May we believe?

. - Раньше я думал, что возвращаться в прошлое страшно. Теперь понимаю - гораздо страшнее о нем говорить. Особенно тебе, - Чон отставляет рамку с давно устаревшим фото, скрывая ее содержимое вглубине книжной полки, и опускается на край дивана, устало прикрывая глаза. - Мне было восемнадцать. Я тогда только выпустился из приюта. Вышел в мир, в котором меня никто не ждал. Так случилось, - опережает не заданный вопрос, читающийся в глазах напротив, - что я совсем не знал своей семьи. Я был слишком мал, когда попал в это место. Помню все с рассказов госпожи Ли. Чимин совершенно не готов был ко всему происходящему. Он всегда думал, что его не должны волновать заботы других - своих хватало с головой. Но этот мужчина, что казался таким раздражающим вначале, сейчас, от чего-то, становился близким и надежным. Словно бы Чимин, наконец, оказался дома после долгих скитаний. - Для меня, - продолжал тем временем Чон, даже не подозревая, сколько различных мыслей водили сейчас хороводы в голове Пака, - всегда было самым страшным подвести ее. Но я подвел. Не сумел уберечь от той страшной беды. - Хочешь сказать, ты винишь во всем случившемся себя? - Я просто не должен был ее слушать. Не должен был уходить. Всего каких-то два года.. я должен был настоять на том, чтобы оставаться в приюте и дальше. И все могло бы быть по-другому. - Ты же не Господь Бог, - Чимин придвигается чуть ближе, но все еще не решается на какое-либо прикосновение, - разве ты мог предвидеть такую трагедию? - А если скажу, что мог? - Чон впервые за долгое время смотрит прямо в глаза, позволяя собеседнику упасть на самое их дно, состоящее из грусти и боли. - Я не верю, что ты это говоришь сейчас всерьез. - Я знал, что что-то должно случиться. Но так и не сумел этому помешать. С тех пор мне приходится жить в мире, в котором я не сумел спасти единственных, кто был моей семьей. - Почему ты сразу не сказал мне? - Это слишком долгая и слишком темная история, и мне всегда очень туда тяжело возвращаться. Всегда очень больно. Не смотря на то, что люди в этом доме были добры к нам, я рос и среди жестокости тоже. Не все дети остаются светлыми, даже если их окружает добро. - Ты можешь оставить эту историю с собой, если тебе все еще тяжело говорить об этом. - Ты знаешь, - Чонгук нервно сглатывает, незаметно придвигаясь чуть ближе, - кажется, я впервые хочу говорить с кем-то. Если ты заметил, я мало с кем сближаюсь. Возможно, это связано со страхом потерь. Возможно, с тем, что я боюсь открывать свое прошлое. А возможно, я просто не знаю, каково это - быть с кем-то еще. - Теперь мне, от чего-то, кажется, что свою профессию ты точно выбрал не просто так. Может, мне заварить чай? Или кофе? Чимин оставляет Чонгуку шанс отказаться от таких личных подробностей, но тот, очевидно, настроен идти до конца, давая себе возможность хотя бы раз в жизни открыть перед кем-то душу. - Давай, я сам? Все же ты гость. - Все впорядке, - Пак направляется к плите, зажигая газ и наполняя чайник водой. - Кажется, сегодня немного прохладно, - теплее кутается в больших размеров толстовку, насыпая в кружки быстрорастворимый кофе. - Кажется, у нас с тобой такие разные жизни, - с грустью подмечает Чон, заставляя Чимина замереть от этих слов. - Но я все же рад, что смог узнать тебя. Поднимается с дивана, вновь направляясь к фото, и долго разглядывает, словно никогда до этого момента не видел. - Через год после того, как оно было сделано, я выпустился из приюта. А еще через два потерял их всех. Всех этих людей, что были рядом. У тебя большая семья? - неожиданно переводит тему. Чимин пожимает плечами, после все же отвечая: - Достаточно. У меня есть брат и сестра. Я помогаю семье финансово, потому что кафе родителей не всегда приносит достаточно денег. Хотя они и просят этого не делать. - Я бы тоже хотел. Иметь семью, - зачем-то добавляет, будто это не является для них двоих чем-то очевидным. - Но я так и не смог узнать, есть ли у меня в этом мире хоть кто-то. - Ты искал их? - Чимин обхватывает кружку, словно пытается согреть руки. - Неужели ты.. все это сделал, чтобы найти свою семью? - Я не смог. Думал, что смогу, но в итоге оказался просто не готов к этой правде. Спрятал папку в рабочем сейфе, но открыть ее до сих пор не хватило смелости. - Вся правда о тебе и твоем прошлом буквально в твоих руках, а ты все еще не узнал ее? Прости, если я тебя обижу, но мне действительно немного сложно это понять. На свой характер я бы давно уже все выяснил и попытался бы их найти. - Я уже понял, что сдержанность - не твой конек. Теперь очень хочется, чтобы и ты не забывал все то, что с тобой приключилась. Это вообще большая удача, что ты сумел выбраться. - Как считаешь, мне угрожает опасность? - Более чем уверен. Поэтому тебе либо придется остаться тут еще на какое-то время либо я буду вынужден приставить к тебе полицейских. Я вообще, если честно, до сих пор не понимаю, почему тебя оставили в живых. - Звучит не очень, если честно. - Чимин, ты не понимаешь. Ты официально полез туда, куда тебе бы влезать не следовало. И, как видишь, я далеко не всемогущий, чтобы суметь тебя защитить. Я пока даже не знаю, как именно должен действовать. - Эй, я сумею за себя постоять. - Ты в одиночку полез в место, историю которого скрывают десятилетиями. Напомнить, в каком состоянии тебя ко мне привезли? - Но я же выбрался. - Чудом. Но пожалуйста, - Чонгук осторожно берет его за руку, позволяя себе такое трепетное касание, - пожалуйста, не поступай так больше. Знаю, что я тоже в этом виноват, но вся эта история приобретает теперь совершенно другие краски. И ее исход может быть пугающим. - Насколько много в твоей истории от меня скрыто? - Настолько, что узнай ты всю правду, она бы тебя шокировала. - И ты боишься ее мне рассказывать? - От части. - Чонгук, - Чимин обращается мягко, желая привлечь к себе внимание, - а если бы мы сейчас поменялись местами, ты бы на моем месте испугался бы себя? Чон на какое-то время задумывается, представляя, видимо, как выглядит в глазах Чимина, а после отвечает тихое: - Нет. Я давно уже перестал судить людей по внешней оболочке. То ли в силу своей профессии, то ли прошлого. Я видел, как люди очаровываются кем-то, а после видел, как разбивается их сердце на осколки. - Однажды ты ушел от ответа, - Чимин не позволяет себе отступить, - но я вновь хочу спросить тебя: как ты познакомился с адвокатом Чхве? - Для чего ты хочешь знать? Чтобы принять какое-то решение? Сделать вывод? - Может, я хочу уберечь себя? - Чимин, поверь, я не тот, кто должен тебе о нем рассказывать. Ты ведь не просто так его однажды выбрал. Наверняка в нем есть что-то, что заставляет тебя оставаться рядом. - Я уже не хочу быть рядом. С момента, когда произошли все эти события, мне начало казаться, что я совершенно не знаю этого человека. Мы будто не были все эти месяцы. Он стал пугать меня, Чонгук, поэтому я и хочу узнать, что такого между вами произошло, что оба так люто друг друга ненавидите. - А ты не пробовал спросить у него? - А что, если я ему уже не доверяю? - Прости, Чимин, но это не только моя история. Думаю, тебе стоит устроить с ним вечер откровений. Быть может, он приоткроет завесу тайны. - Ты все еще не доверяешь мне? - Пока не разберусь до конца в своей истории, не смогу даже себе доверять. Хотя ты оказался в нее втянут сильнее, чем мне бы того хотелось. Теперь я должен переживать еще и за тебя. - Давай попробуем вместе со всем этим разобраться? - Мы и так пробуем. Я ищу связь между прошлым и настоящим, а ты прикладываешь максимум усилий, чтобы больше не попадать в неприятности. По-моему, отличная команда. Нет? - лицо напротив выражает явное недовольство, и Чонгук, тяжело вздыхая, добавляет: - Отвечу на еще один любой вопрос, кроме всего, что связано с адвокатом. - Ты сказал, что в приюте происходило как хорошее, так и плохое. Это связано с тем самым пожаром? - Это все началось задолго до него. В мире, оказывается, всегда существовали те, кому плевать на таких, как я, не смотря на то, что мы и так лишены всего в этой жизни. Я видел много жестокости и она исходила от людей, что меня окружали. Я думал, что нам хотят помочь, но они лишь желали взять свое под видом благодетели. Благочестия. Я видел насилие и жестокость и не смог, к сожалению, этому помешать. Я видел слезы слабых и чувствовал огромную дыру внутри от невозможности им помочь. Но еще хуже я чувствовал себя в моменты, когда хотелось сбежать. Бросить все и оказаться где-то в другом месте. И чтобы это все происходило не со мной. Я тогда тоже был всего лишь подростком и мне просто было очень страшно от всего происходящего. Если я сейчас начну тебе рассказывать подробности, ты, наверно, не скоро сможешь смотреть на меня вот так же. Я даже не уверен, что ты вообще сможешь остаться в моей жизни после этого. Но я так же понимаю, что рано или поздно ты будешь знать гораздо больше, чем есть сейчас. Эту грязь не отмоет даже самое лучшее средство. И хуже всего то, что я так и не смог со всем этим справиться. Я знал, что некоторые дети из нашего приюта подвергаются насилию. А когда рассказал об этом госпоже Ли, через несколько месяцев от них остались лишь пепелища. Скажи теперь, ты все еще готов пройти все это со мной?

***

- Я был так близко к нему, Святой Отец. Я буквально держал его жизнь в своих руках. Но что-то меня остановило. Как считаете, это и есть мое исцеление? - Покайся, сын мой. Ты говоришь слишком страшные вещи. Только Бог может знать и решать, кому из нас сколько отведено времени на этой земле. - А если я и есть Бог? Если я могу решать,жить или умирать кому бы то ни было, разве я не есть он? - То, что ты говоришь - грех. Но то, что ты делаешь.. - Это Ваш Бог создал меня таким. Это он создает чудовищ в человеческой плоти. Разве можно винить в содеянном только меня, если он есть тот, кто позволяет таким, как я, существовать? - Мы выбираем путь, по которому идем. И только мы можем повернуть себя к свету или остаться во тьме. Не позволяйте злу поглотить Вас. - Если в мире существуют такие чудовища, как я, значит, Ваш Бог совсем не идеален. Значит, мы ему тоже для чего-то нужны. .