На кончиках пальцев

      Он не знал точно, как долго это уже продолжалось. Возможно около получаса. Или больше. Учитывая, что он сбился со счета как много раз был близок к тому, чтобы кончить. Но Верджил, демон побрал бы его умелые пальцы, ему не позволял. И как бы Данте не скулил и не умолял, сладостную пытку это не прекращало. Брат был непоколебим, и ничто не могло сбить его с темпа, в котором он трахал его своими длинными и изящными пальцами, задевая внутри охотника такие точки, о существовании которых он раньше наверное и не подозревал.       Секс с Верджилом был неописуемым. Неважно что и как они делали, Данте наслаждался всем, что брат готов был ему дать. В конце концов они понимали друг друга лучше, чем кто-либо еще. Но пальцы Верджила понимали его изнутри слишком хорошо. И Данте казалось, что это чересчур, что это больше, чем он способен вынести.       Конечно же ему ничего не стоило вырваться из грубой веревки, натирающей его запястья и закончить все эти мучения в любой момент. Но это ведь было бы совсем неинтересно. Верджил постарался привязать его руки к изголовью кровати достаточно крепко для того, чтобы Данте, импульсивно дергающийся от удовольствия, не порвал веревку и не распускал свои руки, пока их веселая игра не закончится. Но реальной преграды с его физической силой это не представляло.       Легендарный охотник на демонов чувствовал, как простынь прилипала к его взмокшей от пота спине, но между его бедер и под ними было еще более влажно. С каждым новым движением чужих рук он чувствовал, как его тело вырабатывало все больше и больше естественной смазки, которая уже стекала между ягодиц, но близнец даже не собирался с ним заканчивать. С закрытыми глазами мужчина слышал пошлые звуки, с которыми двигались пальцы в нем, еще более отчетливо, но смотреть на сосредоточенное лицо Верджила, сидящего и возвышающегося перед ним, было еще более невыносимо. И несмотря на его бесстрастное выражение лица, Данте точно знал, что в глазах старшего читается насмешка.       «Так легко тебя довести до крайней точки, младший братец.»       Ему казалось, что он сходит с ума и уже скоро потеряет сознание от всего происходящего, но почувствовал как ноги чуть не свело судорогой от того, что он находился в одном и том же положение уже хрен знает, сколько времени. И от того как его тело было напряжено все этого время, пока мягкие подушечки пальцев поглаживали его изнутри, надавливали на стенки, прощупывали каждый миллиметр. В какой-то момент Данте не выдержал и нетерпеливо сжался вокруг ласкающих его изнутри пальцев настолько сильно, насколько это было возможно, потому что ему явно было мало и практически кончил лишь от этого, задыхаясь, но Верджил тут же потянул руку на себя, почти полностью вынимая пальцы из его промежности.       — Вердж… Блять! Н-нет! Стой, стой… — Данте буквально зарычал от досады, но довольно быстро рык перешел в скулеж, и он уже не соображал, что там бессвязно бормочет его язык, желая лишь одного — чтобы пальцы брата вернулись на место и довели его наконец до разрядки. Он тяжело дышал, изо всех сил пытаясь успокоиться.       Конца терпения Верджила казалось бы не существовало, в отличие от Данте. У него самого никогда не получалось долго продержаться, пока он отчаянно дрочил, представляя образ собственного брата в голове, и что бы тот с ним вытворял. После того, как они вместе вернулись из ада и разрешили свои отношения, все больше и больше из фантазий Данте осуществлялось в реальности. И вот он здесь, лежит распластанный на кровати перед Верджилом, готовый кончить от одних лишь его блядских пальцев в любой момент, пока тот умело удерживал его на грани.       Они не раз уже занимались сексом, но как-то до чувственных прелюдий еще не доходило. Им хотелось всего и сразу. Больше, быстрее, сильнее. Они не могли насытиться друг другом. И как бы сильно Данте не любил член Верджила, но все же ему было интересно, на что способны эти руки. Мысленно он уже давно признался себе в том, какой ловил на них фетиш, наблюдая за тем как старший брат ловко и точно орудует своим Ямато.       Пальцы его старшего брата то двигались медленно и размеренно, нежно лаская стенки и надавливая на все чувствительные места, до которых сам Данте не мог обычно дотянуться, то резкими и глубокими движениями буквально вбивались в него, со знанием дела попадая в одну конкретную точку, доводя младшего до исступления и хриплых криков. Это было даже порой чем-то на грани боли, но все еще слишком приятно.       И охотнику на демонов уже казалось, что он заслужил небольшую передышку, но Верджил снова потянулся к нему. И вот указательный и средний пальцы вновь мягко проникали в него. Даже слишком уж нежно, в чем он явно не нуждался спустя час подобного истязания. Да и в принципе Данте в подобной нежности не нуждался, он мог спокойно принять Верджила и так, без подготовки. Но дело в том, что это не было прелюдией, Данте не сомневался, что с ним могли закончить сегодня и на этом действе, после того как близнец раскрыл то, как он неравнодушно дышит в сторону его рук. И чуть позже ему явно будет стыдно за то, насколько высокий вскрик вырвался из его груди, когда пальцы второй руки, ранее бездействующей, коснулись его клитора.       — Блять! Да какого ч-черта у тебя такие ледяные руки.       Старший сын Спарды на это лишь слегка улыбнулся. Данте был горячим как лава, для обычного человека изнутри он был бы в буквальном смысле обжигающе-горячим. Одна его рука уже и сама была далеко не холодной, находясь внутри, вторая впрочем тоже быстро согревалась, пока он собирал и размазывал пальцами вязкую смазку, которой Данте не переставал истекать, лаская влажными пальцами его клитор.       — Даже не думай соврать мне о том, что тебе что-то не нравится.       Охотник на это только усмехнулся. В этот момент он уже был готов кончить от любого изменения в повторяющихся, выверенных действиях, и такая разница температур лишь превысила ощущения, которые его тело находило приятными. Тем временем пальцы Верджила вновь начали ускоряться, и Данте чувствовал, как горит изнутри сам, и как его обжигают прикосновения снаружи. Обе руки — и ощущений было просто невыносимо много.       — Давай, Данте. Я хочу почувствовать, как ты кончишь на моих пальцах, — и где он только научился так выражаться? Верджил склонился к нему, и Данте почувствовал его горячий шепот прямо у своего уха. Несмотря на сводящее с ума удовольствие, в тот момент ему безумно захотелось прильнуть щекой к брату, почувствовать его еще больше. На удивление Верджил не отстранился.       Конечно Данте никогда не был тихим во время секса, но пожалуй он никогда не вел себя настолько громко, как во время этого оргазма. Его руки дернулись вместе со всем его телом, выгнувшимся почти под неестественным углом, и все же послышался треск веревки. Верджил немного замедлился, уменьшая давление, но не переставая продлевать тягучее послеоргазменное удовольствие своими легкими толчками внутри и аккуратными поглаживаниями снаружи. Данте зашипел и почувствовал, как прорезались когти и клыки от подступающего триггера, в тот момент он уже не особо понимал, что творится с его телом.       Однако пощады ждать не стоило, учитывая ускоряющиеся движения рук близнеца, которые постепенно начали доводить его до оверстимуляции, и Данте вновь громко застонал сквозь зубы и запрокинул голову назад, зажмурившись до звезд перед глазами. Старший брат тут же припал губами к выставленной шее, оставляя на ней засосы, которые спадали почти тут же один за другим.       — Вердж… Верджил! — Данте начало казаться, что он теряет связь с реальностью, и единственное, что заставляло его оставаться в сознании — это имя брата, которое он бессвязно повторял словно мантру.       — Я знаю, ты можешь еще. Ради меня, — Данте не знал, почему именно эти слова заставили его лицо гореть от смущения.       Одна его рука уже давно вцепилась в волосы Верджила, удерживая его как можно ближе, но для поцелуя ему не хватало кислорода в легких. Ему просто хотелось почувствовать родное тепло еще теснее, поэтому они шумно дышали одним воздухом, слегка соприкасаясь губами. Старший близнец, несмотря на очевидное возбуждение, внимательно наблюдал за младшим, впитывая каждую эмоцию на его лице, получая от происходящего явно не меньшее удовольствие.       Чувствуя, как напряжение закручивается узлом в нижней части живота, Данте ухватился за запястье, ласкающей его, руки. Не с целью остановить, но чтобы держаться хоть за что-нибудь. И вновь его хриплые стоны сменились высокими криками, глаза все же закрылись, и он потерял выражение лица Верджила. Его практически трясло от оргазма, и брат хотел было уже убрать руки и отстраниться, но Данте вцепился в него мертвой хваткой.       — Подожди… Не отпускай…       Ему нужно было немного продлить этот момент. Так не хотелось терять тепло, исходящее от Верджила, и вновь ощутить липкий холод одиночества, который преследовал Данте почти всю его жизнь. В конце он всегда оставался один. Он не хотел сейчас вспоминать об этом.       И руки Верджила послушно замерли, пока пальцы все еще оставались внутри, не двигаясь. Его холодные губы мягко прикоснулись к горячему виску, и Данте практически заурчал от этого действия. Всего этого было одновременно так много, и так недостаточно.       Он не хотел его отпускать. Он не хотел отпускать Верджила, блять, ни на секунду. В этот разнеженный момент Данте чувствовал себя слишком эмоционально уязвимым.       Спустя какое-то время все-таки руки близнеца его покинули, но не на долго. Вытерев их об, итак уже испорченную простынь, он сжал в руках его талию, прошелся по прессу, все еще быстро поднимающегося и опускающегося, живота. Его прикосновения уже не были такими нежными и мягкими, но зато были ощутимыми и удерживающими в реальности. Данте, наконец придя в себя, не выдержал и притянул Верджила как можно ближе к себе, обвив руками за шею и впиваясь горячим поцелуем. Его язык жадно ласкал рот брата изнутри, они делили запахи и вкус друг друга на двоих, упиваясь ими.       Бедра младшего все еще изредка подрагивали, когда он почувствовал, как в него упирается горячий член Верджила. И Данте громко застонал, запрокидывая голову, когда головка проникла внутрь, ощущая приятную наполненность. Брат практически сразу взял быстрый темп, а его движения были резкими и глубокими. Он вбивался в него, преследуя собственную разрядку, но все так же внимательно наблюдал, не теряя концентрации, ловя каждую эмоцию на лице охотника.       Удовольствие было уже практически болезненным, и Данте понимал, что в таком сумасшедшем темпе он долго не продержится. Хотя он уже не различал, где граница перед следующим оргазмом, все ощущения внизу смешались, и он мог лишь чувствовать, чувствовать, чувствовать.       Когда тело мужчины напряглось до предела словно струна, и все впечатления обострились вновь, он понял, что кончил еще раз. Стенки влагалища конвульсивно сжимали член Верджила внутри, и он кричал так, что скорее всего его слышали все соседи на этой улице, и он даже не испытывал ни капли стыда от этого. Горло у него точно еще будет саднить какое-то время.       Ему казалось, что его сердце пробьет своим бешеным ритмом грудную клетку, и он почувствовал, как паника от переизбытка ощущений вновь подступает. Его руки беспомощно потянулись и вцепились в первое, что им попалось на пути — плечи Верджила. От чего тот в свою очередь практически навалился сверху, продолжая яростно вбиваться в него. Брат громко и тяжело дышал, уткнувшись носом за ухо, и впился зубами в его шею. Данте зажмурился, чувствуя непроизвольно выступившую влагу под глазами и уже не мог кричать, из его грудной клетки вырывались лишь хриплые стоны и всхлипы.       В последний момент Верджил вышел из него, и Данте почувствовал, как капли горячей спермы брызнули ему на живот. Верджил опирался руками по бокам от мужчины, пытаясь удержать равновесие, а спустя пару секунд и вовсе сел, выпрямив спину, все так же неотрывно держа зрительный контакт, и у Данте сперло дыхание. Его член все так же крепко стоял, и он провел головкой по низу его живота, размазывая собственную сперму. Данте задрожал в возбуждении от одной только этой картины.       — Блять, Вердж… Ты меня убьешь, — охотник провел ладонью по лицу, убирая с лица взмокшую челку, нервно посмеиваясь.       — Если бы это было так просто, — пошутил Верджил, тихо усмехнувшись и уперся ладонями в матрас позади себя, немного расслабляясь. Даже у него не осталось сил, чтобы держать свою идеальную и пафосную осанку.       Почему-то смотря на него именно в этот момент, такого расслабленного и улыбающегося, Данте не мог перестать краснеть, думая лишь о том, насколько его брат был прекрасен сейчас. Словно он лицезрел что-то, что не дозволено было видеть никому. Тот факт что Верджил наконец мог позволить себе выглядеть настолько открыто перед ним… Последний раз Данте видел брата таким аж в детстве.       — В следующий раз, если чего-то хочешь, скажи мне об этом напрямую, Данте.