May we believe?

. - Даже не верится, что прошло целых пять лет. Госпожа Ли, - Чонгук тяжело вздыхает, помещая букет цветов в колумбарий, - я все еще следую за своей мечтой. Я все еще остаюсь тем же наивным мальчишкой, свято верящим в лучшее. Как Вы и учили. Но какая-то часть меня все так же сопротивляется, всякий раз доказывая, что зло в этом мире давно уже победило. И что едва ли такие, как я, смогут когда-нибудь это изменить. Тяжело вздыхает, проводя рукой по стеклу, за которым - совместное фото тех лет, со счастливыми детскими лицами, хотя и поблекшее с годами, но все еще несущее в себе особое значение. Каждый год в этот день Чонгук брал отгул на послеобеденное время, и весь последующий день пытался привести себя в чувство, оставаясь наедине со своими воспоминаниями. - Бутылочку макколи, пожалуйста, - в этом кафе уже знали его достаточно хорошо, а потому, в этот день для Чона всегда была готова целая отварная курица, как основное блюдо для таких случаев. В детстве, будучи лишенным родительской заботы, Чонгук, как ни странно, рос достаточно дружелюбным и открытым ребенком, придерживаясь самых элементарных правил. Оказавшись в детском доме, он, поначалу, большую часть времени находился в одиночестве, пытаясь привыкнуть к новым, совершенно незнакомым, людям. Но доброта госпожи Ли сумела достучаться до его закрытого от всего мира сердца. Даря свою любовь подопечным, заведующая умудрялась и в них самих отыскивать что-то доброе и светлое. И Чонгуку повезло в этом, возможно, немного больше остальных – он легко откликался на свет, исходящий от других людей, впитывая в себя, как в губку, все хорошее, что с ним когда-либо происходило. - Извините, это Вы мне звонили? - Чимин встревоженно оглядывается вокруг, ища глазами Чонгука. - Да. Прошу прощения, если мы побеспокоили Вас зря, но он назвал только Ваше имя. Других Чиминов в его списке контактов мы не нашли. - Где он? - Должно быть, уснул, - женщина средних лет выходит из-за рабочей стойки с кассой, направляясь в дальний угол. — Это не впервой, когда он в такой день тут. Но обычно он так никогда не напивался. - Чонгук, - Чимин осторожно касается его плеча, но мужчина спит так крепко, что кажется, будто бы он и вовсе не дышит. - Он без машины здесь? - Без. Я сейчас вызову вам такси. На какой адрес? Чимин на мгновение задумывается, но все же называет адрес Чонгука, не решаясь везти мужчину к себе. - Будто бы это входило в мои планы. Идем же, - подхватывает его за талию, закидывая руку на свое плечо, и с благодарностью кивает хозяйке кафе, что вызвалась помочь ему дотащить Чона до такси. - Какой тяжелый, - продолжает ворчать Пак, усаживая инспектора на заднее сиденье и доставая из кармана ключи. - Друг немного перебрал, - улыбается таксисту, присаживаясь на переднее и повторяя адрес. И хорошо, что Ю Джи нет в городе - не придется врать, не отвечая на звонки, ссылаясь на извечную занятость на работе. В их отеле сейчас проходила ежегодная проверка и эти дни были действительно сложными, хотя Чимин и минуты не сомневался, что свой статус они подтвердят, как это бывало обычно. С тем лишь исключением, что львиная доля ложилась на его плечи, что означало полную отдачу и постоянную занятость. — Вот этот дом, - указывает на уже знакомое здание, поворачивая с главной улицы на ту, что ведет к чонгуковой. - Спасибо, - протягивает для списания карту, а после выходит, чертыхаясь про себя от мысли, что тащить одному Чонгука будет крайне сложно. Таксист замечает его замешательство и вызывается помочь, благо что заказов в это время суток уже и не так много. Чимин благодарно протягивает небольшую сумму наличными, еще раз благодаря мужчину за оказанную помощь, а после достает ключи от дома, понимая, что код от квартиры известен только Чонгуку. - Какой код, - пытается привести мужчину в чувство, стоя перед входной дверью. Чонгук словно бы и не собирается ему помогать, скидывая с талии его руку и медленно опускаясь на пол. - Скажи мне код. Живо. Иначе оставлю спать на площадке. Ну же, - опускается перед ним на корточки, слегка похлопывая по щекам. - С-сегодняшний день, - все, на что хватает Чона, после чего он припадает к стене, выдавая громкий храп. - Надеюсь, никто из соседей сейчас за нами не смотрит, - Пак пытается подобрать комбинацию цифр, что удается со второго раза, и почти что волоком затаскивает Чонгука внутрь. Скидывает с себя обувь и верхнюю одежду, проделывая все то же самое и с Чоном, а после пытается дотащить его до комнаты, чтобы уложить спать. - Тебе все это не идет. - Что - это? - Ну, вот это все. Обеспокоенность на лице. Будто ты правда за меня переживаешь. - А если переживаю? - Лучше будь тем Чимином, которого я встретил тогда в участке, на допросе. Так мне проще ничего не чувствовать. - Что плохого в чувствах? - Чимин сегодня будто не собирается отступать, настойчиво не желая прекращать диалог. - Не люблю брать чужое, - шепчет Чонгук, снова проваливаясь в сон.

***

Вся следующая неделя проходит в не меньшей суматохе, когда от Чимина постоянно что-то требовалось, будь то: очередной отчет о количестве останавливающихся за тот или иной период; контакты различных поставщиков; результаты санитарных проверок; чек листы охранной системы и многое другое. Словно он стал тем самым звеном в их сложной системе, без которого весь механизм буквально отказывается работать. И только по вечерам, оставаясь наедине с собой, он невольно возвращался мыслями к тому вечеру и тем чонгуковым словам, брошенным в пьяном забытье. «Я не люблю брать чужое». Словно бы Чимин стал вдруг какой-то вещью, которую всенепременно предлагают каждому, а Чонгук вдруг решает от нее отказаться, дабы не пользоваться тем, что и так доступно для общественности. Или он снова понял его не так? И о таком ведь не спросить, это не банальщина какая-то, лежащая на поверхности и которой мы пользуемся при каждом удобном случае. Он же не может просто взять, позвонить и спросить: «хэй, как продвигается расследование? К слову, ты тут упомянул на досуге.. ». Чонгук не из тех, кто признается в чем-либо. Но даже не это волновало Чимина так сильно. Его скорее беспокоило другое - почему вдруг ответ на этот вопрос стал так важен? - Господин Пак, - после разрешения войти помощник руководителя отдела по подбору персонала кланяется, прикрывая за собой дверь, - там на собеседование подошли несколько молодых людей, Вы хотели присоединиться и просили Вам напомнить. - Благодарю, госпожа Чан, буду буквально через пару минут. В их отель то и дело требовались люди в связи с возможностью роста и перевода в другие отели, расположенные, например, в разных городах страны, и Чимин, если позволяло время, старался присутствовать на собеседованиях, принимая непосредственное участие в отборах. Попасть в отель такого уровня считалось большой удачей, от того выбор персонала являлся важной и значимой задачей не только отдела по подбору, но и высшего руководства. Чимин бросает взгляд на часы, отмечая про себя, как быстро в суете дня летит время, и беря со стола ежедневник с ручкой и телефоном, направляется в комнату переговоров. - На сегодня у нас трое кандидатов, - госпожа Хан раскладывает перед Чимином папки, занимая после свое место. - Нам очень нужны работники в зону ресепшен - двое переводятся и один идет на повышение. - Все кандидаты сегодня только на эту должность? - Все верно. - Тогда буквально пара минут и начинаем, - Чимин открывает первую анкету, пробегаясь взглядом по основным данным, и отмечает для себя, что кандидатура весьма неплоха, учитывая знание нескольких языков. Второй претендент пока еще является студентом, что, в общем-то, не такая уж и проблема, но учитывая занятость в университетах, отмечает для себя, что, возможно, ему нужно будет предложить что-то менее загруженное. А вот на третьем кандидате Чимин останавливается надолго. Мужчина, немногим старше самого Пака, имея опыт работы в небольшой гостинице, не говоря на других языках, оказывается среди кандидатов, где требуется уровень знания английского не ниже среднего. Продолжает изучать его анкету, размышляя про себя о вероятности допущенной отделом по персоналу ошибки. Пока не доходит до раздела о краткой биографии, где значится пункт о том, что Ли Мин Сок вырос в детском приюте, у него нет родственников и проживает он в муниципальном жилье, предоставленным городом после его выпуска. В свое время политика гостиничного комплекса была строга, и каждый кандидат должен был иметь безупречную репутацию, диплом с отличием, уровень знания иностранного языка не ниже среднего и рекомендательное письмо из университета. Но в какой-то момент было принято решение пересмотреть столь строгий подход к более простым вакансиям и по возможности принимать на работу детей-сирот. Но, тем не менее, такой кандидат впервые рассматривался на должность ресепшиониста, ведь эти работники, можно сказать, являлись лицом отеля. Своего рода визитной карточкой. И сейчас, принимая во внимание тот факт, что у Ли Мин Сока отсутствовал даже начальный языковой уровень, Чимин, в конце концов, решает хотя бы с ним пообщаться. И с удивлением для себя отмечает, что мужчина оказывается весьма к себе располагающим. У него грамотная, хорошо поставленная речь, приятный тембр и достаточно притягательная внешность. «В конце концов», - думает про себя Пак, «я ведь могу поставить его в пару к профессионалу, и если он себя проявит, то что мешает нам отправить парня на языковые курсы?». А позже действительно принимает решение дать ему шанс, решая поискать любую доступную информацию о приюте «Дом Надежды» и так этим процессом увлекается, что не замечает, как скоро пролетает вечер, а за ним и добрая часть ночи.

***

Чонгук, изрядно вымотавшийся за прошедшую неделю, все еще не мог отойти от того дня, когда, проснувшись утром в своей квартире, вновь обнаружил в ней Чимина, тихонько посапывающего на его диване. Что он вообще тут делал? Чонгук трясет головой, ероша волосы, будто это действительно помогает привести себя в чувство, а после собирает разбросанные по рабочему столу файлы, чтобы поработать этим вечером дома, в спокойной обстановке изучив новые вводные. Сеул, как никогда, спокоен, словно очередное перед бурей затишье, а Чонгук такие вещи не любил совсем. Предпочитал неспокойствие. Всегда казалось, что, когда такие моменты наступают, за ними всенепременно должно последовать что-то плохое. И оно обязательно случается. - Что ты тут делаешь? - удивляется занявшему лестничный пролет Чимину, подходя к своей двери и замечая блондина. - Пришел с тобой поговорить. - Ты стал частым гостем в моей квартире. Я такое не очень люблю. - Ты куда-то пропал после нашей последней встречи, а искать тебя в участке как-то не слишком приятно. Если хочешь, давай спустимся и поговорим в магазинчике у дома. - Проходи уже, раз пришел. Все равно ведь не отстанешь, - Чонгук набирает код на двери, распахивая ее и пропуская гостя. – Может, тебе еще и код сообщить? Чего уж на лестнице просиживать... - Если я тебе так неприятен, почему тогда ты именно меня просил набрать? Почему именно я стал тем, кто забирал тебя пьяного из кафе? Почему... - Слишком много вопросов, Пак. Возможно, твой номер был последним в списке вызовов. Или ты оказался единственным, кто мне ответил. - Ты врешь. Та женщина в кафе... - Просто должна была отправить меня домой. Чего ты хочешь, Пак? - Помощи. - Я не служба спасения. Для этого стоит в 112 звонить. А я всего лишь инспектор... - Помоги мне найти информацию. - Информацию? В 21 веке ты просишь помочь тебе найти информацию? - Ко мне на работу пришел устраиваться один мужчина и я заинтересовался местом, в котором он вырос. С виду один из тысячи детских домов, коих в нашей стране бессчетное количество. Вот только информации о месте практически нет. И да, я перерыл весь интернет, даже искал о других подобных местах - ничего. То есть о других домах есть, а об этом нет. - Почему именно этот дом тебя так заинтересовал? - Потому что по тем данным, что мне удалось отыскать, перед самым его закрытием там происходили вещи, похожие на те, что творятся сейчас. - Как, говоришь, тот приют назывался? - «Дом Надежды». Вот послушай. По имеющейся у следствия информации..., - Чимин зачитывает какую-то статью, даже не замечая, как бледнеет лицо Чонгука. И благо, что инспектор стоит сейчас спиной, всячески пытаясь унять дрожь в руках.И почему только он был так уверен, что со всем справился? - ... тогда же и были найдены останки сгоревшей заживо владелицы земли, что по совместительству являлась заведующей выше названного детского дома. - И почему ты думаешь, что это как-то связано? - Может быть и не связано, - кивает Пак, - но схожесть есть. Вдруг это поможет расследованию? Я устал бояться, Чонгук. Каждый раз возвращаться домой с мыслями о том, что меня вновь преследуют. А вдруг они решат пойти дальше? И почему вообще я? Как это все со мной связано? Среди моих знакомых нет влиятельных людей. А место работы… если только я кому-то перешел дорогу? Но это же не повод уничтожать все вокруг меня. - Почему ты не обсуждаешь это все со своим парнем? - Что ты имеешь ввиду? - Чимин, очевидно, не ожидал такой сухости со стороны Чона, обиженно придвигая ближе чашку горячего кофе. - Почему ты вообще про него вспомнил? - Потому что я уверен, что он причастен ко всему происходящему, - взрывается инспектор, оттягивая волосы назад и тяжело дыша. - Ты не знаешь этого человека. А я - не тот, кто должен тебе о нем рассказывать. Не задавай мне вопросы, на которые я не отвечу. - Да ты ни на один не ответил, с тобой невыносимо, знаешь ли. - Тогда, быть может, и черту переходить не следует? - Чонгук.., - Чимин невольно ахает, ловя на себе рассерженный взгляд, - какого черта с тобой сегодня происходит? Я думал... - Что? Что сможешь меня использовать, раз я хорошо отнесся к тебе? Извини, я не из тех, кого можно использовать ради своей цели или выгоды. - Но я никогда не использовал тебя..., - Чимин ощущает, как больно колят эти слова, не понимая, почему до сих пор находится здесь, позволяя вот так с собой обращаться. - Скажи, чем я заставил тебя в себе усомниться? - Когда-нибудь пазл сложится и ты поймешь все. А сейчас, будь добр, оставь меня. Мне нужно работать. Пак ничего не говорит, хватая брошенную на диван куртку и пулей вылетая из квартиры, а Чон лишь надеется, что действительно ошибся касаемо этого парня. Чонгук был прав, говоря о том, что в 21 веке, при желании, можно найти если не все, то многое. И Чимин вот уже несколько дней проводит на различных сайтах, пытаясь разобраться в том, с чего стоит начать поиски. Само место, где раньше находился детский дом, в итоге так и осталось нетронутым: его несколько раз выставляли на торги, то завышая, то занижая цену, а после хотели и вовсе снести здание и построить там очередной жилой дом, но власти города сменялись быстрее, чем нужное решение принималось, а потому здание так и оставалось пустовать, заброшенное и разрушающееся временем, но все еще хранящее в себе секреты прошлого. Не без труда удалось Паку отыскать имена и фамилии последних работников приюта, но выжившими среди них значились всего лишь двое: некто господин Пэ, сын погибшего при пожаре господина Кана и госпожа Чан, что работала там учителем вплоть до самых последних дней жизни приюта. Сын господина Кана в детском доме не числился, но, если верить последним сведениям, часто навещал отца, всячески помогая всем, чем мог. Госпожа Чан и вовсе осталась тогда буквально на улице - ее собственное жилье было отдано сыну, и после случившегося он отказался забрать мать домой. Сейчас она, если верить все тем же записям, доживала свой век в доме престарелых, отказываясь с кем-либо говорить. - Не густо, - бормочет под нос Чимин, вновь вбивая в строку запрос о точном местоположении детского дома и решает, что завтрашний выходной станет идеальным моментом, чтобы в то место отправиться. До глубокой ночи не смыкает глаз, выискивая на просторах всемирной паутины все, что имеет хотя бы малейшее отношение к тому времени: имена, происшествия, списки детей. И почти ничего не находит. Утро следующего дня начинается с какого-то щемящего душу чувства, но Пак от него всячески отмахивается, спешно натягивая спортивную одежду и черный бомбер. Решает добираться на метро, потому что трафик утренних пробок даже в выходной особого удовольствия не приносит. И хорошо, что Чхве все еще находился в отъезде - так не придется объяснять адвокату, почему они не смогут провести вместе день. Хмурое небо за окном не предвещало хорошей погоды, и Пак, спускаясь в метро, в который раз задумался о том, насколько правильны его действия. Поездка на окраину города, в заброшенное место, где вряд ли удастся встретить хоть кого-то, уже не казалась ему чем-то разумным, а желание хотя бы смс с координатами отправить инспектору росло с каждым новым шагом, хотя гордость все еще не позволяла этого сделать. - Почему я вообще так уперся в этот приют? - бормочет себе под нос, спускаясь к нужному переходу, чтобы по прямой добраться до конечной станции. Стоило, быть может, хотя бы записку оставить? - Чон сам сказал, что мы живем в 21 веке. Сейчас повсюду камеры и при желании можно найти любого. Беспроводные наушники и громкая музыка приходятся как нельзя кстати, пока поезд мчит его к нужной станции. Еще раз проверяет зарядку на телефоне и новый пауэр банк - на случай, если придется снять что-то важное. Чимин до сих пор пребывает в каком-то угнетенном состоянии, все еще пытаясь переварить информацию о том, что почти все работники того детского дома погибли и только двоим удалось выжить. Смерть словно тянулась за всеми, кто так или иначе был с тем местом связан и Паку что-то подсказывало, что найди он хотя бы малейшую зацепку - клубок размотается сам собой. Дорога занимает чуть больше времени и когда он, наконец, оказывается на месте, внутри все сжимается от увиденного. Старое ветхое здание, все еще словно борющееся за право существовать, всем своим видом будто бы кричало о том, чтобы Чимин оттуда бежал. Но он бы не был собой если бы сдавался так легко. Железные ворота, некогда явно придававшие виду величие, скосились от времени, а замок уже даже не был защелкнут, очевидно не единожды вскрываемый. Здание, в котором произошел тогда пожар, находилось чуть поодаль, и Чимин решает начать с главного, наивно полагая, что там могло что-то сохраниться. Осторожно ступает на потрескавшееся от времени крыльцо, тихонько приоткрывая входную дверь, что легко поддается, словно его тут давно ждали. Внутри темно и пахнет сыростью, как в самых лучших фильмах ужасов, что так не любил Пак. Но жизнь порой способна дать фору любому фильму. Даже с самым ужасающим сюжетом. Включает на телефоне фонарь, освещая себе путь, и неспешно оглядывается, предполагая, что кабинет заведующей наверняка находится этажом выше. Полы характерно скрипят, наводя на Чимина жути, но парнишка храбро поднимается наверх, осматривая все, что попадается на пути. Несколько комнат с распахнутыми дверями словно приглашают войти в них, но заглядывая внутрь и убеждаясь, что это не то, что ему сейчас нужно найти, он вновь возвращается в длинный коридор, поднимая телефон чуть выше и снова осматриваясь. Обстановка вокруг навевает помимо страха жуткую тоску, а когда-то это место было наполнено детскими голосами, наверняка с шумом проносящихся по коридору ребят. Продолжает свой путь, замечая прямо по коридору дверь и направляется прямо к ней, замечая потертую временем вывеску, сообщающую о том, что он не ошибся и когда-то здесь находился кабинет заведующей Ли. Тихонько приотворяет дверь, поражаясь тому, что ничего в этом здании не было заперто, и проходит внутрь, застывая на пороге от увиденного беспорядка. Мебель вокруг была перевернута, словно здесь не по одному разу происходили обыски, хотя, если верить тем скудным записям, найти на месте происшествия ничего не удалось. Будто кто-то заранее уничтожил все следы. Все равно решается заглянуть во все ящики, находя их, само собой, пустующими, а после подходит к высокому шкафу, надеясь найти там хоть что-то. Пара фотографий да несколько ничего не значимых записей – все, что осталось после всех нашествий на это место. Чимин делает фото, загружая сходу на виртуальный диск, и решает обойти комнаты, про себя размышляя, могло ли где-то здесь быть какое-то тайное место, где госпожа заведующая прятала различные важные записи. В одной из комнат обнаруживаются старые забытые детские вещи, и Чимин на всякий случай фотографирует их тоже, надеясь, что на каком-нибудь фото окажется подопечный, чьи вещи сейчас так неаккуратно тут разбросаны. Решает, в конце концов, что стоит начать с подвала – насмотревшись в детстве различных фильмов почему-то чувствует уверенность, что именно там должно находиться что-то наподобие тайника. Второпях спускается вниз, не замечая, как от угла отдаляется тень, и торопится найти лестницу, ведущую на этаж ниже. Обегает весь первый этаж и все – таки ловит удачу за хвост, натыкаясь на ту самую дверь, что снова оказывается незапертой. Спускается вниз не торопясь, поскольку лестница там оказывается совсем разбитой временем. Проходит по узкому коридору, замечая впереди небольшую распахнутую дверь, за которой оказывается просторное помещение с еще несколькими. Оглядывается, раздумывая, с какой бы начать и не замечает, как сзади все та же тень тихонько подкрадывается, нанося сильный удар по затылку.

***

- Прости меня, Святой Отец. Кажется, моя жизнь стала чернее самой темной ночи. - Ты снова пришел исповедаться, но так и оставишь в тайне все свои грехи? - Мои грехи так огромны и необъятны, что я не знаю, к какому из них я должен приступить. И хочу ли. Должен ли я искупать их, если чувство вины так и не настигает меня? - Если ты приходишь в дом Божий, то что это, если не раскаяние? - Чувство долга? Сожаление о том, что я не чувствую вины за содеяное? - Или желание все исправить? - Ничего уже невозможно исправить. Завтра случится новая смерть. Чтобы я жил, другие должны умирать. .