May we believe?

. - Это не входило в мои планы, Святой Отец. Но вот я снова здесь. Во мне живут два человека. Их всегда двое, понимаете? И один не ведает, что творит другой. Это сводит меня с ума. Как и то, что остается после его деяний. Свет совсем погас для меня. Тьма, где бы я не был и как бы далеко не пытался убежать, всегда меня находит. И вот что беспокоит меня больше всего: мне уже не страшно. Раньше я думал, что совершая плохие поступки, однажды я буду наказан. Но время шло, а жизнь так и оставалась прежней. Словно и не было в ней всей этой черноты. Скажите, Святой Отец, когда же все таки настанет мой час расплаты? - Каждому из нас уготовано свое время, сын мой. Ибо грехи наши будут или прощены нам после искупления или расплата неминуемо настигнет нас, как на земле, так и в ином мире. - А что, если я уже не верю в это? Что, если я уже устал ждать своей расплаты? Мои руки в крови. И кровь эта уже не отмывается с них. Мне кажется, что везде ощущаю этот запах. Мне хочется содрать с себя кожу, лишь бы только перестать его чувствовать. - Исповедуйся, сын мой. Поведай о грехах своих и раскайся. - А после этого я совершу новые. И вновь раскаюсь. И Вы мне все их отпустите, Святой Отец? - Наши грехи на земле прощает Господь Бог. Ибо все мы грешны перед ним.. Но последние слова уже звучат в пустоту и только тонкий шлейф нишевого парфюма подтверждает тот факт, что минутой ранее в исповедальне кто-то был.

***

Чимин с трудом открывает глаза, чувствуя боль каждой клеточкой тела. Пытается привыкнуть к темноте, чтобы, наконец, понять, где именно находится, и с ужасом осознает минуту спустя, что он все еще в том самом заброшенном доме. Осторожно начинает шевелить руками и понимает, что они, каким-то чудом, оказываются свободны. Ощупывает себя, проверяя на предмет переломов, а после по-глупому пытается найти телефон, которого у него, естественно не оказывается. Как и его обуви. Чимин считает про себя до десяти, не позволяя сознанию поддаваться панике, а после осторожно подползает к стене, боясь в темноте наткнуться на что-то. Знает, что звать на помощь бессмысленно, но с жизнью прощаться совершенно не готов, а потому, медленно поднимаясь на ноги, направляется вдоль стены, кажется, вглубь подвального помещения. Что-то мальчишке подсказывает, что выходов здесь должно быть несколько, ведь в годы военных переворотов многие здания строились с несколькими потайными ходами. - Только бы дойти, - бормочет себе под нос, изредка останавливаясь и прислушиваясь к звукам. Кто-то решил сыграть с ним злую шутку или ситуация действительно настолько серьезна? - Почему же ты не ищешь меня? - страх сжимает все изнутри, но Чимин продолжает двигаться, не позволяя себе сдаться. Он никогда не был смельчаком, но раз уж сам в это место полез, то самому теперь из него и выбираться. Слабость ощущается во всем теле, но блондин даже примерно не может представить, сколько часов провел здесь. Или дней. Поворот налево, где чувствуется сужение пространства, а после - еще один, за которым Чимин нащупывает небольших размеров дверь. Сил едва хватает, чтобы на нее навалиться, в надежде на чудо и еще Бог знает на что. Чимин едва дышит, пробуя толкать ее второй раз, третий, но в конце концов высшие силы, видимо, решают, что здесь и сейчас он не умрет, а потому - дверь поддается, и он оказывается в небольшом помещении, где в свое время кто-то очевидно жил. Задерживается на мгновение, прислушиваясь к посторонним звукам, а после закрывает дверь обратно, оглядываясь вокруг в поисках хотя бы какого-то предмета, которым можно ее подпереть. Честно говоря, в тот момент он и сам себе не готов был объяснить, для чего это делает, но, видимо, в голове слишком явно мелькают все эти сцены из детективных сериалов. Позволяет себе опуститься на пол, чтобы хоть немного отдышаться (и все еще игнорируя сильную боль в левом боку) и оглядеться по сторонам. Помещение скромное: подобие какой-то самодельной тахты, небольшой старинный сервант, разбросанные книги, одежда, старое, потрепанное кресло и несколько фотографий в рамках. Достает их все, понимая, что на большее не хватит сил, ища затем выход и осторожно ступая на холодную землю. Он не понимает, ему действительно повезло или все это игра и его сейчас снова поймают? Взгляд цепляется за то самое помещение, в котором при пожаре погибли люди, но Чимин не позволяет себе даже и мысли о том, чтобы в него сейчас пойти: слишком сильно хочет выжить, как бы любопытно не было. Вспоминает расположение, но выходить на дорогу через главный вход не рискует, прикрывая слегка скрипнувшую дверь и тихо, крадучась, направляется к началу опушки леса, слыша звуки мотора изредка проезжающих вдалеке машин. Не уходит вглубь, держась окраины и позже все же решается выйти к дороге, молясь, чтобы его согласился хоть кто-то подвезти. Боль уже не позволяет идти дальше и Пак сгибается пополам, едва сдерживая слезы и рвано вдыхая кислород. - Пожалуйста, - шепчет, выпуская изо рта пар, и поднимает руку, продолжая молиться и ждать чуда. Спустя какое-то время вдалеке слышится гул мотора и Чимин, едва держась на ногах, подходит чуть ближе к дороге, моля про себя, чтобы судьба в этот самый момент была к нему благосклонна. - Я знаю, что мой вид не вызывает доверия, - видя ужас в глазах напротив, из последних сил выдавливает из себя слова, - но я молю Вас о помощи. Меня похитили и я даже не знаю, сколько времени был в отключке. У меня даже нет телефона. Помогите мне. Пожалуйста. - Конечно, - мужчина зрелых лет ставит машину на паркинг, выбираясь со своего места и помогая Чимину забраться на заднее сидение. - Здесь минутах в тридцати есть больница.. - Не нужно больницы. Пак называет ему адрес, включая номер квартиры, и чувствует, как от боли и слабости вновь теряет сознание, произнося перед тем очередное «спасибо». Вот уже несколько дней Чонгук терзал себя угрызениями совести, вспоминая их последний с Чимином разговор. Он жутко злился на него, но на себя - еще больше, ведь где-то глубоко внутри осознавал, что парень, в общем-то, ни в чем не виноват. Просто он зашел слишком далеко. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети» - вот уже который день вещает автоответчик, и Чонгук решает воспользоваться своим положением и подать заявление на розыск. Не слишком это, конечно, хорошая идея, учитывая, что привлекать внимание к их общению не хотелось совсем, но что-то внутри неприятно скреблось от мысли, что с этим неугомонным парнем могло что-то случиться. Решает для начала обратиться к приятелю из соседнего участка, чтобы отследить камеры в районе Пака и выяснить, когда в последний раз он на них светился. - Это займет какое-то время, - Ким кивает Чону на соседний стул, - но если назовешь хотя бы примерные дату и время, с которых стоит начать - это упростит мне задачу. Чонгук отсчитывает дни, возвращаясь в тот самый, и сообщает ориентир, готовясь к долгим часам работы перед монитором. Это только в кино все выглядит быстро и легко. В реальной жизни отследить кого-то по камерам порой занимает уйму времени, а результат, к сожалению, не всегда это время оправдывает. - Вот тут, - останавливает старого знакомого, кивая на человека по ту сторону экрана, - вот эту личность мне необходимо найти. Ким наводит курсор мыши на Чимина, задавая в программе необходимые параметры, чтобы камеры смогли сработать на обнаружение. - Могу я узнать, для чего тебе понадобился этот парень? - Ничего личного. Он проходит свидетелем по нашему расследованию, но вот уже несколько дней не выходит на связь. На человека, который мог бы сбежать, он не похож и я просто решил проверить свои мысли касаемо его исчезновения. - Думаешь, до него могли добраться? - Нельзя исключать и это, - Чонгук ощущает, как вдоль позвоночника пробегает холод от осознания, что по его вине с Чимином могло что-то случиться. - Кажется, он сам куда-то отправился, - кивает на экран, замечая, как камеры выводят изображение блондина, отмечая такие локации, как метро, автобусная остановка и стоянка такси, после которой его след теряется. - Приблизь вот этот кадр, - указывает пальцем на экран, на котором изображена машина, в которую садится блондин. - Попробую с ним связаться. Ким кивает, делая несколько распечаток после максимального приближения и запускает программу дальше, пытаясь отыскать что-то еще. - Кажется, этот таксист - последний, кто видел твоего свидетеля. Чонгук кивает, забирая всю предоставленную ему информацию, и покидает участок, открывая машину и бросая распечатки на пассажирское сиденье. - Куда же ты вляпался, будь ты неладен! Ударяет по рулю один раз, второй, вновь злясь на себя за то, что с Паком все это происходит. Что он мог пострадать по его вине. Рабочий планшет ставится на зарядку, а сам Чонгук вновь разглядывает распечатанные кадры, когда в квартире раздается дверной звонок. Камера домофона показывает какого-то незнакомого мужчину и Чонгук включает микрофон, желая уточнить, кого именно к нему принесло и зачем. - Извините, у меня в машине Ваш знакомый. Во всяком случае, он назвал Ваш адрес. Такой, среднего роста паренек со светлыми волосами. Мне одному его не дотащить. - Чимин? - Извините, но он не успел назвать свое имя. Отключился. Он сильно избит. Чонгук, в чем есть, вылетает из квартиры, бегом направляясь к лифту и хватая мужчину за собой: - Что с ним случилось? - стальная хватка собеседника явно пугает, но Чонгук себя сейчас просто не в состоянии сдерживать. - Я правда не знаю. Он ловил машину возле дороги. - В каком районе? - В районе деревни Гурён. - Вот дерьмо. Я из полиции, кстати, старший инспектор Чон Чонгук. Я дам Вам свою визитку, пожалуйста, если вспомните что-то еще, свяжитесь со мной. Мужчина, и без того втянутый не в самую приятную ситуацию, бледнеет на глазах, согласно кивая на просьбу Чонгука. - Машина где? - Нам сюда, - торопится поскорее открыть дверь, чтобы попрощаться с совершенно необычными новыми знакомыми. - Запишите мой номер, пожалуйста, - Чон подхватывает блондина, с ужасом замечая, как плохо тот выглядит, - я справлюсь сам. Спасибо, - диктует после свой номер, протягивая чуть смятые купюры. Мужчина отказывается, ссылаясь на то, что было рад помочь, но Чонгук настаивает, вкладывая деньги в чужую ладонь и перехватывая Чимина чуть удобнее, направляется обратно в квартиру. - Надеюсь, твой поступок стоил всего этого, - ворчит под нос, стараясь скрыть беспокойство. Чимин, все еще находясь без сознания, в руках Чонгука смотрелся теперь словно бы еще меньше, а залегшие темные круги под глазами и вовсе подкидывали лишний повод для тревоги. Осторожно укладывает блондина на свою постель, замечая теперь царапины то тут, то там, а после стягивает с него одежду, разглядывая огромные синяки в райне ребер слева. Тихо зовет его по имени, надеясь привести того в чувства, но когда этого не происходит, звонит знакомому доктору, умоляя того приехать к ему: - Это очень важный свидетель и есть подозрения, что он был похищен. Я просто не могу прямо сейчас привезти его в клинику. - Хорошо, Чон, скоро буду. Но это последний раз, когда ты вот так можешь меня попросить и.. - Последний раз ведь уже был. А это, получается, первый после него. - Еще и шутит, - Лим фыркает на том конце провода, наскоро прощаясь и обещая скоро прибыть, когда Чонгук слышит тихое: - Где я? - Чимин, - оказывается рядом буквально в следующее мгновение, помогая Паку приподняться и поднося ко рту стакан с водой, - маленькими глотками, у тебя наверняка обезвоживание. Сколько дней ты там провел? - А сегодня какой день? И Чонгук пугаются уже по-настоящему. - Где ты был, ты знаешь? - В том забрашенном доме, - Пак обхватывает его руки своими, притягивая снова стакан ближе, - я очень хочу пить. - Маленькими глотками. Сейчас приедет доктор. Чимин непроизвольно цеплчется крепче в чужие руки, сжимая их в своих, и Чонгук, понимая его эмоции, продолжает чуть тише: - Это мой знакомый. Я иногда позволяю себе такие просьбы и он мне не отказывает. Сильно же тебе досталось, - осторожно, едва касаясь, проводит кончиками пальцев по ореолу опухлости на щеке, боясь причинить боль, а Чимин застывает от прикосновения, удивляюсь, откуда вдруг в этом мужчине присутствует нежность. - Простишь меня? - шепчет еще тише, с тревогой заглядывая в глаза напротив. - Это все моя вина. Я не хотел тогда быть резок с тобой, но такой уж у меня характер. Не простил бы себе, если бы с тобой что-то случилось. Хотя я и так не прощу.. Звонок в дверь перебивает, не давая сказать больше, и Чонгук, заправляя выбившуюся прядь волос, оставляет Чимина, выходя в прихожую, чтобы впустить старого приятеля. Осмотр длится долго, заставляя инспектора исходить гостиную вдоль и поперек, в ожидании вердикта и списка того, что делать теперь с пациентом. - Прежде всего - сон и питание. Пусть пьет больше жидкости, вот список лекарств. Обработаешь раны и дашь снотворное. Завтра анализы будут готовы. Ушибы сильные, но переломов нет. Если боль не будет проходить, свозишь на рентген. Позвонишь, я направлю. Не знаю, куда именно вы с ним полезли, но прошлись по нему серьезно. Чудо, что выжил. Его, кажется, какими-то препаратами пичкали. Завтра все скажу. - Может, кофе? - Тебе сейчас не до того. Потом выпьем соджу. До встречи. - Спасибо, - Чонгук провожает друга, закрывая за ним дверь, и возвращается в комнату, держа в руках список, - я выйду в аптеку, а после примем душ. Один ты не справишься, так что жди меня. Заодно продуктов возьму - очевидно, ты здесь надолго. Чимину очень не хотелось быть обузой для кого-либо, но так уж случилось, что именно дом Чонгука был тем единственным местом, где парень чувствовал себя в безопасности. А ведь скоро должен был вернуться Чхве и Паку следовало бы подумать о том, что ему сказать. Как объяснить свое отсутствие и наверняка миллион пропущенных звонков на тот самый, утерянный, телефон. - Телефон, - бьет себя в лоб, вспоминая, что перед тем, как его вырубили, он успел загрузить что-то на свой диск. Попытки подняться с постели, правда, результатов не приносят и Чимин решает дождаться инспектора, чтобы рассказать ему о своих находках. - Надеюсь, те фото я тоже не потерял. - С кем ты разговариваешь? - Очевидно, что с собой, больше ведь в этом доме никого нет. - Где твой телефон? - Чон проходит в комнату, вытряхивая на краешек кровати лекарства, а после достает из шкафа домашние вещи, относя их в ванну. - Потерял, конечно же? - Отобрали наверняка. Но я успел кое-что загрузить в облако. И прихватил пару фотографий. Чонгук лишь на мгновение замирает, но после берет себя в руки, решая, что если уж это случилось, то, видимо, пришло время Чимину все рассказать. - Идем-ка, - помогает тому подняться, осторожно отводя в ванну, - вода не слишком горячая, чтобы тебе не стало плохо. Справишься сам? Чимин лишь угукает на вопрос, чувствуя, как краска приливает к лицу, и просит Чонгука уже наконец из ванной выйти, дабы не смущать его еще больше. - Я приготовлю рис и быстрый суп какой-нибудь. Но буду заглядывать, чтобы ты тут сознание не потерял и не захлебнулся. Не хватало еще такой проблемы. - Зато поскорее от меня избавишься. - Кто сказал, что я этого хочу? - Чон ответа на свой вопрос не ждет, торопясь поскорее закрыть дверь и ретироваться на кухню. Вид обнаженного Чимина вряд ли сейчас пошел бы ему на пользу. А вот меню для потерпевшего явно придется продумать - Чонгук готовить совершенно не любил. Что-то перехватить в любимом кафе, что-то заказать в доставке - так и перебивался уже много лет, совершенно не претендуя на какие-либо изыски. С людьми, к слову, тоже. - Чонгук, - голос Чимина напоминает о том, что пора тому помочь добраться до комнаты и обработать раны. Обработать раны на обнаженном теле. - Как ты вообще сейчас можешь о таком думать, - Чон ругает себя, направляясь в комнату, и тяжело вздыхает, прежде чем войти внутрь ванной, чтобы помочь блондину. - Я удивлен, если честно, что ты приехал ко мне. - Признаюсь честно - я сам не понял, почему именно твой адрес всплыл в голове первым. Оба неловко замолкают, каждый по-своему воспринимая сказанное. - Видимо, - добавляет гораздо тише Пак, - я все еще чувствую себя в безопасности тут. Звучит приятно. Чонгук не знает, от чего точно внутри сейчас разливается тепло - от сказанного или от того, что им двоим нестерпимо хочется быть рядом друг с другом в темные моменты их жизни. - Идем осторожно, - помогает добраться до постели, цепляясь, наконец, взглядом за ушибы на его теле. - Сильно болит? - специальная мазь выуживается из пакета и Чонгук, выдавливая необходимое количество, осторожно наносит на кожу. - Наверно, лекарства действуют. Сейчас не так уж и больно, - Чимин невольно жмурится - то ли от холода мази, то ли от осторожности касаний. - Поспишь и станет легче. Только перед этим надо тебя накормить. Доктор сказал, что много нельзя, ты ведь столько дней провел без еды. Поэтому придется возвращать тебя к жизни постепенно. - Я не против, - Чимин хватает Чонгука за руку, когда тот собирается отстраниться, - спасибо тебе. Я знаю, что вновь доставляю неудобства, но я просто не захотел быть сейчас в другом месте. - Надеюсь, твой парень не подаст на меня за это в суд, - Чонгук тепло улыбается, выдавливая после специальную суспензию для обработки ран, - потерпи, пожалуйста, будет немного неприятно, - наклоняется так близко, замечая, как дрожат реснички на прикрытых глазах и невольно застывает, словно бы собираясь пересчитать каждую из них. - Я уже не впервые прихожу в твой дом, неужели ты все еще думаешь, что это ничего не значит? - Может и не думаю, но он есть, а я не люблю брать чужое. - Мне еще никогда не было так больно. - Прости, - Чон убирает ватную палочку, боясь, что причинил тому боль своим действием. - Я не об этом, Чон, - Чимин перехватывает его руку, широко распахивая глаза. - Я о твоих словах. - Почему тебе больно? - Потому что меня к тебе тянет. А ты меня отталкиваешь. - Ты прекрасно знаешь, почему я это делаю. - Знаешь, когда я увидел тебя впервые, впечатление святого ты не произвел. - А я и не святой. - Я вроде тоже узами брака пока не связан. - Чимин.. - Посмотри на меня. Чонгук теряется в моменте, когда встречается с ним взглядом, и мысленно шлет Чхве ко всем чертям, находя чужие губы и осторожно к ним прижимаясь. А у Чимина невольно срывается стон с губ - то ли от неожиданности прикосновения, то ли от того, каким оно оказалось желанным. Он осторожно запускает руки в чужие волосы, прижимаясь к чужим губам и углубляя поцелуй. И сам себя в этот момент хоронит, понимая, каким все было ошибочным до него. Чонгук же, забывая, кажется, обо всем на свете, сжимает тонкую талию, сходя с ума от того, как именно Чимин ощущается в его руках. Поцелуй длится вечность, пока не начинают гореть легкие от недостатка кислорода, а желание двигаться дальше не останавливает Чона, напоминая о том, что сегодня и сейчас - совершенно точно не лучшее для этого время. - Давай остановимся? - шепчет, тяжело дыша, но все же отрываясь от Пака, но не желая терять тепло прикосновений. - Слишком много для тебя одного впечатлений за эти дни. - Уверен, что сможешь меня впечатлить? - румянец красиво разбегается по его щекам, но та самая дерзость, по которой Чонгук так скучал, вновь вылезает наружу, вызывая короткий смешок: - Более чем. Ложись. Тебе нужно как следует выспаться. - Побудешь со мной? - Побуду. Чон укладывается рядом, позволяя младшему к себе прижаться и шепчет спустя время тихое «Прости», получая в ответ сонное «Давно уже. За все». Несколько дней проходят в каком-то затишье, оба ходят друг перед другом на цыпочках, к теме поцелуя не возвращаясь вовсе, будто ничего такого между ними и не происходило. Чонгук собирается на работу, прося Чимина быть осторожным, не открывать никому дверь и оставляя на прикроватной тумбочке новый телефон с восстановленной сим-картой. - Я не задержусь сегодня, съезжу кое-куда и сразу вернусь. Больше отдыхай и постарайся ни во что не вляпаться. - Я же буду дома. - Кажется, для тебя это вовсе не повод не найти приключения. - Все будет хорошо. Когда ты вернешься, я буду тут. Кажется, именно так звучит слово «дом» - когда ты знаешь, что тебя ждут, всегда хочется возвращаться. И это сейчас совсем не о месте. Чонгук с тяжелым сердцем садится за руль, боясь вновь оказаться в своем прошлом. Но Чимин зашел уже слишком далеко, а, значит, совсем скоро они придут к тому, от чего Чонгук все эти годы пытался убежать. Пак, проводив Чонгука, решает немного прибраться в квартире, чувствуя, что восстановление проходит хорошо, а, значит, в скором времени пора будет вернуться в строй. Решает начать с кухни, замечая скопившуюся за эти дни гору посуды, заодно раздумывает над тем, что бы приготовить для них двоих - Чонгук за эти дни наверняка сильно вымотался, разрываясь между заботой о нем, работой и домом. Включает тихую музыку, подпевая звучащему по радио треку и неспешно наводит порядок, мысленно возвращаясь к своему первому здесь вечеру. За эти дни он ни разу не вспомнил о Чхве - так стоит ли вообще продолжать то, что больше даже не приносит каких-либо эмоций? Да и были ли они? Чимин уважал адвоката, но чувства, которые за столь длительное время вместе обычно возникают, с ним так и не случились. - Чонгук прав, это все плохая идея. И лучше бы нам все закончить сейчас. Ощущая легкую усталость, решает дать себе отдохнуть, вспоминая, наконец, о своих находках. Бросается к куртке, молясь найти фото там, и облегченно вздыхает, выуживая их из кармана и направляясь к небольшому дивану. Внимательно каждое фото разглядывает, силясь припомнить, от чего они кажутся такими знакомыми, а после поднимает взгляд к небольшому стеллажу, на котором обнаруживается похожая фотография. - Что за черт? - подходит ближе, цепляясь за небольших размеров рамку и подставляя рядом фото, что держал в руках. - Откуда это здесь? Чувствует, как внутри все переворачивается, когда на него смотрят те самые, огромных размеров, глаза. Его глаза. - Это просто не может быть вот так.. Он.. Это он? Чонгук торопится домой, словно ощущая приближение бури, а когда отворяет дверь, застывает на пороге от давящей тишины. - Что делаешь? - замечает, наконец, сидящего на диване Чимина и подходит ближе, стараясь унять внутреннюю дрожь. - Где ты это взял? - взгляд падает на стол, и Чонгук, не смея оторвать глаз, разглядывает старые фотографии их приюта, выложенные перед ним в ряд. - Я даже не знаю, хочу ли, чтобы ты мне что-то объяснил. Или оно уже этого не стоит. - Почему ты сразу не сказал мне? - взгляд Чонгука темнеет, когда он нависает над Чимином. - Что еще ты там нашел? - Судя по всему, даже больше, чем смог рассчитывать, - шепчет блондин, невольно вжимаясь в диван. .