствуя собственных ног — настолько меня захватили эмоции. Еще несколько шагов. Я сегодня потеряю фамилию рода отца, и стану как переходящий флаг во время сражения…        Все смотрели на меня, а я… Я не мог отвести размытый слезами взгляд от своего будущего супруга. И с каждым шагом всё больше деталей открывалось моим глазам. Всем было пофиг, и они в этом находили развлечение для себя… Трагедия была лишь моя. Так хотелось закричать с надрывом, болью: «Что же вы творите?» Не хочу... Ненавижу!!!       Я ступил на линию рубежа когда происходит обмен военнопленными. Отец широко улыбался за нас двоих, похоже. Он поднял вуаль и посмотрел на меня так, что нервы сдали окончательно... Он передал меня, как бракованный товар, оставив у его ног. Это произошло на границе двух миров, там, где я, казалось, терял свою связь с семьёй. Покупатель получил то, что хотел. Товар, я для всех просто товар. Ценный, требующий особого ухода, но… кого волнует моя личность? Я понимаю, что должен быть сдержан, вести себя с достоинством и не допускать никаких промахов. Но… Вот только слишком много сил ушло на всё это, а нервная система уже не справляется с эмоциями. В висках трещит. Еще немного, и сознание отключится. Жених взял мою ладонь в свою и повернул к алтарю, возле которого уже стоял жрец, готовый сочетать нас узами брака. Едва могу сдерживать крик: «Нет! Не трогай меня! Не смей! Оставь меня…»       — О, великие стихии и боги, услышьте нас! — Голос жреца — высокого, худощавого мужчины в белом балахоне и с седыми волосами — поднялся к высокому сводчатому потолку, гулко отражаясь от стен. Бытовые маги направляли на нас свои фотоаппараты. С разных сторон раздавалось: «Щёлк… щёлк…». Многие люди, несмотря на развитие технологий, предпочитают смотреть именно объёмные магоснимки.       Я чувствую, как по моей щеке катится слеза. Мне тяжело дышать, и я отрицательно качаю головой. Священник продолжает свою вдохновляющую речь о счастье и радости молодоженов. Магическое перо записывает и фиксирует происходящее в храме таинство. Записывают и видео на память, так сказать… Репортёров несколько, и все сосредоточенно работают в этот момент… И тут жрец замолкает, когда его взгляд остановился на мне… Его речь была неуместна, и он начал это осознавать.       «Да, «радость» так и льётся у меня через край, рыдая горючими слезами. Улыбаюсь и прям машу рукой, прыгаю от счастья до потолка храма», — думаю я. Слезы приводят жреца в некоторое замешательство, я всхлипываю и хлюпаю носом. В этот момент возникает пауза. Жених смотрит на меня с вызовом, как бы говоря:       «Только попробуй опозорить меня перед всеми». Я стоял перед х’шанцем, и меня охватил страх. Мы оба были недовольны, как будто только что съели что-то неприятное и теперь идём на похороны. Все чувства и эмоции, которые я когда-либо испытывал, казались незначительными по сравнению с тем, что чувствовал в тот момент. Где же счастье? Где радость и улыбки? О любви даже говорить не хочется. Отец не сводил с нас глаз и, не в силах сдержать эмоции, несмотря на все правила этикета и место, где мы находились, выругался.       — Позор рода… — он произнёс это так, словно мысленно ударил меня. - Мы ещё поговорим с тобой. Я был охвачен эмоциями и уже не совсем понимал, что происходит. Отчаяние заставило меня совершить безрассудный поступок. Освободил руку и слегка повернулся, чтобы этот проклятый шлейф не мешал моим действиям, и начал отступать. Я отходил назад, держа руки за спиной. Меня била мелкая дрожь, и мне казалось, что внутри всё переворачивается. Такого поворота не ожил пожалуй никто. Мне хотелось закричать: «Я не могу согласиться на этот брак!»       Постепенно все начинают понимать, что ситуация выходит из-под контроля и мой побег с церемонии бракосочетания был непредвиденным. Хеш’ар сообразил намного быстрее остальных. Он незаметно подкрался ко мне сзади, словно тень. Я почувствовал, как его руки легли мне на плечи, а пальцы крепко вцепились в них. Я ощутил, как его грудь прижалась к моей спине. Мы застыли в этом положении. Хеш’ар возвышался надо мной — твёрдый и непреклонный как скала. Мои руки были зажаты между его телом и моим. Его пальцы заскользили вниз по моей руке, как будто ставили невидимое клеймо и сковывали меня. Наконец, они достигли цели и переплелись с моими пальцами, а затем замерли. Он, казалось, не замечал своих действий и дышал мне в затылок, от чего я нервничал ещё больше. Мне хотелось бежать… от неведомых ощущений, непонятных чувств и вообще из храма. Хеш’ар так горяч, что я чувствую жар даже через одежду. Мои пальцы будто обожгло огнём, который с каждой минутой охватывал всё больше и больше пространства. Мурашки пробежались по правой руке, затем перешли на затылок и спустились по спине, отчего ноги стали ватными.       — Хм… Хэс Тизар… Не ожидал подвоха от тебя. — Пророкотал он мне над ухом, и я вздрогнул. — И не жалко отца, который пострадает из-за твоего необдуманного поведения? От него так непривычно и приятно пахло теплом, острыми специями и неожиданно мускатным орехом. Этот аромат обволакивал и успокаивал, унося куда-то туда, где шуршал горячий песок и слышались удары волн морского побережья. Мои щёки вспыхнули в тот же миг!       — Нет. И мачеху не жалко. И сводных братьев и сестру. У меня нет ничегошеньки, чтобы шантажировать, Хеш’ар. Он издаёт тихий смешок. Я старался держать себя в руках, но внутренняя дрожь начала мелко сотрясать всё тело. Нервы, не иначе. Страх берёт вверх над телом, и я начинаю делать необдуманные поступки. Поворачиваюсь к нему лицом и поднимаю голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Ему не понравился мой ответ. Я даже видел, как он резко выдохнул через нос. Глаза в обрамлении прямых черных ресниц смотрели остро, с прищуром. Сразу захотелось отвернуться. Его внешность была слишком правильной и оттого обманчивой для такого характера. Он высокий, мощный, сильный — настоящий король. И он, … этот подлец, невероятно привлекателен. Альфа знает, как воздействовать на окружающих, и пользуется этим. Ещё один гад на мою голову с холодным сердцем. Он играет, как играет сытый хищник с добычей. Убить не убьёт, но нервы все истреплет.       — А твоя жизнь? Вот и что и требовалось доказать. Я для него забавная игрушка.       — Вы же понимаете, Хеш’ар, что мёртвый я вам не нужен, и ар Шу’ар ничего не получит в этом случае. — Я шепчу, почти касаясь его губ, ведь он всё ещё возвышается надо мной, как скала, и крепко держит меня за руку, притягивая к своему обжигающему телу. Хеш’ар опасно близко склоняется к моему лицу. Жених бросает на нас недовольные взгляды, как будто я пытаюсь увести у него короля. Но он мне совсем не нужен. Играйте в любовь без меня.       — Ха! Какой, однако, смелый отыскался! Язвим, шалун? Вижу, прогресс налицо, и есть смекалка, чтобы дерзить мне. — Он прищурился и приподнял бровь, глядя на меня, как на диковинную игрушку. Я прячу взгляд. — Какой же вы ещё ребёнок, Тизар, — обманчиво мягко говорит Хеш’ар, и я, словно под гипнозом, поднимаю глаза. — Не стоит так разговаривать с теми, кто представляет закон. Сердце бьётся в груди, как испуганный заяц, а руки холодеют. Но мне нечего терять. Даже собственная жизнь уже не так важна. Если меня не будет, то не будет и этой свадьбы, и предопределённой семейной жизни… К сожалению, я сейчас открытая книга, и мои эмоции сейчас легко можно прочитать по моему лицу. Я это знаю. Что он и делает без зазрения совести. Манипулятор…       — Я не хотел вас обидеть или задеть, Хеш’ар. Понимаете, я сейчас крайне нервный, и в такие моменты способен на необдуманные глупости.       — Я заинтригован! — нет, ну точно издевается, мерзавец.        - Хеш’ар... Вы и я — мы слишком разные. И я помню занимаемое место в данной иерархической лестнице. Мы как две звезды, которые находятся в галактике настолько далеко друг от друга, что не можем нарушить законы и гармонию вселенной. Как и ваш покой… Усмехнулся… Магия словно кружит вокруг нас, и он воздействует на меня своей силой. Я не могу сопротивляться. Мой дар не развит и такого опыта в магии у меня просто нет. Я действительно ещё ребёнок, и не обижаюсь на это. Но само воздействие заставляет меня говорить такие вещи, которые никогда бы не произнес вслух. Богиня! Что я говорю! И кому говорю! Страх не спрячешь за словами, его почувствует опытный собеседник. Он видит как я напуган, у меня паника.       — Вы правы, я здесь Хеш’ар. Правитель и позвольте напомнить вам Тизар, в определенной степени вы мой подданный. Приказы правителя должны выполняться. Мой приказ — свадьба. И чтобы подсластить вам эту пилюлю, обещаю отправить вас учиться, раз вы так стремитесь к знаниям, а до этого подготовить к поступлению в любое выбранное вами учебное заведение Звездного Союза. И ваш будущий супруг не будет возражать против вашего отсутствия в его жизни. Ну, конечно, что это я тут стою и устраиваю бунт. Сбрендил парень!! В голове было столько всего после его предложения, что казалось, будто там собралось народное ополчение под стенами замковой крепости по имени «Жертвенный Лейран Тизар Рэйнер Мартин де Варгос». Это собрание вопило на разные голоса, рыдало, смеялось, злилось, надеялось и испытывало множество других эмоций одновременно.       Силы защитников крепости сейчас хватало только на то, чтобы держать эту толпу в узде. Организовать их выступления по очереди уже не представлялось возможным. М-да... весьма привлекательное и заманчивое предложение он сделал мне. Похоже на исполнение мечты. Искуситель, ничего не скажешь. Не видеть их двоих. Выучиться там, где я хочу.       — Хм… Мне всё ясно, — шёпотом произнёс и продолжил смотреть в его потрясающие глаза. — Получается, это как сделка, Хеш’ар? — Я почтительно склонил голову. Он находит это забавным. Мы находимся в храме, и нас видят сотни людей. Жених и те, кто стоит рядом, слышат наш разговор. Его фаворит очень рассержен, но терпеливо ждёт. Причем теперь страх куда-то испарился, исчез, словно его и не было — к Хеш’ар уж точно. Скорее полное бессилие.       — Пусть будет так. Слово монарха. Дело за малым. — Он стрельнул глазами в сторону своего фаворита. — Учеба, полный пансион и финансовая назначенная сумма содержания.       «И впрямь, что это я! Дело за малым, говорите, Хеш’ар». Одно его слово может изменить решение. А одно чувство — всю жизнь. Остается только пройти по краю пропасти и идти вперёд к своему палачу. Хотя кто ещё палач из них двоих вопрос открытый. Тот, кто требует и подписывает приказ, предлагает сделку или тот, кто его исполняет в данном случае. Хеш’ар отпустил мою руку. Странно, но пока он держал её я, успел привыкнуть и почувствовать некое подобие заботы и защиты. Теперь я оказался осиротевшим. Защитники крепости и слуги застонали в унисон. Они пали под таким потрясающе интересным предложением. Выбор очевиден. Пусть будет так. Возвращаюсь.       Шаг… Шаг… Шажок. Стоп. Алтарь и этот второй Гад. Белоснежный сногсшибательный гад! Теодоро следит зорко за мной и моими действиями. Он вновь протягивает ладонь, и наши пальцы столкнулись. Прикосновение его кожи к моей. По руке прошёлся ток, даже тряхнуло всего. Взгляд невольно упал на мужскую ладонь, и сердце забилось быстро, словно завертелось как двигатель. Вздрагиваю. Но продолжаю стоять и слушать речь священнослужителя. Голос жреца, читающего брачное благословение звучал внушительно и сочно. У жениха был такой низкий, такой густой голос, что обволакивал, отзывался вибрациями в груди, его хотелось слушать вечно. А он всё говорил и говорил…, Что обещает любить, оберегать меня от бед, не предавать и так далее. Неужели это всё на самом деле? Чтобы не думать ни о том, я сверлил взглядом треугольник жреческого медальона. Что? Жрец что-то у меня настойчиво спрашивает. Ах, да ... Теперь мне придётся что-то сказать.       — Я, …Х’шан Лейран Тизар принимаю его клятву… Слова лились из меня рекой. Его взгляд притягивал, а крепкая рука поддерживала. Чувствую странную тяжесть в груди. Не нравится мне всё это. Поэтому завершение церемонии стало для меня неожиданностью. Вместо обручального кольца на наших руках появилась брачная вязь.       — Властью, данной мне богами и стихиями, объявляю вас супругами! — торжественно закончил жрец. И только тогда меня слегка потянули за локоть, заставляя повернуться лицом к мужу, я осознал, что жрец разрешил ему поцеловать меня.       «Вот так и разрушается жизнь — быстро, почти мгновенно». — Почему мне пришла в голову эта мысль, не знаю. Синие глаза так близко, что в них, кажется, можно утонуть, прикосновение к затылку, едва ощутимое, кончиками пальцев, и поцелуй. Сухие твердые губы. Как печать. Раз, два, три… Все… Только он мог так испортить мой первый поцелуй.       Я поднял голову и попытался улыбнуться собравшимся, стараясь не думать, что среди них нет ни одного человека, готового меня поддержать. Все только сплетничали и смеялись надо мной... Я до сих пор помню: «Этот не стенка, подвинется… Мой муж — боги, у меня теперь есть собственный муж, и с этим нужно как-то смириться!» Из храма я выходил уже не как Тизар, а как безжизненный объект. По мнению некоторых индивидов, я стал безвольной и неспособной выражать мысли собственностью.             Всю дорогу до дворца Хеш’ар и теперь мой муж не отводили друг от друга глаз. На обочинах дороги стояли толпы жителей разных рас. Все они кричали, свистели, кидали в нас цветочные лепестки, горсти крупы. В ответ на них сыпались монеты — бросали подаяние пажи, стоявшие на закорках.       - Риш, что это было в храме?       - Нервный срыв ответил он глядя на меня. Мы с ним договорились об учебе. Тизар сдержал свое слово, ну и я тоже свое слово не на дороге нашел. Так что он получит то, что хочет, не так ли Тизар?       - Надеюсь. - Мне же было очень трудно общаться с ними и уж тем более признаться: - Мой отец не считал до дня помолвки нужным тратить средства на моё образование. Из-за этого мои знания для поступления в любое учебное заведение оставляют желать лучшего... Пояснил я это тем, что омеги как бросовый материал, и нет смысла обучать чему-то важному и посвящать в мир наук. Чем очень удивил их. Если король сдержит слово, то я их долго потом не увижу. А может, потом они передумают, и мы разведемся.       До громады вросшего в скалу королевского замка Рэйсит мы долетели вмиг. Внутренний двор замка был полон. Слуги выстроились по рангу ровными рядами. Аристократы склонили головы, так как Хеш’ар летел вместе с нами. Я прятал взгляд и молчал. Говорить мне было нечего, а они общались на политические темы. Глядя на них сейчас, мне было сложно представить их в одной постели... Мотнул головой, прогоняя неприличные мысли.       Во дворе замка воцарилась тишина. Нас поздравляли, но поздравления звучали как-то натянуто и вежливо. Я не особенно чувствителен к эмоциям других людей, но даже мне было понятно, что те, кто сейчас смотрел на нас, не разделяли всеобщего праздничного настроения.       — Ныне в моем доме радость, милостью богов и во Дворце Рэйсит, дома нашего любимого короля, я обрёл законного супруга, Х’шан Лейрана Тизара Шу’ар, — Выступление фаворита, произнесённое с воодушевлением, вызвало больше эмоций, чем неискренние поздравления, которые звучали до этого. Его привычные слова, которые не менялись веками, возвращали меня к реальности происходящего, а нас — друг к другу. Мне кажется, я начинал верить, что всё это действительно случилось. Моя рука — в его руке, и коже жарко и странно. — Прошу вас позаботиться о нем. Он отпустил мою ладонь.       — Неужели этот фарс подошёл к концу? Ты мне безразличен. Твои комнаты готовы. И помни правила этого дома. — Муж стоял рядом, почти вплотную, и шептал на ухо. У него каменное сердце! — Можешь поступать как угодно, но постарайся не создавать мне и моему возлюбленному проблем. Я буду рад, если ты на несколько лет исчезнешь из моей жизни. Постарайся учиться хорошо, чтобы не вылететь из академии. Мне не важно, какую специализацию ты выберешь через три года, ты меня понял? — От его низкого голоса меня неизменно бросало в дрожь. Чем больше находился его в обществе, тем опаснее его считал. Если с первого взгляда он мне показался только очень сильным и грозным, то сейчас я понимал, что с, таким как он лучше не враждовать. Жестокая ирония судьбы. Он не даст мне спокойной жизни! Это лишь передышка. Затяжная и более — менее спокойная. А потом мне становится страшно. Это стало очевидно в день нашей свадьбы. Он при всех дал понять, что я для него пустое место. Но он согласился и даёт мне относительную свободу… Разные спальни, разные жизни — идеальный брак. Вроде бы… Муж!.. Каждая буква этого слова заставляет сердце грохотать. С болью и протестом! Внутри было так пусто и холодно… Он будет для меня всем и одновременно никем.       Я еще не понимал, что со мной творится, но прекрасно осознавал собственную беспомощность и зависимость от прихоти короля и мужа. Игрушки бывают разными: одни мы заигрываем, ломаем и бросаем, другие храним в сердце, а о третьих забываем почти сразу. Дома у отца я был словно преступник без права помилования, который всем должен и обязан. Что поменялось? Почему мне так нехорошо здесь? Нервы совсем расшатались.       Кажется, у меня начинается новый этап в жизни, только бы все «правила» дома запомнить.       — Позволь, я сопровожу в твои покои, — супруг предложил мне локоть, и я покорно его принял. Не забудь переодеться к праздничному столу и балу. Я одарил его пристальным взглядом. Его лицо было серьёзным, почти непроницаемым. В моём сердце кольнула тревога. Мне только и оставалось, что подчиняться. Теодоро вел меня по лестницам и переходам замка, и попутно рассказывал о нём, с непринуждённостью и лёгкостью, что свидетельствовали о глубоком знании предмета и немалой любви к этому дому. Хеш’ар шел рядом с нами и снисходительно улыбался, а может своим мыслям, не знаю… Я ощущал, как внутри растёт тревога. Всё в замке было чуждо и непривычно. Здесь переплеталась история древнего рода, трагичное настоящее и загадочное будущее. Коридор и мы остановились.       - Вот комнаты Риша. Эта дверь — моя, а эти — твои, — объяснял муж. Теодоро открыл позолоченные двери. Войдя в комнату, я замер, поражённый её атмосферой. Это была небольшая, но уютная гостиная, оформленная в спокойных сине‑лиловых тонах — словно кусочек сумерек, бережно перенесённый под крышу дома.Эти цвета дышали тишиной, которую не хотелось тревожить даже шёпотом. Старинная мебель привлекла мой взгляд: тёмное дерево покрывали тонкие резные узоры, будто выведенные самой ночью. Казалось, линии чуть мерцают, если смотреть на них краем глаза, — словно хранят в себе чьи‑то забытые слова. Гостиная имела выходы в спальню и на балкон. Я подошёл к балконной двери и слегка отодвинул лёгкую занавеску. За парковой зоной виднелся край города, который уже утопал в фиолетовых сумерках. Ветер доносил едва уловимый запах дождя. На мгновение всё вокруг казалось таким правильным, будто я наконец вернулся на своё место. Следующая комната была большой, гораздо больше, чем я мог себе представить. Высокие потолки поддерживали тяжёлые мраморные колонны, украшенные позолоченными розами. Стены были обтянуты светло-зелёным бархатом, который создавал ощущение сказочного уюта. Я сделал несколько шагов внутрь. Пальцы невольно коснулись гладкой поверхности дубового стола, приставленного к стене. В спальне царил особый покой — будто сама комната обещала оберегать сон своих владельцев. Большая кровать с четырьмя витыми столбиками и лёгким полупрозрачным балдахином из серебристой ткани казалась островком уюта посреди каменного величия замка. Покрывало было расшито тонкими узорами, напоминавшими морозные рисунки на стекле, и при каждом движении воздуха ткань чуть мерцала. У камина, сложенного из грубо отёсанного камня, стояли два мягких кресла с пледами, а на низком столике рядом темнел серебряный поднос с остывшим чаем. В воздухе витал тонкий аромат лаванды и мёда — казалось, здесь время текло медленнее. Я взглянул на ковёр, покрывающий пол. Он был старым, с узорами, похожими на мелодии менестрелей. Темно-бордовый фон украшали изящные золотистые виноградные лозы и лилии.       — Здесь всё устроено, как во всех замках королевства, — равнодушно произнес муж. Приглядевшись, я увидел очертание скрытой двери. Я резко развернулся и посмотрел именно на нее.       — Это дверь между... Там за ней, — понятливо протянул я.       — Да. Ты догадлив, — сухо сказал король. — Если войти в нее то попадешь в личные покои мужа, а потом в мои. То есть они между собой связаны и проходные по всему этажу. Ирония судьбы проявилась во всей своей красе и показала мне свою ухмылку.       - Но эта дверь будет закрыта для тебя. - Произнёс Теодоро. Я отвернулся и слегка поморщился.       — Зато, если пойдёшь направо, то окажетесь в библиотеке, — ровным голосом продолжил Хеш’ар.       — Направо, — еле слышно повторил я. Из ванной вышел Лукас и склонил голову в поклоне. Он замер в ожидании приказа от моего мужа, а возможно от короля.       - Ваш камердинер вижу уже здесь. Хотя ваши отношения не всегда были идеальными, вы кое-как научились взаимодействовать. Попробуй найти с ним общий язык. Надеюсь, тебе здесь будет комфортно.       - Привыкну. — Произнёс равнодушно. Мой взгляд скользнул по полу и зацепился за чемоданы привезённые из дома отца. Часть моего приданого, предназначенная для семейной жизни, уже была доставлена сюда.Вещи аккуратно расположились вдоль стен, скрывая внутри «ткани, украшения и одежду». Всякие мелочи, которые не передаются в казну супруга, а остаются супругу «на память» об отчем доме. Десять сундуков? Да это же абсурд! Она туда что засунула? Взглянув на размеры этих тяжеловесов, я начал сомневаться, что внутри могут быть что-то кроме камней. С мачехи станет такое сотворить на память.       Король развернулся, направился к неприметной двери, открыл ее и вышел первым. Я наблюдал за происходящим, пока Лукас оставлял нас с Теодоро наедине. Говорить не хотелось, да и темы для беседы не находились. Я просто стоял, молчал. Обычно молчание не вызывало у меня особого дискомфорта, но не сегодня. Эта тишина серной кислотой капает на нервы. Почему? Потому что после того, как дверь моей спальни захлопнулась за королем, муж не проронил ни звука. А я…       Даже не пошевелился, замирая от страха. Что если не удержусь и посмотрю на него. Да чего уж там, я вообще боялся пошевелиться и даже дышал через раз. Чувствовал, как тело затекает, но все равно оставался неподвижным. Лишь прислушивался к звукам… Находиться с канцлером в одной комнате, сохраняя тишину, сложнее, чем выносить его резкие высказывания. В немой паузе мы продолжаем смотреть друг другу глаза, и я уже хочу отвернуться. Муж процедил не приближаясь ко мне:        — Тизар, в случае, если что-нибудь понадобится — обращайся ко мне пока ты здесь! — он не стал расшаркиваться передо мной. — Нар Лукас поможет во всем что касается бытовых вопросов. Есть повара, слуги которые отвечают за уборку помещений, экономка и дворецкий. Все они будут заботиться о твоем комфорте. Казначей выдаст тебе сумму на мелкие расходы. В этой комнате ты найдешь сейф для хранения украшений и денежных средств. - Его слова тут же оплетали меня словно липкая паутина. Он практически меня сплавлял на поруки слуг, а к нему, я так понимаю, мне стоит обращаться в крайнем случае. - Тебе нужно отдохнуть перед праздничным ужином. И не забудь о традиции и переодеться в цвета моего рода. Надо было что-то ответить, но я физически не мог этого сделать, чувствуя, как наступает отходняк. Он развернулся и тоже отправился к той самой двери. Я отвернулся и слушал удаляющиеся его шаги. Дверь из карского дуба мягко закрылась за ним. Он ушёл, а я остался. Я мог бы сесть и заплакать, ведь мне здесь не рады. Но я не из тех, кто плачет и капризничает. Снова окно, но уже чужого дома. Несколько минут тишины, и я слышу, как проворачивается ключ в той самой двери с его стороны покоев. Вот и всё. Он сам по себе, я сам по себе. И снова один, только теперь еще хуже. Там я знал врага в лицо, а здесь нет. Огляделся вокруг… Переодеться бы. Перевел взгляд на Лукаса, который вновь появился в поле моего зрения.       - Может, успокоительного чаю с мелиссой? Вы не завтракали. Давайте я принесу вам что-нибудь на перекус? Кивнул.       - Вот магический колокольчик, и вы сможете всегда меня позвать. Завтра распределят обязанности, и у ваших покоев тоже будут стоять стражи. С ними вам будет позволено ходить в сад и совершать прогулки. Я снял верхнюю часть костюма и бросил её на кровать. С досадой покачал головой, продолжая смотреть на смежную дверь, которая теперь была заперта на ключ. Тяжело вздохнул и перевёл взгляд на камин и кресла, намереваясь устроиться в одном из них. Но не успел — в дверь постучали. Мне пришлось открыть. На пороге стояла прислуга во главе с экономкой, судя по её одежде и ключам на поясе.       - Добрый вечер всем, — произнес я неуверенно.       - Хэс, рады приветствовать вас в замке Рейсит. Я экономка нерра Ирма. Вам уже назначили камердинера, но за уборку у нас отвечают слуги, которые также готовы помочь вам разобрать ваши вещи. Взглянув на женщину примерно лет пятидесяти, не видя в ней строгости, я тихо выдохнул.

      – Управляющий замком мой супруг управляющий ар Тирон Скай. У нас есть сын – Роланд, он тоже здесь работает. Не переживайте постепенно вы всё узнаете и будете чувствовать себя как дома. Вам необходимо выбрать несколько слуг, чтобы они убирались в ваших покоях. Вы позволите войти нам, Хэс Тизар? Я представлю их. Я, разумеется, дал ей разрешение. В гостиную вслед за экономкой вошла прислуга. Одеты они были в простые серые костюмы с длинными фартуками. Их было около десяти человек. Войдя, они выстроились в ряд, почтительно и уважительно глядя на мои туфли, и застыли в ожидании. Я внимательно осмотрел их ровный строй. Все были молодыми, сильными и привлекательными. Мне предстояло выбрать кого-то из них. Это было непривычно для меня. Никогда раньше такого не случалось... Я тяжело вздохнул. Сейчас не время, Тизар.       «Забавно, а мачеха и отец смазливой прислуги не терпели». — Мысль мелькнула и сгинула, а я пошел вдоль ряда. Головы опущены, и взгляды устремлены куда-то вниз, не поднимаясь выше моей спины. Руки грубые, но с аккуратно подстриженными чистыми ногтями. Я присмотрелся повнимательнее. Все нервничали. Я тоже.       «Да какое мне дело до них? Я же ничего о них не знаю!»       — Первый, Второй, и шестой, выйдите вперед. О, считать умеют все — вышли вперед ровно названные, остальные даже не шелохнулись!       — Крис, Клим, Оллир, — назвала экономка имена парней. — Отныне вы служите лично Х’шан Лейрану Тизар Шу’ар. Переходите в подчинение нерра Лукаса. Разберите вещи и разложите по местам, подготовьте спальню к ночи. Обстановка резко поменялась.       Эта троица слуг приступила к своим обязанностям, а остальные отправились по своим делам. Я не обращал внимания на их тихий шёпот, переглядывание. Работали они слаженно и быстро. Присел в кресло и похоже отключился от реальности. Я очень морально устал и напуган недружелюбной обстановкой со стороны супруга. Мне хочется спрятаться в этом кресле, свернуться калачиком и никуда не ходить. Торжественный ужин, на котором будут присутствовать незнакомые мне лица. Что-то говорить и обсуждать предлагая темы. Я же нелюдим и не привык быть в таких ситуациях и местах. Опять король будет со своей свитой. Я теряюсь под взглядами множества глаз. Меня не допускали к таким сборищам. Вернулся Лукас и принес успокоительного чаю с булочками.       - Наша повариха Олли, узнав о вашем прибытии и, что вы не ели с самого утра, очень встревожилась. Она наблюдала за вами из окон замка и заметила, что вы очень худой. Олли спросила, что вы предпочитаете из еды.       - У меня нет особых предпочтений. Я не привередливый. С огромным наслаждением съел булочки и запил чаем.       - Вот и славно, Хэс. Я отставил чашку и услышал раскат грома за окном. Молния сверкнула, заставив всех присутствующих обратить внимание на внезапно начавшуюся непогоду.       — Дождь идёт, — пробормотал Клим.       — Не люблю молнии. Дико их боюсь, мой родственник погиб, когда она ударила в землю и попала прямо в него. - Оллир ему так же тихо ответил. Я представил эту картину и поёжился. Страшная смерть была.       — Дождь на свадьбе говорят, к счастью… - произнес тихо Клим.       — Да где ты видел это счастье? - вспылил Крис, на меня посмотрел и убедился, что я не реагирую на их разговор.       — Не болтайте попусту. Времени не так много, а дел полно. Нам спальню готовить нужно… - произнес Оллир Тук-тук… Кап-кап… По стеклу барабанила вода. Дождь набирал силу, заливая кусты, деревья и землю. Каждая капля раздражала, напоминая, что жизнь изменилась навсегда. Этот монотонный звук действовал на нервы. Слуги завершили работу и оставили меня в одиночестве. В комнате было неуютно. Чужая обстановка, чужие слуги и ощущение ненужности... Я сидел не в силах даже подняться. Смотрел сухими глазами на стену напротив, где был дверной проём. Здесь тянет неприязнью из-под каждой двери. Сделка. Слово короля и нежелание Теодоро допустить саму мысль о дружеских отношениях…       Две постели, три одиночества, загнавших себя в отчаяние. Может быть, привыкну к тому, что я лишь фарс, а не супруг. Сейчас меня устраивает такой расклад, а потом? Что будет дальше? Я не глупый и понимаю, что у этой сделки есть свой срок. Просто сейчас я подросток поэтому и спрос такой. А через несколько лет? А если я встречу свою пару? Мотнул отрицательно головой прогоняя невесёлые мысли. Спохватился так как не знал, сколько прошло времени. Судя по ощущениям, уже пора собираться… Действительно, нужно взять себя в руки, а то уже в голову лезут странные мысли.       Найдя взглядом часы, я вздохнул и потянулся к висящему на удобном расстоянии между креслом и камином шнурку звонка вызвал Лукаса, который уже нес черного цвета костюм. Пора собираться к ужину. Это было удивительно для меня, поскольку в доме моего отца приходилось долго ждать, пока принесут хотя бы кувшин воды или кусок хлеба. Мой отец не заботился о том, ел ли я вчера или сегодня.       Лукас хлопотал и помогал мне одеться, привести волосы в порядок и собраться с мыслями. В столовую он меня провожал до самой двери.Освещение в коридорах ускоряло наше передвижение. Но даже в полной темноте я чувствовал себя уверенно. Благодаря своему зрению, я мог передвигаться без света. Время от времени смотрел в окно, чтобы увидеть, что происходит на улице. Дождь продолжал стучать в окна, по карнизам, крышам создавая свою мелодию: тук-тук… тук-тук. Видел, как капли дождя падают на деревья, подобно тому, как я падаю каждый раз все ниже и ниже. Но каплям повезло — они растворятся в весенней земле. А меня поднимут на ноги лишь для того, чтобы я снова упал или уронят специально, чтобы растоптать или втоптать в грязь. Меня будут тащить и пачкать по этой земле… А еще посмеются, что я такой неумеха, а кто-то упрекнет. Но мне уже всё равно: любить или ненавидеть. Неважно, как быть, главное, чтобы это было взаимно.        Мы подошли к дверям столовой.       - Хэс, держитесь там. Может и не поверите, но я переживаю за вас. Мне только и оставалось сделать единственное во свое спасение — запустить целительское заклинание успокоения нервной системы, и, похоже, я перестарался.       Внезапно раздался щелчок, и створки начали медленно открываться передо мной. Высокие двери, украшенные бирюзовыми и золотыми узорами, переливались на свету. Эти орнаменты были настолько мелкими, что невозможно было разглядеть детали, но их красота притягивала взгляд. В воздухе витал аромат моря — солёный, свежий и бескрайний, настоящий!       — Его сиятельство, герцог Х’шан Лейран Тизар Шу’ар, — сочно провозгласил дворецкий, и конвой, почтительно склонив голову, отстал. Мне кажется, я сейчас упаду. Сердце забилось в разы быстрее. Страх подступил к горлу, а руки похолодели. Заклинание медленно расползалось по телу и не спешило оказать помощь в такую минуту.       «Соберись, Крис!» Я не помню, чтобы отец хоть раз называл меня Крисштиан. Вечное «Тизар то, Тварь, урод... », и всегда виноват…       Первые шаги в новой среде всегда самые трудные. Я делал их, преодолевая сомнения и тревогу. Среди гостей, которые относились ко мне с холодком, я чувствовал себя чужим и неинтересным для них. Шаги мои были почти неслышны. Дыхание сбивалось, руки и кожа холодели. Страшно, но нужно было держать голову высоко, расправить плечи и наметить цель. Я её видел. Направился к своему мужу и королю, которые сидели во главе стола, и там было место для меня. Оно пустовало, в отличие от других. Муж поднялся, ожидая и тем самым показывая мне направление.       Было ясно, что на этот торжественный ужин собрались представители аристократии. Их приветливые улыбки не могли скрыть истинных чувств. Среди приглашённых были члены королевского двора, министры, родители моего супруга, а также мои отец и мачеха. Мне хотелось убежать, как трусу, оставив всё позади. Терпи. До завершения мероприятия оставалось совсем немного времени. Я обратил внимание на то, что не все гости были увлечены происходящим. Некоторые оставались равнодушными, в то время как другие проявляли живой интерес. Некоторые из них смотрели на меня с насмешливой теплотой, явно намекая на свои фантазии о моём муже. Это было крайне неприятно осознавать, и я чувствовал себя бессильным перед этой горькой реальностью.       Нарр Скай без лишних слов проводил меня на моё место во главе длинного стола. Сам занял место напротив, через стройные ряды серебряных блюд, откуда мог наблюдать за слугами и их действиями. К моему удивлению, муж был очень галантен и помог мне сесть рядом с ним и Хеш’ар. Вероятно, они полагали, что я смогу поесть в их присутствии без проблем? Меня охватил страх, и я не верил, что смогу взять в руки столовые приборы. Заклинание не сработало, слишком сильно я был на взводе целый день. Оно просто не справлялось с таким потоком стресса. Внутри меня всё будто застыло. Когда монарх занял своё место за столом, остальные также начали устраиваться. Больше всего меня интересовали родители моего супруга. На отца с мачехой я старался не обращать внимания. Началась трапеза. Слуги суетились, скользя между гостями бесшумными тенями, и вносили блюдо за блюдом: серебряные подносы с ломтями запечённой оленины, миски с жемчужными устрицами, высокие вазы с засахаренными лепестками роз. Воздух наполнился ароматами пряностей, мёда и свежего хлеба. Поднимались тосты за нас. Пожелания от подданных, чьё положение позволило им присутствовать за королевским столом, вгоняли меня в краску. Их дары, стоявшие рядом, больше слов говорили о том, как они рады угодить своему королю: изящные кубки, расшитые плащи, шкатулки с редкими камнями. Я пытался улыбаться в ответ на каждое доброе слово, но внутри всё сжималось. Пышность пира казалась мне слишком громкой, слишком яркой — словно весь мир хотел заглушить мой тихий страх перед новой жизнью.       Когда прозвучали поздравительные речи, нам подали первое блюдо. Вопрос о том, почему мы оказались за одним столом, перестал быть актуальным. Мой супруг проявлял заботу, периодически интересуясь, ем ли я. Сам же я сидел неподвижно, не отрывая взгляда от одной точки.       Не помню, сколько времени я провел в ступоре, сжимая руки на коленях. В моей голове была звенящая пустота, все мысли исчезли, и я чувствовал себя пустой оболочкой, ненужной никому: ни мужу, ни отцу, ни даже самому себе. Очень странное состояние. Я не слышал слов, они слились для меня в единый фон. Зато я заметил то, чего раньше не видел: улыбка преобразила лицо моего мужа, оно стало добрее. Хотя в моём положении так думать опасно. Нет там доброты. Ничего нет. По крайней мере, для меня. Эта улыбка была адресована Хеш’ар. Он словно излучал свет изнутри и тянулся к нему всей душой. Вот это любовь? Да, наверное. А что такое любовь на самом деле? Муж с яростью процедил: «Ешь». Я вздрогнул и мотнул головой, будто пытался стряхнуть его слова.       Прошло некоторое время, прежде чем смог отвести взгляд от тарелки и обратить внимание на своих соседей. Эмоции начали возвращаться. Как досадно, что вместо душевной пустоты я ощутил жжение в груди. Невозможно усидеть спокойно! Желание подняться и уйти становится невыносимым…       — Дэн, не шипи на него. Он боится не видишь? - снисходительный тон Хеш’ар и намек, мол у тебя есть поинтереснее игрушки, а эту ты сломаешь за два счета.       — Хеш’ар, он же останется голодным. Взгляд монарха на блюда, на мою тарелку и на меня. Он что-то обдумывал и пришел к выводу. Сердце забилось втрое быстрее. Оно было готово вот-вот выскочить из груди.       — Тизар, что тебе больше всего нравится из блюд? Я посмотрел на Хеш’ар и тихо сказал сам себе: «Это не мой отец и не моя мачеха». Мне было нелегко говорить правду, но я понимал, что лгать монарху — это неправильно.       — Я никогда не ел таких блюд и даже названия их не знаю. Смешок со стороны мужа. Ха-ха-ха! Как смешно тебе. Это все нервы. Обычно я лгу легко и непринуждённо, потому что знаю: иначе мне не видать свободы. Однако есть одна необычная черта: когда мне страшно, я говорю только правду, ничего не утаивая.       — Тогда рекомендую попробовать это мясо с подливкой.       — Спасибо за совет, Хеш’ар.       — Тизар, я напомню тебе еще раз, ты стал гораздо ближе к моему окружению, по сравнению с другими аристократами за этим столом. Глупо разговаривать со своим мужем на «вы» и по старому титулу, особенно учитывая, что он уже изменился. Я опустил взгляд и стал рассматривать узор на салфетке с вензелями, напоминающими королевскую символику. Назвать их по имени у меня не хватает духу. Даже мысленно я не могу это сделать. Пожалуй, лучше промолчу. Губы пересохли и сердце провалилось куда-то в желудок, заявляя, что оно отказывается биться в таких условиях, слишком нервно!       — Я не понимаю, чему его вообще учили, — шипит муж. Он смотрел на меня. Дерзко. С вызовом и надменностью.       — Дэн, пожалуйста, будь более терпимым. Я понимаю, что тебе непросто адаптироваться к роли супруга. Но однажды придется строить с ним семью и, возможно, стать отцом.       «Добейте оба. Контрольного выстрела не нужно, вы и так проехались по остаткам моей никчёмной жизни и оставили отпечатки своих ног…» Мне стало так обидно, словно я сам виноват в том, что меня не сажали за стол с гостями отца и мачехи. Или в том, что мне нашли учителей, когда пробил колокол помолвки… Я же самоучка. Закусил губу и с трудом сдерживал слёзы. Смена блюд продолжалась. Сидел, не притрагиваясь к своей порции, и не позволял унести тарелку. В моём бокале была вода, и меня это вполне устраивало. Хеш’ар наблюдал за мной.       Темы разговоров за столом менялись так же быстро, как и блюда. Мне удалось преодолеть свой страх и стеснение. В стрессовой ситуации сложно сказать, ел ты или просто пытался. Запил водой и отказался от десерта.       — Тизар, твой аппетит меня немного тревожит. Обычно в твоём возрасте едят много, чтобы расти.       — Я не знаю, что вам ответить… — И закусил губу, чтобы не назвать его титул.       «Это переходит все границы! Ну когда закончится этот ужин. Можно я пойду к себе?» — Я посмотрел на них двоих умоляющим взглядом. Хеш’ар усмехнулся, муж фыркнул, но оба поняли, что я прошу их о чём-то.       — Солнце, да отпусти его. Он весь измаялся и мечтает сбежать отсюда. И кстати не ложись спать, я приду к тебе. Мы приготовили подарок в такой праздничный день.       — Можешь идти, Тизар. Я не сдержал полного облегчения выдоха, прикрыв глаза и они оба рассмеялись.       — Благодарю вас… В моих глазах отражались облегчение и счастье. Я чуть ли не подпрыгивал и почти бегом покинул столовую.       — Ребёнок… — снисходительно произнёс король, провожая меня взглядом. - Бал проведем без него. Смотри, чуть ли не подпрыгивает от счастья, что его отпустили... - Прошелся смешок, а мне уже все равно. В коридоре меня ждал Лукас. Он проводил до моих комнат, и я почувствовал облегчение. В спальне меня встретил мягкий свет сиреневого ночника. Он не раздражал уставшие глаза. Тени в углах комнаты казались живыми, но они не могли наблюдать за мной, потому что у них не было глаз. Только обстановка другая.       Я снова шмыгнул носом, раздражённо вытер глаза рукавом и посмотрел на узорчатую вышивку на покрывале. На плотной ткани переливались фигурки птиц и животных, сияя всеми цветами радуги. Рядом с кроватью стояло большое зеркало в резной раме, а также столик с витиеватыми ножками и стул. Я вдохнул и выдохнул. В комнате пахло незнакомо.       Крис, Клим и Оллир подготовили спальню. В отличие от моего мужа, они не знали, что брачной ночи не будет. Она будет одинокой и ничем не отличающейся от других. И мне ещё не скоро удастся это узнать… а может и не стоит узнавать, так спокойнее жить и сердце на месте. Мне нельзя влюбляться и не уверен, что хочу. Лукас помог мне вновь переодеться и оставил меня одного. Камин лениво потрескивал, освещая пространство. Я подошел, вытянул ладони вперед. Сегодняшняя ночь будет очень долгой.       Прошел час, а может больше. Дверь отворилась и на пороге показался муж. Он так и оставил ее открытой. В коридоре слышались голоса слуг, стражников и, возможно, кого-то ещё…       — Садись, Тизар. — Тон холодный непримиримый. Несколько глубоких вдохов и выдохов. Он здесь ненадолго. По крайней мере я верю именно в это. И точно, словно ответ входит король держа в руках коробку.       — Доброй ночи, малыш, — говорит он и проходит в спальню. За приоткрытой дверью гостиной слышны оживлённые громкие шепотки. Он ставит коробку на стол для писем, развязывает тесёмку и жестом подзывает меня. Я послушно подхожу и, как маленький, заглядываю внутрь. А там, на подушечке, лежат десять сфер.       — В этих разделах собраны программы, которые помогут поступающим абитуриентам постепенно освоить необходимые науки. Протекция — это еще не сами знания. Ты должен понимать, чему тебя учат. Дэн не станет вмешиваться в выборе специальности. Так что выбирай сердцем и душой. За три года обучения сможешь определиться, к чему расположен, что тебе интересно.       — Я не умею их активировать. А руки так и тянутся их потрогать. Это всё мне? В глазах моих счастье, и они оба видят это...       — Это не проблема. Я или Дэн сможем помочь. К тому же, я принёс подарок — планшет с обучающими программами и доступом в киперпаутину. Я оживился и не смог скрыть счастливого выражения лица.       — Ребёнок, — сказал вдруг муж с какой-то снисходительной интонацией. Словно он принял этот факт. Я даже не задумывался о каких-то украшениях, которые дарят мужья своим супругам, а может, что еще дарят... Мое счастье составляли всего десять сфер. Смешно, если б не было так грустно.       — Вот именно. Не обижай его. Пусть учится. Мы найдём ему учителей, подготовим к поступлению и отправим в академию. Хеш’ар ласково провёл рукой по моим волосам, коснувшись макушки, потрепал и взлохматил волосы. Я застыл, не шевелясь и не дыша, и только сердце громыхало о рёбра, эхом отдаваясь в моих ушах или висках.       - Отдыхай, маленький. Муж усмехнулся и отправился за королем. Возле двери остановился.       — Спокойной ночи, малыш! Желаю тебе успешно учиться в этом году. Пусть твои усилия принесут отличные результаты, и к пятнадцати годам ты сдашь все экзамены на «отлично». Они оба отправили меня на несколько лет подальше. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон. Им хотелось, чтобы я был как можно дальше, словно сорняк в чужом огороде. Нет, мне не плохо, но сам факт. Он не желает со мной налаживать отношения. Он, взял и… и… и… Ушел!!! Просто взял и ушел! Я не знал, чего во мне в этот момент было больше — облегчения или обиды. Последнее, что я услышал, когда он закрывал за собой дверь, — это: «Подслушивать разговоры — дурной тон. Хорошо воспитанные ари подобным образом никогда не поступают». Сделал он строгий выговор стоящим в коридоре.       Что я мог еще сказать ему? Ничего. Я о них ничего не знаю. Меня не трогают, и ладно. Я привыкну, не стану на этом концентрировать внимание. Это его жизнь. И он решает сам, с кем он спит, кого любит. У-у-у, враг он и есть враг! Размышлять об этом не было ни сил, ни желания.Пережитый стресс сделал свое дело — усталость накатила такая, что я едва не рухнул на кровать. Свернувшись, калачиком завернулся в одеяло, закрыл глаза и моментально начал проваливаться в сон.       Ночные кошмары изрешетили мою ночь. Снились холодные щупальца страха, что тянулись ко мне из темноты, я видел себя в какой-то спальне, свет ночника, мелькнувшая за спиной тень… После тяжёлого, липкого сна, где меня охватывал ужас от чужого присутствия и смертельной опасности за спиной, я увидел странные картины. В них был мальчик лет десяти. Я не видел его лица, но слышал голос. Голос требовал давил, дрожал и звал…        — Неужели я тебе не нужен? Вернись, пожалуйста, прошу, умоляю… Он плакал, а моё сердце сжимается от его слов, слёз.       Проснулся, выбрался из-под одеяла и, как обычно, поспешил к окну, чтобы распахнуть тяжёлые шторы. Но тут же понял, что нахожусь не в замке отца, где у меня не было слуг, и вздрогнул. Однако не от холода.       Входная дверь громко хлопнула о стену — её открыли слишком резко.       — Что случилось? — Я тут же спрятался за штору, чтобы не сверкать неприличным видом перед посторонними. Все же на мне простая спальная рубашка и короткие штаны. Мою комнату заполнило множество людей: слуги, благородные аристократы и свекровь. Лора Шу’ар прищурилась, осматривая мою комнату. Затем, резко развернувшись на каблуках, она бросила на меня злобный взгляд.       — Судя по тому, что моего сына здесь нет, ты даже не способен выполнить свой супружеский долг. В любом случае это неприлично и портит репутацию рода Шу’ар. — Она преодолела расстояние между нами. — Я научу тебя мальчишка, как встречать должен своего мужа. — Она схватила за полы моей рубашки и рванула ее в разные стороны. С мясом вырывались пуговицы и падали к ногам. — Ты еще паранджу на голову надень. Она разорвала мою рубашку и заставила встать на колени. Ее муж оттащил ее, и это причинило мне невыносимую боль. Я обхватил себя руками, стараясь сдержать слезы, которые потекли из глаз. Сначала по одной, но сколько я смогу выдержать?       — Что ты творишь?       — Я внуков хочу, а он выпендривается. Не знает, как, так научу…       — Прекрати немедленно. Он еще ребенок. Меня затрясло, да так, что я еле держался, чтобы не завопить: «За что? Почему вы так со мной? Что я вам сделал?»       — Мне плевать, пусть родит и катится куда угодно, хоть в могилу. Консуммация не состоялась! Это значит, что он может…       — Не может! Выйди. Хеш’ар не даст ему развод. Слезы бесконтрольно потекли по лицу, мой мозг отказывался понимать происходящее. Как же я надеялся, что это сон! Это кошмар? Или страшная явь? Баронет Киш Вернер Шу’ар выпроваживал супругу. Она скандалила. Обзывала меня... Остальные потянулись за ней. Я смотрел на приоткрытую дверь и рыдал.       «Что это вообще было?» — я пребывал в полной растерянности. Но оказалось, это только начало дикого кошмара. В коридоре не прошло и минуты тишины. Видать, все только успели покинуть его, как вновь открылась дверь. Эти тяжелые шаги узнаю всегда, как в самом страшном сне.       — Отец…       — Мои дети не могут быть плохими и не имеют права позорить меня перед всеми, а ты посмел. В этом позоре виноват только ты... Удар и я падаю на пол… Меня опалило болью. Удар... удар ... и еще и еще. Он избивал меня и приговаривал, как именно я опозорил его в храме, потом на ужине, потом эта брачная ночь. Боль… была глубокой, холодной и обжигающей одновременно. Я хватал ртом воздух и все равно задыхался. Кровь на лице и руках. Кажется, он разбил мне нос и губу. Пытаясь защититься, я ударился обо что-то, и теперь кровь хлещет, а на порванной рубашке и теле — следы крови.       Последним, что я ощутил, была боль в груди и внезапное тепло вокруг. Будто меня, словно в кокон, завернули в теплое покрывало.       — Я не приму обратно тебя, позорище… Гнида! Уйди и не возвращайся, чтобы я никогда больше не видел тебя! Не волнуйся, я не представляю угрозы, мне не нужен последний решающий удар... Сломаны ребра, я истекал кровью и почти не дышал… Последнее, что я услышал, это чей-то вопль… Он пронзительно кричал… и голосил, как сирена, как набат колокола… Может это Лукас? Топот чьих-то ног... По мне плачет поминальная свеча… Я не нужен отцу… Он ненавидит меня. Кому я вообще нужен?