Две стороны одной медали

Вокс сидит напротив Валентино и не верит своим ушам. Не может быть такого, просто не может. Это слишком лицемерно, слишком противно и неприятно. Валентино пожимает плечами, держа в руке чашку с кофе. — У меня нет причин тебе врать. Я, в целом, не против вашего общения с Аластором, но я хочу в следующем сезоне увидеть тебя в форме, а не вытирающего сопли из-за очередного предательства. Вокс срывается с места и выбивает чашку из рук тренера. Валентино ему противен. Кармайн тоже противна. А Аластор… Вокс не понимает. Он знал, но не сказал. Просто исчез. Валялся в больнице, учился заново ходить, кататься, прыгать. Но не отвечал на сообщения, не разрешил ему, лучшему другу, помочь пережить такую трагедию. Блядский сукин сын. А потом заявился, словно ничего не произошло, еще и серебряную медаль взял. — Я увидел твое лицо перед вчерашней прогулкой и решил, что ты должен знать правду. Надеюсь, ты будешь принимать решение рационально, а не на эмоциях, — Валентино уже не уверен в том, что следовало начинать этот разговор. След от кофе расползается чернильным пятном на светлом ковре. — Пошел ты, Вал, — Вокс хватает темно-синюю куртку и вылетает из номера быстрее, чем Валентино успевает что-то недовольно возразить. Фигуристу хочется куда-то спрятаться, закрыться от всего мира. И золотая медаль не нужна, и прыжки эти дурацкие. Зачем они так с ним поступили? На первом этаже Вокс останавливается и понимает, что не знает, куда ему идти. Аластор. Хочется посмотреть в его глаза, услышать оправдания. Интересно, как ему понравилась вчерашняя прогулка. С человеком, которого он предал, да, Вокс решает, что поступок Аластора тоже подходит под это определение. Фигурист резко разворачивается и поднимается на этаж выше, находит нужный номер и громко стучит кулаком. Не выдерживая напряжения и собственной злости, Вокс пинает ногой, что есть силы, дверь номера соперника. Больно, но не так, как внутри. Кофе Валентино вылилось чернилами на ковер, а вот осколки чашки валялись вокруг маленькими кусочками души Вокса. В какой раз уже? Он устал их собирать и склеивать. Сколько еще нужно разочарований и предательств, чтобы в его жизни все устаканилось и стало стабильно неплохо? Вокс еще раз бьет кулаком в дверь, и только сейчас слышит звук открывающегося замка. Аластор жмурится от света коридора, лохматый и помятый. Ярко-красные волосы торчат во все стороны, длинная майка с принтом диснеевского Бэмби, больное колено заклеено тейпами. — Доброе… утро? — Аластор зевает, недоуменно разглядывая недовольного Вокса, потирающего костяшки пальцев. — Да, пиздец, доброе. Я пройду, — Вокс довольно грубо отодвигает фигуриста в сторону и проходит в темную комнату. Как всегда, задвинул шторы, выстудил комнату и спит, как медведь в своей берлоге, отмечает Вокс, вспоминая пристрастия Аластора. — Есть разговор. Вокс ставит стул напротив кровати, где уже устроился сонный Аластор. Кажется, что он еще не готов воспринимать какую-либо информацию, но это обман зрения, на самом деле, от момента пробуждения до адекватного восприятия любой информации Аластору нужно буквально минут пять. — Ты знал, — Вокс решает начать без прелюдий. — Знал, что Кармайн и Валентино договорились, что я перейду в другой штаб. И ничего мне не сказал. И даже не рассказал, что случилось с тобой. Аластор слушает и молчит. Вокс в бешенстве. Он уверен, что говорит очень уверенно и серьезно, но Аластор слышит дрожь в голосе и видит разочарование в глазах. — Ты, блять, решил, что будет просто охуенно просто исчезнуть, — Вокс пытается держать себя в руках, но срывается на нецензурную лексику. — После всего, что между нами было. Те эмоции, чувства, это было вранье?! Ты просто играл, верно? Блядский цирк, вот правда. Вокруг меня одни уроды. Аластор все еще молчит и позволяет Воксу высказаться. Он понимает, что фигуристу это нужно. Необходимо, как дышать. — Ну ладно, расстались, разбежались. Но сейчас ты нафига снова начинаешь? Зачем мне даешь ложную надежду? — Вокс вскакивает с места и чувствует некоторое дежавю, только в руках у Аластора нет кофе, только мягкий красный кот. Воксу хочется отнять подарок, выбросить его в окно, растоптать и уничтожить. Уничтожить чувства Аластора и растоптать его непомерное эго. — Может быть, это твой хитрый план, как вывести меня из строя на будущий сезон. Ха, я же теперь прыгаю четверной аксель, а, значит, технически я намного сильнее тебя. Получается хороший ход, я снова растекаюсь лужей из-за твоих игр, а ты спокойно берешь золото Олимпиады. Так ты придумал?! — Кажется, в твоих глазах я — злой гений, — подает голос Аластор. — Никакого плана нет, Вокс. Вокс прохаживается по комнате, резко отодвигает одну из штор, заставляя Аластора на мгновение зажмуриться. — Я взял и поверил, конечно, — город за окном живет своей жизнью, у фигуристов сегодня свободный день, в теории можно поехать погулять, развлечься. — Я хочу уехать отсюда, сейчас. Ярость внезапно сходит на нет. Вокс успокаивается так же быстро, как разозлился в номере Валентино. Он чувствует опустошение и равнодушие. Что бы он не делал, как бы себя не вел, его бросают. Предают. Он удобный, верит всем вокруг, чувствует и любит. А осколки разбитой чашки становятся все меньше и меньше. Вопрос времени, когда его душу сотрут в порошок. — Дай мне десять минут, и мы уедем. Аластор держит обещание, собирается даже быстрее, чем за десять минут. Они выходят из отеля вдвоем, держась чуть поодаль друг от друга. Один не желает обжечь, второй боится стать причиной взрыва.

***

Они вернулись после прогулки поздно. Вокс проводил Аластора до двери и неловко обнял его, вложив все свои чувства в прикосновение к худым плечам и спине. Когда фигурист ушел, Аластор забрался на кровать и достал телефон. Сейчас ему нужен был совет, и только один человек на всем свете мог ему помочь. Аластор набрал номер Рози и принялся считать гудки. Красный плюшевый кот сидел на его коленях и немного осуждающе смотрел на фигуриста. Снова игры? Снова сближение? А что потом, когда Кармайн узнает? — Аластор, золотце, у нас пять утра, — голос Рози звучал сонно и хрипло, но она подошла к телефону. — У тебя что-то срочное? — Да, Рози, прошу прощения, — фигуристу немного стыдно. — Но у меня есть проблема. Помнишь, что случилось между нами с Воксом? Да и вообще, всю ситуацию целиком? — Допустим, — Рози как будто сразу проснулась. — Я смотрела ваши прокаты, он был великолепен в произвольной, а ты немного сбавил. Но речь сейчас о другом, я так понимаю? — Да, кажется, — Аластор замялся, было тяжело. Тяжело сказать эти слова. — Кажется, я все-таки что-то чувствую к нему. Это странно, сначала я это отрицал, потом практически уничтожил. А сейчас оно разгорается снова. — Как огонь, понимаю, — женщина приободрилась. — Наконец-то ты это признал, это первый шаг, котеночек. Не стыдно чувствовать и признаться в этом. — А если снова повторится ситуация? Пострадаем мы оба, Вокса уже никто не соберет, он рассыпется на части, я же вижу. — Значит, придется делать выбор. В прошлый раз ты предпочел отстраниться. Сможешь ли в этот раз довериться и выбрать правильно? — Удивительно, ты думала так, но никогда меня не осуждала, — Аластор тихо рассмеялся. — Я бы хотел попробовать еще раз, довериться, как ты сказала. Сегодня он был такой счастливый, ты бы видела. Рози зевнула. — Я верю тебе, а сейчас я все-таки прилягу спать, и ты иди, впечатлений на сегодня достаточно. Как вернешься, приезжай на каток, поболтаем. — Спасибо, — успел шепнуть в трубку Аластор, пока Рози не закончила вызов. Попробовать довериться. Почему бы и нет? Сам хотел снова общаться, попробовать вернуть те отношения, что были. Так вот, Вокс дает еще один шанс, реабилитироваться и продолжить то, что началось пару лет назад. Протяни руки и возьми. Аластор быстро переоделся в майку и шорты, торопливо заклеил колено тейпом и, включив кондиционер на 20 градусов, закутался в одеяло вместе с плюшевым котом. На экране смартфона мелькнуло новое сообщение: «Спокойной ночи, Ал»

***

Аластор сидит на лавочке, наблюдая, как Вокс играет со случайной собакой. Обнимает, лохматит ей шерсть, гладит и поправляет ошейник. Полчаса назад этот человек был настолько злым, что было страшно прикоснуться и обжечься. А сейчас он играет с йоркширским терьером на траве и смеется. Удивительно. — Хочу собаку, — Вокс появляется рядом так внезапно, что Аластор не успевает перестроиться. — Она такая милашка, мягкая и добрая. Прелестно. — На тебя похожа, — вырывается у Аластора. — Милашка и добрая, в смысле. Вокс морщится, не понимая, что ему делать со всем этим. Хочется продолжить, но страшно оступиться и упасть. Страшно снова расколоться. — Я предлагаю решить нашу ситуацию, — Вокс хочет поставить точку здесь и сейчас. — Или мы общаемся, даем шанс нашим…отношениям. Или и дальше делаем вид, будто соперничаем, обмениваясь скудными поздравлениями после прокатов. — Что устроит тебя? — Аластор отвечает вопросом на вопрос. Мысль крутится на кончике языка, он боится выпустить ее, боится сделать шаг. — Да блять, как будто ты не знаешь, — вулкан снова начинает просыпаться, злость бурлит. — Был бы я здесь сейчас с тобой, если бы не хотел общаться? Ты боишься признаться в том же, только никак не пойму кому, мне или себе? Аластор кивает, соглашается. Для него это сложный шаг, болезненно страшный. Есть ли жизнь после признания своих чувств? — Я хочу с тобой… — фигурист выгоняет эти слова наружу. — Общаться. Блять, да и не только, если честно. Прорывает, надоело терпеть. Аластор аккуратно, будто боясь обжечься и спалить все вокруг, дотрагивается до руки Вокса. Не смотрит в глаза, боится увидеть счастье, только вот чье? Вокс понимающе закатывает глаза и переплетает их с Аластором пальцы. Тугодумный идиот, наконец-то. С плеч падают валуны, сидеть и жить оказывается в разы легче. Дышать тоже. Они встречаются взглядами, и Вокс не хочет больше ждать. Он осторожно притягивает к себе Аластора и целует его, не эмоционально, как это было в прошлой жизни, а чувственно и медленно, позволяя прочувствовать всю боль ожидания и радость принятия окончательного решения. В пользу их двоих. В пользу их будущего. — Заведем собаку? — Вокс не дает Аластору очнуться от накативших эмоций. Аластор нервно смеется, представляя взгляд Кармайн, если они придут на каток вдвоем, да еще и с собакой. Почему-то эта сцена явно предстает перед глазами, хотя так нелепо звучит. — Я подумаю, — фигурист задумчиво смотрит на их сомкнутые руки. Что-то тревожит, но он не может уловить. Прогулка, собака, тренировка вечером. Точно, показательные выступления! — У нас завтра показательные, кстати, — словно читает мысли Вокс. — Мне нужна будет помощь в номере, не откажешь? Аластор чуть ухмыляется. Не откажет, даже предложит кое-что. И пусть эти показательные зрители запомнят надолго.