Смена вкуса

И мне больно, но это ведь стоит того, Чтоб лучше понять твою боль.

Надежда Жаглей

***

      На самом деле в детстве Йонг была ужасной трусихой.       Она постоянно таскалась с уродливым белым кроликом, потому что до усрачки боялась темноты. Скатывалась в истерику при малейшем промахе или неприятности, которую не могла стерпеть. И цеплялась за каждого встречного: соседскую собачку, что умерла спустя три года, свою мать, что ушла в доведший до летального исхода запой сразу же после расставания с мужем, и отца, чья спина уходила все дальше и дальше, несмотря на то, как быстро она старалась догнать его.       Маленькая Хо боялась остаться одна что в далеком прошлом, что в скоропостижном настоящем.       Возможно, именно по этой причине ее шутки и страдали большой долей сухого юмора, учитывая, как часто она шутила перед своими товарищами из гильдии, что если уж и помирать, то вместе.       Ведь группа защиты, что отвечала за блокаду приближенного к Чеджу острова, предрекала самую что ни на есть верную смерть.       Это была лишь одна из многих причин, по которой Йонг так долго сомневалась в том, стоит ли ей выходить на миссию в этот день.       Жаль, что давящие стены опустошенной квартиры привносили такое душераздирающее ощущение тотального одиночества, что она не зная чувства хуже, покорно последовала на встречу собственной смерти. — Бао-Бао! — предупреждающе окрикнула того Йонг, благодаря чему мужчина предусмотрительно уклонился от брошенного ей копья, что угодил прямо в пасть монстров одного из ползущих по земле муравья. — Ты… угх… В порядке?       Старик Бао закряхтел, поднимаясь обратно на ноги и вытирая выступивший под металлическим шлемом пот: — Порядок. Лучше сосредоточься, лидер.       Он не мог позволить себе показать слабину, учитывая, что на них вновь надвигалось подавляющее количество врагов.       Несмотря на то, как стремительно двигалась по полю бою Арым, выпуская один залп стрел за другим, или в какой по счету раз убивала монстровидных муравьев Ынсоль, защищаемая натиском других трех сестер, что слаженно работали вместе подобно смазанной машине…       Их миссию по праву можно было назвать самоубийственной.       Хотя лично Йонг предпочитала винить во всем госпожу Фортуну, которая повернулась им лесом.       Потому что монстров…       Монстров действительно становилось все больше.       С тех пор как корейские охотники убили королеву, все муравьи ушли вразнобой и им не повезло оказаться одним из эпицентром всколыхнувшейся «паники».       И Хо, будучи единоличным капитаном их небольшого отряда, знала как никто другой что долго так продолжаться не может.       Ее команда состоит из охотников «В» ранга и скоро они окончательно выбьются из сил, а подкрепление займет время.       Она должна была сделать это!       Но… Но в то же время ей так сильно хотелось жить, почему-то именно сейчас, когда все было уже решено.       Ей… Ей так сильно не хотелось умирать. — О-онни! Они окружили Ынсоль! — с растущим беспокойством проревела Арым, беспомощно обстреливаясь от все приближающихся муравьев.       Благодаря чему ее отчаянный, испуганный голосок в конце концов прорвался сквозь пелену захватившего Хо страха и ужаса, заставив решительно сцепить зубы. — Старик Бао… Слушай меня внимательно, — сосредоточенно сказала Йонг, уклоняясь от удара монстра. — Сейчас… Сейчас я сделаю кое-что очень сумасшедшее. Когда монстры погоняться за мной, ты должен будешь позаботиться о девочках.       В животе мужчины поселилось неприятное чувство грядущей потери, когда он слабо воспротивился: — Какую пургу ты мелишь, девчонка? Мы все вместе в этом дерьме.       В выражении лица обычно державшейся навеселе Йонг присутствовало странное спокойствие, как будто она уже смирилась со своей незавидной участью и приравнивала шансы успеха. — Я не копейщик, старик Бао, — хрипло произнесла она вместо ответа. — Мой настоящий класс — жрица. Одним из эффектов моего класса является «очарование монстров». Если я применю его, они погоняться за мной. Поверь мне. — Но это полное… — замялся он, не в силах подобрать цензурных слов для описания происходящего ужаса. — …безумие! Ты не можешь просто…       Она вдруг улыбнулась привычной дерзкой улыбкой и отсалютовав ему, бросила одно единственное: — Я уведу их в пещеру в Менгю. Если я не вернусь, найдите мой трупик там, хорошо?       Чем сильнее был ее страх, тем сильнее были выделяющийся в окружающую среду розовый туман, приманивающий к себе монстров.       И прямо сейчас, страдающая всевозможного вида фобиями к любым членистоногим и вредительным особям, Йонг была готова едва коньки от страха не двинуть. Именно поэтому, когда она на молниеносной скорости побежала вперёд, то почувствовала за своей спиной дыхание смерти тысячи монстровидных муравьев.       Воздух буквально дышал напряжением, ведь жизнь каждого висела на волоске.

***

      Ей явно повезло, что когда-то Лис Чхве пребывал в достаточно приятном расположении духа, дабы научить ее этой технике и иметь при этом еще сердобольную подругу, владевшей огненной магией.       «Огонь, что поглощает за собой все живое и не оставляет после ни пепла», да?       Наверное он будет зол если узнает при каких именно обстоятельствах она применила это заклинание.       Воздух вокруг нее затрещал, прежде чем из ее замершей в центре темной пещеры фигуры вырвался мощный пламенный взрыв, охвативших не только монстров, но и сами неровные каменистые стены. — Я… справилась, — только и успела сказать Йонг в какофонии всеобщего хаоса.       Последующая за этим ударная волна была такой силы, что смогла отбросить ее в подземное море, сотрясая ее и без того выведенный из колеи организм ледяной по вкусу водой.       Она с трудом смогла всплыть на поверхность, рвано хватая ртом воздух.       Ее наскоро придуманный сумасшедший план бесспорно сработал: муравьи теперь были погребены в пещере, вдали от отряда.       Но какой ценой?       Закрывая глаза, Йонг искала спасения не в свете, а… во тьме.

***

      Йонг проснулась от мерного звука медицинского аппарата. Кажется, кардиомонитора… Она рассеянно уставилась на белый потолок больницы и медленно отсчитала до десяти, прежде чем, наконец таки решила перевести затуманенный спутанными чувствами взгляд вниз.       И увидела Джинву.       Он грузно сидел возле больничной кровати, в покрытой пылью черной куртке, что была порвана в нескольких неудачных местах, и крупно вздрогнул, когда заметил, что она смотрела прямо на него. — Привет, — растянула дрожащие уголки губ в улыбке Йонг, загнанно дыша в кислородную маску. — …Джинву-я.       Его пальцы, нашедшие ее ладонь, впились с болезненной хваткой, поднося поближе к искривленному от одолеваемой изнутри бури эмоций рту, обжигая холодным дыханием, с полуприкрытыми веками, словно в нежелании видеть ее в столь удручающем состоянии.       Было трудно глядеть ей в глаза после всего произошедшего.       Жертвы, которую она не должна была приносить.       Мысль о ее потере уже была достаточно невыносимой и раздающиеся по всей палате удары ее пульса не делали картину лучше, скорее наоборот, неприятно давили на нервы. — Джинву… посмотри на меня.       Жестокая просьба не менее жестокосердной женщины.       Он вздохнул, пока в конце концов не уступил и медленно поднял голову, пересекаясь взглядами. Мысли в голове носились подобно безумному рою пчел в тщетных попытках отыскать верные слова.       Мягкость понимающе уставившихся на него малиновых глаз одухотворяла и душила одновременно. — Йонг-и… — его голос был хрип и едва ли был громче шепота.       На самом деле она довольно-таки часто раздумывала о том, тронула бы ее смерть его? Проронил бы он в честь потери, возможно, не такой уж любимой и скорее надоедливой девушки, хотя бы пару жалких слезинок? Сожалел бы о ее утрате или быстро забыл?       И сейчас…       Сейчас впавшая в ничем не помутненный шок Хо лицезрела, как десятый «S» ранговый охотник Южной Кореи совершенно отвратительным образом… ломался. Было странно осознавать лишь сейчас, но до сегодняшнего дня она еще ни разу не видела его слезы.       Даже когда товарищи по найму разряжались гадким смехом и оскорбляли так, что приходилось вмешиваться даже старавшейся поначалу держаться на расстоянии Йонг, он упорно стоял на том, что все хорошо.       Даже когда топор орка из подземелья прорубил его ребра в одном из учебных рейдов, а Йонг, которая как бы являлась его уважаемым «рекрутером», рыдала в два ручья, он перебарывая боль, успокаивал ее натужной улыбкой.       Даже когда вбившая в себе голову глупые мысли о том, что она обуза для своего брата, Джин-а сбежала из дома, из-за чего им пришлось оббегать едва ли не все кварталы Сеула, уставший Джинву только облегченно вздохнув, сказал больше так не делать.       И улыбался.       До того переломного испытания в скрытном подземелье, где он пережил повторное пробуждение, сильнейший в ее глазах охотник самого низкого ранга, неизменно натягивал на уста одну из самых широких и красивых улыбок, которые ей когда-либо доводилось видеть.       А сейчас, на его побледневшем, значительно обострившемся и исхудавшем лице не было ни намека на эту улыбку, только слезы, что сотрясали всю его спину.       Ей не нравилось, как он плакал. Безудержно и громко, подобно маленькому беспомощному ребенку, который только сейчас осознал, насколько близко подобралась хладнокровная смерть, дыша прямо в затылок.       Плечи Джинву мелко тряслись от утихающих в своей громкости рыданий, хватка его рук на ладони Йонг могла по праву назваться безжалостной, но у нее не было никакого желания жаловаться на это.       Он боялся.       Действительно боялся того, что едва не потерял ее. — Я никогда не думал… никогда не осознавал, что… — он задохнулся, проклиная себя за то, как был слеп тем, что лежало на вершине пустой горы, и в отчаянии наклонился вперед. — Я не могу потерять тебя, Йонг. Ни сейчас. Никогда.       Хуже всего было то, что Сун действительно верил в истину своих слов.       Он не мог жить без ее озаряющего светом присутствия, и единственное, о чем можно было жалеть — это то, что до него не дошло это озарение раньше.       Тон его низкого голоса дрогнул, а скатившая с подбородка слеза капнула на выделяющиеся костяшки ее пальцев: — Я не позволю, чтобы с тобой случилось нечто подобное еще раз. Обещаю, я защищу тебя всем, что у меня есть.       Йонг улыбнулась, выдавив из себя беззлобное: — Глупый…       Утопающие во тьме глаза Джинву вспыхнули темно-синим огнем под интенсивностью его чувств, желание укрыть ее, забрать и не дать и кромке света поранить чистоту девичьей кожи восстало в его груди свербящей раной.       Но оно также быстро угасло, сменившись волной облегчения. — Да, — не своим голосом согласился он, издавая глухой смешок. — Я был глупцом, раз уж так долго не осознавал, что имел, — и нежно поцеловав тыльную сторону ее ладони, глубоко вздохнул. — С этого момента я буду лучше беречь тебя, ведь ты… Ты мой якорь, Йгонг-и. И без тебя… Я не знаю, смогу ли еще выжить в этом мире.       Она хотела по-детски возразить, что сможет.       Что он по-настоящему изменился, достигнув того результата, о котором так долго грезил, но его эмоции были до того искренними и в чем-то даже грубыми, что у нее не нашлось сил опровергнуть все.       Проклятая уязвимость, сквозившая в его голосе, всегда делала с ней самое худшее, заставляя смиренно молчать в тряпочку и кивать. — Просто… не покидай меня.