Глава 39 (ч. 2) ~ Пробуждение Занпакто~
1 декабря 2025 г., 01:35
Момо бросила взгляд вниз, и ее осенила реальность их интимного положения. Она в панике бросилась на другую кровать.
— Это было приятно... — пробормотала она, поспешно прочищая горло, — Казуя-кун, давай поговорим о Йоруичи-сан позже. У меня к тебе настоятельная просьба.
— Не проси моего нагого тела. Даже у меня есть предел.
Ее щеки покраснели, как будто одно только предположение разожгло ее воображение. Ее фантазии, казалось, резонировали внутри нее, вызывая едва заметные сбои в ее Реацу:
— Ты можешь остаться до начала следующего месяца?
— Еще две недели?
— Сэнсэй сообщила нам, что наш класс будет проходить первую учебную миссию в Мире Живых. Мы будем практиковаться в очищении душ и участвовать в бою с искусственными копиями Пустых.
Глаза Казуи сузились, и его мысли приняли резкий оборот.
«Неужели это то самое событие, которое Айзен планирует использовать для испытания породы Меносов?»
Кусочки головоломки начали выстраиваться, но отсутствие конкретных знаний о каноне оставляло ощущение, что он идет в темноте. Отсутствие Нами грызло его как никогда. Он положил руку на катану, посылая мысли своему жестокому Духу Занпакто. Ответа, как он и ожидал, не последовало.
— Где именно проходит миссия?
Момо наклонила голову с выражением сосредоточенной невинности:
— Где-то в Японии, называется... город Каракура.
Это название прозвучало как аккорд, вызвав у него подозрения. Из всех мест, которые они могли выбрать, они почему-то выбрали именно то, где жили самые могущественные Пустые. Была ли это хитрая игра, чтобы привлечь внимание к Кисуке и Вайзардам? Или, может быть, хитроумная ловушка, чтобы выманить членов Эль Инверсо?
— Конечно. Я буду сопровождать тебя в миссии.
Лицо Момо засветилось. От прежнего уныния не осталось и следа, осталось только чистое счастье:
— Спасибо, Казуя-кун~
Весело напевая, она выскочила из комнаты.
«Что она задумала?»
***
Казуя лежал на кровати после ухода Момо, ожидая возвращения Йоруичи.
«Еще две недели. Вернуться ли мне к Харрибэл или устроить ей сюрприз на миссии?»
Второй вариант он исключил, так как за ним, как за Шинигами, могли следить. Борьба с Сой Фон, разжигание смуты в академии, проявление потенциала силы — все эти поступки наложили на него ярлык. Бесчисленные глаза будут внимательно следить за каждым его действием во время миссии.
«Наверное, я возьму отпуск на неделю и проведу время с ними».
Хотя табуированные романтические отношения с учителями имели свою привлекательность, никто не мог сравниться с успокаивающей гаванью, которую давало присутствие Харрибэл. Он мог бы провести разведку в Уэко Мундо, чтобы узнать, не претерпел ли Неллиел каких-нибудь изменений за время его отсутствия.
Размышляя о своем будущем, он невольно погрузился в дремоту. Он не стал противиться этому желанию, так как сон был необходим, чтобы восстановить силы после всего случившегося.
***
Он проснулся от ритмичного движения в горе под ним. Его охватило дежавю. Он оказался в вечном полумраке Уэко Мундо, а в голове мелькали до боли знакомые ощущения от езды. В груди завязался узел страха. Чуть сдвинувшись с места, он увидел Апаччи в ее оленеподобной форме, которую, как ему показалось, он не видел уже целую вечность.
— Эй, ты. Наконец-то ты проснулся, — поприветствовала она, как и во время их предыдущей встречи.
Но тут ему в глаза бросилась аномалия. Исчезли рога, крылья, и даже некогда пышные локоны были обрезаны, повторяя прическу прошлой жизни. Он был лишен всех атрибутов Пустого, как будто время отмоталось назад и превратило его в обычную душу. Уровень Рейрёку резко упал, опустившись до уровня обычной живой души.
Рефлекторно он ущипнул себя за щеки и дернул за ухо, пока оно не стало пунцовым. Жжение, возникшее в ухе, отбросило всякую мысль о том, что это может быть плодом извращенного кошмара. Даже обращения к таинственной Системе привели к полному молчанию.
«Я получил жесткую перезагрузку как бессильный человек...»
Бессильный. Этот термин прилип к нему, как плохо сидящая одежда. Он был слабее самого низкого класса Пустых. И что самое страшное? Он не жалел о прожитой жизни и не жаждал ее переделать. Его жизнь и так была идеальной. Теперь же у него отняли все связи, которые он создал. Любимые и друзья, без которых он не мог жить.
Сможет ли он восстановить эти отношения, не опираясь на Систему и свое мастерство Васто Лорде? Сомнение омрачило его обычно решительный настрой, обозначив первый признак уязвимости. Он был на грани психического срыва.
«Неужели это замысел бога, который меня реинкарнировал? Какой больной ублюдок».
Он почувствовал, как внутри него закипает ярость, направленная на невидимого творца его разрушенного существования. То, что он сделает с его создателем, не смог бы представить даже самый развращенный разум.
— Ну и грубиян же ты, — сказал Апаччи, — Чего я еще ожидала от самца...?
Ворчание Апаччи вывело его из состояния всепоглощающей ненависти. Он протянул руку, чтобы погладить шерсть на ее чувствительных ушах. Глаза Апаччи на мгновение закрылись, и из ее горла раздалось тихое мурлыканье. Это действие, несомненно, понравилось Апаччи; она всегда была неравнодушна к его нежным прикосновениям.
— Апаччи.
Она вынырнула из своего довольного состояния и зацокала копытами:
— Откуда ты знаешь мое имя?
Изящно спрыгнув с ее спины, он встал перед ней, встретившись взглядом.
— Веришь или нет, но это не первая наша встреча. Мы давно знакомы.
Она растерянно моргнула глазами:
— ...Как? Я никогда не видела тебя до сегодняшнего дня. Я в этом совершенно уверен.
— Ну, я не знаю, почему ты забыла обо мне, — сказал он, покачав головой, — Скажи мне, Апаччи. Почему ты меня спасла?
Старая Апаччи проявила сострадание. У нее не было причин спасать обычную душу. Гораздо проще было бы просто поглотить его и покончить с ним. Только он мог заметить это несоответствие из-за того, что провел с ней слишком много времени.
— Зачем спасла тебя? Ты выглядел хрупким, беззащитным. Я жалею, что...
Ее слова оборвал леденящий душу рев. Ее тело вздрогнуло, а глаза метнулись назад:
— Черт, оно вернулось! Нам конец.
Он тут же взобрался на нее и похлопал по спине:
— Этот Адъюкас выглядит как сочетание змеи и гусеницы?
— Ты и это знаешь?! Неважно. Вопросы могут подождать, сначала надо убежать!
С мощным выпадом она бросилась вперед, ветер от ее бега почти отбросил его от нее. Он наклонился и обнял ее, прежде чем она включила Сонидо в свое движение и почти сломала его тело под напором ветра.
«Оно прямо за нами...»
Даже без тонко настроенных органов чувств, от преследующего Адъюкаса исходила угроза, заставлявшая его сердце биться, а кожу покрываться нервным потом. Ирония судьбы была жестокой: когда-то он мог убить Васто Лорде одним только своим Реацу. Теперь же, даже приблизившись к Реацу Адъюкасу, он мог умереть сам.
— Тебя, маленький олень, ждет только одна судьба. Прекрати сопротивление и стань частью великого Адъюкаса.
— Апаччи, он приближается к нам.
Ему было противно чувствовать себя зависимым от кого-то другого в плане выживания. И все же это был его единственный выбор, если он хотел узнать правду.
— Я делаю все, что в моих силах! — голос Апаччи разрывал воздух, а копыта стучали с новой силой, — Будь проклят этот изверг. Этот АБСОЛЮТНЫЙ УБЛЮДОК!
Апаччи в ярости проклинала несущегося за ними Пустого, острые когти которого так и норовили вцепиться в них. Для Адъюкаса пожирание Апаччи было необходимым условием существования Адъюкаса, а для Апаччи бегство являлось отчаянной попыткой выжить. Это была смертельная гонка, в которой возможен только один победитель.
Однако судьба, похоже, бросила кости не в пользу Апаччи. Маленькая и менее энергичная, чем ее громадный преследователь, она быстро истощалась. Несмотря на искренние слова Казуи о поддержке, копыта Апаччи в конце концов подкосились, и она рухнула на пепельную землю Уэко Мундо.
Он ласкал Апаччи, а его взгляд метался по окрестностям в поисках акулы Васто Лорде. Насколько он мог судить, ее нигде поблизости не было.
«Это не перезагрузка. Это другая временная линия или... сфабрикованная реальность».
Апаччи вяло открыла глаза и подтолкнула его рогом:
— Для меня это... Все. Он не будет преследовать тебя после того, как съест меня. Убегай.
Ее слова повторяли жертвенный девиз, характерный для Трес Бестиа. Однако Казуя нашел ее реакцию весьма странной. До того как он встретил ее и влюбился в нее по уши, она была из тех, кто сражается, а не падает духом и не сдается. Она даже готова была бросить вызов «Васто Лорде», когда думала, что он ее съест.
Стала бы женщина такого типа жертвовать собой ради мужчины, которого она знает всего час?
«Ни в коем случае».
Адъюкас приближался с угрожающей скоростью, и время на раздумья закончилось. Столкнувшись с мрачным решением: бросить Апаччи или столкнуться с их обоюдной гибелью, он впервые отбросил мысли о самосохранении.
«Если мои предположения ошибочны, то я погиб по-настоящему».
Поставив себя твердо перед Апаччи, он приветствовал Адъюкаса обезоруживающей улыбкой, каждая частица его существа излучала вызов:
— Сегодня ты не будешь есть мою жену... Клянусь жизнью, я буду ее защищать.
Огромный Адъюкас разразился презрительным смехом, который эхом разнесся по округе. Смерив взглядом Казую, смело вставшего перед Апаччи, тварь зарычала:
— Какой же ты отброс. Умри.
Рука Адъюкаса взметнулась в воздух с такой силой, что Казуя услышал, как затрещал ветер. И все же он стоял на своем — твердо и непреклонно.
«Это не реальность», — повторял он про себя, как будто эта мантра могла отвратить надвигающуюся гибель. Но когда рука должна была ударить его, вместо этого раздался захватывающий дух взрыв яркого пламени. Крутанувшись на месте, Апаччи поняла, что исчезла, поглощенная адом. Прилив энергии пронесся сквозь него: дремлющие силы вновь пробудились, наполнив кулаки покалывающим ощущением Подавления.
— Я так и знал, — сказал он, наклонив голову вверх и обращаясь к небесам, — Нами, клянусь Богом, если ты сейчас же не прекратишь это дерьмо.
Он вполне ожидал, что за этим извращенным розыгрышем стоит Нами. Никто не удивился бы, если бы это был ее способ поприветствовать возвращение.
— Не стоит винить Нами за мои действия, — раздался голос, похожий на голос из сна.
Из клубящегося вихря оранжево-багрового пламени появилась высокая фигура. Она была облачена в пышное, невероятно длинное платье, словно сотканное из расплавленной лавы, акценты цвета слоновой кости резко выделялись на фоне глубокого красного цвета. Из нижней части спины прорастали пять пар горящих крыльев, похожих на лезвия, а лицо закрывала показная крылатая маска, на которой виднелись только ухмыляющиеся губы.
Его взгляд остановился на двух энергетических мечах-лезвиях, висевших рядом с ней, каждый из которых был заключен в багровый кристалл, зеркально отражавший драгоценный камень на рукояти его собственного Занпакто. Если бы не эти клинки, он принял бы ее за Нами.
— Ты, должно быть, мой новый Дух Занпакто.
— Правильно. Я Синку-но Цубаса. Можешь называть меня Цубаса.
Ее высокий и властный тон заставил его сжать кулаки:
— Цубаса, зачем ты это сделала?
— То, что ты пережил, было всего лишь испытанием, устроенным мной, — медленно произнесла она, глядя на него с нежной улыбкой, — Чтобы проверить твою решимость защитить своих близких. Я не могу позволить недостойному мастеру распоряжаться моей силой.
Он удивленно моргнул глазами:
— Как это — проверка?
Его обычно спокойная манера поведения рассыпалась, сменившись кипящей яростью, вызванной ее манипуляцией.
Слегка покачав головой, Цубаса ответила:
— Чтобы увидеть твою истинную убежденность, я должна была наблюдать за тобой в самый опасный момент. Люди заботятся о себе только в самые отчаянные моменты. Я рада, что ты отказался от мысли о самосохранении, чтобы защитить свою возлюбленную. Ты станешь великолепным мастером.
Зажмурив глаза, он глубоко вдохнул, словно пытаясь почерпнуть спокойствие из самого воздуха. Но спокойствие не приходило. Назойливые мысли, как буря, прорывались сквозь барьеры рассудка. В его голове не было никаких доводов, которые могли бы оправдать ее ввержение в пучину беспомощности. Он утопит ее в собственной крови, пока она не пожалеет о своих садистских махинациях.
Перейдя в форму души, он вызвал свой Занпакто. Темно-фиолетовая аура окутала его — осязаемое проявление неутолимого желания убивать. Он бросился к ней.
В тот момент, когда Казуя сделал выпад, один из украшенных кинжалов, лежавших рядом с Цубасой, дематериализовался. На его месте возник пылающий щит. Его катана несколько раз столкнулась с раскаленным щитом, рассыпая искры, как падающие звезды. Но щит оставался неповрежденным, упорно защищаясь от его неустанных ударов.
Этот щит являлся проекцией его собственного Шикая. Ирония судьбы заключалась в том, что Цубаса, Занпакто, рожденная его чрезмерной заботливостью, использовала против него его же оружие.
С губ Цубасы сорвалось смущенное хихиканье:
— Скоро этот непоколебимый щит будет принадлежать тебе, Мастер.
— Мне все равно, — в одно мгновение он использовал Сюнпо, чтобы материализоваться позади нее, и его клинок опустился на ее незащищенную спину. Но с пирокластическим взрывом щит развеялся, отразив его смертоносную атаку.
— Позволь мне прирезать тебя хотя бы раз. Ты, скорее всего, регенерируешь от пламени феникса.
— Мастер, неужели Нами привила тебе свои склонности к насилию? — задумалась Цубаса, — Я была права, она оказывает на тебя дурное влияние.
Упоминание о Нами остановило его атаки, его ярость была подавлена беспокойством за другого Духа Занпакто.
— Где она?
Взмахнув рукой, Цубаса подняла пламя, сплетая его в огненную стену. На ней была изображена Нами в форме птицы, пытающаяся перекусить сетку птичьей клетки:
— Она сейчас находится под стражей без доступа к своему пламени.
Его глаза расширились в недоумении:
— Хватит быть клишированной злодейкой. Освободи Нами, и, может быть, я подумаю о том, чтобы простить тебя.
— Я не могу подчиниться. Если она будет отвлекать тебя, ты не сможешь сосредоточиться на том, что действительно важно — на защите тех, кого ты любишь. Моя способность Шикая, "Фумецу но Сейки" (Неразрушимое убежище), способна защитить тебя от кого угодно. Нами не нужна тебе в жизни.
Цубаса относилась к Нами очень просто — черный феникс отвлекала его, постоянно напоминая о смертности его любовниц. Она была категорически против позиции Нами.
— Кем ты себя возомнила, чтобы диктовать мне как жить?
— Я — тень, рожденная твоей душой, твоим Духом Занпакто. Твоя решимость формирует мою сущность, — улыбнулась она, подняв палец, — Однако я подумаю о том, чтобы отпустить Нами, если ты заставишь меня подчиниться и открыть заклинание, необходимое для разблокировки твоего Шикая.
Он устало вздохнул и пробормотал:
— Заставить тебя подчиниться? Я должен победить тебя?
Чтобы обрести Шикай, Шинигами должен получить одобрение своего Духа Занпакто и узнать его имя, а также заклинание высвобождения — этот факт хорошо известен среди Шинигами.
Она кивнула, ее взгляд был непреклонен:
— Верно. Сможешь ли ты преодолеть непробиваемую стену моего щита?
Не успела она закончить фразу, как он превратился в свою форму Пустого и схватил ее щит. Огненные вспышки вырвались из щита, отчаянно пытаясь вырваться. Но он цепко держался, его ладони пульсировали силой Подавления. Шквал пламени почти иссяк под его силой.
В тот момент, когда он уже собирался разрушить структуру ее щита, ее пальцы обхватили его край, и она с силой ударила его в грудь:
— Я не могу позволить тебе сделать это.
— Боишься? Вот тебе и непробиваемый щит.
Она покачала головой, ее глаза пылали убежденностью:
— Щит прочен лишь настолько, насколько прочен разум, который им владеет. Было бы вопиющей глупостью бездействовать, позволяя врагу разрушить первую линию обороны — особенно если эта оборона стоит между врагами и теми, кого они поклялись защищать.
— Боже, ты так и будешь проповедовать защиту, да?
Цубаса улыбнулась, но в её улыбке чувствовалась тревога:
— Мой будущий Мастер, мы оба следуем этому правилу. Просто я более открыто заявляю о своих взглядах.
— Да, конечно.
Хотя Казуя и хотел смирить надменный Дух Занпакто, он знал, что лучше не тратить силы на бесполезные атаки на ее щит. Он сделал паузу, сузив глаза, чтобы рассмотреть почти небесное пламя, окружавшее Цубасу и ее щит. Эти светящиеся, переливающиеся огни резко контрастировали со зловещим карминовым пламенем Нами. Как будто Цубаса была создана для того, чтобы стать полярной противоположностью Нами — сияющим светом в противовес тьме Нами.
Возможно, она унаследовала жизненные свойства пламени Феникса.
Из их первого столкновения можно было сделать неопровержимый вывод: ее пламя не ранило его, даже поверхностно. Да и зачем? Все они исходили из его души.
Нежно приложив ладонь к своей богато украшенной маске, Цубаса с маниакальной жесткостью наклонила голову:
— Я не возражаю против того, чтобы стоять здесь, пока ты любуешься моим безупречным изяществом, но время неумолимо, Мастер. Каждый миг, проведенный в этом внутреннем мире, будет отнимать у тебя сознание.
— Скажи, мне разрешено сражаться любыми средствами?
Меньше всего ему хотелось, чтобы она аннулировала его победу, одержанную с таким трудом, — она могла сделать это только для того, чтобы еще больше разозлить его.
— Твоя единственная цель — освободить Нами из моей хватки. Средства не важны, лишь бы цель была достигнута, — сделала она паузу, ее губы скривились в лукавой ухмылке, — Любая попытка использовать твою способность Подавления на расстоянии будет тщетной, поскольку мы обладаем одинаковым уровнем Реацу в этой сфере. А жаль. У тебя есть решимость, непреклонная воля к защите. Чего тебе не хватает, так это способности обойти мою непобедимую защиту.
Ее насмешки, будь то преднамеренная провокация или искренняя самоуверенность, только разжигали огонь его решимости поставить ее на место.
***
Натолкнувшись на его гнетущее молчание, Цубаса обильно облизнула губы:
— Уступаю...
Вопреки ее прогнозам, Казуя перешел в форму Души и взмахом руки вызвал к жизни Занпакто. Катана материализовалась без особых усилий, и тут его настигло ужасное осознание: Цубаса методично манипулировала его внутренним миром, превращая его в свое личное поле боя. Теперь стало понятно, почему она потратила целых три месяца на то, чтобы вызвать его на это испытание: она не просто выращивала его, а готовила к этому моменту.
