Не место.

Смирение — это как извращённая форма нодус толленс. Не смысл жизни не имеет значения, а смысл убегать и прятаться. Огрызаться и не переваривать на дух можно всегда, а вот просто для того, чтобы сесть и поговорить нужно именно оно — смирение. И, разумеется, принятие неизбежного пиздеца. Леви мрачно смотрит на него, а потом закатывает глаза. Вытирает ладони о свои джинсы, хмурясь и раздумывая, может ну его — всё это. Постоит и свалит. Но Эрен никуда не свалит. Оба это знают. Неизбежная неизбежность, возведённая в грёбаный квадрат. Высшая математика. Или психология конченых уёбков наподобие Эрена. — Привет, дружище, — усмехается Йегер и машет ему рукой. Место встречи: мусорка за забегаловкой. Дохуя романтично. Леви даже не огрызается на «дружище». Молча идет к Эрену, привалившемуся спиной к стене. У Эрена улыбка ползёт до ушей, Дерек на ходу закатывает глаза по второму кругу. Останавливается, складывая руки на груди. Напряжённые мышцы раздраженно подрагивают. Эрен проваливается взглядом в голубые глаза, потому что иначе разговора не получится. Леви снова пахнет выпечкой. Эрен удерживает руки при себе, хотя хочется потрепать по щеке и назвать «сдобной булочкой». Он не боится, что Аккерман к херам сломает ему за это челюсть (вероятнее всего, так и произойдёт). Просто нельзя злить пса, если он сам идёт тебе в руки. Это очень тупо. На Леви опять эта белая, болтающаяся на теле майка. Надо бы подогнать парню нормальных шмоток. — Хули тебе от меня надо? — спрашивает он в лоб. — Повторяешься, приятель, — хмыкает Эрен. Хлопает ладонями по карманам брюк, выуживает пачку сигарет. — Этот вопрос я уже слышал. Давай следующий. Леви морщится. — Дофига куришь, — говорит. — Сдохнешь так скоро. Посмотри, Армин, у тебя появился союзник. Можете вместе придумывать голимые надписи на упаковки для сигарет. Брови Эрена вскидываются от насмешливого удивления. — Волнуешься за мою жизнь? — Да плевать мне. Но если еще раз… — Не буду я давать твоей сестре сигареты, расслабься, — фыркает Йегер. Смыкает губы на фильтре, чиркает зажигалкой. — Не сомневаюсь. Иначе откручу тебе башку. Эрен поднимает на него глаза, иронично ухмыляясь. — Ты же знаешь, что я тебя не боюсь? Это я так, уточняю на всякий случай, — шепелявит он с сигаретой в зубах. — Попизди мне еще тут, — мрачно огрызается Леви. Какое-то мгновение наблюдает за Эреном, выпускающим сизый дым, а потом спрашивает: — Что тебе от меня нужно? Без всяких этих твоих подъёбок. Говори, как есть. — А то что? — А то отмудохаю так, что мать родная не узнает. Эрен хрипло смеётся от детских слов, откашливается в кулак. В глотке становится вязко и горько, он снова затягивается. Говорит: — Нет у меня матери. Какие ещё варианты? Леви не стушёвывается, конечно, блять, нет. — Не дави на жалость. Говори, чего увязался за мной. Жалость. Господи, Эрен вообще забыл, пользовался он ею хоть когда-то или нет. Эрен не нуждается в жалости. У него всё заебись. Он сам себе хозяин, у него пиздатая квартира в центре города, он не нуждается в деньгах и в чём бы то ни было, его окружает целая куча людей, которые хотят урвать хоть мало-мальский кусок его внимания. У него всё заебись. Ему не одиноко, не пусто в собственной квартире, стены не давят и он не чувствует себя, как в чертовой мышеловке или хромированном гробу. Он не думает, что на самом деле всем на него далеко похуй, начиная с собственного отца и заканчивая псевдо-друзьями. У него всё заебись. — Нравишься ты мне, — щурится он, затягиваясь. Леви тяжело и сердито вздыхает. Он бесится. Эрен выводит его из себя, это и так понятно. Хмурит чёрные брови, стискивает губы. Скрещивает руки на груди сильнее, чтобы не вцепиться Йегеру в глотку и не придушить. — Совсем придурок? — Почему? Потому что ты не можешь кому-то нравиться или потому, что я не нравлюсь тебе? — Могу. Но не выёбистым мажорам вроде тебя. И да, ты мне не нравишься. Ты меня пиздец бесишь. Судя по метающим молнии глазам Леви, сжатым до хруста челюстям и перекатывающимися под тугой кожей жевалками, так и есть. Эрен бесит его. — Это хорошо, что бешу. Было бы плохо, если бы ты сказал, что тебе на меня похуй. Лнви в раздражении клацает зубами. — Мне похуй на тебя. Эрен растягивает губы в наглой усмешке, выдыхает дым ему в лицо и говорит: — Врун из тебя так себе. *** — Не отвяжешься, нет? Леви угрюмо возвышается над ним. За ухом у него заткнут огрызок того самого карандаша, а костяшки снова в ссадинах и ушибах. — Участвуешь в Бойцовском клубе? Хотя даже если да, все равно ведь не скажешь. Первое правило Бойцовского клуба… — Захлопнись, — раздраженно-устало рычит брюнет. Эрен откидывается спиной на шаткий стул. Только не развались подо мной, скотина. — Не отвяжусь, — говорит он, кивая. — Ты точно психопат. У тебя же дохрена денег. Пойди, пролечись, а. И оставь меня уже в покое. — Они говорят, что я безнадёжный случай. Несколько секунд они молча буравят друг друга взглядами. Леви опять прячется за скрещенными на груди руками. Защитный жест номер раз. Нахмуренные брови и выражение лица переломаю тебе каждую кость, если не отстанешь, номер два. — Мне что, избить тебя до полусмерти, чтобы ты отвалил? — спрашивает Аккерман. — Попытайся, — хмыкает парень. — Уёбок. — Согласен. Принесёшь мне что-нибудь поесть? Умираю с голода. — Надеюсь, ты подавишься, — бормочет Леви и уходит. — Не плюй мне в еду! — кричит ему вдогонку Эрен. Посетители забегаловки прикипают к ним любопытными взглядами. У Леви привычно краснеют уши. Эрен понимает, что обожает доводить его до такого состояния. Точно уёбок. Леви, не поворачиваясь, вытягивает средний палец в его сторону. Эрен фыркает под нос и качает головой. Смирение — это как извращённая форма нодус толленс. *** Небесные руины тлеют заходящим солнцем. Армин задевает плечом, налетая на него, когда бурно рассказывает о своей Энни. Опять посрались. Какая неожиданность. Эрен выслушивает его, изредка вставляя едкие комментарии. Армин не обижается. Он привык и будто сам не против, когда Эрен стебётся. Это помогает отвлечься и к концу разговора блондин почти расслабляется, думая, что не так всё и плохо. Эрен мудак, но друг он неплохой. — Накидаемся сегодня? У мамы ночная. Не хочу быть один. Конечно. У Эрена свободная квартира и люксовый алкоголь. Почему бы не накидаться. Они делают так иногда, когда мать Армина Шейла — медсестра в городской больнице — уходит на ночное дежурство. — Как скажешь, приятель. Иди ты со своей Энни. Собери уже яйца в кулак и будь мужиком. Хватит таскаться за ней. В море ещё полно рыбы. Он сказал бы так, не будь сам в полной жопе. Армин в который раз налетает плечом, топчется ему по ногам. Эрен тихо матерится сквозь зубы и отодвигает от себя. — Ей-богу, Ар, научись ходить на безопасном от меня расстоянии. Достал. — Там новенький, что ли? А с ним ублюдки Райнера, кажется. Армин вытягивает шею, привстаёт на цыпочки, цепляясь за плечо Эрена, чтобы лучше разглядеть. В другой ситуации Эрен бы дал ему по ебальнику. — Голову свернёшь, — ворчит он. За рёбрами отчего-то печёт. Словно сердце накалилось добела и теперь прижигает грудную клетку изнутри. Эрен медленно разворачивается и смотрит туда, куда указывает Армин. Даже его не совсем остроумный друг понимает, что ситуация хуйня. — Ему конец, — говорит Ар. Леви окружили плотным полукольцом, прижав к стене. Четверо на одного. Вполне в духе ублюдков Брауна. Не лезь, — подсказывает внутренний голос. — Он не принцесса в беде, а ты не прекрасный принц. Нахер все это. На-хе-р. Но асфальт под ногами будто плавится, и Эрен застревает в нём, как хлеб в фондю, не в состоянии сделать и шагу. Блядь. — Может, вызовем копов? — выдыхает Армин. Какие копы, господи, Ар. Пока они приедут, от Аккермана уже мокрого места не останется. Во что ты вляпался на этот раз? Это явно не подпольный бойцовский клуб. — Сваливай. Встретимся у меня дома, — говорит Эрен. Он снимает рюкзак и отдает его охуевшему Армину. Челюсть Арлерта скашивается еще сильнее обычного. — Ты что творишь? — таращит он на него голубые глаза, но рюкзак всё же забирает. — Вали, говорю. Райнер меня не тронет. Здесь Эрен, конечно, немного привирает, но втягивать во все это Армина нет ни малейшего желания. Шейла с ума сойдёт, если увидит на нём хотя бы царапину. Армин в курсе этого, он не станет лишний раз лезть в неприятности, чтобы не расстраивать маму. Ар примерный сын. О Эрене такого не скажешь даже с очень большой натяжкой. Да и отец обратит на него внимание только в том случае, если ему раскроят череп. Эрен надеется, что до этого не дойдёт. Не дожидаясь, пока Армин начнёт его отговаривать, он направляется в сторону собравшейся «компании». Пока сам не передумал втягивать себя в это дерьмо. — Я приведу помощь, — громко говорит блондин. Ага, валяй. Эрен даёт знак рукой, чтобы уходил, не то засекут. Быстрые шаги Армина тут же режут по барабанным перепонкам. Как раз вовремя. Потому что Эрена замечают, причём Райнер собственной персоной. Он расплывается в довольной ухмылке. — Йегер, Йегер. Присоединишься к нашей мини-вечеринке? Только все свои. Эрен усмехается в угол рта. С каждым сокращающимся метром его сердце бьётся всё быстрее. Метр — плюс пять ударов. Еще метр — еще плюс пять. Это…весело. И волнующе. И адреналин поступает в кровь тугими толчками, кружа голову. Но — не страшно. Прощайте, последние тормоза. Леви смотрит на него, прожигая яростным взглядом. Взгляд-сдохни-хренов-предатель. Посмотрите на него. Окружен шакалами аки ягнёнок, а ведет себя, как острозубый волк. — По какому поводу вечеринка? — спрашивает Эрен, всеми силами игнорируя Леви.— Надо было предупредить, я бы девчонок прихватил и горючего. — По какому поводу? — скалится ядовито Райнер. Эрен терпеть не может этого конченного мудака. Йегер больной на голову, но этот не дружит с головой еще похлеще него. — Да вот Аккерман и его дружки напали на Бертольда вчера. Хотим отдать долги. Ты с нами? — Всрался мне ваш Берт, — огрызается Леви. Его взлохмаченные волосы напоминают жёсткую шерсть обозленного пса. В углу рта запеклась кровь, костяшки разъёбаны в мясо. У одного из ублюдков Райнера под глазом наливается огроменный фингал. — Ты не говорил мне, что подрабатываешь ещё и Робин-Гудом. Забираешь у богатых, отдаешь бедным? Это благородно. Но не обязательно для этого пиздить людей. — Пошёл ты, — выплевывает Леви. — Ладно тебе, чувак. Разве так разговаривают с друзьями? Лицо Брауна, стоящего по левую руку от Эрена, недоумённо вытягивается. — Ты дружишь с этим отбросом? — Да. — Нет. Эрен разминает переносицу и тяжко выдыхает. — Да, мы дружим. Ты не сильно ударил его по голове? Кажется, у него провалы в памяти. Черти в глазах Леви задевают шипастыми спинами зрачки, наливающиеся густой злостью. — Если вы не против, я прерву вашу вечеринку и заберу его с собой. У нас были планы на вечер. Хотите, пошли с нами. Выпьем, развлечёмся. Решим всё мирным путём. Из Эрена хреновый голубь мира. Из Эрена и спаситель-то хреновый, но он честно пытается. — Око за око, зуб за зуб, Йегер, — говорит Браун, клацая языком. — Перенесите ваши планы на следующий раз. Если будет, конечно, с кем переносить. Шакалы ржут, пересматриваясь между собой. Эрен даёт им несколько секунд, чтобы насладиться триумфом, а потом спрашивает Леви: — Валим? Смех резко обрывается. Теперь Райнер и его ублюдки пересматриваются непонимающе. Черти в глазах брюнета...и те в полном ауте. — Йегер, я же сказал… Эрег выкручивает запястье Райнера, когда тот кладёт ладонь ему на плечо, и прописывает кулаком по солнышку. Здоровяк сдавленно выдыхает и сгибается пополам. Прилетевший словно из ниоткуда удар в ухо (чёртов мазила) на мгновение оглушает, Эрен путается в собственных ногах. Чудом избегает следующего удара, пригибаясь, но его всё равно укладывают на лопатки. Эх, рюкзак зря Армину отдал, мягче было бы падать. Его бьют по рёбрам и по почкам. Эрен и сам успевает несколько раз дать сдачи. Костяшки разъедает сладкой болью. Тяжесть чужого тела исчезает как-то внезапно, он только-только входит в азарт. А его уже хватают за предплечье и вздёргивают на ноги. — А вот теперь валим! — срывающимся голосом говорит Аккерман и тащит за собой. Эрен бежит за ним, окей, его тупо волокут, ему просто надо успевать переставлять ногами. Хватка Леви крепкая, будто в руку впились намертво мощные челюсти. Они останавливаются только тогда, когда их и ублюдков разделяют метров триста. Забегают в какой-то переулок, упираются ладонями в бёдра и загнанно дышат. Легкие горят огнём, тело не слушается, конечности будто набиты ватой и стеклом. У Эрена болит ребро с правой стороны и слегка мутит от горечи во рту. Но он улыбается, скалится на все тридцать два и не может, блять, прекратить. Он это не контролирует. — Зачем влез? — хрипит Леви. Косится на него, тёмные брови ползут вверх. — Чего лыбишься, ненормальный? Головой ударился? Эрен начинает смеяться. Сначала тихо, а затем его словно прорывает, и он тупо ржёт, не понимая какого хуя вообще. Плюхается задницей на землю и смеётся до колик в животе. — Точно дурка плачет. Какого хера взвалился на мою голову. Леви ворчит и садится рядом. Трясущееся от смеха плечо Эрена задевает его плечо. И... Леви не отодвигается.